(634)

71

№

газета

литературная

Максим Горький и Франция Когда в июне этого года в Париже



Встреча Геннадий Фиш - Ну а что делается в Гельсинг­увидеть то, форсе, - спрооил наконец Вернер, - что нового? Кого видел, что говорят? - Кого видел? - И Конрад за­смеялся. - Утром видел Сирола, еха­ли вместе в трамвае. У него в руках все листочки, а на них выписаны русские слова. В трамвае, за обедом, чуть только у него выдастся свобод­ная минутка, он зубрит русские сло­ва. - A я немного понимаю по­русски, -- с гордостью сказал Вер­нер, - Чертовски трудный язык. -Это он свое обещание Максиму Горькому хочет выполнить. О, он че­ловек слова! В тот 1906 год семья их жила в Гельсингфорсе. И вот в один из мо­розных февральских дней разнесся слух, что в город кто-то приехал и сегодия выступит в здании Вольного пожарного общества. Фамилии при­ехавшего Вернер сразу не разобрал. - И весь сбор - в пользу Крас­ной гвардии, себе ни ломаного пен­ни, - с восхищением сказала мать соседке. Был воскресный день, и мать с отцом решили пойти прогуляться всей семьей с большими и малыми детьми по воскресным улицам Гель­сингфорса. Такое развлечение выпа­дало на долю детей не часто и слу­жило у них как бы мерой измерения времени. Это тогда, когда папа с гулял, и смеялся и пришел домой трезвый. Но этот день остался в памяти по совсем другим причинам. Около высокого каменного дома со­бралось очень много народу. Все были в круглых шапочках с темными околышками, белыми верхами, с бле­вестящими козырьками. - Это все студенты, многие из них станут потом докторами или па­сторами, - c уваженнем сказала мать. - Или судьями и ленсманами, - добавил без всякого уважения отец. Вдруг в толпе запели. Наш край, наш край, наш край О край, многоозернай край, родной Наш старый край, наш вечный край, И нищета твоя светла, Смелей, не хмурь чела. О, эта торькая песня - о нескон­чаемой любви к родному краю! По­том запели другую: Марсельезу. И ее знал уже тогда Вернер. А в это время к зданию отеля подкатили сани. Гордый извозчик восседал на коз­лах, сдерживая рысака. Из парадной вышли три человека. Они подошли к саням. про-Ну, Высокий, слегка сутулый человек приподнял медвежью полость и пустил вперед даму в шляпке. Затем в сани сел еще другой человек, он держал в руках большой плоский Футляр. - Это наверно русский поп, - смотри, какие у нето длинные воло­сы, - наставительно сказала мать сыновьям, а отец приподнял на ру­ках дочку, чтобы она тоже видела, указалаВернер уже взобрался на фонарь. чтобы было виднее; пришлось при этом стянуть за ноги другого маль­чишку. И он увидел, как шпалерами, всей длинной улицы, по обеим сторонам мостовой у тротуаров вы­строились красногвардейцы. И не было видно конца этим живым шпа­лерамстуле, как садится в сани этот высокий су­тулый человек, под окнами которого сейчас пели студенты. И еще Вернеру в тот вечер довелось * Отрывок из романа Геннадия Фиша о Финляндской рабочен рево­люции 1918 года. Действие отрывка «Встреча» происходит в 1906 году, в феврале. 1 В Финляндии Красная гвардия была организована в конце 1905 года,

М. Горький

о народности

литературы

чего никогда до этого он и во Франции узнали, что умер Мак­сим Горький, печаль и скорбь охва­тили всех. Немного французских пи­сателей знаю я, которых так горест­но, так искренно оплакивало такое множество людей. Ибо во Франции, как и в Совет­ском Союзе, Горького читали не толь­ко люди, обладающие вполне доста­точным досугом для чтения. Если ин­теллигенты сплели ему венок, на каждом цветке которого красовалась подпись кого-либо из самых прослав. ленных представителей французской мысли, то не менее искренни, не ме­нее заслуженны были почести, ока­занные ему французскими рабочими. И своим простым языком француз­ские рабочне говорили умершему Торькому то, что Горький живой на­писал однажды Ромэн Роллану: «Все честные люди на земле любят вас». Возможно, что народные массы ве Франции не читали «Клима Самги­на». Но они узнавали себя в «Дет­стве» и в других книгах Горького, Но кино, театр, так же как книти, по­знакомили их с «Матерью» и с «На дне». Популярность Горького - ино­странного писателя - среди рабочих Франции, популярность, пожалуй, впервые встречающаяся в исторни, придавала его личности необычайное обаяние. Эта любовь французов к Горькому об ясняется, по моему мнению, той об любовью к Франции, которою Горь­кий сам был проникнут в течение всей своей жизни. Глубоко человечной и непосредст­венной была приверженность Горь­кого к французской культуре. Он вос­хвалял Вольтера, «всю жизнь, как титан, боровшегося с пошлостью», и Виктора Гюго - трибуна и поэта. В 1922 г. он писал Ромэн мой идеал Роллану: «Если вы хотите знать как писателя, то он очень смелый, BI MC

не видел и не увидел после. Как только эта дама и двое муж­чин сели в сани, откуда ни возьмись человек пятьдесят рабочих оттеснили студентов, стоявших большой толпой около саней, и, подбежав к оглоблям, стали выпрятать лошадь. - Мама, мама, что они делают? ＿ спросила сестренка. Но мать сама за спинами не ви­дела того, что делается у саней. Извозчик точно так же недоуме­вал, - и замахнулся было кнутом на окруживших его людей… А они быстро выпрягли лошадь и отвели в сторону. Извозчик соскочил с ко­зел и пошел за нею… Сани, подталкиваемые сзади людь­ми, быстро пошли вперед. Люди окружили сани с боков, ухватились за оглобли и влекли сани вперед по улице. И тогда высокий сутулый человек, бритый, с подстриженными усами (это все Вернер запомнил), встал на санях и, сняв шапку, помахал ею. И сейчас же вся улица зазвенела громкими криками. Урра! - Урра! - кричали те, которые везли сани. Урра! - кричали красногвар­намии дейцы в шпалерах. И крик их под­хватывали люди, столпившиеся на тротуарах. Вернера поразило, почему не кричит этот дядя с блестящими по­лосками на плечах и саблей… Он не знал тогда, что жандармам не пола­талось кричат ура тогда, когда ура кричат красногвардейцы. И вдруг с острой завистью Вернер узнал среди других людей, которые везли сани, и своего брата. - Как это ему удалось проскочить через шпалеры… - И Вернер полез вниз с фонаря, чтобы тоже пробить­ся к саням за братом. Но тут его поймала за руку мать:

H. Богословский

8 T Я B B T B к H TE H C B д. E да Bi

Есть народность и «народность». Есть подлинная органическая связь ственный и неиссякаемый источник ценностей духовных»1. В статье «Разрушение личности» писателя с народным искусством, и

есть подделки под народное творче­Горький дал сжатый очерк развития постепенного вы­ство, за которыми кроется полное индивидуализма, пренебрежение к духовным ценно­рождения его и атонии. стям, созданным трудовым человече­ством.

«Рядом с этим процессом агонии индивидуализма, - писал Горький в

Сторонники подлинной народности 1909 году, - железные руки капи­всегда верили в духовную мощь на­рода, создавшего непревзойденные по своей глубине и силе сказки, леген­тала, помимо воли своей, онова созда­ют коллектив, сжимая пролетариат в целостную психическую силу, которая начинает сознавать себя как единст-

ды, мифы. Идеологи лженародности венно призванную к свободной, твор­никогда не ценили народной культу­ческой жизни, как великую коллек… Капиталистическое общество («пи­рамида грязи, лжи, злобы и всяче­ры, высшим выражением которой тивную душу мира». был эпос.

Существует «научная теория», ко­торая стремится низвести роль на­ского несчастия») ускоряет вырожде­ние индивидуализма, опустошает вну… треннюю жизнь личности. рода в области словесного искусства к простому воспроизведению форм, уже освоенных и разработанных гос­подствовавшими тогда классами. Этой теории издавна противостояла асте. тическая концепция Горького. Много нитей протянуто от критя­ческих статей Горького 1905--16 гг. к его статьям последних лет. Целый ряд положений, выдвинутых Горь­ким-критиком в наше время, пере­кликается с его дореволюционными работами. Еще тогда, опираясь на выводы лингвистики, Горький бегло указывал, что основной материал ли­тературы и «главный деятель эпо­хи - язык» развивался в процессах труда. Он создавался народом, он … плод коллективного творчества, Бо­лее подробно Горький останаьливает­ся на этом вопросе в статье «О язы­ке» (1934), вновь напоминая, что в словах заключены понятия, органи­зованные «долговечным трудовым опытом», что язык - «многовековой труд масс - фундамент культуры духа, обладанием которой буржуазия еще недавно гордилась и хвасталась, как собственностью ее достижений». Статья Горького «Разрушение личности» (1001), вступивельная часть  вания языка, коллективного творче­ства, рождения эпоса, во многом пе­рекликается с позднейшими выска­зываниями его на этот счет. В статье «Разрушение личности» он показы­вает, как в мифе, в эпосе и в языке сказывается мощь коллективного творчества всего народа, «Только при условии сплошного мышления всего народа возможно создать столь

Именно для буржуазной литерату­ры, оторванной от народа, характер­ны моральный распад, идейный анар­хизм, мистика, уход от действитель­ности, эпидемия порнография. Писа­тели, которым чуждо народное ми­ропонимание, создают произведения, бедные социальным содержанием, про­наведения, в которых отсутствуют ис­креннее чувство, мысль и пафос.

Слово - первоэлемент литературы, основной материал ее. Начало же ис­кусства слова - в фольклоре. В ста­тье «О пьесах» Горький называл Пушкина всеведавшим и ставил ему в особую заслугу то, что из всех рус… оких литераторов-дворян он один об­ратил внимание на фольклор. Мы зна­ем, что Горький настойчиво призывал писателей собирать фольклор, учить-сей ся на нем, обрабатывать его. Он не однократно подчеркивал колоссальное блияние устного творчества на пись­менную литературу, указывал на «формальную, сюжетную и дидакти­ческую зависимость» последней от на­родного творчества, в котором «сжат трудовой опыт бесчисленных поколе… ний». «В сказках прежде всего по­учительна вылумка изумительная вать далеко вперед фактов». В литературе мало наблюдать, изу­чать, знать, надо еще и «выдумы… вать», создавать. Он говогил, что знакомство с неис­черпаемыми сокровищами народного творчества поможет писателям осво­бодиться от мертвящего влияния на-

A. М. Горький на I Всесоюзном с езде советских писателей. и Горький Библиотеки В одной из частей Московской про­летарской стрелковой дивизии Алек­Максимович Горький был почет­ным красноармейцем. Давно уже эта часть имела крепкую связь с великим пролетарским писателем. Многие из командиров и бойцов ее были близко знакомы с писателем и сейчае, после его смерти, нередко вопоминают Горь­кого. Библнотека части готовится к боль­шому вечеру, посвященномутворче­стру Алекоея Мавсимовича В сателя. Активом читаталей библиоте­ки собраны тазетные и журнальные вырезки, охтатывающие материал, появляющийся о Горьком в печати. На книжных полках библиотеки сей­час трудно найти сочинения Горько­го или книги о нем. Не уопеют эти книги появиться, как красноармейцы и командиры расхватывают их. Еще летом в лагерях части была большая выставка, посвя­щенная Горькому. Большую роль в пропатанде твор­чества Горького играет многотиражка. Отмечая полугодие со дня смерти ве­ликого писателя, редакция поместила большое количество статей и заме­ток, посвященных его памяти. На вечере памяти Горького, кото­рый будет устроен в части, с докла­дами о ето творчестве выступят сами красноармейцы и командиры. Так, красноармеец М. Слободский сделает доклад о романе «Жизнь Клима Сам­гина». а лейтенант Л. Штейнер рас­скажет участникам вечера о замеча­тельлой жизни и работе великого пи­сателя. * Интенсивную работу по продниже­нию книг Горького в читательские массы ведет библиотека Центрального дома Красной армии. Библиотекой выпущен специальный библиографи­ческий справочник, а сейчас сотруд­ники ее подготовляют очень интерес­ный альбом, посвященный писателю. Sначительная часть его отведена теме «Горький - драматург». Будет дана история постановок пьесы «На дне», фотографии артистов - участников первых постановок этой пьесы, вы­держки из газет того времени, а так­же материалы о запрещении царской ценаурой отдельных спектаклей. Спе­циальные отделы: «Высказывания Ле­нина и Сталина о Горьком», «Значе­ние Горького в русской и мировой

литературе» и др. дадут возможность командному составу нашей Красной армии глубоко изучить творчество ликого пролетарского гуманиста. *

че

Казалось бы, что с особенной лю­бовью и вниманием к творчеству Горь­кого должны относиться библиотеки, носящие его имя. На деле этото не кидно. Центральная рабочая читаль­ня имени М. Горького всю свою рабо­ту по пропаганде его произведений и приближению их к читателио отрани­и неряшливом альбоме. Развернутая было в читальне фотовыставка давно снята со стэнда, и сейчас ничто здесь не напоминает о Горьком, Нет даже обычных плакатов и таблиц, иллюст­рирующих творческий путь писателя, Кружког, лекций, бесед с читателями не было, да и не ожидается в бли­жайшем будущем. Это тем более не­допустимо, что читальня является центральной в Москве и обслуживает весь профсоюзный актив пролетар­ской столицы. * Развернувшая большую и интерес­ную работу по подготовке к пушкин­ским дням научная библиотека имени Горького при Московском универси­тете совершенно не отметила прошед­шее полугодие со дня смерти вели­кого писателя. Здесь до сих пор не проведено ни одного мероприятия, связанного с памятью о Горьком. Очень плохо поставлено дело в рай­онной библиотеке им. Горького, кото­рая помещается на Большой Комму­нистической улице. Вся работа све­дена к механической выдаче и при­емке книг. Между тем, как нам сотрудница библиотеки т. В. М. Горелова, есть все возможности для развертывания большой работы с чи­тателем.вдоль Такоғы факты. Мы считаем, что ряд библиотек относитс недопу­стимым равнодушием к памяти ве­ликого писателя. Опыт лучших библиотек, в частно­сти библиотеки одной из частей Мос­ковской пролетарской стрелковой ди­визни, следует перенести в отстающие oprанизации, добившись во что бы то ни стало коренного перелома в их работе. C. ШИФ. A. ЛИХТЕР.

Нехватало, чтобы и ты в толпе потерялся, - сказала она, и его за­тея провалилась. А впереди все еще кричали урра! - и эти крики гулко отдавались в улицах, и переходили отгулами в пе­реулки и снова возвращались оттуда очень нескромный: писать, как Флобер. Вот как». А одному молодому писателю, обра… тившемуся в том же году к нему за советом, он заявил: «Нужно читать и перечитывать страницу за страницей мадам Бовари, чтобы знать, что та­пр ги ж Ке де кое - искусство писать». Один французский журналист, по­сетивший Горыкого на Капри, рас­сказывает, что в его библиотеке было огромное количество французских книт, начиная от средневековых хро­ник до последних номеров журнала «Меркюр де Франс». * эхом. Он хотел быть с братом, и только под вечер, играя в снежки с дворо­выми мальчиками и ловко попав од­ному в нос, он немного утешился. Брат пришел уже поздней ночью, и никто, к уливлению Вернера, не ругал его, а все расспрашивали, как и что было. А он держался уже со­всем как взрослый и рассказывал. - Он все читал что-то по-русски. Потом сказал по-русски. Но разве разберешь - что. - Но были ведь переводчики.

Полгода прошло со дня смерти Франции, любившей его и так по-братски, так глубоко им, духовное наследие Горького с каждым днем получает все большее значение. Завет Горь-

широ­кие обобщения, гениальные символы, турализма и обогатит их лексикон. каковы Прометей, Сатана, Святогор, Илья, Микула и сотни дру­гих гитантских обобщений жизнен­ного опыта народа… Индивидуальное творчество не создало ничего равно­го Илиаде или Калевале… Индиви­дуальный гений не дал ни одного обобщения, в корне коего не лежа,ло бы народное творчество, ни одного мирового типа, который не сущест­вовал бы ранее в народных сказках и легендах». Почти в тех же выражениях гово­рит Горький об этом и в 1934 году писателей: «Об­на с езде советских ращаю ваше внимание, товарищи, на тот факт, что наиболее глубокие и яркие художественно-совершенные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового наро­да. Геркулес, Прометей, Микула Се­лянинович, Святогор!… Все втооб разы, в создании которых гармони­чески сочетались рацио и интуцио, мысль и чувство…» В статье «О том, как я учился пи­Геракл,ррсаасттакмноустроена го значило для него лично знанне пословиц. Ответ Горького на анкету сборника «Как мы пишем» показывает, что и писать Горький начал с пословиц ив детстве сам сочинял поговорки (см. сборник «Как мы пишем», Ленинград, 1930, стр. 24). В статье «О том, как я учился писать» Горький опять ил­люстрирует целым рядом ярких при­меров, как образцово «формируют весь жизненный и социально-исторический опыт народа» пословицы и потовор­он пазывал мышлением В одной из своих статей 1932 года Горький уверенность, что новая эстетика, эстетика советской литературы будет создана на основах эпического героизма трудовых про­цессов и на основах классовой борь­бы. Во всех историко-литературных и теоретических работах Горького мы ки, которые афоризмами. видим постоянное стремление пока­зать изначальную связь искусства с действительностью, показать решаю­щую роль трудовых процессов в за-

-Да он сказал, что он только любимой простой солдат. И все встали, били ладоши, топали, кричали браво. Правда.

Вернер этому уже не поверил. кого француэским интеллигентам Что такое знал солдат - он отлично это завет духовного учителя и руко­водителя. Общественник, художник,

- А потом, - продолжал свой рас-

сказ Конрад, - было так тесно, и инженер душ и революционер, вопло­Горького,не Горький не был просто почетным своих ни­мировой революци­C рус-Во Франции писатели и художншки уовоили то, что он оказал в «Беседах о ремесле»: «Лично я когда не чувствовал и не чувствую себя исключительно литератором, всю жизнь занимался в той или иной области общественной деятельностью и до сего дня не утратил тяготения к ней». Великий боец и в то же время поэт, художник, творец замечатель­ных тероев, созидатель легенд и ска­заний, столь же насыщенных жиз­нью, как сама действительность, он пользуется во Франции любовью все­го народа так же, как и в Советском Союзе. C. ПРИАССЕЛЬ всем нехватило мест. Я стоял на щенные в личности сцене сбоку, а Сирола приветствовал от всех нас и сказал: «Дорогой Мак­сим Горький, когда вы в следующий раз приедете к нам, я надеюсь, что сумею уже приветствовать вас на рус. ском языке…».

- Ну, а русский поп что делал? -А! Читал стихи и играл сам большей частью онной литературы. Этому никто из собравшихся со­седей не хотел поверить, хотя Конрад давал честное слово, что говорит правду… Вернер тогда не дослу­шал разрения спора, заснул на а проснувшись утром в посте­ли рядом с братом, никак не мог вопомнить, как он там очутился. себе на большом кантеле и пел ские песни. - Так вот, Сирола - человек сло­ва, - продолжал свой рассказ Кон­рад, отхлебывая портвейн из стака­на. - И я его видел сегодня утром… он все горит и вс листками.   Конрад говорил правду. Это был поэт Петров-Скиталец.

Отелло, Гамлет, Дон-Жуан, Дон­рождении искусства. Кихот и Фауст созданы на основе народных легенд, сказок и преданий,1 «Народ не только сила, создающая все матернальные ценности, он един-

В статье «О цинизме» (1908), на­писанной для французского журнала «Documents de progrées», Горький на­зывает народ гигантом-поэтом, со-

* Из статьи «Горький-критик», пе­чатающейся полностью в 11 и 12 кни­здавшим Прометея, Мойру, птицу Фе­никс, Фауста и Агасфера, тысячи  сказок, саг, легенд и песен.  гах журнала «Красная повь».

утра до вечера он ходил по

человеком. Кулачное право свирепст-«С

с большой и оригинальной идеей - ее главный герой, Илья Лунев, про-

физического насилия над народными  массами. Сильнейшей опорой буржу­азной власти является также идейное, духовное закабаление народа. Идеи господствующего класса становятся господствующими идеями всего об­щества при содействии самых разно­образных факторов. Искусство, литература, печать во­обще, театр, кино, газеты, религия­все мобилизуется для того, чтобы ослабить сопротшвление пролетариев, сопротивление народа этому жесто­кому и страшному обману. Упорно и настойчиво, тысячами хитроумных путей и средств внедряют господ­ствующие классы в сознание народа различные идлюзни и предрассудки, направленные на усиление основ «нормального», т. e. капиталистиче­ского, собственнического строя. том, с каким трудом преодолева­ются эти предрассудки народом, пи­сали Ленин и Сталин. Лучшие про­изведения советской литературы та­лантливо отразили всемирно-истори­ческий процесс великой переплавки людей, тот процесс, одной из сторонОна которого является упичтожение мно-но гих собственнических навыков и предрассудков. Но эта переплавка возможна только в итоге победившей Пролетарской революции. Горький же писал о том времени и в то время, когда эти буржуазные иллюзии и предрассудки всячески укреплялись в интересах господству­ющих классов. Олной из таких наш­более распростракенных иллюзий бы­ла вера в то, что счастье человеческое заключается в богатстве, в деньгах, частной собственности. ложное убеждение это, как известно, подлер­живалось в народе всячески, всеми силами и способами, и классическая литература­русская и мироваясы, хорошо отразила эту страсть к лич­ному обогащению как едистнены путь человека к счастью и довольству. Эта весьма распространенная в капиталистическом обществе о богатстве как единственном пути зе-обогатстве как ной собственностью и властью денег разобщенностью людей. В повести «Фома Гордеев» ее глав­ный герой понял лживость и иллю­зорность надежды на то, что счастье --в борьбе человека за личное обога­щение и частную собственность. В повести «Трое» - произведении

Романы Горького I  («ФОМА ГОРДЕЕВ», «ТРОЕ») М. Серебрянский Гордеевский капитан Ефим тоже во многом характеризуется слепой покорностью хознину и исполнитель­ностью. Оначала обидевшнсон ас тем даже с удовольствием рассказы­вает лоцману о том, как решительно и круто проявилась хозяйская воля Фомы. И несколько позже, когда пьян­ство, кутежи и тоскливые разтоворы молодого Гордеева начали отрицатель­но сказываться на торговых делах, жалуется Маякину, опекуну пад гордеевским имуществом: хочу уйти, Яков Тарасович! Мне без хозяина - несвычно, не могу я без хозяина жить…» Такая косная психология подчине­ных людей могла выработаться в соз­нанни трудового человека только в результате длительного векового уг­нетения, кабалы, рабства. Или взять, например, отношение к труду. Это отношение с классической ясностью отражено в извечных по­словицах и поговорках о том, что ра­бота - не волк, в лес не убежит, что работа дураков любит, и в некоторых других печальных обобщениях Пого­ворки эти родились, естественно, в определенных социальных условиях в них по-своему народ откликнулся на отрицательные стороны труда, ко­торый сам по себе мог бы быть пол­ноценным и радостным, но в прошлом неизбежно был горькой обязанностью подневольных людей, проклятием, которое таскали на своем горбу де­сятки поколений трудового народа, В повести Фома стыдится своего желания поработать, ибо он почув­ности ствовал, что искренности этого жела ела­ела­ния викто не поверит. Да и на самом деле: зачем хозянну работать? Неу­говорит ему. А ежели нам и Волгу досуха выпить, да еще вот этой горой за­кусить, и это забудется, ваше степенство. Все забудется, - жизнь то длинна… Таких делов, чтоб высо­ко торчали, не нам делать…»

вует во-всю. Старшие бьют младших, улицам города с ящиком на груди, и,

делывает обратный путь: в личном обогащении он ищет счастливой и спокойной жизни и гибнет на этом мужья - жен, отцы жестоко избива­ют детей. «Иногдабили и просто так, от скуки, из желания пошутить с Жизнь подняв нос поглядывал на людей. пути. детьми». Бьют крепко, В «Фоме Гордееве» ее главный ге­смерти. рой, восставший против иллюзии п лжи буржуазного общества, сам выхо­дец из буржуазной среды, В повести «Трое» Илья Лунев - человок трудовой среды, его мечты и иллю­эни о богатой жизни имеют еще более широкий и общезначимый смысл. Разоблачая эти иллюзии, Горький по­могает трудовому человеку на опыте Ильи унева понять содержание его заблуждений и притти к противопо­полным, революцнонным выводам. в резкой и правдивой критике собствен­нических предрассудков и тем са­мым, в еще более убелительном разо­блачении капитализма в глазах мил­лионов трудовых пюдей - вот в чем поэтическая оригинальность и основ­ная художественная идея повести «Трое». была плохо понята и совершен­недооценена критикой, в чем мож­но убедиться из той критической ли­тературы, которая посвящена велико­му пролетарскому писателю. II В повести описана судьба трех ге­роев, трех друзей детства: Якова Фи­лимонова - сына буфетчика, Павла Грачева - сына кузнеца и Ильи Лу­нева - сына крестьянина, вместе с дядей переехавшего из деревни в го­род. В повести отражены и автоби­ографические моменты. Работа Ильи Лунева вместе с дедушкой Еремеем, человеком большого и доброго серд­ца, собиравшим по дворам, по мусор­ным кучам всякую ветошь и отбро­- это страницы из биографни великого художникоторого нужда вынудила заняться в детские годы,По среди многих других занятий, и меслом тряпичника. илтозииДетство и юность друзейпроходят в одном и том же доме, густо засе­ленном городокой беднотой, ремес­беспросветное существование. Перед глазами детей развертываются еже­дневно одни и те же мрачные карти­ны страшного нищенского быта, кар­тины, полные людских страданий, слез, горя, побоев, оскорблений, обид и систематических издевательств над иногда до кой, приятной. Его мечты принимали простые и ясные формы: он представ­лял себя через несколько лет хозян­ном маленькой чистенькой лавочки, где-нибудь на хорошей, не очень шумной улице города, а в лавке у него - легкий и чистый галантерей­товар, который не пачкает, портит одежи. Сам он тоже чистый, здоровый, красивый. Все в улице ува­жают его, девушки смотрят ласковы­ми глазами. Вечером, закрыв лавку,на сидит в чистой, светлой комнате, пьет чай и читает книжку. Чистота во всем казалась ему необходимым и главным условнем порядочной жиз­кив. го-Несмотря на это стремление к чте­нию книжек, мечты Ильи, его пред­ставление о хорошей жизни целиком1 и полностью укладываются в буржу­азно-мещанский, мелкособственничес­идеал. Увлеченный своей мечтой, и весь мир воспринимал под этим дляутлом зрения. «Он ясно видел, что все люди идут к одной с ним цели, ишут той же спокойной, сытой и чистой жизни, какой хочется и ему. И никто не сте­оняется оттолкнуть со своей дороши другого, если он мешает ему; все жадны, безжалостны, часто обижа друг друга, не имея в этом надосл сти без пользы для себч, только ди удовольствия обидеть человек Художественное своеобразие ипте­ресного и оритинального образа иы Лунева заключается в том, что в личие от Фомы Гордеева, ему пр ходится - если можно так вырази ся … проделать в жизки «двойн путь», Фома не знал такого горв и голодного детства, как Илья, Фоме не надо было мечтать о сытой ни как об идеале, он получил ее го­товой из рук своего богатого отца. Фо­ме не пришлось самому, тесня и у нетая других, наживать так, как живал его отец Игнат Гордеев. Но против которых восстает Фома. Но Фома восстает, будучи сытым и обе печенным человеком, В этом его циальное и поихологическое отличи от Ильп Лунева. ОКОНЧАНИЕ СМ. В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ.

Пьяный сапожник Перфиша, наб­людая дружную жизнь детей, уже успевших в ранние годы насмотреть-

Можно не сомневаться, - а иное предположение было бы просто комич­по, что мужик, высказавший эту мысль о бессмыслице «человеческих делов», не был, конечно, знаком ни одним философским ученнем пес­симизма и скептицизма. Высказал он лишь то, что сложилась у нево и многих таких же трудовых людей, общее для многих представление о беспельности труда, о том, что чак ни делай и что ни делай … все вто ис­чезнет, забудется, рассыплется в прахниканого следаизни не оставит. Он отрицает не только воз-О можность труда как творчества, он отрицает и самую возможность тво­рить руками трудового человека. И в «Фоме Гордееве» и в других произ­ведениях Горький замечательно глу­боко выразил это пессимистическое анархическое отношение к труду, рожденное тяжелыми рабскими усло­виями прошлой жизни. Фома Гордеев начал а бунтовать по­тому, что он понял умом и сердцем, как уродует и калечит человека и лучиие побуждения человеческой души капиталистический строй, част­ная собственность, утнетение одного человека другим. Фома понял, что деньти, золото являются одним из главнейших источников всех зол и неочастий, обрушившихся на чело­веческий род. Любовь, честь, совесть, талант, дружба, искренность - все становится предметом купли и про­дажи; счастья и наслаждений боль­ше у того, у кого денег много. Дой­дя до этой мысли о безжалостной и несправедливой власти золотого тель­ца, Фома возмутился и восстал про­тив своего класса, против жизни, устроенной богачами, против страш­ного ада, ортанизованного ими на зе­ного ада, ортанизованного ими на мле. Художественная эначительность зни, губительные начала которой на­чичают осознавать даже выходцы нз богатых классов, такие представите­ли купеческой буржуазии, как Фо­ма Гордеев или кушец Бакалдин. Но власть капитализма держится, как известно, не только при помощи

В «Фоме Гордееве» есть такой эпи­Он был зол на Фому и считал себя напрасно обиженным; но в то же время он чувствовал нал собой тверь ную настоящую козяйскую руку годами привыкшему к подчинению, нравилась проявленная над ним власть, и, войдя в каюту старика­лоцмана, он уже с оттенком удоволь­Когда Фома привез на пароход свою любовницу Пелагею, он подозвал сво­его капитана Ефима и предунредил его: «Ты, Ефим, и себе заруби на но­оу, и всем тут скажи: ежели да я услышу про нее какое-нибудь похаб­ное слово - поленом по башке!» А когда Ефим пошробовал что-то такое возразить насчет «таких баб» и т. п., Фома свирепо заревел на него гроз­ным хозяйским голосом: «Молчать»Ефим «Дико сверкнувшие глаза Фомы, его искаженное лицо внушили капитану благую мысль уйти от хозяина, и он быстро ушел. вод. ствия в голосе рассказал ему сцену с хозяином». Этот маленький эпизод, как и каж­дая настоящая художественная де­таль, полон глубокого жизненного смысла. Десятки и сотни лет угнете­ния наряду с ростом осознанной клас­совой ненависти вырабатывали вместе с тем и привычку к подчинению, по­корности, слепому послушанию. Они создали те черты рабокой психологии, которые, в свою очередь помотая хо­зяевам господствовать, мешали трудя­шимся или сильно затрудняли борь­бу народа за свое освобождение от этого господства. Годы рабства и уг­нетения создали даже какое-то фети­шистское подчиненных к проявлениям барской воли. Креност­ной Савельич молодого барина Грине­хоть пальцем пошевелить для удов­летворения своих нужд и позаботить­ся о себе самом. Барская, хозяйская воля была законом, и закон этот зача­стую выполнялся безропотно и даже с радостью. Отрывок из книги М. Горьком.

из ся всяческих мерзостей, говорит им: «А я вот вырос, сорок шестой год мне а вспомнить нечего, Ни искрыный Совсем нечего вспомнить. Вроде как бы слеп и глух был я в ваши годы. Только и помню, что во рту у меня всегда зубы щелкали с голоду да хо­лоду, на роже синяки рослиужон как у меня кости, уши, волосы целы остались, этого я не могу понять. Не били меня, малого, только печкой, а об печку - сколько угодно!» В такой обстановке растут дети родской ремесленнической белноты растет и герой повести Илья Лунев «Золотое детство» - это может быть великолепной иллюстрацией для про­тивопоставлениялассиесикий описаниям помещичьегодетствавон русской литературе XIX века пониманияхарактеров, формировав­шихся в той и другой среде. - От этой страшной жизни, плохо осознаваемой привыкшими к ней детьми, они спасались в мир чудес­ного, в фантастический мир лубочной литературы, «где огромные злые чу­довища погибали под могучими уда­рами храбрых рыцарей, где все было величественно, красиво и чудесно, и не было ничего похожего на эту се­рую, скучную жизнь. Не было пьяных маленьких людей, одетых в лохмотья, вместо полугнилых деревянных домов стояли дворцы, сверкая золотом, не­приступные замки из железа возвы­шались до небес». разніям пусям разошьлись впос­реледствни интересы и стремления дру­зей, Систематически избиваемый от­цом, сын буфетчика Филимонова Яков все больше и больше углубляется в религиозные искания и, стоя за бу­ный из друзей, вошедший в ряды класса, которому суждено было пере­устроить мир. И наконец Илья Лунев, который пустился в торговлю и ду­мал на этом пути обрести счастливую и спокойную жиэнь для себя, в от­далении от других людей.

чи. рa яв ape пас он

о

Rp ми Цет

Dar Не ся. жи обы сто

оче Ра дел

дет

пре це ORE

тер