68

(631)

№

газета

литературная

ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ИСТОРИИ К. Малахов ши встречаются на всем протяжении романа. Вряд ли нужно долго дока­зывать, что это простое извращение истории. Нет нужды напоминать сей­час о том, что представляла собой Польша конца XVI, начала XVII ве­ка, стоявшая в стороне от новых тор­говых путей, не имевшая больших городских центров, о том чудовищном гнете эксплоатации, под которым находилось польское крестьянотво, о тех восстаниях, которые происходи­ли, в особенности на Украине, вэто время, и о той свирепости, о которой польское панство эти восстания по­давляло. Совсем не в Польше искала мос­ковская Русь источников науки и зна­ний. Архитекторы и инженеры, уче­ные и командиры, художники и куп­цы ездили в московскую Русь из Англии, из Италии и из других, го­раздо бочее культурных стран. Да и сама Москва, в сравнении о поль­скими городами, вовсе не была такой уж большой азиатской деревней. Взять хотя бы свидетельство антли­чанина Флетчера, писавшего в XVI веке, что Москва больше Лондона. Всего этого не существует для Давыдова. Поляки--и те, которые за­нимаются шпионажем в Москве, под­готовляя путь для лже-Дмитрия, и те, которые приходят о лже-Дмитри­ем,--рисуются как носители культу­ры. Носителем культуры, человеком, который должен принести в москов­скую Русь «и вольность золотую, и науку» (стр. 153) выступает лже-Дми­трий. Он-просвещенный человек. У него прандиозные планы. Он велико­душен, культурен, умен и совершен­но естественно, что все симпатии и Хворостинина, выученика пана За­болоцкого, и автора на стороне са­мозванца. Да по роману судя, он никакой и не самозванен. И то, что про него рас­сказъвают крестьяне, и мысли само­го Дмитрия, о которых рассказывает нам автор, -- все это стремится убе­дить читателя, что он не только не лже-Дмитрий и даже не «названный» Дмитрий, а настоящий «всамделищ­пый» сын Ивана Грозного, и права на престол имеет не только потому, что он принооит с собой на концах польских шашек культуру и прос­вещение, но и потому, что он закон­ный наследник престола Ивана Гроз­ного. То, что на одну только свадьбу приехало свыше в тысяч вооружен­ных поляков, то, что поляки поддер­живали лже-Дмитрия от начала до конца, то, что народ московский очень быстро почувствовал, что на смену боярскому пнету пришел двойной гнет и своих господ и польских панов, - все это для автора романа «Дикий камень» не существует. Другое откровение Давыдова за­ключается в том, что лже-Дмитрий юрестьянский царь. На стр. 28 бег­лые холопы заверяют боярина в том, что «одия у наю государь-Дмитрий Иванович». На стр. 44 сам автор повествует: «к Дмитрию… стал сбегаться из окольных волостей народ, ощетинив­игийся бердышами, рогатинами, коса­ми, а то и просто дрекольями». На стр. 82, лже-Дмитрий назы­вается царем комариноких мужиков. Зашмствуя у Покровского его оши­бочное понимание роли Дмитрия, ав­тор пренебрегает реальной историей. Следующее откровение Давыдова заключается в том, что Лже-Дмитрия свергал не народ, быстро понявший его роль агента поляков, а отсталые, некультурные бояре во главе с Шуй­оким. Бояре, собравшись к Шуйско­му, больше всего боятся, как бы их холопы не услыхали, что они зло­умышляют против царя. Гибель лже-Дмитрия дается в ро­мане, как реставрация старой дико­сти закоснения: «На старое те­пере повернется… как при дедах было в закоснении, так и при нас внове станет…, а вольности и наука, вид­но, не про нас…» (стр. 152). Ко всему автор перегрузил роман стилизацией речи XVII века и до­бавил некоторую дозу мистики. Превратить историю своей страны в лживый анекдот, в об ект для сквер­нословия такое желание, конечно, может притти в иную голову, но не­понятно, почему не нашлось никого в редакции журнала «Красная Новь», кто смог бы оградить от этого совет­ского читателя. «Ах и сквернословили же в это веселое время. Смешные анекдоты так и лились рекой из уст культурных сынов Рос­сии». «La Russie… ха-ха!» «Le peuple russe… ха­xa!» «Les boyards rus­ses… хa-xа!». (Салтыков-Щедрин «За рубежом»). Можно подумать, что Давыдов, ко­гда писал свой роман «Дикий ка­мень» («Красная Новь» № 10), ру­ководетвовался этим несложным ре­цептом, который приведен у Салты­кова-Щедрина. «Россия… ха-ха… Рус­ский народ, ха-ха. Русокие бояре, ха­ха.» По этим тезисам строится его роман о смутном времени. Казалось бы, что нашим историкам и нашим историческим романистам прех жаловаться на отсутствие и ис­точников и указаний на то, как по­дойти к истории своего народа. В замечаниях по поводу «Конспекта учебника истории СССР» тт. Сталин, Жданов и Киров говорили по поводу конспекта русской истории, состав­ленного группой Ванага «о неточном стиле конспекта и об игре в «сло­вечки» вроде того, что лже-Дмитрий назван Дмитрием «названным». Это замечание относится прямо к тому перноду, о котором пишет в сво­ем романе Давыдов. «Большевик» и «Правда», разя­няя и комментируя замечания тт. Сталина, Кирова и Жданова и поста­новчение Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) о преподавании гражданской истории в школах СССР, неоднократ­но разоблачали попытки авторов не­которых учебников «изображать яв­ного агента польских интервентов на­чала XVII века лже-Дмитрия пред­ставителем крестьяноких движении», рист, ставленняя польского панства, раст статавшую масе су в овоих реакционных целях» (см. «Правду» от 1/II 1936 г. и «Больше­вик» № 3 1936 г.). Ничего этого не существует ни дмя автора «Дикого камня», ни для ре­дакции журнала «Красная новь», ко­торая этот роман напечатала в деся­той книжке. Основная концепция романа зактю­чается в том, что Дмитрий пытался, опираясь на культурных поляков, приобщить отсталую Московскую Русъ-дикий камень в диком поле к европейской культуре, был му­жичьим царем, собиравшимся «поль­готить и хлопу, и смерду и кмету», но был свергнут дикими, пекультур­ными боярами во главе с Шуйским. C самого начала романа на чита­теля обрушивается коллекция разно­образнейшей ругани по адресу рус­ских людей, русского быта, русской жизни, ругани, заботливо собранной автором. Самое название романа воз­никло потому, что Россия«дикий камень… Ни вода под ним не бежит, ни трава на нем не растет, лежит, только землю давит» (стр. 85). Так думает один из главных героев романа Хворостинин вместе с автором. Дикость, некультурность, звери­ность русских людей в сравнении с культурными, просвещенными поляка­ми не устают подчеркивать все пер­сонажи романа. Сам автор тоже не страдает недостатком желания воя­чески, с разных концов показать эту ликость и некультурность. Не ща­дит краски Давыдов, чтобы показать людей московоких. Это или ренега­ы (см. стр. 11), подьячие и дьяки, составляющие вместе с ротмейстером Косом «генеральный план» обраще­ния московского государства в про­винцию имперскую, ии придурко­ватые парни вроде главного героя романа Хворостинина, видящего в поляках недосягаемый идеал культу­ры, и охотно соглашающегося со все­ми теми характеристиками своеit страны, которые приводились выше, или дикари, обжоры и пьяницы, причем в качестве этих дикарей, об­жор и пьяниц выступают представи­тели всех классов московской Руси. Кстати, выбор в главные герои Ивана Хворостинина, известного сим­патиями к Польше и ненавистью к родной стране, также весьма харак­терен. Автор не жалеет черных кра­сок при изображении России и рус­ских, но зато безмерны его восторги, когда речь заходит о поляках и Поль­ше. Противопоставления дикой Руси и культурнейшей и свободной Поль­

Прогрессивная литература  Болгарии

за пя ть дней Совместное заседание президиума ССП с союзом советских  композито­ров состоялось на-днях в Доме со­ветского писателя. Это была первая встреча обоих союзов за все время их существования. Тема заседания - массовая совет­ская песня. Выступивший с докладом директор Музгиза т. Гринберг упрекал компо­зиторов и  поэтов в том, что они ма­ло работают над этим популярней­шим в массах видом поэтического и музыкального творчества. По докладу развернулись оживлен­ные прения, в которых приняли уча­стие поэты (Сурков, Гусев) и компо­виторы (Чемберджи, Блантер и др.). Ввиду позднего времени обсужде­ние перенесено на 7 декабря. Подробный отчет о встрече компо­зиторов и работникоз музыкального искуоства с поэтами будет дан в сле­дующем номере газеты. Библиотека ЦДКА наметила проведение «Вечеров литературного чтения». Каждый вечер будет цели­ком посвящен произведениям одного писателя в исполнении артистов мо­сковских театров или чтецов. В де­кабре состоится вечер, посвященный A. М. Горькому. Выступят заслужен­ный деятель искусств  И. Н. Берсе­нев и заслуженные артистки респуб­лики С. В. Гиацинтова и С. Г. Бир­ман. Свыше полутораста человек ко­мандиров, слушателей академий и учащихся заполнили 29 ноября Го­лубую гостиную ЦДКА. Читатели би­блиотеки ЦДКА пришли послушать отрывки из книги Ильфа и Петро­ва «Одноэтажная Америка». Больше двух часов читал Е. Пет­ров, прерываемый смехом и аплоди­сментами  аудитории. Отрывки были прослушаны с большим интересом. Авторы и читатели логоворились встретиться после опубликования кни­ги для обмена мнений о произведе­нии в целом. Академией истории матерпаль­ной культуры им. Н. Я. Марра орга­низован научно-исследовательский ка­бинет Н. Я. Марра, основная зада­ча которогособирание и хранение го наследства, подготовка к печати его неизданных речей и пр. Акаде­мия просит все учреждения и от­дельных лид, в распоряжении кото­рых имеются материалы, относящиеся к жизни и деятельности Н. Я. Мар­ра, сообщить об этом Академии (Лет нинпрад 41, ул. Халтурина, 5) с указан занием условий, на которых маИ. териалы эти могли бы быть предо­ставлены кабинету. ПЛАКАТЫ О СТАЛИНСКОЙ КОНСТИТУЦИЙ Изогиз выпустил художественно оформленный плакат с девятью цита­тами из доклада товарища Сталина на Чрезвычайном VIII Всесоюзном де Советов и с портретом товарища А. Яр­Сталина работы художника Кравченко. Тираж-580 тысяч экзем­пляров. Этот же плакат будет вышу­щен на национальных языках народов СССР. Выпущены также плакаты: «Да здравствует Сталинская Конститу­ция!»-художников В. Дени и К. Дол­горукова, «Право на образование» B. Иванова, «Право на отдых» В. Говоркова и Марнупольского, «Рав­ноправие женщин»-E. Мельниковой, «Счастливые родятся под советской звездой»-В. Говоркова, «Право на труд»-А. Кейля. Общий тираж вы­пущенных плакатов-1.355.000 экзем­пляров. В ближайшие дни Изогиз выпуска­ет большой плакат, на котором бу­дут даны полный текст Сталинской Конституции СССР и фотоснимки, иллюстрирующие выступление това­рища Сталина на Чрезвычайном VIII Всесоюзном С езде Советов и встре­чи товарища Сталина с лучшими пе­редовиками нашей социалистической промышленности социалистических полей. Плакат этот выйдет в 100 тысячах экземпляров. Авторего - художник Б. Клинч.

Людмил Стоянов - один из круп­нейших антифашистоких писателей Болгарии. Несколько дней назад он приехал в  СОСР, осуществляя свое давниш­нее желание познакомиться с куль­турой и общественно-политической жизнью Союза. - Влияние русской литературы, в особенности классиков,рассказывает Л. Стоянов, чрезвычайно сильно в Болгарии.  Нет ни одного сколько-ни­будь эначительного поэта, который не иопытал бы на своем творчестве силь­ного влияния Пушкина, чрезвычайно популярного не только среди болгар­ских писателей, но и  среди читате­лей. Широко известна и возбуждает большой интерео болгарских читате­лей современная советская литерату­ра.  Вопреки препятствиям со стороны властей, цензуры и реакционных из­дателей, она переводится и выпуска­ется большими тиражами. Несколько романов А. Толстото; «Тихий Дон» и «Поднятая целиня» М. Шолохова; «Жетезный поток» А. Серафимовича; «Разгром» A. Фадеева; «Цусима» А. Новиковя-Прибой; отдельные про­изведения И. Эренбурга, А. Каравае­вой и др. уже изданы на болгарском языке. Под редакцией Л. Стоянова выпу­скается специальная библистека «Со­ветские писатели». В ней издано не-о сколько вещей М. Зощенко, Вс. Ива­нова, И. Вабеля; готовятся к печа­ти--«Голубые города» A. Толстого, «Правонарушители» Л. Сейфуллиной, рассказы А. Серафимовича и др. Под редакцией Л. Стоянова подготовляет­ся к изданию и антология советской поэзни, состоящая из произведений М. Горького, В. Маяковскоге, С. Есе­нина, Н. Тихонова, Б. Пастериака H. Асеева, В. Луговского, В. Саяно­ва, А. Безыменского, В. Инбер, А. Сур­кова и др. Для юных читателей на болгарский язык переведены книги . Маршака, К. Чуковского и украин­ското писателя П. Панча. телей, но и за литературно-теоретиче­скими дискуссиями, происходящими у вас, - продолжает свой рассказ Л. Стоянов. Под влиянием «эстетокой» и футу­ристической школ находится группа, предетавляющая старую болгарскую литературу. Такие писатели, как Новиков, К. Н. Петканов и др., не

хотят служить делу своего нзрода Сознательно или об ективно, прямо или косвенно, но всем духом своего творчества, тематикой своих произ­ведений они служат практическим идеологическим целям фашизма. Новая, выросшая после войны к насыщенная социальным духом ти­тература создавалась на почве борьбы с рабством духовным и политиче­ским. Революционные традиции на­ционального болтарского возрождения более или менее полно отражены у писателей Ботева, Вазова, Алеко Кон. стантинова и др. Прогрессивная со­временная болгарская литература про. должает их линию, но уже в ином плане. После войны эта литература стала развиваться очень быстро, не­смотря на крайне тяжелые условия, в которых она находилась. В борьбе за новую жизнь и новую культуру пали жертвами писатели Христе Смирненский, умерший в результать крайне тяжелых бытовых услонй, поэты Гео Милев (автор поэмы «Сен. тябрь», переведенной на русский язык), Христо Ясенов. Сергей Румян. цев, погибшие в гражданской войне 1925 года. десь необходимо отметить такла и Крума Кюлявкова - автора ряда стихотворений. сборников сатириче­ских расоказов и вышедших в Со­ветском Союзе романов «Перелом» - болгарском сентябрьском восстании 1923 г. и «Чистокровный ариец» - на тему о фашистской Германии. Влияние прогрессивной болгарской литературы, ортанизующейобщест. венное сознание в стране, очень вели. ко. В первых рядах антифашистских писателей Болтариистоятпоэты: Николай Хрелковавтор выдающейся поэмы «Полуночный контресс», на­правленной против империалистиче­ской войны, Христо Радевский, Ла­мар, Антел Тодоров, Крум Пенев, Младен Исаев, Лучевар Станчев и др. Широко известны рассказы и песни Марии Грубешлиевой, чье творчество сказа, новеллы и романа работают с большим успехом Марко Мерчев­ский, Светослав Минков, Влалимир Харизанов, Глинчо Белев, Георгий Караславов, Иван Велиов Кристо Бе­лев, Крум Велков, Орлин Васильев и др. ВВобласти публицистики и ли­тературной критики особенно ценны труды Г. Бакалова, Трудина и дру­тие.

ли Ко не pa

на же рh Ко po

от ле D3 TB( р Ти

на ся

ст ве на

po он B ло бо те

BE

ве H.

«ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИРИКА В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПЕЧАТИ»

Владимир Маяковокий. Скульптура работы Чайкова. ресовался вопросом, каков удельный вес мировой классики и современной западной литературы в издательской программе Гослитиздата. при-Виитимной беседе с присутствовав­шими на приеме писателями Маркузе,Фейхтвантер поделился своими творческими планами, По окончании приема Л. Фейхт­вангер поехал в Дом печати, где при­сутствовал на просмотре новото фильма «Ударом за удар» (Маневры в Белорусском Военном Округе). Московские журналисты и литера­торы приветствовали знаменитото писателя горячей овацией. Лион Фейхтвангер в Гослитиздате

B

Секция литературы и искусств Дома печати оргализует 8 декабря большой диспут на тему «Политиче­ская лирика в центральной печати». С докладом выступит Ник. Асеев. В диспуте примут участие тт. Ал­таузен, Бачелис, Брик, С. Васильев,

нин, Рудерман, Эми Сяо, М. Светлов, Тарасенков, Трегуб, Усиевич, Уткин и другие поэты  и литературные кри­тики. Диспут состоится в Доме печати (Никитский бульвар, д. 8-а). в 8 ч. вечера. Вход по притласительным билетам.

Лі Д Л H T

Вчера вечеро чером директор Гослит­излата Н.H. Накоряков устроил прием в честь приехавшего в Москву Лиона Фейхтвангера.



И

 K( M.

На приеме присутствовали: ехавший с Л. Фейхтвангером видный антифашистский писатель тт. И. Луппол, И. Беспалов, Вилли Бредель, И. БехерC. Третьяков, Гуго Гуперт и др. И. Луппол ознакомил Л. Фейхт­вангера с данными, характеризующи­ми деятельность Гослитиадата в 1936 году и планы работ наступаю­щето 1937 года. Писатель особо инте-

ОТ РЕДА Н ЦИ И

За последнее время «Правда» в ряде заметок из «Последней почты» «Странная медлительность» № 315, «Где был организован I Интернацио­нал» № 332 и «Нагромождение оши­бок» № 333указала на ряд ошибок

и недосмотров, нашедших место на страницах «Литературной газеты». Редакция «Литературной газеты» признзет указания «Правды» пра­вильными, Редакция заверяет, что с ее стороны приняты все меры для предотвращения подобных ошибок. 

Студенты приветствуют приезд Фейхтвангера культуры». Даны также заметки студентов о Фейхтвантере. Мы хотели бы рассказать люби­мому писателю, говорит студент хи­мического факультета Б. И. Эль­кинд, как счастлива молодежь Со­ветского Союза. Мы приветствуем в лице Лиона Фейхтвангера любимото писателя, крупнейшего деятеля антифашист­ского движения-движения всего пе­редового и прогрессивного человече­ства. Студенты-химики Московскоге уни­верситета к приезду в Москву Лио­на Фейхтвантера выпустили специаль­ный художественно оформленный бюллетень. В нем помещены  отрывки из высказываний Лиона Фейхтванге­ра об историческом романе, чрезвы­чайно оритинальный отрывок из его автобиографии, заполненный цифра­ми о количестве сожженных фашиста­ми произведений писателя, о коли­честве обысков у него и о прочей «заботе» о нем арийских «ценителей

ПОПРАВКА

ИЗВЕЩЕНИЯ

В последнем номере «Литературной газеты» пе недосмотру была допу­щена ошгибка, исказившая смысл фра­зы б статье В. Гоффеншефера «Не­изученное наследие». Вместо: «чтобы рассказать об успехах недавно орга­низованного Интернационалаво Франции» было напечатано: «чтобы рассказать об успехах недавно орга­низованного во Франции Интерна­ционала». Ни т. Гоффеншефер, чи­тавший гранки и производивший ав­торскую правку, ни редакция не за­метили этой грубой ошибки.

Литературный институт ССП от­крывает лекторий, посвященный изу­чению творчества Пушкина. Лекции предназначены для политкружков цев московских предприятий, рабочих и служащих, интересующихся Пуш­киным. Билеты распространяются по заявкам общественных ортанизаций. Первая лекция состоится 6 декабря.

 дости и глубокой любви сталинская Конституция вызывает не только у народов СССР, но и у всех честных людей зарубежных стран. Они знают, что наша Конституция утверждает подлинно демократические свободы, завоеванные советскими народами в героической борьбе против всех и всяческих эксплоататоров и подлых врагов рабочего класса и трудящих­ся. Советские народы энают, что СССР - это «выдержавшее все нс­пытания многонациональное социа­листическое государство, прочности которого могло бы повавидовать лю­бое национальное государство в лю­бой части света» (И. Сталин, «Доклад о проекте Конституции Союза ССРз), нашего счастья: «Чтобы быть счаст­ливыми, будем одинаковыми», так мыслят в представлении Жида со­ветские люди. A. Жид обогатил психологическую науку «открытием», что в СССР «обо всем, все равно о чем, может быть только одно мнение», что такому кон­формизму и способности его перено­сить легко содействует особое уст­ройство ума. эту карикатуру, Жид все же вынужден признать, что единство со­ветского народа «обходится без ли­пемерия». Однако ему не нравится влияние соох«Правды», которая, судя даже по Жида - не безуспешно вос­питывает массы… Но учит на­род не так, как хотелось бы Жиду, его помощникам и редакторам его книги. Он очень чень хотел бы, чтобы в СССР стменили «непроницаемость границ» для «тругих втияний», он не только за то, чтобы предоставить у нас сво­боду другим партиям - кроме той, которая воспитывает и ведет совет­ский народ, он еще и за то, чтобы мы эти другие партии «оберегали». мы никак и ничем не можем помочь А. Жиду. Советский народ, вопреки желаниям некоторых друзей Жида из троцкистского листка и но­вых поклонников из фашистских га­зет, - генеральную линиюпартии Мы помним, как красноречиво и всенародно Жид утверждал, что СССР - оплют мировой культуры. Но в книжке своей он клевещет и на нашу культуру. Не нравится ему единое ее направление, «отсутствие в ней бескорыстия и критического духа». При этом он недоволен, что нет критического духа именно против линии нашей культуры. вровень самокритики у нас он сводит к критике плохо сваренного в столовой супа или неподметенной читальни. И он весьма огорчен, что мы не кришиуем генеральную линию партии. единодушно и с энтузиазмом поддер­живает и провод Андрэ Жид ве­щает, что «ничего гибельнее для культуры такого состояния умоб презрения и негодования. СССР»Накие же откровения несет это «Возвращение»… «блудного сына» мелкой буржуазии, эта противоречи-Рисуя вал, ноцелеустремленно-антисовет­что его пасквиль не попадет на костер Но мы и все истинные друзья культуры знаем, что эту позорную книжку постигнет участь, общая с участью «литературы» из браждеб­ного нам лагеря: у всех честных лю­дей она вызывает только чувство ская книжонка? Жид приехал в СССР, «чтобы уз­нать человека». Как мы показали, ов свое время сказало омпого хороших словсловам своей книжке, вероятно «справедли­вости ради», он сохраняет некоторые из этих положительных высказыва­ний, сопровождая их однако нескон­он,чаемыми оговорками. «Но» у Жида с автоматизмом заучен­ной формулы вто «но» торчия воюду и выдает целевое назначение книги. Он говорит о вялости, инертности советских людей об ограниченности русских, о покорности и принижен­ности человека в СССР. Стахановское движение в толкова­нин «психолога» оказывается не ве­ликим движением за социалистиче­скую производительность труда, a всего лишь заменой дарского кнута выдуманной для того, чтобы заста­вить работать ленивых русских ра­бочих. Он подвергает теперь сомнению зажиточность колхозников, в которой сам убедился. Он печалится об одно­образии жилищ колхозников: ведь каждом из них портрет Сталина. Как изысканному индивидуалисту не притти в ужас при виде такого «одно­образия». Общую тенденцию к обез­личению - вот что раскопал опыт­Союзе.Тут Даже счастье советского народа, существующее по словам самого Жида, в действительности, ему не нравится: «Счастье всех достигает­ся лишь за счет каждого». Дальше он находчиво «раскрывает» секрет ный «психолог» в Советском Он говорит о некультурности совет­ских людей. Москва для него вопию­ще безобразна. быть не может». Но мы знаем - в единодушни советского народа таит­ся гибель только для врагов социа­лизма. Мы знаем, что «комплекс пре­восходства» (как называет Жид со­внание и твердое убеждение совет­ского народа в том, что Союз социа­листических республик лучше и силь­нее всех буржуазных стран), над которым так злобно иронизирует Ан­дрэ Жид, это любовь к своей социа­листической родине, это признание ее побед, это преданность масс на­шей партии и ее великому вождю товарищу Сталину. Мы понимаем и разделяем чувства моряка-команлира, который в Сева­стополе с гордостью говорил Жиду о корабле, «целиком построенном в СССР». Другу СоветскогоСоюза,Слезливая знающему, чтои его обороно-Жида способность есть оплот мира и куль­туры, такому другу слова моряка не могли бы послужить поводом для издевательства. И пусть малым детям, беззубым буржуазным старухам и фашистским дуракам рассказывает Жид сказки о существующей якобы у нас изоляции от внешнего мира. Так может гово­рить только враг или раздраженный, не владеющий собой мелкий буржуа, потрясенный колоссальными жениями рабочего класса. Пусть он назовет страну более ин­тернациональную, крепче связанную со всем миром, со всем что есть передового лучшего в мировой культуре, чем СССР. Позорная книжка Жида вся состря­пана из лживых, клеветнических выпадов против социалистической страны, великие достижения которой на-веки записаны в великом истори­ческом документе в сталинской Конституции, Чувство законной гор­Куда Андрз Жид возвратился из СССрз На встрече с ленинградекими пи­сателями и научными работниками в июле месяце Андрэ Жид сказал: «Всегда, когда едешь в новую стра­ну, создаешь себе предварительное мнение. Идея о Советском Союзе была, конечно, и у меня. То что я увидел, далеко превзошло по овоему величию все мои предположения» («Смена», Ленинград, 5/VII). C трибуны мавзолея Ленина во время похорон Горького, в особо тор­жественные минуты расставания с прахом Горького, Андрэ Жид клят­венно заявил: «Судьба культуры для нас непо­средственно связана с самой судьбой СССР. Мы будем защищать их» («Правда», 21/VI). В Осетии он восхищался тем, что «необузданная любовь к независимо­сти и свободе, которая жила в окру­жающих горах, нашла теперь свой бурный расцвет в лоне великой со­ветской семьи». Писателям и работникам искусств Грузии А. Жид заявил: «Советский Союз - ослепитель­ный маяк, лучи которого указывают путь всем народам к яркому свету, к высокой сознательности и счастью. Особенно глубоко взволновали меня те статьи сталинской Конституции, в которых выявлена забота о сохране­нии каждой национальности ее ха­рактерных особенностей, ее самобыт­ных черт, гармоническое единение которых создает единую великую советскую симфопию»… («Заря Во­стока», июль). A. Жид посетил выставку «К исто­рии партийных ортанизаций Закав­казья» и под впечатлением от вы­ставки заявил: «Эти картины относятся к числу лучших виденных мною советских картин. Они достойны прекрасной Грузии. Картины сделаны талантли­во, с большим вкусом… Они дают полное представление о прошедшей Уполномоч. Главлита Б-31666. мрачной и страшной эпохе, они под­черкивают и оттеняют прекрасную советскую действительность» («Заря Востока», 24/VII). Товарищу Берия Андрэ Жид пи­сал: «СССР выпало на долю разбу­дить дремлющие богатства этой зе­мли… Путник не знает, чем ему больше восторгаться - силой приро­ды или усилием, полным ума, пробу­дившим его. Должен добавить что нитде в СССР я не чувствовал более верной, более влюбленной преданности вели­кому делу восторжествовавшей ре­волюции, чем в прекрасной ордено­носной Грузии, которая, благодаря уму своих руководителей, сумела со­хранить, восстановить или вновь за­воевать основные особенности своей истинной традиции. Так что, если она сольется во мне в моей великой любви к СССР, я все же выделяю ее…» («Советская Абхазия», 1/VIII). Писателю Николаю Островскому А. Жид говорил о том, как он был потрясен бесконечным шествием лю­дей пришедших проститься с лю­бимым писателем М. Горьким. При этом Жид добавил: «Я нигде не ви­де и никогда не забуду той глубо­кой связи между народом и худож­ком, какая существует в СССР» («Труд», 10/VIII). Проезжая Новороссийск, A. Жид сотруднику «Известий» сказал: «Я считаю, что я совершил изумитель­ное путешествие. Всюду бросаются в глаза замечательные достижения во всех областях строительства. Запад­ные народы мотут позавидовать на­родам («Известия» 14/VIII). И, наконец, покидая СССР, А. Жид телеграфировал «Правде»: «После нашего незабываемого пу­тешествия в великое отечество побе­дившего социализма, я посылаю с границы последний сердечный при­вет прекрасным друзьям, которых оставляю с сожалением, говоря им и всему СССР - до свидания. Андрэ Жид». Когда читаешь вышущенную Ан­дрэ Жидом книжку «Retour de l URSS> - «Возвращение из и вспоминаешь все его выступления у нас в стране, на память невольно приходят примеры самой отврати­тельной двуличности и лицемерия. Не хочется допустить мысли, что все его прежние слова были ложью, при­творством, что все это было личиной соглядатал-врага. Но, к сожалению, Андрэ Жид в своей книжке показы­вает себя именно таким. Притворство его кажется особенно отталкивающим потому, что оплевывая все, чем восхищался,повторяется сдабривает похвалами и слезами восторга свою злобную клевету и из­девательство над нашей страной и ее народом. Самые клеветнические, враждебные удары он сопровождает нередко заверениями в любви и «преданности» делу коммунизма. Это тем более противно и отврати­тельно, что в этом виден расчет вра­га, водившего пером Жида, когда он писал свое позорное «Возвращение из СССР». «Возвращение»… но куда? Подумал ли об этом старый писатель, который непрочь и сейчас изобразить из себя борца «за правду». Получилось так, что Жид борется не за правду тру­дящихся, а за ту клевету, которую печатает один из его родственников в своем контрреволюционном троцки­стском листке «La Vérité». Сознает ли это писатель - «пси­холог», который - как он заверяет в книжке, - и социальными явле­ниями интересуется лишь сточки зрения психологической. Пусть же «психолог» даст себе от­чет в том, кто написал эту скандаль­ную книжку, на которую, как на жал­кую падаль, набросились все коршу­ны фашизма - троцкизма. Жид может быть вполне уверен

C

C

двойственная книжка выдала в нем человека слабого, неустойчивого, ограниченного и жал­кого. Может быть, он написал анти­волоожет быть, он написалх наших заклятых врагов из француз­ского филиала троцкистоко-фашист­ской банды, и для успокоения своей «индивидуалистической» совести про­ливал при этом слезы старого ци­ника. Тем хуже, тем отвратительнее выглядит вся эта клеветническая стряпня. дости-Андр Жид уже после выхода его книжки, встреченной захлебываю­щимся визгом фашистской печати, подписался под приветственной теле­граммой, которую друзья СССР по­слали Чрезвычайному VIII С ездуо. ветов. Не думает ли А. Жид, что эта его подшись перечеркивает все лжи­вые страницы его пасквиля на Сово ский Союз, что этой подписью восстановит доверие, которое он по терял и которым пользуются у нас только истинные друзья совелс народа, советской демократии? 

… ПЛИСКО. Зам. ответ. редактора Н. Г.

ИЗДАТЕЛЬ: Журнально-газетное об единение. Последний пер., д. 28, теп. 89-81 Москва, Сретенка, и 4-34-60 .

ИЗДАТЕЛЬСТВО: Москва, Страстной бульвар, 11, тел. 4-68-18 и 5-51-63 .

 Типография газеты