газета

№

67

(630) до

литературная

Кирова дот

Памяти ДЕЛО КОММУНИЗМА ПОБЕДИТ ВО ВСЕМ МИРЕ Два года назад на боевом посту пал от рук заклятых врагов социа­листической революции народный трибун, верный соратник, ученик и друг великого Сталина - Сергей Ми­ронович Киров. Кровавое преступле­ние троцкистско-зиновьевских пала­чей оборвало замечательную жизнь Кирова, жизнь пролетарского рево­люционера-большевика, посвященную целиком борьбе за народное счаст астье, за коммунизм. За годы своей большевистской ра­боты и борьбы Киров был тесно свя­ван, как организатор и руководитель, с сотнями тысяч и миллионами лю­дей, и каждый, кто встречался с ним на работе, кто слышал ето пламен­ные речи на массовых собраниях, кому посчастливилось работать под его руководством, проникался вели­чайшим уважением и нежной лю­бовью к этому простому, страстному, глубоко-принципиальному, отважно­му, безраздельно и до конца предан­ному иделм коммунизма, пропитан­ному большевистской партийностью человеку. Из года в год росла ши­рочайшая популярность имени Киро­ва в нашей партии и в народных массах, «От организатора подпольной типографии в Томске - до вождя рабочих Ленинграда и всей страны, от бойца-командира, политического руководителя обороны Астрахани … до вдохновителя-строителя бакинской и ленинтрадской промышленности, до народного трибуна, до любимого, признанного руководителя партии и миллионов трудящихся СССР … вот путь товарища Кирова» (Л. М. Кага­нович). Товарищ Киров навоегда остался в сознании трудящихся масс нашей страны, как подлинный сын народа, мужественно и самоотверженно про­шедший суровую школу борьбы с капитализмом и самодержавием, как лучший сын великой партии Лени­на Сталина, победно руководящей исторической борьбой трудящихся за коммунизм. Он принадлежал к той героической гвардии пролетарской революции, которая выращена и вос­питана непосредственно Лениным и Сталиным, которая всегда впереди, всетда во главе масс, везде и всюду на самых трудных и ответственных участках борьбы и строительства, жоторая умеет преодолевать все труд­ности, ломать все препятствия, орга­низовать победу народного дела. Сергей Миронович Киров прошел ел через годы самоотверженной борьбы с калитализмом в царском подполье, через царские тюрьмы и полицей­ские участки, он прошел через кро­вавые и героические годы граждан­ской войны, через годы жестоких бо­ев за торжестьо социализма в нашей стране, вместе с партией и во главе ее он завоевал великие победы социа­листического строя - и адесь пре­дательский выстрел из-за угла обо­рвал ето жизнь. Не довелось доро­гому Миронычу увидеть расцвет ве­ликого стахановского движения, на подтотоъку которого он отдал все довелось участвовать свои силы, не в работе С езда Советов, принимаю­щего сталинскую Конституцию, ради торжества которой он горячо и стра­стно работал всю жизнь. Как радовался бы он в эти дни, в каким могучим вдохновением, с ка­вой гордостью и революционным па­фосом прозвучала бы его речь на С езде! Мы вопоминаем, как в дни XVII с езда партии, приветствуя ра­бочих столицы во время грандиозной демонстрации в честь С езда, он го­ворил с трибуны мавзолея Ленина о том, что «…нет на нашей советской земле ни одного такого уголка, где бы не горела новая, коммунистиче­ская, большевистская работа, сови­дающая новую, социалистическую жизнь». Торжество новой, социали­стической жиэни, воплощенное в чеканных формулах Конституции, за­воевано советоким народом под води­тельством сталинского боевого шта­ба, в котором героичеоки и победно работал Киров. Отромна роль Киро­ва в деле создания социалистической промышленности, в деле строитель­ства колхозной деревни, в деле укре­пления обороны советской родины. Велико и многообразно значение борьбы и труда Сергея Мироновича в построении беоклассового социали­стического общества, в торжестве со­циализма в нашей стране. Переживая снова, как два года на­вад, глубокую и острую боль утраты, когда, невыносимой тоской произила каждого весть о смерти Кирова, мы вспоминаем замечательные слова ис­торическото доклада товарица Ста­лина о­проекте Конституции: «При­ятно и радостно энать, что кровь, обильно пролитая нашими людьми, не прошла даром, что она дала свои результаты». Дело Кирова живет и побеждает, оно торжествует в нашей великой стране, оно ярким светом озаряет пути трудящегося человече­ства со страниц сталинской Консти­туцни. Образ Кирова, подобно обра­зам Карла Либкнехта и Розы Люк­сембург, вдохновляет миллноны лю­дей на новую борьбу за коммунизм, против кашитализма, вооружающего подлых фашвистоких палачей, убийц нашето незабвенного Мироныча. Кирова убили Троцкий, Зиновьев и Каменев со своей гнусной шайкой выродков - шпионов, вредителей, подлых наемников фашистской ох­ранки, всех этих Пятаковых, Мура­ловых и им подобных. Его убили те, кто, поставив себе цель врировать капитализм в нашей стра­не, ради этой цели организуют дивер­сионные акты, отравления рабочих, поджоти и взрывы, покушения на лучших людей трудящегося челове­чества. Его убили те, кто, полностью сомкнувшись с гесталю и политиче­ской полицией всех стран капита­листического мира, спевшись с бело­гвардейским и вредительским сбро­дом всех мастей и оттенков, пыта­ются остановить своими подлыми вылазками развитие социалистиче­ского строя, победный ход мировой социалистической революции. Московский процесс троцкистско­зиновьевской банды, суд над стскими вредителями и убийцами в Кемерове разоблачили перед всем ми­ром звериную морду троцкистско­зиновьевской фалпистской контррево­люции. Советский суд нанес беспо­щадные удары палачам народа. Но еще не все углы смрадного троц­кистско-зиновьевского подполья осве­щены прожекторами советского пра­восудия. Еще не все гады выловле­ны и обезврежены.

Сергея

Мироновича Здесь образ Кирова -- вождя, стро­ителя и человека «богатого на целый век и сердцем и душой» показал большой лиричностью и теплотой, так овойственной казахской народ­ной поэзии. Смерть Кирова была великим все­народным горем. Это великое горе выражено в «Не­нецкой песне о Кирове»: В ночь великого молчанья Много горя, мало слов. В ночь великого молчанья Ненцы плачут у костров . Об этом же великом горе говорится C. М. Киров, Рисунок худ. Набалдян.



ТРИБУН как партийного работника. Эт кументы - приказы временного воесе астить но-революционного комитета Аср раханского края, письма и телетрам мы Кирова к Ленину и Сталину ЦК РКП(б) - к т. Стасовой, в Нер коминдел, к Чичерину и Крестино му, стенограммы бесед Кирова по пря мому проводу с Микояном и с ко мандиром особого экопедиционно корпуса Бутятиным и т. д. р уль, спо Страсто5ии ная преданность партни, глубо еали понимание ленинских установок забота партий ных рядов являютоя основным арда, к­доминая соон сей держанием почти всех выступлений

НАРОДНЫЙ Вдохновенный трибун, в совер­шенстве владеющий искусством пот­рясать сердца и овладеваль умами, пламенный большевик, которому никогда не изменяет железная ло­гика последовательного ленинца, непоколебимый руководитель и ор­ганизатор масс, умеющий в самой запутанной обстановке выделить то основное звено, за которое следует в данный момент ухватиться, - вот каким предстает перед нами Ки­ров уже в ранних овоих статьях и речах, собранных в первом томе его произведений (Партнздат, изда­ние 2-ое, дополненное). Документы эти охватывают годы деятельности Кирова на, Северном Кавказе, в Астрахани, в 1 Азербай­джане и в меньшевистской Грузии (в качестве полпрада РСФОР). Зна­чительная чають этих документов падает на период, когда в Терской области казачья и горская контр­революция мобилизовала свои силы для того, чтобы обрушиться на про­летариат и беднейшее крестьянство, всячески разжитая национальную вражду, используя религиозный фа­натизм наиболее отсталых масс, пус­кая в ход самую бесстыдную де­магогию и клевету. Нужно было об­ладать не только огромной выдерж­кой и мужеством, но и талантом эрелого политика, чтобы в этой обстановке не поддаться на провока­цию и найти единственно правиль­ную линию, способную противосто­ять наступлению контрреволюции. Киров эту линию нашел: он при­менил уже тогда, в 1918 году, так­тику, которую, как справедливо указывает в своем предисловни тов. Б. Позери, мы «сейчас после реше­ния VII Конгресса Коминтерна наз­вали бы тактикой единого народно­го фронта в борьбе с наступающей казачьей и буржуазно-феодальной горокой контрреволюцией». И кировская тактика побеждает, обеспечивая тем самым единство ре­волюционной демократин и расчи­щая путь к установлению советской власти в Терской области. Многие речи и доклады этого пе­риода, к сожалению, пропали, мно­гие сохранились только в газетном изложении, часто скомканном и не воегда точном, Кировский оптимизм рожден мар­ксистоко-лениноким пониманием исторических процессов, он подска­зан правильной оценкой соотноше­ния борющихся сил и потому не до­пускает прикрашивания действитель­ности, несовместим ни с самообманом, Никакие трудности и неудачи не в состоянии сломить уверенности Ки­рова в победе идей коммунизма, в торжестве революции.

еред

уби еко

стөн видностью всем и каждому, что не­мо-иг нй геров сн­пер­Опрелка теат и ша партия - отромный, цельный полит. Мы представляем настольно сплоченные ряды, такую мощную лу, что нас недаром называют вой и единственной партией в мире по ее единодушию, дисциплинирован. ности, настойчивости и самопожерт­вовавию. Эти качества нашей парти являются одной из павных причии оилы рабоче-крестьянской власти роста успехов пролетарокой рево­люции» (стр. 297). Мысль о необходимости сохранения чистоты и монолитности ленинской опа Свольк  пестр ба партии подсказывает Кирову и сле. дующие слова, риоующие его во весь рост, как яростного противника вся­ких гнилых компромносов: «И теперь с той же гордостью, тем же сознанием коммунистической что, какиа бы тяготы мы ни переносили, какие бы отдельные ошибки мы ни делализп анны цесь нет него в кько проче и мы все же на протяжении двух с по­ловиной лёт ни разу не вотупали на одну дорогу с людьми, которые заитрывают с капиталистами и стро­ят глазки буржуазии… И вы доля-р ны помнить: как бы мало вас ни бы­то, какую бы численно ограниченную группу людей вы собой ни представ-н ляли, гоните от себя всех молодцов, которые умеют гисать длинные ре волюционные программы, но которыевудно на  деле всегда оказываются преда­телями. В этом, товарищи, главный залог успеха коммунистической пар­тии» (стр. 178-179 ). Предательская пуля, направленная грязными руками Троцкого, Зиновь» болеео, И дальше: «Чем более мы будем жестки к своим врагам, тем жестки мы должны быть в своей коммунистической среде к тем, кто пытается подорвать наше единотво» (стр. 182). Вся датьнейшая революционная практика Кирова представляла собою осуществление этих принципов на деле. Это была практика неутомимой борьбы с фракционерами и смутья­нами, пытавшимися расколоть един­ство лениноко-сталинской ати практика беспощадного, уничтожаю­щего разоблачения троцкистоко-зи­новьевской своры, превратившейся в озверелую банду прямой контррево­люции, провокацин и фашизма. ева и Каменева, лишила пролетар­скую революцию одного из ее бла­городнейших и пламеннейших три­бунов. Я. Р.

Киров в песнях народов СССР Андрей Алдан Счастье, счастье. Мы тебя достали, ны-Словно в небе птицу золотую, Словно в море рыбу голубую, Словно в Туле молнию литую. - Кто принес, как молнию, нам , счастье? печат-Отвечаем хором: Киров. Киров. Он принес для нас живую воду, Пузырек воды горел, как солнце. Он принес для нас живое счастье, И оно горело слобно солнце. Дальше в легенде рассказывается о том, как подлые гадины из троцки­стско-зиновьевской банды: свое-Счастье увидали, залипели, И смотреть в глаза не смея солнцу, Сэади пулей Кирова убили… Но враги народа еще раз просчита­лись: им не убить счастья нсолнца народов нашей страны. Словно перекликаясь с марийской легендой, казахокий певец - жирши Арманов Камий пишет, что Кирова нельзя убить, Киров живет в серд­Шаншиа-Выжигать цах народов, с именем Кирова мы бу­дем сражаться в грядущих боях за де­ло коммунизма. Ты умер, Киров, но дело Живет и в сердцах поет. Из рук твоих похолоделых Мы приняли знамя твое. Оно понесет, как крылья, Нас в будущие бои. Имя Кирова живет повсюду: в сне­гах Хибинской тундры, в пустынях Казахсана, в аулах Грузии, Дагеста­на и Кахетии, в астраханских плав­нях, везде, где был, боролся, побеждалВ и строил социализм Сертей Мироно­вич Киров. Тобою, Киров, как знамена, новомСнега Кахетии зажглись восклицает поэт Сандро півили. Простыми, но предельно яс­ными словами говорит казахская на­родная песня про Кирова: В каждой юрте, Киров, живет 45-Большое сердце твое. Шур-Богатый на целый вен, Этим сердцем ты и душой В юрты наши пришел, Как самый простой человен, Кировское краевое отделение союза троцки-советских писателей в течение нешнего года собирало стихи и пес­ни о Сергее Мироновиче Кирове. В результатеэтой работы, мы в декаб­ре этого года выпускаем сборник «Ки­ров в поэзии», размером в 10 ных листов. За два года о пламенном трибуне революции, вожде и герое трудящих­ся масс Советского Союза создано ог­ромное количество поэм, песен и стихов. Конечно, нам не удалось собрать все стихи и песни о Кирове. Но тем не менее мысль об издании книги «Ки­ров в поэзии» - правильна и временна. Стихи и песни, рассыпан­ные по страницам центральных газет и журналов, отдельных сборников, собранные воедино, дают представле­ние о том, с какой великой любовью хранится в памяти народов Советско­го Союза образ пламенного трибуна революции, с какой ненавистью и пре­зрением заклеймены в народной по­эзии подлые бандиты, убийцы, ди­версанты, гнусные реставраторы капи­тализма, троцкистско-зиновьевские выродки. Песни народов СССР, стихи поэтов братоких республик являются одним из лучпих разделов книги «Киров в поэзии» и представляют особенный интерес. У марийского народа существует летенда о том, как стралиная соци­альная болезнь трахома проникла в марийские деревни и поселения. Це­лые века ждал марийский народ ге­роя, который бы принес живую во­ду для его глаз. Вот эта-то старая легенда сейчас записана нами в совершенно тексте. Героем «лгенды о живой во­де» стал Киров, который принес ма­рийцам нетолько живую воду для глаз, но иживое счастье. В летенде (она записана со слов 63-летнего скрипача Андриана Симонова и летнето певца Ильи Казанцева б Марийском колхозе «Садовод» минского района, бывшего Уржумско­то уезда, Кировского края) поется!

Отрелк дрогну ой на

мрищ в гром про п дин от ру так вадже вта посылае вуем e

Выше, еще выше революционную бдительность. Врат пытается ужа­лить нас везде, где нет достаточной бдительности. Враг пытается проник­нуть и в ряды работников идеологи­ческото фронта. Здесь, как и на всех других участках, ему должен быть дан беспощадный отпор. Беспощадная революционная рас­права - вот достойный ответ убий­цам Сертея Миронобича Кирова, шионам, вредителям, террористам, разведчикам гестало из троцкистско­виновьевской банды. Смерть негодя­ям, пытающимся восстановить капи­тализм в стране победившего социа­лиэма, в социалистическом государ­стве рабочих и крестьян. Враги не в силах помешать тор­жеству социализма. Они будут сме­тены с лица земли, подобно Зиновье­ву, Каменеву и прочим уничтожен­ным бандитам. В траурный день годовщины смер­ти Сергея Мироновича вся советская страна, все рабочие, колхозники, кра­оноармейцы, ученые, писатели, вдох­новляемые великими принципами сталинской Конституции, повторяют слова, пронзнесенные два года назад на Красной площади товарищем Мо­лотовым: «Мы прощаемся с товари­щем Кировым и клянемся, что пой­дем до конца по тому пути, по ко­торому шел наш соратник и друг - товарищ Киров. И мы непоколебимо уверены в том, что дело коммунизма победит в нашей стране и во всем мире».

Кроме речей и статей в первом томе помещены и другие документы, проливающие яркий свет на деятель­ность Кирова, как организатора во­ни с завуалированием правды пе­ред массами, Но даже говоря о са­мых трудных переживаниях молодой советской Республики, Киров сохра­няет обычную бодрость плача:сподрость духа, яность и опокойствие мысли и даже тот обаятельный юмор, который так рас­полагал к нему аудиторию. рища записана в деревне райо­на, край). Ой, в большом ли городе было Или в малом городе было, - В большом городе Кирова убили, Товарища Кирова убили. В трудь его стрелять не посмели, Ясных тлаз его испугались, И эта народная, неумолимая, испе­пеляющая ненависть к фашистской и троцкистско-зиновьевской сволочиПолучены огромной поэтической силой выраже­Но великое горе превратилось в ве­ликую ненависть, когда народы Сою­за узнали, что убийцы это подлые, трижды презренные бандиты и фаши­сты из троцкистско-зиновьевской шай­ки. А ужалили в спину пулей, Напоенной змеиным ядом. енной обороны Астрахани, как со­ветского дипломата (Киров в течение некоторого времени был полпредом РСФСР в меньшевистской Грузии), «СТАТЬИ, C. М. контрольные экземпляры  нового издания I тома «Статей, речей, на в удмуртокой песне: у нас сердце каждом документов С. М. Кирова», выходящих в издании Партиздата. Первый том охватывает 1912 - 1921 гг. Второе издание книги зна­чительно дополнено новыми мате­риалами, в частности приводится мно­го интереснейших документов, обна­руженных в личном архиве С. М. Ки­рова. Среди новых материалов - те­леграммы товарищам Ленину и Ста­лину, письма и телеграммы в ЦК РКП(б) и в НКИД, дипломатические ноты меньшевистскому правительству Грузии, речь на народном с езде Тер­ской области 17 ноября 1920 г. и т. д. В кните даются и основные вехи

иться влета ромад кащат велая ь,

РЕЧИ, ДОКУМЕНТЫ КИРОВА»

жизни С. М. Кирова (1886--1921 мг.), Такие же хронологические данныеб жизни незабвенного трибуна Проле­тарской революции будут даваться к в следующих томах «Статей, речей, документов С. М. Кирова». К 1 декабря Партиздат выпускает I том, в котором собраны статьи, речи и документы 1926-1927 г. В значительной своей части они направ­лены против контрреволюционного троцкистско-зиновьевского блока в декабря выйдет V том «Статей, ре­чей, документов C. M. Кирова (1930 1934 гг.). Об ем каждото тома -- около 30 пе­чатных листов.

Миха E2 Он

пылало Пламя ненависти к убийцам, Этой ненавистью нагреты, Раскаленным железом мы стали. Поднялись великою ратью зменные норы, Затоптать змеиные тропы, Истребить змеиное семя. И воля народов СССР, выраженная в этой песне, была исполнена всена­родным притовором над убийцами. Навсегда заклейменные историей троцкистско-зиновьевские убийцы, бандиты и диверсанты заклеймены и в эпосе народов Советского Союза.

оал

-

нщ оту

 an ен

Последний год в Казани A. Голубева Студент, к которому направили Сергея, был социал-демократом. Зва­ли его Виктор. Парень он был про­стой и веселый. Глядя на его без­усое, мальчишески-насмешливое ли­цо, трудно было поверить, что ему под тридцать лет. Сергей изредка бывал у него, просиживал с ним це­лые вечера, спорил, пил чай и ухо­дил от него домой, унося под ши­нелью брошюрки, газеты, а иной раз и об емистую книгу. Однажды вечером Сергей, как обычно, зашел к Виктору. - Вас-то мне и нужно, - сказал Виктор. - Может, вы мне что-нибудь посоветуете. У вас в механической мастерской можно что-нибудь сма­стерить так, чтобы начальство об этом не знало? Нам нужно кое-что тиснуть. Срочно. В большом количе­стве экземпляров. А на гектографе далеко не уедешь. Так вот, не мо­жете ли вы что-нибудь изобрести? Станочек какой-нибудь или набор­ную коробку с валиком. Шрифт у нас есть, - типографские рабочие выручили. -У нас в механических мастер­ских, - ответил Сергей после раз­думья, - сейчас чинят одну штуку, которая могла бы для этого дела при­годиться. Не хуже трофимовской бу­поменьше. дет, но только много - Это было бы замечательно, - сказал Виктор, вставая. Сергей тоже встал. - Так вот, значит, я попробую ее достать и передать вам. Она к нам прислана из какого-то общества по­мощи слепым. Но сейчас, я думаю, она нужнее зрячим… - А когда ее можно получить? - Дня через два можно ее взять. - Добре, - сказал Виктор. - Я сообщу об этом своим. А завтра мы вами условимся, как бы эту ве­щицу доставить на место. Приходите вавтра вечером в городской театр. Там и встретимся. Отрывок из повести «Мальчик из Уржума» - детстве и юности C. М. Кирова. Сергей распечатал маленький си­реневый конверт и увидел три ки, написанные крупным размаши­стым почерком: «Жажду с вами свидания. С не­терпением жду в Державинском скве­ре, после концерта. Третья скамей­ка от входа направо». Это письмо было от Виктора. Концерт уже начался. Из-за двери доносились шумные раскаты рояля и тонкий голос скрипки, Потом по залу прокатились дружные аплоди­сменты. Студент-распорядитель с пы­шной розеткой на груди пропустил опоздавших в зал. В эту минуту на сцену вышел сту­дент и громко об явил: - Мелодекламация. «Умирающий лебедь», слова Бальмонта. Исполнит студент казанского университета Па-В вловский. У рояля - ученица мос­ковской консерватории мадемуазель Фельдман. И тотчас же из-за кулис вышла на сцену тоненькая девица в черном тюлеьом платье с красными гвозди­ками у полса, а за ней - белокурый широкоплечий студент. Форменный сюртук сидел на нем мешковато, видно было, что он с чужого плеча, Девица подсела к роялю и опу­стила тоненькие руки на клавиши, а студент шагнул к рампе и, оглядев вал, начал ровным, сильным, широ­ким голосом: - Над седой равниной моря ветер тучи собирает… По залу пробежал шорох. A голос со сцены зазвучал еще сильнее и повелительнее. - Между тучами и морем гордо реет буревестник, черный молнии подобный. То волны крылом каса­ясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, - и тучи слышат радость в смелом крике птицы. В этом крике - жажда бури. Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике. Студент на мгновенье остановился. И вдруг оверху, на галерке, захлопа­ли, Кто-то, пригнувшись, испуганно пробежал через зал…

- Глупый пингвин робюо прячет тело жирное в утесах… Из ложи полицмейотера раздалоя хриплый окрик: стро-Публика бросилась к рампе. Раз­дались свистки, но занавес не опу­скался. А студент, стоя уже на са­мом краю рампы, голосом, покрывав­шим шум в зале, читал стихи Мак­сима Горького «Буревестник». - Занавес! Прекратить безобразне! Лупоглазый полицмейстер стоял, перегнувшись через барьер, и махал  кому-то в дверях белой перчаткой. -Пусть сильнее грянет буря! В задних рядах десятки молодых голосов подхватили последние слова: - Пусть сильнее грянет буря. Занавес медленно опустился, На следующее утро, когда Сергей пришел в училище, его встретил в коридоре надзиратель Макаров. - Костриков, - сказал он спокой­но и даже как будто лениво, - будьте любезны проследовать в кар­цер. карцере, в темной длинной ком­нате, похожей на тупик коридора, уже сидел Асеев, а через пять минут после Сергея туда же привели и Яковлева. Не успел надзиратель по­вернуть в замочной окважине ключ, как Яковлев запел: «Привет тебе, приют священный…». В карцере товарищи должны были просидеть двенадцать часов, с вось­ми утра до восьми вечера. Сперва они барабанили ногами в дверь, вы­бивая дробь, потом боролись, пробо­вали даже играть в чехарду и, нец, начали петь песню «Сижу за решеткой в темнице сырой»… Никто им не мешал. За дверью карцера в коридоре было тихо, словно все школьные надзиратели вымерли. К вечеру, когда в мастерских и лабораториях уже кончались заня­тия, заключенных освободили, пред­ложив им немедленно отправиться домой и не приходить в училище впредь до распоряжения. А на другой день по училищу по­ползли слухи, что Кострикова. Асее­ва, Яковлева исключат. После зьон­ка на большую перемену по мрачным коридорам взволнованно забегали ученики. - В актовый зал!… Все в актовый зал! - Директора! Инспентора!

Отменить исключение! Школьное начальство засуетилось. Никогда еще не было в училище пс­добной истории. С трудом загоняя учеников из ко­ридора в клаосы, перепуганные над­зиратели повторяли скороговоркой: - Успокойтесь, господа, успокой­тесь. Завтра утром все уладится. Непременно уладится. Директор дет с вами беседовать, и все, разу­меется, выяснится и уладится. Занятия кое-как дотянулись до последнего звонка. На другое утро, чуть только про­било семь часов, Костриков, Асеев и Яковлев зашатали в училище на Арское поле. В гардеробной, которая в Промы­шленном училище называлась «ши­нельной», уже было теоно и шумно.- Ни один из надзирателей не заметил самовольно явившихся учеников. Но как только они вышли из шинельной в коридор, Макаров сразу же подо­шел к ним: - Прошу вас покинуть училище впредь до распоряжения инопектора. Вам это русским языком было ска­вано. - Прошу сию же минуту немедля Товарищи переглянулись и пошли назад, в шинельную. Но не успелиБыл они еще одеться, как их окружили третьеклассники, второклассники даже первоклассники. нако-Классы пустовали. Да, видно, и ми учителя в это утро об уроках не думали. Они заперлись в учи­тельской и ни один из них не по­явился в коридоре, хотя звонок про­звенел уже давно. чинаются! -- кричал, заглядывая в шинельную, Макаров, но его никто не хотел слушать. Еще с полчаса просидели Костри­ков, Асеев и Яковлев в конце кори­дора на широком подоконнике, окру­женные толпой товарищей. Но вот снова прозвучал пронзи-Всех тельный звонок, и учителя гуськом вышли из учительской, направляясь в классы на занятия. Толпа у подо­конника поредела. «Гоопода» нехотя направились к выходу, и надзиратель Макаров сам проводил их до парадной двери. Как, вы еще здесь, господа?чальства, удивился Макаров. Но только захлопнулась за ними

тяжелая дубовая дверь, нак в учи­лище начался бунт. Ученики старших классов броси­лись в шинельную, чтобы остановить­Сергея Кострикова и его товарищей. Но шинельная уже была пуста. Выгнали! - закричал кто-то из ребят и, подбежав к тяжелой длинной вешалке, на которой висела бу-добрая сотня шинелей, начал ва­лить ее на пол. Но вешалка не под­давалась. На помощь парню броси­лись еще несколько ребят. Вешалка покачнулась и грохнулась на пол. На ней, словно на баррикаде, взгромоздились ученики. - Прекращай, реблта, занятия! кричали они на весь Пускай вернут в училище Кострико­ва, Асеева и Яковлева! Пусть нас ждут офицерские плети, са-Казематы, казарма, сухарь. иПротив работва мы подняли руки, Против ига, насилья и зла. Но никто ему не верил. Все вы­сыпали на улицу и двинулись по Грузинской улице. Они шли и пели студенческую революционную пе­сню: нам дорот храм юной науки, Но свобода дороже была. коридор.Дирыция Директора! Инспектора! - Директора нет в городе, инопек­тора тоже нет, он уехал, - врал ученикам побледневший до синевы, в конец перепуганный надзирательC Тумалович. Навстречу уже выезжал наряд по­лиции. Их задержали и вернули зад. Они не уопели даже дойти до угла улицы. Но зато будут знать наши дети, Как отцы их боролися встарь! - пели ученики, оттесняемые полицией. 17 ноября утром около крыльца Казанскога училища остановились санки. Из них вылезли, кряхтя, полицмей­стер и толстый седобородый преосвя-В щенный в высокой бобровой шапке. учащихся созвали в актовый зал. Первым держал речь преосвящен­ный. Он долго говорил о том, что трешно и неразумно итти против на­и что бог карает мятежни­ков, а начальство вольно с ними по­ступать «строго и справедливо». Ученики молчали. Затем коротко и резко сказал не­сколько слов полицмейстер. Речь его

можно было передать несколькин словами: учатсл на казенный счет, бунтуют! Грошевой стипендией попрека­ет! - сказал кто-то в задних рядах. И наконец заговорил сам инспек­тор. Заложив по-наполеоновски руку за борт сюртука, Широков вышел впе­ред и сказал хришлым, отрывистым голосом: - Довожу до сведения учащихся, что Костриков, Асеев и Яковлев но­ключены - здесь Широков гулко вздохнул, все замерли… - не будут, - закончил Широков. В зале поднялся шум. Кто-то не­громко крикнул «ура». 18 ноября в Промышленном училище все пошло своим чередом, Звенели звонки, во-время начинались и кончались уроки. Но так продод­жалось только до восьми часов утрь следующего дня. на-Когда об этом узнал Широков, он сказал надзирателям испуганно сердито: училища вынуждена бы­ла остамить бунтовщиков, она боя лась, как бы школьный бунт не пере­хлестнул через стены училища. В любую минуту учеников могли под­держать казанские студенты и рабо чие. A в восемь часов обнаружилось нечто такое, что снова переполошиле училищное начальство и даже по­лицию. Из механической мастерской исчев ручной печатный станок. -Что же это такое, господа? По­чему не уследили? Ведь это же не подовечник, это - станок, на нем печатать можно. Скоро дело до того дойдет, что мне в кабинет подбросят бомбу… Немедленно расследовать, кто взял станок! Но найти виновника не удалосы Не нашли и печатного станка. тот же самый день, к вечеру, станок находился уже на новом ме­сте. Новые хозяева сразу же пусти его в работу. Станок, который был предназначе для того, чтобы печатать унылые довые отчеты благотворительного об­щества и списки жертвователен, чатал теперь на тысячах листовов горячие слова призывов: Долой самодержавне! Долой экоплоататоров! Да здравствует революпка!

14 ноября в Казанском городском театре был устроен спектакль-кон­церт в пользу неимущих студентов. Участвовали в концерте сами же сту­денты, Еще за несколько дней до этого в городе поговаривали о том, что студенческий концерт непременно закончится демонстрацией. К ярко освещенному под езду теа­тра подходила молодежь. Перед ши­рокими ступенями, неспеша, врав­валку, прохаживались городовые. Три товарища - Сергей Костриков, Асеев и Яковлев - подошли к теа­тру и огляделись по сторонам. У них не было в кармане разрешения ди­ректора Промышленного училища, а попасть в театр на этот раз было необходимо. Товарищи уже собирались было проскользнуть в дверь, как вдрут увидели в двух-трех шатах от себя пронырливого и вездесущего надзи­рателя Макарова. Макаров стоял, за­ложив руки за спину, и смотрел на них в упор. Он прищурился и, ви­димо, хотел что-то сказать, Но Се­режа его опередил: - Здравствуйте, Панфил Ники­тич! Нас сегодня господин инспектор за примерное поведение отпустил в театр. И, не дав надзирателю опомниться, товарищг уверенно прошли в под езд. В фойе, украшенном гирляндами елок, играл военный духовой оркестр. В киосках студенты и курсистки продавали цветы, программы и кон­феты. В театре собралась почти вся учащаяса молодежь Казани. Среди студенческих тужурок только изредка мелькали черные штатские сюртуки и нарядные платья дам. Почти у всех на груди были приколоты номера для «Почты Амура». Товарищи долго ходили по залам и коридорам. Вдруг к Сергею подбе­жала гимнавистка с длинными ко­сами. Через плечо у нее висела на голубой ленте сумка с надписью - «Почта Амура». - Вы номер 69? - опросила она, улыбаясь. - Вам письмо.

Вторь

Vifer