№

7(634)

газета

иитературная

«Владимир Ильич» Черновик стихотворения В. В. Маяковского Ильич обмахивать юбиляра уют определенно указывают на событне в связи с которым возникло стихот­ворение. В 1922 году, когда Маяковский на­печатал это стихотворение, конкретныя повод - «юбилей» уже прошел, и он изменил эту строку: …обмахивать высокий уют. Интересно также одно небольшое исправление, подчеркивающеероль Ленина как вождя мирового пролета­риата. Сначала было: Металось во все стороны России безголовое тело. Затем тут же исправлено: мира безголовое тело. Здесь мы печатаем все стихотворе. ние целиком по черновику так, кав  оно было написано в апреле 1920 B. К. Стихотворение Маяковского «Влади­пионой книжке вместе с первыми на­Владимир мир Ильич» впервые было нашечата­но 5 ноября 1922 г в утреннем вы­пуске «Красной газеты» (Петроград). Это было первое стихотворение Мая­ковокого, посвященное Владимиру Ильнчу Ленину. Опо шесколько раз потом перепечатывалось в сборниках стихов Маяковского и в хрестоматиях и вошло в его первое собрание со­чинений. Во II томе полного собра­ния сочинений Маяковского, вышед­шем в этом году, стихотворение от­несено, по времени его напечатания, к 1922 году, поскольку не было ни­каких более точных дат ето написа­ния Только совсем недавно найден чер­новик этого стихотворения, позволяю­щий точно установить дату и-что очень интересно конкретный повод  его написания Черновик записан в карманной за­бросками трех антипасхальных и пер­вомайских агитпьесок Маяковокого, на­писанных, как известно, в марте-ап­реле 1920 г («А что если? Перво­майские грезы в буржуазном кресле», «Пьеска про попов, кои не понима­ют праздник что такое», и «Кто как праздники празднует» на этот счет замечания разные»). Нахождение это­го черновика в зашионой книжке 1920 года, уже с достаточным основанием отодвигает дату стихотворения на два года назад. Трудно допустить, что Маяковский в 1922 году записал бы стихотворение в старой записной кни­жке более, чем двухлетней давности. Но дата окончательно уточняется из самого текста черновика: это-апрель 1920 г , когда Владимиру Ильичу Ле­нину исполнилось 50 лет. Строки. И это не отихов вееру

Замечательное письмо По мере приближения столетней го­довщины со дня смерти великого по­эта, основателя русской литературы, создателя русского литературного языка, борца за свободу и разум,  Александра Сергеевича Пушкина по всей нашей стране все шире развер­тывается подготовка к юбилею. C культурным ростом трудящихся масс ширится и растет интерес к творче­ству гениального поэта. Пушкина чи­тают, Пушкина  изучают. Любовь к нему миллионов социалистической страны - самый величественный подлинно нерукотворный памятник поэту, памятник, о котором он только мог мечтать. На заводах и фабриках проходят читки пушкинских произведений, пушкинские концерты, конференции, посвященные творчеству поэта. Пуш­кинские читки и вечера организуют­ся в колхозах, громадная работа ве­дется в Красной армии, в вузах и школах, Трудно перечислить все формы про­паганды и изучения его поэзии. Здесь и выставки, и конкурсы на  лучшую читку произведений, и выпуск спе­циальных стенгазет, особые спектак­ли и концерты, конкурсы рисунков на пушкинские темы. Мы уже не го­ворим о той отромной работе, кото­рая проводится в районной, област­ной и центральной печати, в журна­лах, издательствах, выпускающих произведения Пушкина на множестве языков народов СССР. Мы печатаем сегодня замечатель­ное письмо тт. А. Г. Межова и Григорук из г. Сталино (Донбасс), адресованное председателю Совнарко­ма СССР т. В. М. Молотову. Письмо это замечательно во многих отноше­ниях. Оно является наглядным сви­детельством отромной популярности Пушкина в нашей стране. Труля­щиеся массы Советского Союза чи­тают Пушкина с глубоким внимани­ем, часто знают наизусть его произ­ведения, и поэтому появление в но­вых изданиях каких-либо разночте­ний сразу обращает на себя их вни­мание. В письме тт. Межова и Гри­горук отразилась горячая любовь к Пушкину, бережное отношениев каждому его слову, такое отношение, которое встречалось раньше только у опециалистов-пушкиноведов, у ва­писных любителей поэзии. Авторы письма обеспокоились, не имеют ли они дело с искажениями творчества Пушкина. Не имея возможности лично про­извести проверку, они обратились председателю Совнаркома СССР тов. B. М. Молотову с просьбой «вступить­ся за А. С. Пушкина». Творчество Пушкина, необходимость издания его стихов без всяких искажений были правильно оценены тт. Межовым и Григорук как дело государственной важности, общенародного значения. Где еще, в какой стране можно найти такой культурный уровень тру­дящихся масс, такую заботу о куль­турном наследстве своего народа и всего человечества! Письмо это сви­детельствует об огромном распростра­нении социалистической культуры в массах, о новом типе культуры, неиз­вестном в капиталистических странах ни прежде, ни тем более теперь, ког­да страны фашизма далеко превзо-он шли вандалов и гуннов в своей раз­рушительной работе. Они, подавляя свой и другие народы, уничтожая в своей стране ценности мировой куль­туры и вторгаясь в Испанию, зали­вают ее потоками крови, превращают в руины величайшие сокровища жи­вописи и скульптуры. Фашизм об - являет войну всему живому и отре­мится возвратить мир к временам мрачного средневековья. Письмо тт. Межова и Григорук свидетельствует еще о том исключи­тельном, небывалом, возможном толь­ко в нашей стране, отношении между массами и вождями, о той любви, о том огромном взаимном доверии меж­ду массами и руководителями партии и правительства, которое наглядно демонстрирует неразрывную связь и единство рабочих и крестьян о вы­двинутым ими руководством страны. Где еще, в какой стране возможно по­добное обращение к руководителю правительства, которое к тому же не­медленно встречает живой отклик? Великий вождь нашей страны и все­го человечества, любимый отец и друг трудящихся, творец нашей социали­стической Конституции, тов. Сталин и его славные соратники связаны ты­сячами и миллионами нитей с трудо­выми массами нашей социалистиче­ской родины, руководят их борьбой за социализм, На Рэтой основе родит­ся та незыблемая связь, то несокру­шимое единство, о которое, как о ка­менную стену, разобьют себе лбы все врати социализма, будут ли это ино­странные фашисты своею собствен­ной персоной или троцкистско-зиновь­евская агентура Гестапо. Рабочий класс и крестьянство - единственные и достойные наследни­ки мировой культуры, которую они развивают и укрепляют и обеспечи­вают ей невиданный никогда рас­пвет. Печатаемый нами ответ на вопро­сы, поднятые в письме тт. Межова и Григорук, об ясняет, что внесен­ные в текст изменения представля­ют собою не искажения, а резуль­тат новейших текстологических ра­бот. Это не означает, однако, что в области пушкиноведения все обстоит благополучно.  Не далее как 16 декаб­ря в «Правде» была опубликована статья т. A. Гурштейна «Слепые пушкинисты», из которой явствует, что некоторые варианты пушкинских стихов, как раз свидетельствующие подлинных революционных взглядах поэта, варианты и строки, при жизпи Пушкина не публиковавшиеся по цензурным условиям, вносятся наши­ми пушкинистами не в основной текст, а в комментарии и примеча­ния, а при массовом издании,  в ко­тором примечания обычно отсутству­ктт варизшты выпадают совсем. Это затрудняет широкому советскому читателю доступ к подлинному Пуш­кину, Понятно поэтому беспокойство тт. Межова и Григорук в их письме, не произошло ли опять какое-то иска­жение Пушкина. Если в данном случае искажения не произошло, то все же есть много примеров, когда такого рода опасения оправдывались вполне. Да и в рас­сматриваемом издании разве нельзя было тщательно оговорить в преди­словии или иным порядком измене­ния, вносимые в текст, и их мотиви­ровку. Все это требует от наших пушкинистов решительного улучше­ния их работы по редактированию изданий Пушкина и широкого раз - ленения тех принципов которыми руковолятся вност телин тексты, изменяя или отбрасывая их. Миллионы трудящихся любят Пушки­не, читают Пушкина, следят за но­выми открытиями пушкинских тек­стов, и, чувствуя на себе миллионы глаз, пушкинисты должны работать четко и безупречно. Работать плохо им нельзя, рабо­тать плохо им не позволит страна, которая чтит память и творчество великого поэта, гениального сына мо­гущественного народа.

рова отде М. нен лал

Мы сок B ряд ны пер Бу



ны мил на

мен кие сыт дам C

Я знаю не герои революций разливают лаву. Сказка о героях - девическая чушь. Но кто ж удержится, чтоб славу не воспеть Ильичу. Ноти без мозга вздорны. Без мозга не дело.

Каждый вопрос прост. И выявились два в хаосе мира во весь рост. Один животище на животище. Друтой - непреклонно окалистый - влил в миллионы тыщи И встал горой мускулистой. Теперь не промахнемся мимо. Мы энаем, кого мети! И ноги знают чьими трупами им итти. Нет места смятеньям и воям долой улитье «подождем!» Руки знают - кого им

крыть смертельным дождем. Пожарами землю дымя, везде, где народ иопленен, взрывается бомбой имя: Ленин! Ленин! Ленин! И это не стихов вееру обмахивать юбиляра уют. Я в Ленине мира веру славлю и веру мою. Поэтом не быть мне бы, если б не это пел­в звездах пятиконечных небо беэмерного свода РКП. B. МАЯКОВСКИЙ. 

ми мат но фи 1 ну но куп вел за1 мен ны лях ват мин крс ты ет

рукам

Металось во все

Изогиз выпускает книгу «Пушкин в искусстве Палеха» с репродукция­ми с работ палехских мастеров на темы пушкинских произведений. На снимке-иллюстрация к «Сказке о рыбаке и рыбке». Письмо тт. А. Межова и О. Григорука председателю СНК СССР тов. МОЛОТОВУ Уважаемый Вячеслав Михайлович! Мы вынуждены обратиться к Вам с несколько странным делом. Мы просим Вас вступиться за А. С. Пушкина. Дело в том, что недавно

стороны безголовое

России

тело.

Нас продавали на вырез, Военный вздымался вой. Когда над миром вырос Ленин огромной головой. И земли сели на оси.

же, ли гуп сте дос ты

не лю ся ло их ви? чт по че

в однотомнике избранных произведе ний А. С. Пушкина, изданном Гос­литиздатом в 1936 году, мы натолкнулись на некоторые искажения в тек­сте. Например, в извеством послании «К Чаадаеву» первые строчки напе­чатаны так:

Багдадские небеса Тициан Табидзе Вновь захотел напомнить тебе я Тихих Багдад колыбельную песнь. Нынче апрель. А апрель умеет В облаке ябхонь душу унесть. Матери ртом и губами младенца Лопнул бутон над бутоном. Во тьме Сыплются яблони. Некуда деться. Слушай - олени кричат в Саирме. Дбом опромным средь чаши Балдад. ской Ты бы в апрельское утро возник, Вновь дилижанса эвонков дожидать­ся Вышел бы школьник с сумкою кннг. Снова с тобою, над партой склонен­ным, Голые ноги я ставлю рядком. Виселица царя Соломона - Пятисотлетний платан за окном В небо ушел, окунаяся в грозы Ночью несокрушимым стволом. Катит Рион обломки утеса, Мы, словно рыбы, плещемся в нем. Нас ожидая, от полного сердца Птицы свистят, и крепчает весна Снова доносится новых марсельцев Песня, как буря, гневна и грозна. В бешеном свисте нагаек казачьих Вновь Алиханов рубит сплеча. … Митинг за митинтом! Стачка за стачкой! Смерть и проклятие палачам! Прах Цулукидзе страна провожала Тихо шагал за гробом народ. Владимиру Маяковскому. Я в долгу Перед Бродвейской лампионией Перед Вами, Багдадокие небеса, Пред Красной Армией, Пред вишнями Японии, Перед всем, Про что Не успел написать. B. Маяковский «Разговор фининспектором». с Много не сделано - вижу воочью Долг у нас общий и нужен возврат. Мне вспоминается днем и ночью Синее небо твоих Багдад. В душу нам песня могучая веет. Буйволу шерсть шевеля на спине. Кто ее снлой вполне овладеет? Кто ее меру постигнет вполне? С юности сердце вздымавшая птицей, Слабый язык превращавшая в меч Этого не постигнут тупицы Над лампионией в тысячи свеч. Слово встает над корой ледниковой, Камнем летит из пращи сквозь века. Если не выскажешь нужное слово, Дверь оно силой снесет с косяка. Да, но когда, наконец, напоследки, С жизнью в упор беседует смерть - В Токио на вишневые ветки И на поля, что бегут к Саирме, Падает ровно большое сиянье, Холод и трепет и содроганье. Много не оделано - вижу воочью. Доле у нас общий и нужен возврат. Мне вспоминается днем и ночью Синее небо твоих Багдад.

Любви, надежды, ТИХОЙ славы Не долго тешил нас обман. Исчезли юные забавы, Как СОН, как утренний туман.

Клятву грозней, чем обет Ганнибала Сталин над гробом друга дает1. … Многое, многое вопомнить бы надо, Радугой стих упадет за леса. Все языком трехярусных радуг Скажут Багдадские небеса. Оталин, отец народов свободных Оделал почин. Он миру раскрыл Все, что созрело в сердце народном, И миллионы сердед окрылил. Дал он вселенной грядущее. Следом Мы, подымая оружье, идем, Но и с могучим даром поэты Все же в долгу перед нашим вождем. В Грузии юноши выросли тоже Видишь, как омена твоя велика! В бой они выйдут, не ведая дрожи, Вли к нам сунется рыло врага.

ранними изданиями и всюду нашли,

Мы сличили эти строки с более

что должно быть не «тихой славы», а «гордой славы», не «сон», а «дым». В этом же послании, в конце вместо печатано «ЗВЕЗДА пленительного «ЗАРЯ пленительного счастья» на­счастья». установить, какое из изданий пра-

гр те. на не ми әу 

Некоторые искажения есть и в отихотворении «Анчар». Мы не пушкинисты и не можем

вильно, так же, как не можем подсчитать все количество допущенных в том или другом случае искажений. Но для нас ясно, что искажения есть, и что их быть не должно.

Мы не знали, куда обратиться для того, чтобы исправить все эти по­надеясь, что Вы поручите авторитет­грешности, и поэтому написали Вам, ным лицам расследовать эти факты. Наш адрес: Сталино № 14.



(Донбасс), Новый поселок, Путиловская ул., A. Г. МЕЖОВ. 0. В. ГРИГОРУК.

дв де зе  E

ма

В МОСКОВСКОМ ПУШКИНСКОМ КОМИТЕТЕ декадный срок подготовить и пред­ставить на утверждение программы. посвященные пушкинским дням. Комитет принял также решение: искаженный текст на памятнике А. С. Пушкину в Москве: И долго буду тем народу я любезен, Что чувства добрые я лирой пробуждал­заменить подлинным текстом вели­кого поэта: И долго буду тем любезен я пробуждал, Что в мой жестокий век восславил народу, Что чувства добрые я лирой я свободу И милость к падшим призывал. 15 декабря под председательством т. Н. А. Филатова-председателя Мос­облисполкома - состоялось заседание Московокого областного Пушкинского комитета, на котором был обсужден предварительный план подготовки к дням. пушкинским Принято решение о восстановлении и реставрации домов, в которых жил A. С. Пушкин, и об обновлении па­мятников поэту в Московской обла­сти. В частности решено восстано­вить школу в «пушкинском селе» Яропольце, реставрировать памятник А. С. Пушкину в Архангельском, вос­становить фасадома № 53 на Арба­те и т. д. Все московские областные и город­ские театры, кино, клубы и управ­ления по радиовещанию обязаны в

Ты нам не должен. И рады Багдады, су ве ст чи BO Что к грозной лире твоей - одну Накрепко прикрутили когда-то Поющую по-грузински струну. … Снова по тихим Багдадам повеет Петая здесь колыбельная песнь. Нынче апрель. А апрель умеет В облаке яблонь душу унесть. Матери грудью и ртом ребенка Лопнул бутон над бутоном. Во тьме Сыплются яблоки… Слушай, как звонко. Нынче олени кричат в Саирме. Перевел с грузннокога ВЛАДИМИР ДЕРЖАВИН. 1На похоронах одного из первых большевиков Грузии А. Цулукидзе в 1905 году тов. Сталин произнес исто­рическую речь.



ск ду гр ду че ан pa де л K Те By R Де ет M 30 ст B) R. C H Вя 01 T H B C.

Работа над текстами АПушкина Вопросы, поставленные в письме тт. А. Г. Межова и 0. В. Григорука (Сталино, Донбасс), присланном ими 12 декабря председателю Совета на­родных комиссаров Союза ССР т. B. М. Молотову, имеют очень значение. важноеПодруги Материалы, предоставленные редак­ции проф. М. А. Цявловским, дают возможность осветить историю пуш­кинских текстов, о которых идет речь в письме товарищей-донбассовцев. Знаменитое послание Пушкина «К Чаадаеву» выразило с необыкновен­пой силой идеи лучших людей свое­то времени. Любви, надежды, тихой сланы Недолто нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит еще желанье, Код гнетом власти роковой Нетерпеливою душой Отчизны внемлем призыванье. Мы ждем с томленьем упованья Минуты вольности святой. Как ждет любовник молодой Минуту верного свиданья. Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, Мой друг, отчизне посвятим Души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдет она, Звезда пленительного счастья. Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишут наши имена! Заключительные слова послания оказались пророческими и сбылись через сто лет, в наши дни. Естественно, вопрос о тексте этого значительнейшего и популярнейшего произведения гуеской поэзии имеет первостепенное значение. Но вопрос этот стель же сложен, как и важев. Сам Пушкин, не желая из-за цен­зурных соображений как-либо смяг­чить или сократить стихотворение, не отдагал его в печать. Тем не менее послание без ведома поэта быле на­печатано при его жизни в урезанном виде и с искажениями выразившими­ся, между прочим, в замене стиха «Минуты вольности святой» стихом: тать текст послания в последующих изданиях полного собрания сочине­ний Пушкина 1. Что касается указан­ного в письме тт. А. Г. Межова и O. В. Григорука однотомника, издан­в 1936 году Гослитиздатом под редакцией Б. Томашевского, то в этомС издании (как и в пяти изданиях, предшествовавших ему) текст напе­чатан по «Полярной звезде» Герцена с введением кон ектур («горят еще желанья», вместо «горит еще жела­нье», «призыванья» вместо «призы­ванье», «Минуту» вместо «Минуты» «Зезда» вместо «Заря»). Таково происхождение текстов послания в советских изданияхсобрания сочи­нений Пушкина. Какой был подлинный текст стихо­творения, неизвестно. Таким обра­зом, задача редакторов - дать чи­тателям текст, наиболее близкий к этому неизвестномуискомомуНо подлинному тексту. Какого же каче­ства текст, даваемый в названных изданиях последних семи лет? Мож­но ли признать выражение «гор­дой славы» более правильным, чем выражение «тихой славы»? Как уже сказано, последнее выражение имеет­ся во всех известных списках. Так же было и в списке, по кото­рому напечатал стихотворение Гер­цен. Есть все основания утверждать, что «тихой славы» стояло и в под­линном тексте. В языке раннего Пуш­кина слово «слава», наряду с обыч­ным значением, означало «военная слава», «бранная слава», Так, в сти­хотворении 1815 г. «Мечтатель» поэт тисал: Кускай, ударя в знучный щит, И с видом дерановенным, Мне слава издали грозит Перстом окровавленным, и бранны вьются знамена, И пышет бой кровавый - сердцу тишина; В двух шеститомниках Гослитиз­дата 1935 и 1936 гг. и в выходящем в настоящее время юбилейном изда­нии и в двух изданиях «Academia»- девятитомнике и выходящем в на­напеча-стоящее время шеститомнике. (1О ПОВОДУ ПИ письма то орариш товарищей Межова и Григорука) замена в первом стие слово срихойного словом «гордой». Решительно во всек известных нам списках первый стих читается: Любви, надежды, тихой славы. Уже это одно дает основание счи­тать именно этот эпитет правильным. Но об этом подробнее ниже. Между тем Гербель в издании стихотворений Пушкина 1861 г. (в Берлине), не по­няв смысла слова «тихой», заменил его словом «гордой». Эта неудачная кон ектура Гербеля, к сожалению, была принята многими редакторами. Изучение списков стихотворения в свое время привело проф. Цявлов­ского к заключению, что самым ран­ним из них является список, храня­щийся в Публичной библиотеке РСФСР в Ленинграде, в бумагах историка Н. К. Шильдера. Список этот на бумаге с водяным знаком «1818» представляет собою копию с текста в чьем-то письме, перлюстри­рованном секретной полицией. По этой копии послание и было проф. Цявловским напечатано в трех из­даниях полного собрания сочине­ний Пушкина, выпущенных Гос­литиздатом в 1930-1934 гг. Но в 1935 году в Пушкинском до­ме Академии наук СССР были выявлены листы разрозненной те­тради со стихотворениями Пушкина, Тютчева и других поэтов, составлен­ной в начале 1820-х годов и принад­лежавшей Алексею Васильевичу Ше­реметеву, знакомому поэта В сохра­нитшихся листах тетради нет стихо­творений, ложно приписывавшихся Пушкину, и ряд текстов свидетельст-Прелестна вует о том, что подлинники, с кото­рых списывались Шереметевым сти­хотворения, получены были им если1 проф. Из этих списков в настоящее вре­мя в государственных хранилищах Москвы и Ленинграда сохтанилось заслуживающих внимания до двадца­ти. Они разного происхождения, и в той или в иной мере дают текст иска­женный. Большинство стихов имеют разночтения, иногда многочисленные. Так, например, стих «Звезда плени­тельного счастья» читается и «Звез­да таинственного счастья», и «Звез­да желаемого счастья», и «Звезда ци­нического счастья», и «Звезда желан­нейшего счастья», и «Заря пленитель­ного счастья». Поскольку списки бы­ли копиями с копий, можно ожидать, что более старые из них дают текст более близкий к подлиннику, поче­му их и нужно предпочесть спискам позднейшим. Впервые полностью по­слание было напечатано за границей, в Лондоне, Герценом в его «Полярной звезде на 1856 год». По каким спи­скам оне было напечатано здесь, а затем и пругими публикаторами за границей и в России, остается не­известным. Тексты дореволюционных изданий собрания сочинений Пушки­на имеют немало разночтений. Конеч­но, значительная доля этих разночте­ний об ясняется тем, что в основу тек­серу дорогой обессмы сливавшей текст. Таким образом этот совершенно неавторитетный печатный текст никак не может служить источ­ником для редакторов. Ни автотрафа поэта, ни выправленной им копии стихотеорения не дошло до нас. Не­допустимое в печати в условиях пар­ской цензуры, оно распространялось в многочисленных нелегальных руко­писных копиях, являясь сильнейшим средством революционной агитации. Об этом свидетельствовали декабри­сты как во время следствия, так и в своих мемуарах.

Нейду, нейду за славой. О Галич, время невозвратно, И близок, близок грозный час, Когда, послыша славы глас, Покину кельи кров приятный.

ром страшный сон», он же в набро-его ске «Недвижный страж дремал…» - «Сей царь - исчезнувший, как сон как тень зари»; наконец, в «Наполео­не на Эльбе» находим подобное выра­ты, как  сладкий сон, со­крылась от очей». Но наряду с выражением «исчез­нуть, как сон» встречаем у Пушкина и «скрыться», «пронестись, как дым». В стихотворении «Любонь одна - ве… селье жизни хладной» - «И слабый дар, как легкий скрылся дым», и в «Евгении Онегине» (гл. VII, стр. XIV): «Поэта память пронеслась, как дым по небу голубому». Таким образом, в подлинном тек­сте с одинаковой вероятностью могло стоять и «сон» и «дым», но в боль­шинстве списков имеется «сон», поче­му нет оснований заменять его «ды­мом». В таком же положении нахо­дится и стих «Звезда пленительного счастья» Такого рода разночтения в спиоках об ясняются вариантами под­линного пушкинского текста. Как из­вестно, Пушкин был чрезвычайно тре­бователен к себе как художник и очень много работал над своими про­изведениями, отделывая их тексты. Нередки случаи, когда одни копии были сделаны с раннего пушкинско­го текста, другне - после того, как поэт окончательно выправил его. Обратимся к стихотворению «Ан­чар» Авторы письма на Донбасса глухо говорят о «некоторых искаже­ниях» в тексте этого стихотворения в однотомнике Гослитиздата 1936 го­да. Они, конечно, разумеют первый стих девятой строфы: А князь тем ядом напитал Свои послушливые стрелы, который в прежних изданиях читал­ся: А цагь тем ядом налгитал… a в советских изданиях, начиная с однотомного, изданного Государствен­ным Издательством в 1924 г. под ре­дакцией Б. Томашевского и К. Ха­лабаева, печатается: А князь тем ядом напитал. «Анчар» дважды был напечатан Пушкиным. В первой публика­ции в альманахе «Северные Цветы на 1832 г.» поэт напечатал: царь тем ядом напитал. Во втором окончательном тексте, на­ут печатанном Пушкиным в собрании

стихотворений, поэт заменил сло­во «царь» словом «князь». Который из деух вариантов счн тать обязательным для редактора? Вопрос решают два обстоятельства: в черновом автографе при наличин ряда вариантов для различных сти­хов слова «царь» вовсе нет, и вто­рое: в рукописи сборника стихотворе­ний, представленной в цензуру, в пи­сарской копии текста, напечатанного в «Северных Цветах», слово «царь» исправлено по распоряжению Пушки­на (как и все остальные поптавки в рукописи) на «князь», т. е. восстано­влен первоначальный вариант авто­графа. Мнение прежних редакторов, что «царь» был заменен «князем» из­ва цензурных соображений, оказы­нается несостоятельным, тогда как на самом деле замена слова «князь» «ца­рем» при первой публикации быль просто-напросто одним из авторских вариантов, от которого ноэт отказался впоследствии, вернувшись к своей первоначальной редакции. В послании «К Чаадаеву», как и в целом ряде стихотворений, особенно в самых для нас интересных - полн­тических, не имея автографа, никак нельзя быть уверенным в подлинно­сти пушкинского текста. Текст в та­ких случаях всегда будет в той или иной мере предположительным. Ярчайшим примером трудности н сложности установления текста может служить редакторская габота над тек­стом поэмы Пушкина «Гавриилиада». Поэма эта не могла быть напечатана в старой России по цензурным усло­виям, Ни автографа, ни авторитетных списков «Гавриилиады» не сохрани­лось. Редактору текста поэмы прихо­дится восстанавлитать текст, выбирая наименее искаженные, наиболев «пушкинские» стихи, подходить разночтениям копий вооруженным ме­тодом филологической критики. Необходимостьустановления едн­ного текста произведений Пушкез или, во всяком случае, сведения до минимума разночтений, - давно осо­знана пушкинистами-текстологами; габотой по осуществлению этого важ ного дела они сейчас и заняты. Полное собранне сочинений Пуш­кина, издаваемое Академней Наук СССР, томы которого начинают вы­ходить к юбилею, - явится плодо этой работы.

И я - питомец важных муз - В числе воюющих корнетов! В стихотворении «Наездники»: победным с единяясь кликом, Твой голос нашу славу пел… В «Заздравном кубке» целая строфа построена на противопоставлении во­енных, как друзей славы, поэтам: Пейте за славу, Славы друзья! Браней забаву Любит не я. Это веселье Не веселит, Дружбы похмелье Грома бежит. вы, враги трудов и славы, Питомцы Феба и забавы, То же протиеопоставление поэтов - военным в «Послании В. Л. Пуш­кину»: Вы, мирной праздности друзья… Ясно, что здесь «враги славы» это раги войны. Поэтому, когда Гушкин в послании «К Чаадаеву» говорил о славе поэта, он в отличие от славы бранной, военной назвал первую «ти­хой». Именно это слово и дает нуж­ный смысл начальным стихам по­слания, слово же «гордая» в этом кон­тексте неуместно. Подобная «тихой славе» имеется «мирная слава» в стихотворении «Ро­няет лес багряный свой убор», где поэт вспоминал: Златые дни, уроки и забавы, И черный стол, и бунты вечеров, И наш словарь, и плески мирной слағы, И критики лицейских мудрецов! «Плески мирной славы» это - руко­плескания лицейских товарищей поэ­ту после прочтения им стихотворения «Пирующие студенты». Таковы основания считать замену слова «тихой» словом «гордой» совер-самим шенно неправильной. Выражение «исчезнуть как сон» - довольно обычное у Пушкина: в сти-А хотворении «Воспоминания в Цар­ском селе» Наполеон «исчез, как

не от самого поэта, то от лиц. ему близких. Все это заставило Цявловского предпочесть копию Ше­реметева копии, хранящейся в бу­магах Шильдера, и по ней ста клались разные списки; иные же разночтения являлись кон ектурами, т. е. исправлениями текста редакто­ром, сделанными по догадке, на свой риск. Такой «кон ектурой» является