(632)

69

№

газета

литературная

СОВЕТСКАЯ ПЕСНЯ Хорошую песню поют везде - и з городе, и в деревне, и в школах, и в клубах, и на улице во время демон­страций, и дома, собравшись в кру­жок; ее поют и старые, и молодые, Но таккпесен у нас мало. Высту­пивший на совместном заседании пре­зидиума ССП с союзом советских ком. позиторов директор Муэтиза т. Грин­берг констатировал, что из 85 выпу­щенных в этом году массовых песен получили распространение всего во­семь-девять песен. Остальные народ забраковал. Чем об ясняется этот факт? Тем, что по-настоящему до сих пор никто песней  не занимался - ни союз со­ветских композиторов. ни Музгиз, ни поэтическая секция СС. Эни не при­влекли внимания ерческих работ­ников к созданию песни. До последнего времени Музгнз тан бюрократически встречал авторов, что многие из них перестали посещать издательство. В союзе советских ком­позиторов за все время не было соз­вано ни одного совещания по вопро­сам массовой песни. Творчество не­которых композиторов (Покрас, Блан­тер), создавших ряд популярных пе­сен, в союзе расценивалось как не­серьезное, несамостоятельное, недо стойное внимания. Поэты и композиторы вообще уде­ляют песне незначительное место в своем творчестве. Между тем у нас есть неплохие образцы массовых песен. К ним в первую очередь относятся песенки Дунаевского, обладающиебольшой мелодичностью, простотой,уходящие своими корнями в склад народного песенного творчества. На совещании остро встал вопрос, какой должна быть массовая песня? Сурков, Гусев, Островой, М. Го­лодный, Л. Утесов, композитор Чем­берджи. Аслебекян, Болотин и другие пытались, каждый по-своему, отве­тить на этот вопрос. Общее мнение свелось к тому, что советская песня должна быть проста. она должна в скупых и немногих. но ярких, за­поминающихся словах выражать те чувства, которые волнуют многомил­лионный народ. Удовлетворяют ли песни советских ан да Мы гру Эт ту Pei S,- пер стр пре ga­58. сто мен нар дЫ! сер J чес лес фео вае тет вар ти сту кру сел уж рид пор ( поэтов этим требованиям? Далеко не всегда. По определению т. Суркова, «песня для многих поз­тов - отхожий промысел». Поэтому не удивительно, что так мало создано хороших песенных текстов и так мно-в ез го халтуры. Эй, борьбой огранениая юность, Отплывай, отплывай грозовей! К берегам всесветной коммуны Кораблями кочующих дней… Этот набор высокопарных слов поэт Жаров выдает за советскую песню. Не лучше написанная А. Прокофье­вым песня советских подводников: Нас давно Звало дно. Дай скорее слабину! Нам одно Суждено - Брать немую глубину. Слаботражено в песнях ботатство и разнообразие тем нашей действи­тельности, У нас создано немало маршей (марш ударников, пилотов, подводников и т. д.), но нет веселых песен, песен о любви, о дружбе. Не кат про O чес1 ряд B Исп сил ся «На Вал I воспета поэтами и героика социали­стических будней. Два вечера продолжалось обсужде-тей ние в ДСП массовой советской песни. Два вечера поэты и композиторы спорили о том, какой должна быть советская песня, какими путями она будет развиваться. Не все выступле­ния были равноценны. не все были конкретны и принципиальны. Некото­рые ораторы предпочли говорить побочных, малосущественных вопро­сах. Несмотря на это, первую попыт­ку привлечь внимание творческих ра-сло ботников к советской песненужно признать удавшейся. Очень жаль, что на совещании не было многих наших поэтов (Н. Асее­ва. С. Кирсанова, Сельвинского, Лу­говского, Светлова и др.). B. АНОВ. дос К ра чен оки Я ржд 1 3 шис

Непристойный сумбур

 

Требуем  ответа

В «Правде» за 8 декабря в статье  A. Фадеева «Перо халтурщижа» пра­вильно разоблачена халтурная дея­тельность Льва Савина, автора «Наф­ты». В большом редакционном приме­чании «Правды» вскрывается весь­ма поучительная история, как дей­ствуют, помогая Савиным,  еще су­ществующие либералы в литературе, «готовые облагодетельствовать своих друзей» за счет государственного кармана. В примечании «Правды» назван Вс. Иванов, как раз требо­вавший перенздания «Нафты», в ко­торой он открыл несуществующие достоинства. Тов. В. В. Иванов, действительно допустия большую ошибку, и писа­тельская общественность вправе спро­сить у тов. В. В. Иванова, - как эта ошибка была допущена им, кретарем союза советских писате­лей. Советская общественность вправе также задать вопрос и тов. К. А. Фе­дину, который трижды в правлении Литфонда требовал защиты авторских прав Л. Савина, требовал переизда­ния «Нафты». К слову сказать, тов. Федин - член правления Литфонда, который ограничил свою деятельность в нем в основном… ходатайствами за Л. Савина. Мы могли бы адресовать этот же вопрос и некоторым другим доброже­лателям Л. Савина, которые в без­аппеляционных письмах в издатель­ство «Советский писатель» требова­ли немедленного переиздания «Наф­ты». Пыл этих доброжелателей Савина, видимо, был столь велик, что Л. Са­вин, воодушевляемый им, прямо за­явил в союзе писателей: - Все равно «Нафта» будет изда­на! Чем иным, как не групповым про­текционизмом, можно все это об яс­нить? Или, может быть, доброжелатели Л. Савина, защитники «Нафты», счи­тат, что А. Фадеев в овоей статье 

неправ? Что примечание «Правды» несправедливо? Но тогда они дол­жны высказатыся. Советская писа­тельская общественность ждет от этих товарищей смелого и прямого ответа, а не кулуарных разговоров. Пора, наконец, понять, что нельзя всерьез бороться за качество худо­жественной хитературы, если мы ми­римся с подобными фактами. Пора, наконец, понять, что подоб­ные групповые кулуарные действия мешают оздоровлению нашей литера­турной среды. Они разлагающе вли­яют на писательскую молодежь. У всех в памяти случай с ленин­градоким нисателем Добычиным, ав­тором плохой и вредной книжки «Город Эн». Эта книжка выпущена была редактором К. Зелинским, как он признался, под нажимом друзей ов-Добычина, некоторых ленинградских писателей. Эти самые писатели, соб­ственно, так и не ответили, почему они так «радели» Добычину. Прошло! Стало быть - можно и дальше? Нет! Пора положить этому предел! Нашим редакторам журналов и издательств также необходимо из всех этих фактов оделать практиче­ские выводы. При переиздании книги надо реши­тельно отбрасывать всякие посторон­ние соображения, кроме интересов со­ветского читателя, Иначе неизбежна та «вакханалия переизданий», о ко­торой говорит «Правда» и о наличии которой свидетельствует, например, и печатаемая у нас сегодня статья т. Брайниной «Непристойный сумбур». Кстати сказать, переиздание произ­ведений С. Буданцева, о котором по­вествует т. Брайнина, в некотором отношении не менее поучительно, чем история «Нафты». Ведь о некоторых вещах Буданцева, вошедших в книгу «Избранное», уже давно писала т. E. Усиевич, подвергшая их справед­тивой и уничтожающей критике. В данном случае исчезает даже то сла­бенькое оправдание, что критика не сигнализировала, не заметила и не разоблачила.

Б. Брайнина

какого рода «весеннюю песнь» пре­подносит Буданцев читателю. У него даже самое обыкновенное тесто, пред­назначенное для пирогов, «вкрадчи­во и непристойно», от него пахнет «девичьим потом». Во всей этой галиматье есть, ко­нечно, свой смысл, своя пошленькая, до дыр затасканная «философия». В свое время Анатолий Каменский и Арцыбашев в вещах такого рода «философствовали» безусловно менее бездарно и все же более пристойно. В рассказах «Дом с выходом в мир» и «Любовь к жиэни» пове­ствуется о перестраивающейся ин­теллигенции. Буданцев уверен, чтэ его герои - цвет старой интеллиген­ции, люди с большими чувствами, е глубокими мыслями. А на деле это какие-то жалкие пошлячки, почти неестественно глупые уродцы. О их вожделениях, дрянных мыслишках автор трактует с той же высокопар­ностью и претензией на глубокомы­слие, как и в первых двух расска­зах. И сколько здесь безвкусия, не­уважения к слову, неуважения к чи­тателю! К примеру, вместо того, что­бы простыми русскими словами изо­бразить смущение героя, Буданцев изрекает: «в тевтонские слабые ка­пиляры на лице, на ушах, на шее густо прилила кровь». Карикатурен расоказ «Любовь к жизни». Здесь герой опять «многослой­ный» интеллигент. Геройt этот со всеми своими «сложными» пережива­ниями отдыхает на курорте. У «него раззуженная до чесотки, раскрытая душа», а тут еще «дерево заводит пораженный обмороком взор, тошно-т. творный полдень томит его». И герой делает необычайное, по мнению ав­тора, даже художественно ценное открытие, что «огуречный рассол имеет вкус самоубийства», а липа похожа на прачку. Чтобы еще убе­дительнее раокрыть «сложность» внутреннего мира героя, автор заста­вляет его страстно вожделеть к жен­щине, толстые ляжки которой не схо­дят со страниц рассказа. Герой вос­клицает: «О как глубок мой мир, как многоголос, как полон памятью. Я плыву в реке великих событий. ба­рахтаясь в истории - и все это оделала она». Но этого мало: герой еще пребывает в страстном экстазе от желания изнасиловать некрасивую семнадцатилетнююдевушкуубор­щицу. На последней странице рассказа он живет уже в Москве, примиряется с жлзнью, перерожздается. И в этом, как сам герой признается, помог ему его курортный роман. Год тому назад Е. Усневич в нале «Литературный критик» дала очень правильную оценку рассказам Буданцева. Она во-время сигнали­зпровата и издательствам и самому автору. В частности она указывала, что Буданцев может писать просто, что ему необходимо отказаться от дурного натурализма, от вычурности, іретенциозности. В книжке «Избранное» мы со сво­ей стороны тоже можем отметить два небольших очерка, написанных про­сто и добросовестно: «Рассказ о тру­де» и «Инженер Вяземский». Но и автор и издательство остались глухи к высказываниям критики. Издатель­ство переиздало на девяносто про­центов недоброкачественную книту. Вся наша советская литературная общественность говорит о простоте, правде, о народности в литературе. Читатель настойчиво требует правди­вых, высокохудожественных произве­дений. А книжка Буданцева его пичкает какой-то антихудожествен­ной галиматьей, окучной и претен­циозной. Статья в «Правде»  от 9 ноября ре­бром поставила вопрос о прекраще­нии «вакханалии переиаданий». Из­дательства должны наконец нал всем этим серьезно призадуматься.

Перед нами об емистая (20 печат­ных листов), хорошо изданная книга в коленкоровом переплете: «Избран­ное» Сертея Буданцева. Книга изда­на в 1936 г. издательством «Совет­окий писатель». Читатель верит изда­тельству, читатель не допускает мы­сли, что повести и рассказы, напи­санные в 1930 г. (большинство рас­сказов датируется этим годом) и пе­реизданные в 1936 г., могут ока­заться недостойными его внимания. Первое произведение, занимающее треть всей книги, носит название: «Повесть о страданиях ума». Герой молодой, талантливый ученый Миха­ил Греков живет во второй по­ловине прошлого века. На продолже­нии ста страниц этот молодой уче­ный переживает, переживает, стра­дает, прибегает к «самоубийственным попыткам» и на самой последней сотой странице примиряется с жизнью. Но в чем дело? Читатель ничего не может понять. Набор вы­спренних, путаных, неумных фраз, пошлая эротика, непристойный нату­рализм. Ни одной простой, правдивой мысли, ни малейшего намека на ху­дожественность. Ученый Греков женился без любви на болезненной женщине, которая оказалась «склонна к движениям жестоким и порывистым, покусывала шею и поомеивалась безавучно, щи­пала и царапала его руки у локтей». После смерти жены Греков испыты­вает «сложное чувство зависти к трупу». Несмотря на то, что «косная обо­лочка его тела жительствовала до­вольно безмятежно», все кругом «пло­окость, весомость, насыщенность» быта «отдавались» «пресной вонью трупа». Больше того: «весь мир во­нял мышами и затхлой пылью». Ав­тор, захлебываясь от восторга, пове­ствует о подобного рода «сложных  и многослойных чувствах» этого «молодого ума, которому присуще воображать себя обнаженным, неиз­менным, вечным, как блаженство», у которого «токи роста бродят в теле и щекочут жилы». Помимо трупно-любовных пережи­ваний героя мучают также и науч­ные проблемы: «принятый, всесто­ронне обмоэгованный замысел уже приобрел свой вес и этой тяжестью отводил от записей, от работы выра­жения себя, от продолжения лямки». Все беснования этого «многослойно­Та же больная эротика, тот же сложного» героя кончаются все-тажи благополучно. Приблизительно на девяносто восьмой странице он ути­дел насекомых, которые «умирали завидно, безболезненно, в порыве слияния». И тогда он вспомнил «о мощи детства» и «слишком стреми­тельное, слвишком упорное, слишком далеко хватающее отрицание превра­щалось в утверждение». Герой «оста­новился, чуть не завопил от перепол­нения, от перенасыщения мгновени­ем. Два времени столкнулись в нем. Толчок, сомкнувший прошлое и на­По-стоящее, распирал его». натурализм и смехотворные притя­зания на раскрытие глубин челове­ческой психики и в других расска­зах. В «Весенней песне» действие про­исходит приблизительно в наше вре­мя. Герой «выдвиженец» Семенов, переполнен опять-таки многослойно­сложными чувствами: он вожделеет к своей приемной дочери, и его во­ображение рисует картину, как у ней «от ушей жар проливался к пле­чам и по хребту к ягодицам». Болезнь, физическое уродство, блу­дливый вой собак, патологически­нелепые самокопания Семенова вот Сергей Буданцев. Избранное. Иад. «Советский писатель». 1936. 367 стр. 10.200 эка. 7 р. 25 к. Редактор М. Че­чановский.



Рис. О. Синяковой к стихотворению В. Маяковского «Кое что про Пе­тербург» (издательство «Academia»).

Книга, дискредитирующая советскую литературу В связи с напечатанной в «Правде» от 8 декабря с. г. статьей А. Фаде­ева о книге Л. Савина «Нафта» и редакционным примечанием «Прав­ды», наш сотрудник обратился к за­ведующему издательством «Советский писатель» т. Лазарю. - Договор на переиздание книги Л. Савина, - говорит т. Лазарь, был подписан в январе 1986 года - бывшим заведующим издательством т. Фоньо. Вопрос о расторжении до­говора был поставлен мною прибли­зительно в апреле с. г. Роман Савина отличается невероят­ным многословием. Не только отдельные абзацы, но це­лые страницызаставляют недоуме­вать, зачем они написаны, что автор хотелоказать, какое они имок отношение к основной его теме. Самую простую мысль обыкновен ную фразу, сравнение, рептику автор размазывает так, что порою трудно докопаться до смысла. В результате многие места в кните оставляют впе­чатление надуманного пустословия, бессодержательной трескотни. Подавляющее большинство персона­жей романа, будь то английский ге­нерал, русский или тюркский промы­шленник, мастер или рабочий, все, независимо от обстановки, балатурят, говорят с какими-то неестественными ужимками и прибауточками. Отдельные моменты в романе про­сто политически безграмотны. Автор   указывает, что «перевыборы в Ба­кинский совет не состоялись, ибо, утрачивая влияние на массы, он мед­ленно отмирал». Но несколькими стра­ницами дальше автор принужден рас­сказать, как большевистская резолю­ция о захвате власти прошла в сове­те большинством 288 голосов против 78, и какой энтузиазм это вызвало в рабочих массах. Где же котмира­ние» совета? Где же «утрата влия­ния на массы»? Автору ни в какой степени не уда­лось дать четкую картину всего многообразия эталов борьбы за нефть, ему не удалось дать правильный, ис­торически оправданный, художествен­ный анализ этой борьбы. Разумеется, в таком виде романа Савина мы переиздать не могли. кожительная оценка книги, данная не­которыми видными писателями, в ча­стности т. Вс. Ивановым, вызывает иокреннейшее удивление. В переговорах о издательством Л. Савии проявил настойчивость, грани­чащую с наглостью. Он почти запу­гивал нас, спекулировал на именах крупных писателей. Наш суд с Л. Савиным еще не окончен. Кассационная коллегия по­становила передаль дело на новое рас­смотрение. Однако я глубоко уверен, что суд найдет единственно правиль­ное решение и помешает появлению на советском книжном рынке плохой книги, дискредитирующей советскую литературу.

Сверхдорогие книги



датом роман Гюго «Отверженные»- об емистый том в 700 страниц, с боль­шим количеством иллюстраций - стоит 6 р. 50 к. Можно ли сомневаться в том, что если бы на этой же книге стояла марка «Академии», то читате­лю пришлось бы уплатить вдвое доро­же! Таких примеров можно было бы привести множество. Только на-днях читатель получил от Гослитиздата изящно изданный том новелл и повестей Гофмана за 8 рублей. Если бы тот же читатель пожелал купить лежащую рядом кни­гу рассказов Киплинга в издании «Академия», ему пришлось бы упла­тить 18 рублей, хотя ничем замеча­тельным это издание не отличается. В чем дело? Почему такая разница в ценах? Почему за гослитиздатовский однотомник Уэллса, качеством не ус­тупающий аналогичным изданиям «Академии», читатель не столь дав­но уплатил 8 рублей, за «42-ю парал­лель» Джон Дос-Пассоса, качеством во много раз превышающую продук­цию «Академии», уплатил 7 р. 50 к., а за книти «Академии» вынужден си­стематически платить 15--18 рублей? Не следует забывать и того, что наш читатель-человек вполне грамотный, отлично понимающий, что наследни­ки Гомера, Софокла, Фильдинга, Шил­лера, Шекспира и других классиков­авторских в «Академии» не получа­ют. ОНЖЕ,

Коммерческая «политика» изда­тельства «Академия» не может не вы­звать недоумения советского читате­ля. «Академия» не стесняется в рас­ценках, благо советокий читатель­человек до литературы жадный: по­охает, покряхтит, но последние дене­жки уплатит и книгу возьмет. Книги «Академии» в буквальном смысле слова трещат в руках чита­телянастолько непрочно они сши­ты. Переплеты унылые, однообразные, бумага сероватая, иллюстрации часто отсутствуют, весьма обильно коли­чество опечаток. И только за то, что все это прикрывается фиговым лист­из­ком, именуемым супер-обложкой, дательство сдирает бешеные цены. Это тем более непростительно, что на полках книжных магазинов, ря­дом с книгами «Академии», все ча­ще и чаще появляются книги клас­сиков, выпущенные другими издатель­ствами, но гораздо опрятнее и дешев­ле. Мы уже не говорим о Детизда­те ЦК ВЛКСМ. Вряд ли кто-либо ре­шится утверждать, что выпущенные этим издательством романы Вальтер Скотта, Купера, Лонлона, Дюма, Гю­го, однотомник Лермонтова не выи­грывают при сопоставлении ны­нешней продукцией «Академни». А между тем какая разница в ценах! «Три мушкетера» в Детиздате, с очень незначительными сокращениями, сто­ят 10 рублей, а в «Академии»--20 рублей. Прекрасно изданный Детиз-

Рені Срединовых частей народной ар-р мни надо отметить исключительно самолетами…».умелодействующих артиллеристов, пулеметчиков, танкистов и летчиков. Республиканские летчики сбили за народ-последний месяц свыше 120 фашист­ских самолетов. стол ки, ууз партию. С началом боев в июле этого года добровольцем пошел в 5-й полк. Выделился храбростью и инициати­вой в боях на перевалах Гвадарра-око мы. Был назначен сальфересом (пра-ды! порщиком), затем майором, и, нако­нец, командиром полка. (Почетным командиром полка является т. Доло­рес Ибаррури). Полк имеет крепкую парторганиза­цию, ежедневную газету «Милисиа популар», свой гимн-марш. Бойцы полка одеты в одинаковую защит­ную форму. люд ки, Я зна сти M B бера тере Из газет известно, что Народная армия имеет уже свою военную ака­демию и курсы комсостава. Академия находится в Каталонии. Она уком­плектована наиболее выдающимися рядовыми, капралами, сержантами, итальянцы,.учителями, инженерами и др. Всев они прошли строгую фильтрацию. За­нятия в Академии ведутся с 8 утра до 10 вечера. Характерно, что на лекциях присутствуют, помимо слу­шателей, все свободные караульные солдаты. вели род буд Действительность позволяет ска­зать, что испанский нароо в нскли чительно короткий срок создал пер­воосновы новой народно-революциов ной армии. Армия эта имеет неисчер­паемый резерв: рабочий клаес и кре­стьянство Испании. (На территории народного правительства - до миллионов). На наших глазах, - об этом говорит декларация испанского народного правительства от 22 ноябра - эти резервы приходят в движение. «Необходима, - обращается права­тельство, - всеобщая мобилизацих во всей стране…». Декларация ас лютно правильно ставит вопрос о мо­билизации всех сил народа, о моби-н лизации кадров промышленности. транопорта, сельского хозяйства. 0801 осут теря вых сы 3007 венс вых B Ударным железным частям новой армии Испании, частям, рожденным в огне, удалось остановить натиск армии Франко на Мадрид, хотя насту­пающие располагают 400-500 новей­ших самолетов, более чем 200 танков, тяжелой артиллерией и пр. и пр. Еще раз подтверждена истина о бесспорном господстве прогрессивной армин и во­вого бойца над техникой. Ген. Франко пытается ныне пустить в ход немецкие части и ОВ (отравля­ющие вещества). Народное правитель­ство найдет силы и средства проодо леть и эти попытка. вым проі вдов B жке UXB1 деж

ридских студентов-опортсменов и др. Интернациональная бригада сфор­мировалась, как ответ на легион. бригаду вошли участники войны 191418 гг., старые рабочие - нем­цы, французы, англичане, поляки и др. В бригаде - батальоны Тельмана, Марти и Гарибальди. По своему составу и боевым качествам эта бригада не имеет равных на фронте Эта бригада вела бои у Аранжузца. В критические дни 8 ноября с. г. она подоспела в Мадрид, прошла, бурно встреченная населеннем, к боевым линиям и двинулась в бой с пением «Интернационала». Эта бригада вме­сте с 5-м полком, каталонцами, асту­рийскими динамитчиками, танкиста­ми и летчиками за три недели боев по меньшей мере раз 30 40 отбра­сывала легионеров Франко и марок­канцев у мостов через Мансанарес. у парка и Университетского городка. В ходе борьбы определились пер­вые регулярные части новой ной армии: Интернациональная бри­гада, 5-й полк, Каталонская колонна, астурийская колонна, отряды мад­По мере развертывания событий, Франко был принужден расходовать эти силы все шире Сейчас осталось лишь 10-15.000 марокканцев в гарни­зонах С. Африки и группа ген. Мола. Отсюда - лихорадочное стремление возместить дело техникой: «Юнкерса­ми», «Гейнкель», «Капрони» и пр. Примерно в сентябре был момент, когда мятежники превосходили воз­душные силы народной армии в 15 20 раз. Сейчас положение меняется уже в обратную сторону. Декларация народного правительства от 22 ноября говорит: «…Растет военное производ­ство и беспрерывно растут возмож­ности этого производства. Армия рас­полагает танками и   Интербригада передает свой бое­вой опыт соседним частям. Писатель­антифашист, б. германский эфицер Людвиг Ренн из окопов бригады дал боевое наставление пехоте. Полон героизма и боевых особен­ностей трехтысячный отряд астурий­шахтеров, дерущийся рядом с Интербригадой. Динамитчики этого отряда останавливали итальянские и немецкие танки, ложась под них и взрываясь вместе с динамитными своими поясами. 5-й полк, приобревший уже все­мирную известность, сформирован главным образом из рабочих, в зна­чительной части коммунистов. Ко­мандиром полка является т. Листер. Его биография проста. Он сын прач­и каменщика. В юности эмигри­ровал на Кубу, работал. Вернувшись в Испанию, работал в подпольи, был в тюрьме, В 1931 г. вступил в ком-

За 16 лет в легионе создался кадр  отпетых старослужащих солдат, от­лично изучивших все приемы малой войны. Этих солдат в 1934 г. и бро­сили в Астурию. Против горняков Астурии дрался один батальон (бандера) легиона, таким образом поподволь проверял своих людей. Легионеры действовали, как спущенные с цепи… Их террор в Астурии остался пама­В ту же пору действо твовал испод­боль сосед и сослуживец франко, ге-на нерал Варела. Он командовал марок­канскими дивизиями. Генерал ходит в коричневом марокканском бурнусе, с охраной из самых рослых кабилов, дружит с начальниками родов и пле­мен, с духовенством… Зеленый полу­месяц на груди генерала должен внушать уважение и почтение. Ма­рокканские дивизии обрабатывались тщательно: были подачки, обещания «независимости» и пр. О том, как со­седний иностранный легион свежевал с 1920 по 1926 г. восставшие племена марокканцев, - не упоминали. В боевом отношении две мароккан­ские дивизии представляют хорошнй материал. Кабилы («жители гор») отличные стрелки, упорные в наско­ках и налетах.наск Восстание в Астурии было разда­влено легионом, Народ не одался. Борьба шла. В феврале 1936 г. На­родный фронт одержал огромную по­беду на выборах. Кортесы (парла­мент) переходили в руки левых пар­тий. Шесть месяцев молча, упорно гла­вари реакции: Роблес, сын Примо де и генералы Санхурхо, Фран­ко, Варела, Мола и др. готовили, с мощью Германии и Италии, мятеж. Армия была еще в их руках; 8 диви­зий в Испании, з дивизии в Марокко и 1 дивизия гражданской гвардии (жандармерии). К этому следует при­бавить офицерский «Союз военных Испании». Силы колоссальные, если учесть, что народ имел лишь эмбрио­нальные рабочие дружины и одино­чек-союзников из офицерского кор­пуса. 18 июля мятеж разразился. Против головных мятежных дивизий в Мад­риде, Барселоне и других городах ринулся сам народ. Надо считать, что народ вывел из строя сразу до половины дивизий мятежников. Показали пример коммунисты Мадри­да. В Барселоне рабочие расхватали в арсеналах 40.000 винтовок и обру­шились со всех сторон на казармы и монастырь, где был птаб мятеж­ников. Враг был тут уничтожен. 19 июля мятежники в

Флот в значительной части перешел на сторону народа (линкор Хаиме I». крейсер «Мигуэль Сервантес» и др.). Фашисты пустили в дело африкан­ские дивизии. Обстановка усложни­лась. Стихийно началось формирование рабочих, народных дружин. Они, од­нако, действовали разрозненно. Исто­рия повторяется… Энтельс писал об испанской рево­люции 1873 г., об иопанских бакуни­стах: «…Каждый город действовал собственный страх, об явив са­мым важным делом не совместные действия с другими городами, а от­деление от других городоб, и исклю­чив тем самым всякую возможность всеобщего наступления…» 1. Но исто­рия вносит и поправки. После не­удач на ряде участков … Ирун, Са­рагосса и пр. и пр. - силы народ­ной милиции начали переформиро­вываться на ходу. Мы наблюдали и наблюдаем процесс, известный нам и из собственного опыта 1917 20 гг. Асанья, Ларго Кабальеро, Альварес дель Вайо, Хозе Диас, Долорес Ибар­рури и др. деятели народа и народ­ного правительства отдались созда­нию регулярной народной армии. ятежники, во главе которых стал, из-за смерти генерала Санхурхо (раз­бился в день мятежа), ген. Франко, пользуясь оружнем, морской и воз­душной помощью Германии и Ита­лии, расширяли переброску сил из Марокко. В дело были пущены три африканских дивизии. Помимо них в дело вступили: 1) остатки пехот­ных частей в южной и северной Испа­нии (5-ая, 6-ая, 7-я и 8-ая дивизни); по-кой пвардии (жантармерии), 3) батальоны «Фалан­гистов» (копанских фашистов, вож­дем которых был расетрелянный на-днях Ривера), 4) батальоны кар­стов монархистов),они брати Прун) батальоны монархистов­буроонцев. Постедние две группы (карлисты и бурбонцы) условились пока не выдентать свотт танитат пока не выдвигать своих кандидатоь.ских «Выдвигают» они на престол Испа­нии принца Ксэйвира из Бурбон­Пармы и принца Дона Хуана, тре­тьего сына экс-короля Альфонса, вы­кинутого из страны в 1931 г. Силы мятежников, как показал ход борьбы с июля, не были подкреплены резервами. Ставка мятежников была на внезатность. Франко рассчитывал ноклочительно на свои кадровые та­сти: легнон, марокканцев и 4 стрел­ковые дивизии. основныхМарко и Энгельс, т. XV, стр. 119.

Военные заметки  Вс. Вишневский грозно развивалось рабочее движение (первая генеральная забастовка в Барселоне отмечена еще раньше: в 1855 г.). В первой трети XX века испанский пролетариат вырос в ог­ромную силу. В 1902 г. рабочие Бар­селоны вели баррикадные бои; в 1909 г. в той же Барселоне воору­женное восстание - протест против порабощения Марокко. (Ирония исто­рии: порабощенные марокканцы идут ныне, обманутые, против своих дав­них и благородных защитников). В лучшие поры рабочие организации Испании насчитывали более миллио­на членов. Компартия, возникшая по­сле мировой войны и вобраъшая луч­шие элементы профсоюзов, соц. пар­тии и отчасти б. анархо-синдикали­стов, насчитывает ныне 185.000 че­ловек. Для страны с населеннем в 24 миллиона такие цифры эначи­тельны. Социальнал борьба в Испании крайне обострилась с началом миро­вого кризиса (1929 г.). Иопанию кри­зис ударил оглушающе. Он подрезал экспорт, на 2/3 состоявший из с.-х. продукции. Останавливались заводы (Барселона, Мадрид). В 1931 г. гря­нули первые бои нобой фазы исто­рии Испании. Монархия была сверг­нута. Всеобщая забастовка охваты­вает в Барселоне 300.000 рабочих. Строитись баррикады. Буржуазно­республиканское правительство пыта­лось остановить движение. Бесполез­но. Стачки охватили к началу 1932 года 2% миллиона человек. За два месяца 1933 г. было захвачено кре­стьянами 170 имений. Буржуазия ответила мобилизацией своих сил. Силы народа не были об единены. Выборы 19 ноября 1933 г. дали победу правым и центру. Ком­партия была запрещена. Профсоюзы распущены. Триста деятелей рабочего движения были брошены в тюрьму. Народ ответил шквалом забастовок и протестов. Осенью 1934 г. в Испании был создан Народный фронт. В октя­бре вспыхнула всеобщая забастовка. Она перешла в вооруженное восста­ние в Астурии, отчасти в Каталонии и Галисии, Вот тут-то испанская буржуазия, духовенство и крупные земельные собственники прибегли к помощи армии. Что представляла собой эта армия в 1934 г.? Это была отсталая, лишенная бое­вого опыта, армия,

8 дивизий (113.000 чел.) в Иопании,Франко 3 дивизии в Марокко (43.000 чел.) и 1 дивизию иррегулярных войск (гра­жданская гвардия и т. п.). За исклю­чением марокканских дивизий и 8000 чел. иностранноголегиона, ар­мия пороха не нюхала. Нравы в этой армии царили мрачно-анекдо­тические. Невежество офицерского корпуса, погрязшего в клубно-гарнизонном быту, вопиюще. В оперативном и тактическом отношениях армия от­ставала от передовых армий мира на добрую треть века. Все это правительству приходилось учитывать. Против активных и ре­шительных батальонов (колонн) гор­няков Астурии правительство броси­ло наиболее годные войска - части иностранного легиона. Что это за соединение? Это часть, сформированная 4 сен­тября 1920 г. под названием «El Тег­cio de Extranjeros». В сущности это бригада двухполкового состава (8 ба­тальонов). Нужда в такой части ощущалась тогда в съязи с положением в Ма­рокко, где назревали восстания ри­фов и кабилов и еще больше в свя­зи с ростом революционного движения в самой Иопании. (Вспомним, что в 1920 г. рабочие организации выросли более чем до 1 миллиона членов.).Ривера Легион был укомплектован амни­стированными уголовными элемента­ми Испании, рядом южноамерикан­ских охотников, русскими белогвар­дейцами (б. деникинцы и врангелев­цы), в некотором числе, немцами, французами и пр., искавшими успо­коения после всяких неприятностей с полицией и контрразведками. В легион толкала и безработица, при­вычка к войне, личные драмы. В ле­гионе насаждался культ мистическо­военного свойства, ныне так широко развитый германскими национал-со­циалистами. «Солдат - высшее су­щестьо», «молчаливо повинуйся вое­начальнику-вождю» и пр. Культ этот в легионе создавал ге­нерал Дон Франциско Франко Ба­амонде. Он водил легион в бои против племен марокканцев и уложил в Сев. Африке 115 офицеров и 1885 солдат. Но за все это он платил легионерам привязанностью, деньгами, правом «первых суток» в занятых селениях

Иопанская армия ведет свои тра­диции почти от Пелайо - «возобно­вителя свободы испанцев» в VII веке - астурийского военачальни­ка, известного борьбой против ара­бов. Бурная история страны запи­сала на свои страницы конницу и дружины рыцарских орденов Кала­травы и Алькантара, испанские по­ходы в Италию, покорение Неаполя, свирепую расправу армии Карла V с восставшими народными низами - коммунеросами (1521 г.), экспедиции в Нидерланды, Мексику и Перу, рас­правы с маврами (в 1570 г. их по­гибло до 400.000 чел.), войны с Тур­цией, плавание «Непобедимой арма­ды» и ее гибель у берегов Англии, войны за испанское наследство, по­степенное падение могущества Испа­нин, над надломленного в борьбе с Анг­лией. К наполеоновской эпохе испанская армия и флот были уже ветошью. Армия насчитывала едва 50.000, но имела 83 генерала, сжиравших сов­местно с обильным дворянским офи­церским корпусом феноменальный бюджет: 935 миллионов Армия эта была бессильна защитить страну против французов. За дело взялся сам народ. Народное восстание - «гверилья» - против иноземцев дли­лось годы. XIX век в Испании был полон мя­тежей, переворотов, «пронунциамен­то» и революционных восстаний (восстание 4 батальонов Риего). Ар­мия принимала в них непременное участие, между прочим в антимонар­хическом восстании 1868 г. Следы всех этих дворцовых переворотов, войн провинций, внезапных вспышек в гарнизонах, выступлений колони­альных частей мы различаем ясно и поныне. Армия Нспании комплектовалась веками из крестьянских-малограмот­ных и неграмотных контингентов. Наличие в стране чудовищного шта­та католического духовенства (до 200.000 чел.) накладывало на кре­стьянство и армию определенный от­печаток. Дворянское офицерство и генералитет использовали армию со­образно своим целям. Обанкротив­шись во внешних войнах последнего времени (испано-американская вой­на, ряд неудач в Марокко), эти люди перенесли свою деятельность внутрь страны. Тому были причины. В Ис­пании с семидесятых годов XIX в.