69

(632)

№

газета

литературная



Вульгаризаторы Пушкина Ан. Линин такое «изучение» поможет советскому  школьнику полюбить классика! Вслед за тем рекомендуется сооб­щить, что в «Зимней дороге» и «Зимнем вечере» Пушкин «передает настроение грусти и одиночества. Но порой это настроение заставляет поэта пассивно переживать без­исходную тоску, порой же он борется с ней». «Настроение гру­сти заставляет поэта пассивно пер­живать тоску». Какая глубина мысли. Какая тонкость психологии! Но опасаясь зайти в тупички психоло­гизма, автор во-время вспоминает, что надо же дать делу социологиче­скую подкладку! Разве положено по­эту иметь настроение грусти без оо­циальных причин! И Ткаченко пред­лагает раз яснить учащимся, что прусть в «Зимней дороге» и в «Зим­нем вечере» не может иметь других причин, кроме «неудачи декабрьско­го восстания, внесшего разлад между идеалом (?) и действительностью. Пушкин мучительно переживает этот разлад, порой (спасительное словеч­дочке» мы видим уже призыв усадьбу, в поместье…». в Но, ведь, «сдержанность» выраже­ний, столь об яснимая в условиях николаевского режима, не помешала декабристам понять истинный смысл. выраженной в «Послании» уверенно­сти поэта в крахе самодержавия. Этим об ясняется ответ их Пушки­ну: «Мечи скуем мыиз цепей и вновь зажжем огонь свободы и с нею грянем на царей, и радостно вадох­нут народы». Что же касается ссы­лок на реакционность «призыва к усадьбе» в «Капитанской дочке» то они не менее поспешны и бездоказа­тельны, чем попытки произвольно и совершенно неверно перетолковать пушкинскую строку «Пора, мой друг, пора, покоя сердце просит» (по воле автора статьи разбитую надве строчки). Мы не говорим уж о менее зна­чительных ошибках (об яснение при­чин поездки Пушкина на Кавкаа пребыванием его брата в армии, определение славянизмов, как «лю­бимых» Пушкиным элементов поэти­ческого языка, и пр.). Не лучше и статья И. Ткаченко о работе над «Онегиным». Вместо художественных обобщений, раскрытия типического значения об­разов - мертвая схема и толчение социологических сухарей. Анализ образов должен проводить­ся, по указанию автора, так: «Разделение образов по степени их значимости: на первом плане Онегин, Татьяна, на втором - Ленский, про­винциальное дворянство, Ларины, Ольга, столичное дворянство, на тре­тьем - крестьянство». Надо выяс­нить «социальное происхождение Онегина». Учащиеся должны дока­зать, что «Пушкин, утверждая Та­тьяну, отрицает Ольгу». Из харак­теристики няни и «ее беспредельной любви к Татьяне» следует вывести «идеализацию» (Пушкиным) крепост­отношений». Выяснить «отно­шение Лариной к крестьянам: брила лбы. Служанок била не спросясь». так как крепостнице Лариной A Пушкин явно симпатизировал (иро­нии в ее обрисовке автор не заме­чает), значит… и т. д. Настойчиво подчеркивается во всем анализе одна лишь «основная идея» романа: тяготение автора к усадьбе, идеализация поместной жизни. Ка­же выводы предлагается сде­лать из разбора «Онегина»? «Итак, Пушкин разочарован в представите­ле великосветского общества - гине идеализирует Татьяну, как лучшую и последовательную пред­ставительницу усадебного дворян­явно сочувственно… Не только обра­зы персонажей, но и пейзажи подчи­нены идеологическому настроению романа, все они гармонически спле­таются в поэтическое утверждение прелести поместной жизни». Руководители крайОНО, видимо, задумались над серьезно даже не вопросом: стоит ли занимать внимаДля не и время ребят изучением вся ценность которого в такой убогой и скуч­изведения, заключается ной мыслишке, как «утверждение» прелестей поместной жизни с ее кре­постническими отношениями? Школа еще не осознала вреда тео­риек тех социологов, которые всю сложность анализа художественного произведения классиков сводят к «разоблачению» их помещичьей ли­бо буржуазной сущности.

Орест Кипренский   ДВА оТРЫВКА K. Паустовский ЗаГде в наши дни резец Кановы Послушный мрамор оживлял, Однажды Пушкин прочел Кипрен­скому стихи об Италии, как бы чув­ствуя тоску художника по недавно покинутой «стране высоких вдохно­вений». пу-Где и теперь во мгле ночной а пальцам поэта придал нервическую тонкость и силу. - Ты мне льстишь, Орест, - про­молвил грустно Пушкин, млядя на оконченный портрет. ве-Где пел Торквато величавый, Адриатической волной Повторены его октавы, Где Рафаэль живописал, И Байрон, мученик суровый, Страдал, любил и проклинал… Кипренский слушал, опустив го­лову и задержав кисть на полотне. Он в то время набрасывал губы поэ­та, а чтение стихов нарушило их кнутую линию, столь похожую на ли­нию юношеских губ. - Александр Сергеевич, - сказал Кипренский, не подымая головы, - я хотел бы унести твой голос с собой в могилу. - Полно, Орест, - ответил Пуш­кин и вдруг закричал тонким голо­сом, каким кричали на улицах тор­говки чухонки: - Клюква, клюква, ай ягода клюк­ва! Кипренский рассмеялся и легко рил кистью по холсту. 2

На языках народов СССР КАЗАХСТАН Впервые Пушкин был переведен на казахокий язык в конце XIX сто­летия. Казахский классик Абай Кунан­баев перевел несколько отрывков из романа «Евгений Онегин», в том чи­сле письмо Татьяны. Письмо Татья­ны давно вошло в быт казахского народа, оно распевалось на различ­ных празднествах под звуки домб­ры. Кроме этого до революции бы­ло переведено лишь несколько от­рывков из «Евгения Онегина» акы­ном Араб и ряд мелких стихотворе­ний переведен родственниками Абая. Только сейчас, при советской вла­сти, в Казахстане всерьез присту­пили к изучению и переводу произ­ведений великого русского поэта. В настоящее время в связи с под­готовкой к юбилейным дням в Ка-- захстане приступили к изданию двухтомника произведений Пушкина на казахском языке. Для первого тома уже переведены и сланы следующие вещи: поэтом Жароковым - «Кавказский плен­ник», «Братья разбойники», «Цыга­ны»и «Граф Нулин», Давлетбаевым -«Медный всадник», Тажибаевым - «Руслан и Людмила»,Тогузако­вым - «Бахчисарайский фонтан» и т. д. Второй том включает в себя отры­вок из «Евгения Онегина» в перево­де Абая, перевод романа «Евгений Онегин» И. Джансугурова, а также отрывки из романа, переведенные акыном Араб. Кроме того, для второ­го тома уже переведены «Капитан­ская дочка», «Дубровский», «Пове­сти Белкина», «Каменный гость» и «Скупой рыцарь». Редактор издания - поэт-ордено­носец Сакен Сейфуллин. Об ем каждого тома - 35 печат­ных листов. Издание подготовляется Казахским излательством художест­венной литературы. Казахское издательство готовит к массовому изданию «Гаврилиаду», «Дубровского», «Капитанскую доч­ку» и др. П. МАГЕР УКРАИНА



Еще за несколько недель до начала учебного года (8 августа) вопросу пре­подавания художественной литерату­ры в школах «Правда» посвятила большую передовую статью. Статья называлась «Привить школьникам любовь к классической литературе». В ней сказано с неумолимой прямо­гой, что «преподавание художествен­ной литературы в нашей школе по­ставлено из рук вон плохо», что «сре­ди преподавателей весьма распростра­нены «теории» вульгарных социоло­гов. Последние пытаются сводить всю сложность и все значение творчест­ва того или иного писателя к эле­ментарнейшей классовой характери­стике». И «Правда» требовала: «Пора за­крыть доступ в советокую школу вульгарным социологам и их «теори­ям». «Нельзя больше терпеть, чтобы в школе извращалось преподавание художественной литературы». У преподавателей художественной литературы и у работников отделов народного образования было время по­

Эхо чьих-то торошливых шагов до­носилось из далеких пустующих ком­нат. Густая темнота лежала в углах и в длинных каменных коридорах. Жить в таком доме было сиротливо и холодно. Риккарди выслушал больного. Ноч­ной осенний вечер шумел над Pz­мом. Старый дворец был полон стран. ного гула, низкого пения каменных труб, хлопания ставней, жалобного скрипа дверных петель. Риккарди долго смотрел на бледное лицо Кипренского, откинув с его лба блестящие от испарины темные во­лосы. Синьора, - сказал он Мариуч­че, - у вашего мужа грудная горяч­ка. - Шум от ветра не дает мне возможности выслушать его со всей тщательностью. Он очень плох. Надо пустить кровь. зам-Мариучча молчала. Ей было страш. но оставатьсодной с этим бредя­щим, внезално ставшим совсем чужим человеком. B бреду Кипренский говорил по­русски. Мариучча почти ничего не понимала. Она заплакала. Кипрен. ский очнулся. Он пристально посмо­трел на Риккарди. Доктор собирался уходить. Кипренский крепко схватил его за руку. - Александр Сергеевич, - ска­зал он оченнь тихо и слезы медленно удапоползли по его небритым щекам. Спасибо… Как же ты шел так далеко, милый… Ночь какая ненастная, а ты меня не хотел оставить… Риккарди наклонился к больно­му -Это кто? - спросил тревожно Кипренский. - Цирульник? Я - доктор, - сказал медлен­но Риккарди. - Очнитесь. Я доктор. Говорите. - У меня тяжелая кровь, - спо­койно сказал Кипренский. - Кра­ски застыли в жилах.Выпустите кровь, она не греет, от нее холодит сердне - Прекрасно, - сказал Риккарди. Что вы понимаете, - прошептал Кипренский. - Люди великие, бла­городные, блиставшие умюм и талан­тсм, благословляли мое имя. Жуков­ский поцеловал меня в голову, Пуш­кин писал мне элегии, и знаменитые почитали мою руку столь же верной, как их стальные ктинки, рассматривал ее на свет. Риккарди быстро сжал Кипренского за локоть, подставил оловянную чашку и прот­кнул острым скальпелем кожу. Брыз­нула темная кровь. Misereri mi, Domine, - сказал - Никто не знает… Лишь один я их помню, милые слова, любовь моего сердца… Он помолчал и сказал тихо: …И сердце нежное все в пламени к Друзей! - вдруг дико закри­чал Кипренский и сел на постели. Оловянная чашка опрокинулась в кровь широкими пятнами расплеска­ранах Трепещет с полночи до утренней звез­ды. Слезы потекли по его впалым ще­кам. лась из нее по простыне и подушкә. Друзей! Он упал на постель, на кровавые пятна, и лицо его начало медленно и торжественно бледнеть. Тихо дро­жали свечи. Риккарди приложил щену к губам Кипренского. Старый дворец гудел от ветра, как громадный струнный оркестр, игра­ющий под сурдинку «Реквием» Мо­царта. Эхо чьих-то торопливых шатов не слось по пустующим залам. Быстро вошел Торвальдсен. Он увидел лицо Кипренского, очищенное от страданий, от следов пороков и болезней - ли­цо более прекрасное, чем великий мрамор античных скульптур. Торвальдсен снял шляпу, стал на колени у тела Кипренского и прижал­ся лбом к его свисавшей с постели, покрытой кровью, руке. Полуночный осенний ветер протяж­но шумел над Римом.

1

Только два события запомнились ипренскому из этих последних пе­терсуртских лет наводнение 1824 года и работа над портретом Пушки­на. Буря бушевала над Петербургом, как возвращенная далекая молодость. Редкий дождь хлестал в окна. Нева вспухала на глазах и переливалась через старый гранит. Люди пробегали вдоль домов, придерживая шляшы. Ветер хлопал черными шинелями. Не­ясный свет, зловещий и холодный, то убывал, то разгорался, когда ветер одним порывом вздувал и утончал над городом непроницаемый полог обла­ков. В день наводнения Кипренский ни разу не вспомнил об Италии. Утром он проснулся отяжких пушечных ударов, сотрясавших стены. Ветер село свистел в темных коридорах стого дома. Кипренский распахнул сверь мастерской и засмеялся, - его, еще горячего от она, сразу же обду­ло резким запахом морской воды. окнами непрерывно мчалось к восто­ку черное угрюмое небо. - Буря! - крикнул Кипренский и подбежал к окну. Кипренский спустился на улицу. Пушки били все тревожнее и чаще. Мокрые уланы неслись вскачь по за­топленным мостовым, шумно взбивая пену. Смоленые лодки качались на привязи около чугунных оград. Нева шла громадой железной тяжелой во­ды и грозно рокотала около мостовых устоев. В домах горели свечи. Их были задуть со времени тревожной ночи. за-В Непонятный восторг вселился в ду­шу Кипренского, все тело дрожало от холода и возбуждения. Он тороп­ливо вернулся домой, зажег огонь в круглой чугунной печке и схватил краски. Чем было лучше всего пере­дать цвет этого ненастного дня? Кип­ренский выбрал сепию. Рисунок он нанес нервным брызжущим гусиным пером. Так появилось его «Наводне­ние». Копда Кипренский писал портрет Пушкина, поэт был печален, хотя и пытался шутить. Кипренский решил всю прелесть пушкинской поэзии вложить не в лицо поэта, бывшее в то время ленным и даже чуть желтоватым, а в его глаза и пальцы. Глазам худож­ник сообщил почти недоступную че­ловеку чистоту, блеск и опокойствие, Попностью очерк «Орест Кипрен­оний» будет напечатан в сборнине кусства», подготовляемом к изданию

думать до сентября о том, как пере­етроить школьную работу в свете ука­заний «Правды». Но, видимо, не все ко! - A. Л.) он стремится уйти от великосветского общества и посвя­тить себя только чистому искус­работники школы считают себя обя­занными выполнять указания цепт­рального органа партии. В этом убеждает нас ежемесячный инструктивно-методический журнал «Бюллетень Азово-Черноморского кра­евого отдела народного образования», в котором печатаются материалы ин­структивно-методичеокого характера. Ответственный редактор журнала - заведующий крайОНО тов. Никифо­ров. Как руководящий орган крайОНО предлагает изучать в школах Пуш­кина? «Наша советская школа в не может пройти мимо этой знаменательной даты (столетия со дня смерти Пуш­кина), читаем мы в первой статье «Об изучении произведений Пушки­слуг в области создания русского ли­тературного языка и даже (!) в с­вдании новой русской литературы». Далее автор статьи (зав. ростовским горметодкабинетом И. Г. Ткаченко) знакомит учителей с Пушкиным. Кто такой Пушкин? Это «русский поэт, живший в XIX столетии», ав­тор сказок написанных «сочным и звучным языком». «В сказках вели­кий поэт блестяще изображает мир фантастики, мир вымысла». «Помимо сказок, писал стихи…». Как изучать его произведения? Ну, вот, к примеру, стихотворение «К мо. рю». «Это стихотворение, - поучает автор, - имеет глубокий социальный омысл. В нем дены образы Байрона изображал Наполеона злодеем, губи­телем. Нужно познакомить учащихся с оценкой этого произведения Белин­ским. Кроме того, учащиеся должны обратить внимание на особую (?) му­зыкальность и напевность этого сти­хотворения и чередование плавных согласных р и л». Такой инструктаж кажется нам. деликатно выражаясь, невнятным и неясным. Если в трактовке Наполе­как «великого человека» раскры­она вается вся полнота «глубокого соци­ального смысла» стихотворения, то почему бы не указать, какими сто­ронами своей деятельности Наполеои вызвал осуждение юноши-Пушкина и одобрение автора «К морю»? И на­конец, исчерпываются ли художе­ственные достоинства этого произве­дения «особой музыкальностью», со­здаваемой чередованием р и л? ству…». Хорош логический скачов: от «Зимней дороги» - к чистому искусству!

Ооведомленность автора в вопросах изучения Пушкина раскрывается и в разборе стихотворения «Обваль. Оказывается: «стихотворение вал» написано в 1820 году. В этом стихотворении дается картина уни­женного Терека. Пушкин в овоих черновиках сравнивает Терек с «буй­ной вольностью», со «свободным пле­менем», тоскующим под чужой вла­стью. Это дает нам право сделать вы­вод, что Пушкин под Тереком подра­зумевает непокорных, гордых гор­цев. Стихотворение «Обвал» ценнв богатой (?) и образной картиной. В VI классе учащиеся знакомы уже с социальной лирикой Пушкина, по­поуотрудноных ризовать учащимся отношение Пуш кина к политике угнетения горцев царским правительством». Нельзя не восхищаться смелостью мысли почтенного заведующего гор­методкабинетом. Какая решитель­ность указаний! Стройте, товарищи педагоги, на основе описания обва­ла знакомство учащихся с политиче­скими симпатиями Пушкина к гор­цам! Нужды нет, что при этом вы­соком полете мысли слегка постра­дают факты, что «Обвал» написан на девять лет позже указанной даты (хотя и в 1820 г. Пушкин был на Кавказе), и что все сказанное о поти новиках «Обвала» есть плол бунной и свободном племени, на существуют, Но… стоит ли говорить о мелочах. Осведомленность автора в пушки­новедческой литературе характери­зуется и пятью библиографическими указаниями рекомендуемой критиче­ской литературы. О точности можно судить по таким, например, указа­ниям: «Лит. современник» № стр. 183» (автор, заглавие статьи и год издания засекречены); «Лит. наслед­ство». Сборник, посвященный Пуш­кину (имеется в виду не «сборник». a № 16-18 журнала «Лит, наслед­ства»). Этот номер «Лит, наследства» рекомендуется без указания на то, что в нем напечатана неверная и вредная статья Мирского, говорящая о том, что «подличание» и «ханже ство» являются «сердцевиной твор­чества Пушкина». Статья М. Е. Баевой представляет

Риме Кипренский поселился в старом дворце Клавдия, где когда-то жил французский художник Лоррен. Кипренский сильно пил. Каждую ночь он возвращался пьяный и при­водил с собой подозрительных зав­сегдатаев остерий. «Молодая жена его, - пишет Йор­дан, - не желая видеть великого художника в столь неприглядном ви­де, часто не впускала его, и он ноче­вал под портиком своего дома». В одну из таких ночей, в октябре 1836 года, Кипренский простудился. Несколько дней перемогался и потом слег, Мариучча вызвала старого доктора Риккарди, лечившего всех русских художников. утом-Лысый и вертлявый старик, похо­жий на запыленное чучело птицы, вошел вприпрыжку в низкую комна­ту, где лежал Кипренский. От камен­ных пустых стен тянуло холодом. Риккарди огляделся и высоко под­нял брови в комнате знаменитого художника висела только кар чи, сидящей у окна. Кипренский бредил.

Детиздат при ЦК лксм Украины издает для детей старшего и сред­него школьного возраста пятитом­ник избранных произведений А. С. Пушкина на русском языке. Оне-Четыре тома будут иллюстрирова­ны репродукциями с картин Айва­зовского, Репина, Серова, Врубеля и др внамонитых художников ни старшего возраста массовым тиражом издается биографическая повесть Пушкине. Для детей младшего возраста вый­дут на украинском языке пушкин­ские сказки в переводе М. Рыльско­го и поэма «Руслан и Людмила» в переводе М. Терещенко. дошкольников в серии «Кни­прога-игрушка» выпускается «Сказка о рыбаке и рыбке». Это будет об ем­ная, художественно исполненная книга-макет. При раскрытии ее от­дельные фигуры приходят в движе­ние наподобие картонных игрушек. Такого рода «Книга-игрушка» вы­ходит у нас впервые.

ЮНЫЕ ПУШКИНИСТЫ

Всяческих похвал заслуживает стен­ная газета школьного пушкинского кружка - «Юный пушкинец». В ней отрывки из произведений поэта, ил­люстрации к ним, нарисованные ре­бятами, заметки. Газета выполнена с больши старанием. Неудачно лишь название газеты. «Пушкинец» - это неблагозвучно. списокБыло бы неверным полагать, что интерес школьников к творчеству и жизни великого поэта ограничивается только внешним оформлением зала. Пушкинский кружок регулярно устра­ивает читки отдельных произведений поэта. Преподаватель русского языка т. А. А. Зерчанов прочел уже не одну лекцию о Пушкине. Школа радиофицирована, и ребята часто собираются для коллективного слушания пушкинских лекций. Ра­дио дополняется патефоном. «Посла­ние в Сибирь», «К Чаадаеву», «Сказ­ки» - наиболее любимые пластинки юных слушателей. Драматический кружок посвятил свой «сезон» Пушкину. Хочется с удовлетворением отме­тить, что школа может служить при­мером хорошей подготовки к юбилею великого народного поэта. A. ЛИХТЕР

Большой зал в школе оформлен художественными панно на темы пушкинских сказок. Здесь же порт­рет великого поэта, написанный уче­Ученики 455-й средней школы с большой любовью изучают произведе­ния Пушкина. ником VI класса Сашей Ермачковым. Из других «экспонатов» привлекает внимание рекомендательный карнавальных костюмов для пушкин­ского бала в дни предстоящего юби­лея.

Обратимся к методическим указа­ниям по другому стихотворению: «Зимняя дорога». Надо его изуче­ние, - говорит автор статьи, - во­первых, «связать с грустным на­запись урока, даваемого ученикам VI класса образцовой школы. Тридцатые годы в творчестве Пуш­кина трактуются как период отказа от былого вольномыслия, причем до­«Художественные произведения классиков, живые дыханием жизни и биением горячегочеловеческого сердца, могут помочь нашей молоде­жи понять не только прошедшее, но строением в связи с «особым внима­нием» к нему Николая I»; во-вторых. «познакомить учащихся с оценкой стихотворения Белинским»; в-треть­их, «обратить внимание учащихся на звуковую сторону стихотворения, ча­стые повторения звука у: туман - отуманен, луна - лунный, скучно­скучный». Повидимому, предполагается, что  казывается эта мысль ссылкой на… «Послание в Сибирь» (написанное, кстати, в 1827 году). «Да, ребята, говорит преподаватель, - в «Посла­нии в Сибирь» Пушкин сдержанно говорит о свободе, а дальше в стихо­творении «К жене» он говорит: Пора, мой друг, пора, Покоя сердце просит. В «Дубровском» и в «Капитанской и настоящее. Между тем, вульгарные социологи, извращенно толкующие произведения классиков, отбивают охоту у школьников изучать класси­ческую литературу», писала «Правда» в передовой статье (8 ав­густа 1936 г.). Мы настоятельно ре­комендуем работникам крайОНО изу­чить эту статью и сделать для себя необходимые выводы.

Ем. ЯРОСЛАВСКИЙ

Но нет! - мы счастьем насладимся, Кровавой чаши причастимся - И я скажу христос воскрес. Конечно, здесь надо оговориться: для людей такого склада мысли, на­строений, как А. С. Пушкин, релн­гиозный образ вовсе не означает, что он исходит из религиозного мировов­зрения. И поэтому, когда Пушкин прибегает к таким образам, как при­чащение кровавой чашей, это вовсе не означает, что он в какой-нибуль мере верит в силу религиозного при­частия. Все его стихотворение Давы­дову показывает, как он относится к религии и к ее культу: пост, мо­литва, чтение часослова, причастие, крещение и другие обряды - все это лицемерие. Он издевается над этими обрядами и над тем, что он вынужден их соблюдать. И самый рассказ об этом служит для него лишь поводом для того, чтобы под­черкнуть силу другого мировоззре­ния, живущего в нем, - силу глу­боких воопоминаний о том време­ни, которое онпровел в Каменке среди будущих декабристов, когда они подымали чашу за революцию в Испании и Португалии и за будущур революцию в России. Обращение к Давыдову служит поводом для того, чтобы выразить страстную мечту о том времени, когда упадет ярмо цар­ского самодержавия, надетое на на­род, когда народ причастится кро­вавой чашей революции. Ленин как-то в споре с богострон­телями указывал на совершенно не­правильное сочетание слов «релития социализма» в устах маркснста, но в устах Пушкина «кровавая чаша причастия» - это не шаг к религни, шаг от религии к атеизму. Пушкин по своему мировозарению рационалист, он глубоко верит в силу разума. B 1826 году Пушкин печатает «Вакхическую песнь»: Как эта лампада бледнеет Пред ясным восходом зари, Так ложная мудрость мерцает и тлеет Пред солнцем бессмертным ума. Да здравствует солнце, да скроется Стоит вопомнить, что за несколько лет до этого мракобес Магницкий осо­бенно яростно обрушивался на разум человеческий, на бессмертный уч. «Выдумана, - писал Магницкий, - новая идея - разум человеческий. Богословие сего илола - философия. ОКОНЧАНИЕ СМ. НА 3-И

была Вольтеру, «вольнодумцам» бур­жуазной французской революции. Выработке такого стиля, конечно, со­действовало и замечательное знание Пушкиным французского языка и усердное чтение французской лите­ратуры. Однако атеистические стихи Пушкина гораздо глубже по своему содержанию, чем пегкая насмешка вольтерианцев, Можно, например, у Пушкина встретить немало стихов, в которых он рядом о насмешливым отношением к воскресению Христа и к различным «таинствам» церков­ным вплетает глубокие политические мотивы. Он пишет В. Л. Давыдову: Про Кишенев и про себя: На этих днях тиран собора музей)Митрополит, седой обжора. Перед обедом невзначай Велел жить долго всей России И с сыном птички и Марии Пошел христосоваться в рай. В этом письме Пушкин смеется над своей показной набожностью. Хочу сказать тебе два слова Пушкин внешне - верующий, пра­вославный. Он ходит в церковь, мо­лится, причащается, исповедуется

Атеизм Пушкина основание нашей конституции: «Правление в России есть деспотизм, ограниченный удавкою»1. Но и по­следующая эпоха - царствования Александра I - не принесла желан­ной свободы. Даже скромные надеж­ды либерального дворянства были обмануты. Все ограничилось «рефор­мами», о которых поэт писал в эпи­грамме: Желали прав они, - права им и даны: Из узких сделали широкими штаны. 1816 г. министром народного просвещения назначен был мистик, реакционер князь А. Н. Голицын, ко­торого Пушкин называл: «холопская душа» и «просвещения губитель». По проекту этого губителя просвеще­нил, участника секты вертящихся хлыстов и разбратника, министерсиво народного просвещения было в 1817 году преобразовано в «министерство духовных дел и народного просве­щения». Этому Голицыну Пушкин посвящает злую эпиграмму, бичую­щую Голицына как мистика-разврати ника и покровителя еще большего развратника - Бантыша-Каменско­го; Вот Хвостовой покровитель, Вот холопская душа, Просвещения губитель, Покровитель Бантыша. Напирайте, бога ради, На него со всех сторон. Не попробовать ли сзади? Там всего слабее он. Наука и литература попали под контроль реакционеров, вроде попе­чителя казанского учебного округа Магницкого, который писал, что «на­чальство требует военных и граждан­ских чиновников благочестивых, - ученость же без веры бога не токмо не нужна ему, но и почитается вред­ною». Не лучше его был фанатик­изувер Рунич, руководитель петер­бургского университета. Дело дошло до того, что в высших учебных за­ведениях профессоров физики обя­зали доказывать в лекциях «мудрость 1936, К 100-летию со дня смерти гени­ального русского поэта Александра Сергеевича Пушкина образ его и глу­бокое содержание его поэзии раскры­ваются во всей своей многогранности перед миллионными массами трудя­щихся. связи с народными мас­сами России мечтал этот замечатель­ный человек в эпоху, когда на по­литической арене пока еще действо­бали почти исключительно только дворянские революционеры, - так называл Ленин поколение декабри­стов. Только пролетарская диктатура, которая приобщила к знанию, к на­уке, к литературе многомиллионные массы трудящихся народов СССР, дает возможность изучить всесторон­не и глубоко великое литературное наследство поэта. В этом наследстве огромное значе­ние имеют вопросы политического миросозерцания Пушкина. В под­цензурной царской России нельзя было даже как следует раскрыть пе­ред народными массами подлинную историю взаимоотношений Пушкина с декабристами, например. Тем бо­лее нельзя было раскрыть такие сто­роны его миросозерцания, как от­ношение Пушкина к религии, ибо религия была для царизма одним из неприкосновенных устоев его суще­ствования, одним из средств его гос­подства, надежнейшим оружием ду­ховного порабощения масс. наши дни чрезвычайно важно показать и эту сторону мировоззре­ния Пушкина, нашедшую, несмотря на царскую цензуру, яркое отраже­ние в раде художественных произ­ведений А. С. Пушкина. Надо пом­нить, что двадцатые годы XIX сто­летия, когда расцветал талант поэта. когда на него оказывали огромное втияние такие люди, как Пестель Рылеев, Пущин и другие его дру­аъя - будущие декабристы, в Рос­сии царила глубокая реакция, быз­ванная страхом перед революцией. Предшествующую этому эпоху царст­вования Павла Пушкин характери­зует указанием, что «и в просвещен­ные времена могут родиться Кали­божию и ограниченность наших чувств»; запрещена была книга «о вреде грибов», так как грибы реко­мендуются «святой церковью» как постная пища. Цензор запретил сти­хотворения на тему о любви, так как «в один из первых дней великого поста весьма неприлично писатьс любви девы, неизвестно какой…». B этой-то обстановке жил A. C. Пушкин. Он знаком был с произве­дениями Лукреция, Вольтера, Голь­баха, Гельвеция, Юма и других. В одном из вариантов «Евгения Оне­гина» Пушкин дает каталог библио­теки своего героя: Юм, Робертсон, Мабли, Барон д Ольбах, Вольтер, Гельвеций, Локк, Фонтенель, Дидрот, Парни, Гораций, Цицерон, Лукреций. Достаточно этого списка, чтобы ви­деть, что Пушкин был анаком с про­изведениями самой передовой мысли, определившей настроения революци­онной интеллигенции в Великой буржуазной французской оказавшей огромное влияние на кабристов. В особенности Вольтер этот, по мнению поэта, Фернейский злой крикун Поэт в поэтах первый - оставил глубокий след в миросозер­цании Пушкина. Не следует забы­бать, что в лицее, где учился Пуш­кин, находилась библиотека Воль­тера, в свое время купленная Ека­териной, - свыше 5.000 томов книг. Этими книгами зачитывались мно­гие лицеисты. Несомненно, большое влияние на Пушкина оказал в лицее профессор Французского языка де-Будри, брат знаменитого французского револю­ционера Марата, который нередко в клаосе делился воспоминаниями об эпохе якобинского террора француз­ской революции. Очень рано в лире Пушкина зазву­чали антирелигиозные мотивы. Вще на лицейской скамье Пушкин в «Городке» не скрывает своей не­любви к попам: Но, боже, виноват, Я каюсь пред тобой. Служителей твоих,

Икона «святых Козьмы и Дамиа на», на которой под видом святого Козьмы изображен А. С. Пушкин. (Центральный антирелигиозный Попов я городских Боюсь, боюсь беседы, И свадебны обеды Затем лишь не терплю, Что сельских иереев, Как папа иудеев, Я вовсе не люблю. де-Ему орудием духовным Одному из самых реакционных дедтелей эпохи Александра I, архи­мандриту Фотию, Пушкин носвящает ряд острых эпиграмм. В 1818 т. Пуш­кин писал о нем: революцииПолуфанатик, полуплут, Проклятье, меч и крест и кнут. Пошли нам, господи, греховным, Поменьше пастырей таких Полублагих, полусвятых. В другой эпиграмме, посвященной религиозной и распутной ханже, графине Орловой, Пушкин писал: Благочестивая жена Душою богу предана, А грешной плотию - Архимандриту Фотию. Конечно, в многогранной гамме поэтического творчества поэта и в ранний период его жизни и к концу его пути можно найти и религиоз­ные мотивы. Но эти мотивы звучат нередко фальшиво, в них чувствует­ся не только натянутость, - не­искренность. Сам Пушкин писал об этом в письме Чаадаеву 19 октября 1836 г.: «Религия совершенно чужда нашим мыслям, нашим привычкам… Но об этом не следовало говорить»3. И в этом же письме Пушкин спра­шивает Чаадаева: «Читали ли вы A. C. Пушкин. Академическое издание писем, под ред. Сантова, 1911 г., т. III, стр. 389,  третий № «Современника»? Статья о Вольтере написана мною». Если принять во внимание, что Пушкин писал это за год до смерти, когда на смертном одре он испове­дывался и причащался, то можно представить себе, с какой болью он выполнял эти религиозные обряды,

C

C

чтобы не оскорбить окружающих в эти последние минуты своей жизни. и т. п. Но все это фальшь. Он пишет Давыдову: Я стал умен и лицемерю: Пощусь, молюсь и твердо верю, Что бог простит мои грехи, Как государь - мои стихи. Говеет Инзов, и намедни, Я променял Вольтера бредни И лиру, грешный дар судьбы, На часослов и на обетни, на сушеңые грибы. Однако, гордый мой рассудок Меня порядочно бранит, А мой ненабожный желудок Причастья вовсе не варит. Еще б когда эвхаристия Была бы, например, лафит Иль кло д вужо, - тогда ни слова, А то - подумать, так смешно, - С водой молдавское вино. я молюсь и воздыхаю, Конечно,Крещусь, не внемлю сатане, все невольно вспоминаю, Давыдов, о твоем вине вВот эвхаристия другая, Когда и мы, и милый брат, Перед камином надевая разоблачениеДемократический халат - Спасенья чашу наполняли ееБеспенной мерзлою струей. за здоровье тех и той До дна, до капли выпивали… Народы тишины хотят, И долго их ярем не треснет, Ужель надежды луч иочез? И как трудно было ему сдерживать в себе свое действительное отноше­ние к религии и церкви. Конечно, Пушкин не был атеистом в современном смысле этого слова. Больше того, последние годы своей жизни на него, несомненно, оказыва­ли влияние идеалистические фило­софские течения - Шеллинга, Фих-Да те, но сильнее этого влияния было влияние французских материалистов и вольнодумцев, в особенности Воль­тера. За два года до смерти Пушкин разрабатывал план драмы, сюжетом для которой он взял рассказы о па­пессе Иоанне, которая сумела скрыть, что она - женщина и про­никла на папский престол. История папессы заканчивается тем, что мни-Но мый папа рожает на улице. такая литературная работа моглаА иметь только одно назначение разоблачение церкви, и, пожалуй, антирелигиозных мотивах Пушкина больше всего и сильнее всего зву­чит именно эта черта - не существа религии, а разоблачение церкви, разоблачение ее обмана, ханжества, претендующего на обще-И человеческую мораль. В антирелигиозных мотивах Пуш­кина звучит легкая фривольная на­смешка, которая так овойственна

гулы. Русские защитники самовла-- стия в том несогласны и принимают1 Пушкин, ГИХЛ, Мооква, славную шутку г-жи де-Сталь за  т. VI, стр. 24.