Чит а телн кн и га х

ерои не нашего времени значения чувствам! Кто знает, быть может, я отказалась бы от надежды, которая от­няла у меня так много душевных сил, от мечты, которая завела меня так далеко? Но я забегаю вперед…» Почему же так неверно, путанно изобра­зил автор «Открытой книги» комсомоль­скую и студенческую жизнь? Почему, за­Как странно, как смешно встречать по­добные «литературности» в книге, вышед­шей в 1949 году! давшись пелью рассказать о духовном фор­мировании советского врача, исследователя о помениетоесконечными историями о барышнях и гимназистах: Но­чему говоруны из лопахинского гимназиче­ского кружка, сомнительная девица Гла­шенька, пустоватая Машенька совсем за­слонили в книге образы настоящих со в е т­с ких людей, комсомольцев, вузовцев, акти­вистов? И откуда такая любовь писателя к дешевым псевдолитературным приемам, к обыгрыванию неправдоподобных совпаде­ний, дуэлей, «похищений», сбывающихся гаданий и тому подобного литературного старья, занимающего большую часть книги? оказывается«…Советские писатели, - говорил AA Жданов в своем докладе о журналах «Зве­зда» и «Ленинград», - должны помочь на­роду, государству, партии воспитать на­шу молодежь бодрой, верящей в свои силы, не боящейся никаких трудностей». Нам кажется, что все это произошло по­тому, что автор не зн а ет того, о чем пи­шет, и не хочет изучать жизнь: незнание жизненного материала он пытается возме­стить «эффектными» описаниями, душещи­пательной мелодрамой. Но время таких книг дурного вкуса, проникнутых мелкой «литературщиной», давно прошло. Вряд ли сейчас найдутся охотники следить за тем, как Глашенька убегает от ангелоподобного Митеньки с дьяволопо­добным Раевским, как бегает за Гла­шенькой Митенька и как мучительно «любит» Митеньку Танечка, которую в свою очередь любит митенькин брат Андрей, и ч и тать об этом. Точно так же не вызывает у нас ни интереса, ни особых симпатий сама героиня романа Таня Вла­сенкова, слабая, ограниченная, какая-то бесхарактерная девушка, с чуждыми нам представлениями и идеалами. Стоит только обратить эти замечатель­ные слова к «Открытой книге» В. Кавери­на, чтобы увидеть, как бесконечно далека книга от тех вопросов и задач, кото­рые волнуют сейчас наш народ и нашу со­ветскую молодежь. «Открытая книга» Каверина ничему не учит нашего чита­теля, не воспитывает его. В ней выдаются достоинства такие чуждые нашим юно­шам и девушкам черты, как пассивность, самокопание, мещанская ограниченность. очень хотели бы, чтобы В. Каверин не прошел мимо этого письма, выражающе­го мнение многих студентов, не только на­шего института, и чтобы он поскорее стался со своими гимназическими героями Митеньками Машеньками Глашенмино написал новую книгу - о настоящих ге­роях нашего времени. Студенты 1-го курса литературного факультета Ленинградского педаго­гического института имени A. И. Герцена М. КАЖДАНОВА, Л. НЕ­СТЕРЕНКО, Г. СОКОЛОВА, К.ФИ­ЛИМОНОВА, И. ЧАПЛЫГИНА и др. - всего 32 подписи.  тризме», «психологическом одиночестве», о  равноценности «плохих» и «хороших» чувств и о том, что «мировоззрение не играет существенной роли» для таланта. Все это напоминает кружки дореволюцион­ных гимназистов, далеких от революции. любова-оватора иПотерпев первую неудачу на этом по­прише, Таня сразу же отступает, отказы­вается от того, что считала самым завет­ным своим желанием. Выслушав совет по­други: «двигай на медицинский! не проиг­раешь», - она решает «двинуть» на меди­цинский. Не удивительно, что Таня, решившая связать свою судьбу с искусством, даже не задумывается об общественном смысле сво­ей будушей деятельности. Она любит не искусство, а себя в искусстве, отсюда ее назойливо повторяющиеся мечты о бутущей славе, полные самовлюбленности, ния собой. Таня и в институте попрежнему одна или, выражаясь ее языком, «психологиче­ски одинока». Одна глава так и пазывает­ся: «Наедине с собой». А ведь это одна из тех глав, в которых рассказывается о поездке Тани на борьбу с эпидемией дифте­рии в далекий Анзерский посад, о ее само­намекамиотвеенойовлуойевнфольклор вместе с Андреем, с которым она там встре­тилась по удивительному стечению обетоя­тельств. Уж, казалось бы, здесь, в обста­новке борьбы со страшной болезнью, можно было бы перестать оставаться «наедине с собой». Но Таня и тут предается психоло­гическому самокопанию, и тут не в силах выйти за предель своего ма­ленького, узенького мирка. Третья часть книги называется «Сту­денческие годы». Нужно сказать, что жизнь и учение ленинградских студентов изображены в книге не многим лучше, чем деятельность «лопахинских комсомольцев». Таня много рассказывает нам о своих новых друзьях, но, пожалуй, единственный запоминающийся образ среди них - Маша Коломейцева, пустая девушка, «у которой все невольно спрашивали - почему она поступила в медицинский». Поневоле вспо­минается поговорка: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Кстати сказать, «случайная» встреча Тани и Андрея в глухой деревне далеко не случайна. Вся книга полна таких случай­ностей. Когда, например, Таня обвинена «коварной» Глашенькой, ставшей женой Мити, в краже важных бумаг, тут же «случайно» появляется танин отепэта действительный виновник пропажи, ко­торый, очевидно, прекрасно знает, когда и в какую минуту ему следует появиться,B. чтобы все раз яснить. И все сразу же ста­новится на свое место. Такова же спена,за когда Митя и Таня «случайно» застают в ресторано Глашеньку с ее «старым дру­гом» Робертом Раевским. Всть дажсе гава,Мы которая так и называется - «Простая слу­чайность». Для стиля книги характерно пристрастие автора к «роковым», интригующим словам вроде: «Кто знает, быть может, многое в жизни произошло бы иначе, если бы я не оставила на завтра своего последнего сло­ва! Да, это было ошибкой, которая повлекла за собой другую ошибку, а из другой вы­росла третья,- и так до тех пор, пока все три не слились в одну, очень большую, о которой я теперь еще вспоминаю с раская­ньем и сожалением», или: «0, если бы я прислушалась к этим неясным, но полным то роковым образом связана с семейством Львовых-с тонной дамой Агнией Петров­ной, покрикивающей на «людей», с ее сынком гимназистом Митенькой, который совершенно так же, как и его мамаша, «грозно» разговаривает с гостями кухарки, с его братом Андреем, юношей, в котором «гениальность» причудливо сочетается с придурковатостью, с Глашенькой лопа­хинской красавипей, девицей неопределен­ных занятий, из-за которой Митя стрелял­ся на дуэли. С первых же страниц романа начинает­ся целая серия нудных любовных увлече­ний, у всех героев несчастная любовь всо «страдают»: Митя по Глаше, Таня по Мите, Андрей по Тане, Митя ревнует Гла­шу к Раевскому, Таня ревнует Митю к Глаше,a Глаша неожиданно накануне свадьбы с Митей убегает от него с гимна­зистом Раевским, несмотря на зловещие предсказания гадалки. Таниной матери. и вся эта чехарда так и не прекращается до конца книги, заслоняя собой все то, что связано с главной темой произведения идейным, духовным формированием совет­ской девушки, будущего врача-исследова­теля. Автор вводит нас в какой-то странный, словно неживой мир, в котором дей­ствуют не люди, а какие-то непонятные фигуры, похожие на манекены, совершаю­шие столь же непонятные поступки. И са­мое главное не в том, что все «непонятно», а в том, что читатель и не стремится, не хочет разбираться в жизни обитателей этого чуждого и ничем не интересного ему мирка. А автор всеми силами пытается «заинтересовать» читателя странными со­жетными ходами, удивительными совпаде­ниями, которых никогда не бывает в жиз­ни, нарочитыми недомолвками, на какие-то «страшные», но, по сути дела, очень скучные и пустые тайны, расска­вом о «роковых» страстях, об «ужасной» любви и т. д. и т. п. В годы революции внимание главной героини попрежнему поглощено однообраз­ными любовными историями, в которых с переменным успехом выступают Митя, Раевский и Глашенька. Очень характерно, как понимает Таня революцию. Оказывается, весь смысл ве­ликих Октябрьских событий сводится к то­му, чтобы Таня перестала завидовать бо­гатой девочке Лельке, обладательнице зая­чьей муфточки, «тем более что заячья муфточка давно облезла, и даже если бы меня озолотили, я бы все равно не стала с нею ходить». Оказывается, что гимназист-дуэлянт, в сущности, бездельник Митенька стал «ужасным» активистом и революционером, и вообще лопахинская гимназия неожидан­но предстает перед нами как чуть ли не главный очаг революционного движения! Не случайно, что митенькин соученик и «соратник» Рубин «ругал нашу школу и говорил, что гимназия была хороша своей дисциплиной».

В. ТЕЛЬПУГОВ

И. КАРАБУТЕНКО,

Литературная критика в газета , Советская Сибирь   (об очередном номере «Сибирских огней») серьезный анализ «Земли Кузнецкой» под­менен рассуждениями на тему о пользе критики. Несколькими неделями позже тот же И. Сотников получает возможность вторич­но высказаться на страницах «Советской Сибири» о романе «Земля Кузнецкая». Читатели имели основание предполагать, что критик в статье, целиком посвящен­ной произведению A. Волошина, восполнит пробелы своего обзора. Но, к сожалению, эта статья представляет собой лишь рас­ширенный вариант его первого выступле­ния по поводу «Земли Кузнецкой». Посвя­тив девять десятых статьи пересказу содержания романа, И. Сотников не дал анализа идейно-художественных особенно­стей произведения А. Волошина. лите-Недостаточная требовательность редак­ции к качеству публикуемых рецензий приводит иногда к тому, что на страницах газеты под рубрикой «Критика и библио­графия» появляются совсем слабые мате­риалы. А между тем И. Сотников, при большей требовательности со стороны редакции га­зеты, мог бы написать хорошую, доказа­тельную рецензию. Об этом свидетельству­ют некоторые другие его работы. Напри­мер, в упомянутой уже статье «Поэт и современность» И. Сотников вдумчиво анализирует творчество К. Лисовского, под­сказывает поэту пути преодоления серьез­ных недостатков его стихов, пути совер­шенствования поэтического мастерства. Вот статья о сборнике рассказов К. Ур­манова «Киликушка». Критик, стыдливо укрывшийся за инициалами «Е. Л.», сна­чала неуклюже хвалит книгу: «Силой художественных описаний автор убеждает читателей в необходимости беречь перна­тых друзей…» Затем он переходит к раз­бору ее недостатков. Вскользь упомянув о том, что «менее удачно показаны в сбор­нике люди», Е. Л. пишет: «Рассказ «Ки­ликушка» во многом теряет от того, что в характере деревенского мальчика Тимки К. Урманов увидел только его болезненное влечение к ножу»: «Спору нет, с серьезным видом восклицает E. пожик нужен каждому мальчугану, кото­рый хочет строгать, резать, стропть, но у Тимки желание иметь нож превращено в самоцель (?!). За Тимку становится страш­но, когда он признается себе в той не­удержимой и мучительной страсти, кото­рую носил в себе к перочинному ножи­ку…» Тут, как говорится, комментарии из­лишни. Но если в данном случае мы имеем дело просто с неквалифицированным рецензен­том, то некоторым другим выступлениям «Советской Сибири» можно пред явкть упрек в пепоследовательности. Вот наиболее разительный пример. В свое время в журнале «Сибирские огни» была опубликована повесть А. Коптелова «Снежный пик». Тазета в статье Л. Ле­випа подвергла это произведение очень резкой критике. В рецензии говорится, что писателю не удалось по-настоящему пока­зать ни положительных, ни отрицательных героев: «Ни сам Брянцев, ни Клава, ни Гоша Телятников, ни Афанасьев, ни Ша­раев не могут быть признаны полноценны­ми образами». Прошло некоторое время, и газета дает уже совершенно противоположную оценку повести А. Коптелова: «О «Снежном пике» писалось много и правильно. Мы тоже считаем, что это удача писателя. На фоне чудесной алтайской природы он на­рисовал путь мужественной кучки альпи­нистов. «Снежный пик» - это повесть о силе, мужестве и товариществе. От нее веет бодростью и душевным здоровьем». Круто изменив отношение к произведе­нию А. Контелова, газета не сочда своим долгом признать перед читателями ошибоч­ность своих предыдущих выступлений об этой книге. * * В июле минувшего года газета «Совет­ская Сибирь» в редакционной статье спра­ведливо писала, что одним из серьезных препятствий, тормозяших развитие литера­туры в обасти, является низкий уровень литературной критики. Отделение Союза советских писателей и редакния журнала «Сибирские огни» плохо заботятся о воепи­тании критиков. «В подготовке критико­библиографических статей почти совсем не участвуют ведушие новосибирские пи­сатели, очень узок авторский актив. Работ обзорного, обобщающего характера, глубо­кого анализа творчества отдельных писа­телей в целом почти не дается». необходимости всемерно развертывать литературную критику «Советская Сибирь» говорит и в передовой статье одного из сентябрьских номеров 1949 года: «Критика нужна писателю, как воздух, без нее немыслима творческая жизнь. Критикуя недостатки, мы смотрим вперед, соразмеряем свое движение со все новыми задачами, выдвигаемыми самой жизнью, со все возрастающими требованиями партии и народа…» Газета, вооруженная таким ясным В актив отдела критики и библиогра­фии «Советской Сибири» могут быть отнесены политически острые, убедитель­ные статьи Б. Рясенцева «Искаженный Чернышевский», A. Мисюрева «Русский Нарыма», обачева «Путь славных», И. Сотникова «Поэт и совре­менность». пониманием насущных задач литератур­ной критики, должна постоянно пока­зывать пример в борьбе за повышение идейного и художественного уровня ратуры. Это очень важно, ибо в работе новосибирских писателей действительно есть еще много недостатков. Об этом не­давно писала «Правда» в статье Ан. Дре­мова «За высокую требовательность и принципиальность». На страницах газеты в сентябре 1949 го­да в дни подготовки и проведения сове­щания творческого актива журнала «Си­бирские огни» почти ежедневно публикова­лись отчеты о ходе совешания, читатель­ские письма о книгах и другие содержа­тельные материалы. Газета правильно сделала, что в ряде своих выступлений пред явила серьезные требования к отделу критики и библиогра­фии «Сибирских огней». Несомненно, названные выступления «Советской Сибири» оказывают серьезную помощь новосибирской писательской орга­низации. Результаты были бы еще заметнее, если бы деятельность газеты в этом направле­нии носила более систематический и уг­лубленный характер. К сожалению, отдел критики и библиографии «Советской Сибири» не всегда до конца бывает верен хорошим принципам, которые сам пропо­ведует. раске, Прежде всего следует сказать о том, что в газете все-таки очень редко появля­ются критико-библиографические материа­лы. О книгах, выпущенных в Новосибир­газета за период с июля прошлого года до января текущего поместила букваль­считанные статьи. В Новосибирске регу­лярно - каждые два месяца - выходит новый номер журнала «Сибирские огни». Но газета мало пишет и об этом издании. Так, за весь 1948 год в «Советской Сиби­ри» появился всего один обзор - сразу на пять номеров журнала… Не часто пишет «Советская Сибирь» и о книгах, выходящих за пределами обла­сти. За последние шесть месяцев (с 1 июля по 27 декабря 1949 г.) здесь опуб­ликовано всего… три рецензии: 9 авгу­ста - о книге Д. Картэна «Такова Амери­ка», 10 августа - о романе М. Ауэзова «Абай» и 9 сентября - о вниге А. Чер­касова «В стороне сибирской». Право же, для большой ежедневной газеты этого слишком мало. Не все критико-библиографические ста­тьи написаны с достаточной глубиной и выразительностью. В газете неоднократно упоминалось, что повый роман А. Волошина «Земля Кузнеп­кая» - крупное произведение о наших современниках,о людях послевоенной сталинской пятилетки. Можно было на­деяться, что «Советская Сибирь» выступит сподробным анализом этого романа. Обстоятельная статья о «Земле Кузнецкой» помогла бы творческому росту молодого автора. К сожалению, выступления, кото­рые редакция посвятила роману, не могут удовлетворить читателя. В обзорной статье И. Сотникова «Смело вторгаться в жизнь!»

Мы, студенты Ленинградского педагоги­ческого института имени А. И. Герцена, прочитали «Открытую книгу» В. Каверина, опубликованную в журнале «Новый мир» (№№ 9, 10 за 1949 год), и решили вы­разить наше коллективное мнение на стра­нипах «Литературной газеты». Мы знаем В. Каверина как автора «Двух капитанов», книги о судьбе мальчика Са­ни Григорьева, на чью долю выпало разга­дать загадки и тайны, связанные с путе­шествием капитана Татаринова, смелого открывателя новых земель. Нам полю­билась мужественная книга, исполненная романтики исканий и подвигов, рассказы­вающая об отважных русских вемлепроход­цах и о героических советских люд людях. Она воспитывает в нашем юношестве действен­ную любовь к Родине, отвагу находчивость умение бороться с препятствиями и побеж­дать их. Герой книги-хозяин своей судь­бы, он смело смотрит в лицо будущему, Тем более странно и обидно было нам чи­тать «Открытую книгу» … новый роман B. Каверина. Этот роман, к сожалению, лишен прав­ды жизни. «Открытая книга», как сказано во вступлении, представляет собой первую часть залуманного автором произведения о жизни советского врача Татьяны Бласен­ковой. Эта первая часть посвящена детству и юношеским годам героини. Главная героиня книги Таня Власен­кова, казалось бы, принадлежит к тому по­колению лодей, которые росли и мужали под гром сражений на фронтах граждан­ской войны, вступали в жизнь, как всту­пают в бой, вместе с Павлом Корчагиным боролись с голодом и разрухой, восстанав­ливали железные дороги, строили новые заводы и повые города на просторах Сиби­ри, в дальневосточной тайге. Хронологически биография Тани дейст­вительно совпадает с жизнью этого герои­ческого поколения. Детство Тани, малень­кой судомойки, дочери полунищей гадал­ки, проходит в заштатном провинциальном городке Лопахине. После революции Таня, уке комсомолка, окончив школу, сначала решает стать актрисой. Она едет в Петро­град. Но актрисы из нее не получается. Таня проваливается на экзамене в Инсти­туте экранного искусства и «с горя» по­ступает в медицинский институт. Сначала она учится без особого энтузиазма, но нео­жиданно увлекается микробиолотией и от­крывает в себе способности к научпо­исследовательской работе. Окончив меди­цинский институт, Таня едет работать в деревню. Этим кончается первая книга. Как, в сущности, далека героиня от сво­их славных сверстников и современников! В ее характеро - ни одной черты нашей молодежи, смелой, жизнерадостной, не боя­щейся препятствий. В узком, камерном, словно герметически закрытом мирке про­текает ее жизнь. Крайнее недоумение вызывают уже пер­вые одиннадцать глав этого романа, об еди­ненные заглавием «Первые страницы». Не успевает читатель раскрыть книгу, как сразу же раздается выстрел, который едва не убивает главную героиню. Она ра­нена шальной пулей во время дуэли двух гимназистов -- Мити Львова и Роберта Раевского. Полуживую Таню вносят в дом Львовых. Девочка проводит здесь несколько недель. С тех пор она на всю свою жизнь каким-



И вот Таня - в обществе этих «активи­стов-гимназистов». Именно они, - пытает­ся уверить нас писатель,-- а не предста­вители рабоче-крестьянской молодежи со­ставляют главное ядро комсомольской орга­низации города. Трудно придумать более нелепую карикатуру на жизнь и деятель­ность наших комсомольцев 20-х годов! Вместо того чтобы заниматься делом, Таня и ее друзья рассуждают об «антропоцен­А.

медников Разведчи что роднит и энергичного геолога Зеки, и его возлюбленную Гюльшен,и немного сумрачного, всегда поглощенного своей ра­ботой Кафара-даи. Мы видим, что автор романа стремится подчеркнуть моральную силу своих героев, как основу их успехов в работе и как главное мерило своей симпатии к ним. не сторонний наблюдатель, регистри­рующий события на промысле. Мы ошу­щаем и сдержанное волнение, и заинте­ресованность писателя в судьбе своих г х го­роев, в судьбе их эксперимента. Одна из пентральных коллизий произ­ведения - столкновение Зеки со старшим геологом треста Мартиросом Аветисовичем. Опытный специалист, он ошибся в своем отрицательном отношении к проекту Зеки, но нашел в себе мужество во-время при­знать ошибку. В совместной работе обоих геологов мы видим плодотворное содруже­ство представителей старшего и молодого поколений спениалистов, соревнование, в котором рождаются смелые идеи, большие открытия. «Чтобы изучить строение Апшеронского полуострова, на него надо смотреть с са­мой высокой вершины Кавказского хреб­та», - вспоминает Мартирос Аветисович слова академика Губкина, когда разведке Зеки удается нащупать нефть в злополуч­ной долине. Вооруженные новой техникой, достиже­ниями отечественной науки, как бы с больной высоты исследуют недра своей земли геологи промысла, и злесь писатель справедливо видит творческий ключ к их победам. «Чем выше встанешь, тем больше ви­дишь», говорил A. М. Горький, часто вспоминая пословину, которая, нам кажет­ся, может быть отнесена не только к гео­логам. Есть насущная необходимость и для писателя в каждом произведении отыскать для себя высокую точку зрения и, как говорил Алексей Максимович, взглянуть на жизнь «с высоты достижений настоя­щего, с высоты великих пелей будущего». Это удалось М. Сулейманову. мастер.читателей. Но в романе «Тайна недр» есть и не­достатки. Нам кажется, что автор пе­ропаселил его второстепенными героя­ми, которым не смог придать ярких, запоминающихся черт. Это сын Кафара­даи, многие члены его бригалы, которых мы помним только по именам, шахтер Кремлев, с которым соревнуется Образ старого нефтяника Кафара-даи -- едва ли не самый удавшийся в романе. Мы узнаем в нем советского труженика, влюб­ленного в свое дело и беззаветно преданно­го ему. Для него буровая - родной дом и важнейшие интересы государства - инте­ресы глубоко личные. Образ мастера складывается в романе не только из освещения автором сти-Это ля его организаторской работы на бу­ровой и на технических совешаниях, когда старый мастер выступает подлинным хо­зяином промысла, но и обрисовки героя в быту, где Кафар-даи показан отличным семьянином. M. Сулейманов сделал совершенно пра­вильно, заглянув далеко в прошлое Ка­фара-даи. Он углубил его образ рассказом о жизни азербайджанского юноши на про­мыслах дореволюционного Баку, о начале социалистического строительства в Азер­байджане и о годах первых пятилеток. Писатель нарисовал, таким образом, карти­ну типической сульбы тысяч простых трудовых людей, связанных всей своей жизнью с коренными основами советской жизни, с великой сталинской эпохой. Не случайно молодость старого мастера Кафара и его друзей озарена в романе образом Сергея Мироновича Кирова. Тема сталинской дружбы народов выражена в романе многолетней совмест­ной работой Кафара-лаи и бригалира Але­ксея Волкова, дружбой других русских и азербайджанских рабочих, их любовью к Кирову, одухотворенной гордым сознанием значимости и важности дела, которое они совершали под руководством любимца ба­кинского пролетариата, соратника велико­го Сталина. «Как далеко он (Киров.-А. М.) смотрел и как далеко видел!». - взволнованно вспоминает старый мастер, рассказывая о том. как Киров организовывал первый морской промысел в бакинской бухте - «раньше всех в мире… раньше американ­пов, хвастающих всюду и везде своей тех­никой». «А ведь нам, лочка, Советскому Азер­байджану, тогда было всего четыре года», повторяет Кафар-даи девушке-ииженеру Гюльшен… «Теперь нам почти тридцать… Вот… ты должна помнить, кто был твой отеп. Должна быть настойчивой, непре­клонной». Умение быть настойчивыми и непре­клонными в преодолении трудностей­вот

Тепло показано сближение Зеки и Гюль­шен, их чувство, выросшее в совместной борьбе за проект. Но начавшееся где-то за пределами романа знакомство Зарифы и премлева выглядит совершенно неожидан­ным. Все это происходит потому, что писа­тель не всегда находит должную художе­ственную и жизненную меру. Это особенно заметно в образе Селимадиректора кон­торы бурения, избегающего технического риска потому, что у него трусость «про­сто в натуре». «Селим - чиновник», - отзывается о нем һафар-даи,«… у эдакого одна забо­та - с самого начала встать в сторону». Но Селим не только маловер, он еше и интриган, пытающийся заранее опорочить проект Зеки. Он и морально нечистопло­тен. С первых же его шагов в романе в нем угадываются отталкивающие каче­ства, которыми щедро наделил его автор. Селим настолько ясен, как плохой ру­ководитель и недостойный человек, что можно лишь удивляться, почему его сни­мают с работы только в последней главе. Есть в романе и еще один, резко отри­пательный персонаж - инженер Алиба­лаев, разоблачаемый всеми «от явленный демагог» и склочник. Вредоносность его действий также явно видна окружающим, и также удивительно, что действия эти сразу не пресекаются. Образы и Селима и Алибалаева кажутся поэтому примитив­ными, малоубедительными. Однако эти нелочеты не могут изме­нить главного впечатления от романа, его оптимистического звучания. Наиболее ярко оно выражено в эпизоде, когда усилия разведчиков нефти венчает черный фонтан, вырвавшийся из пятикилометровой сква­жины. «Наука, партия, народ… и великий Сталин! Вот где богатырская сила каж­дого из нас!»восклицает старый м­стер, любуясь всеобщим ликованием работ­ников промысла. описании напряженных творческих исканий, в ярких картинах вдохновенного труда - наиболее спльная сторона пат­риотического романа Манафа Сулейманава. Книга о разведчиках недрзаметное явление в азербайджанской прозе, которая все больше обрашается к животрепешушим темам современности, и она несомненно Огромное озеро разливается по земле, и бурные нефтяные реки текут и текут к морю. Тысячи людей устремляются к бу­ровой, чтобы обуздать поток. Им предстоит тяжелая и опасная авральная работа, но это их праздник, торжество победы над природой. привлечет к себе внимание широкого круга

долине, где даже «холмы сочились нефтью… струясь медленными ручей­ками по склонам», восемнадпатая по счету разведочная буровая оказалась бесплод­ной. На высоких скоростях бурят рабочие земные пласты, но им, советским патрио­там, стыдно получать премии за «сухие» скважины. Внешние признаки нефтенос­ности уже много лет обманывают инжене­ров. Нефти в недрах коварной долины нет. Молодой геолог Зеки предлагает начать сверхглубокую разведку. По его замыслу, скважина, самая глубо­кая в мире, должна проникнуть в землю на 5 тысяч метров. Проект, зовущий людей промысла на выдающийся технический подвиг, вызывает горячие споры, борьбу. Так завязывается острый конфликт техни­ческих идей, возникает драматическая на­пряженность в романе молодого азербай­джанского писателя Манафа Сулейманова «Тайна недр». M. Сулейманов -- инженер по профес­сии. Его роман о труде бакинских нефтя­ников построен на материале жизненном, близком к подлинным событиям и пробле­мам наших дней. С интересом следит чи­татель за всеми перипетиями борьбы сто­ронников проекта геолога Зеки, который воистину производит на промысле малень­кую техническую революцию. На пути эп­тузиастов сверхглубокого бурения олни трудности и препятствия сменяются дру гими. Для пятикилометровой скважины нужны особые вышки и станки, не раз­работан еше метод добычи нефти из та­ких небывалых горизонтов. Бригала сверх­глубокой разведки преодолевает и бедствия непогоды на поверхности, и аварии бу­рильного инструмента в скважине. Но глубокая проходка - не только ком­плекс сложных технических проблем. Это и разведка творческой зрелости коллекти­ва бурильшиков, суровое испытание ха­рактеров в схватке с силами природы, в борьбе с инерцией равнодушных. Ничто так полно но раскрывает суш­ность советского человека, как его повсе­дневная конкретная деятельность и слож­ная душевная работа. связанная с нею. Именно в труде и проявляется тот живо­творящий советский патриотизм, который пронизывает будничные лела, воспитывает и закаляет характеры людей труда, под­линных героев нашего времени. Не случайно наиболее об емными и убе­дительными получились в произведении героп, показанные писателем в их непо­средственной работе, живом и активном действии.

В области литературной критики и биб­лиографии «Советская Сибирь» могла бы сделать гораздо больше, чем делает. Для этого у нео много данных. Редакции следует смелее опираться на выросший читательский актив, шире привлекать к участию в газете литераторов. Забота о судьбах родной литературы, забота о неуклонном творческом росте местных писателей, о пропаганде книги должна быть постоянно в центре внима­ния областной газеты. Этого требуют интересы советской лите­Гратуры, этого требует жизнь.

 

Рассказывают В редакционных портфелях литера­турных журналов и альманахов, вы­ходящих в нашей стране, собрано мно­го интересных новинок советской ху­дожественной литературы, с которыми читатели познакомятся B 1950 году. Об этом рассказывают сегодня глав­ные редакторы журналов. Ф. панферов, главный редактор журнала «ОКТЯБРь» Подписчики нашего журнала прочтут в предстоящем году вторые книги романов, начало которых в свое время печаталось в «Октябре», - М. Бубеннова «Белая береза» и С. Бабаевского «Свет над землей». Во многих произведениях, которые появят­ся в 1950 году, разрабатывается производ­ственная тема. Ей посвящен большой ро­маныбакова «Водители», печатаюшийМолодой ся в первых трех книгах журнала. Автор показывает, как труд воспитывает советско­го человека, рождает в нем государствен­ное отношение к явлениям жизни, формиMv рует его коммунистическое самосознание. Тема труда и производственные проблемы поставлены также в романах Ю. Лаптева «Дело чести», И. Денисова «Сормовцы», повестях В. Курочкина «Простая судьба», H. Қоноплина «Что такое весна». В портфеле редакции: романы С. Голу­бова «Дороги сходятся под солнцем» (посвящен истории комсомола с 1918 го­да до наших дней). М. Лобачева «Го­род-солдат» (о восстановлении Сталин­града), И. Попова «На исходе ночи» и другие произведения. Из крупных поэтических произведений мы опубликуем поэмы С. Васильева, В. Сая­нова, А. Гидаша, казахского поэта Т. Жа­рокова и широко предоставим страницы, как и в прошлые годы, стихам молодых поэтов Н. Тряпкина, Г. Горностаева, Б. Фи­липпова, И. Ветлугина и других членов литературного об единения при журнале «Октябрь».

редакторы журналов

c. кожевников, главный редактор журнала «СИБИРСКИе огНИ» B 1950 году мы запланировали публика­цию новой повести К. Седых из послевоен­ной жизни забайкальского колхоза. Е. Пер­митин написал роман «Горные орлы»о жизни алтайских колхозов. Ряд писателей заканчивает повести на актуальные темы современности: герои А. Смердова - сибир­ские металлурги, Б. Костюковского - рай­Крайнего Севера. В. Вихлянцева - сель­ские учители. Г. Марков пишет для наше­го журнала роман «Золотой кисет». А. Коп­телов работает над романом с сибирских садоводах. драматург М. Максимов написал для нашего журнала пьесу о большевист­ском подполье 1919 года, о борьбе с ин­тервентами в Сибири, Ю. Гордиенко-поэ­с Китае, Л. Огневскийповесть огор­няках, A Косарь - поэму о Кузбассе, А. Пинаев - поэму о Сталинске. Отрадно отметить, что запоследнее вре­мя взялись за перо многие «бывалые лю­ди». A. Попков написал роман «Уголь», инженер-геодезист Г. Федосеев - записки об одной из своих экспедиций, инженер Лезгинцев - документальнуюповесть строительстве рудника, инженер Н. Павлов работает над повестью о строительстве жилищного поселка. Председатель первого забайкальского колхоза В. Балябин закон­чил роман «Золотая Аргунь». Как и в прошлые годы, мы системати­чески будем печатать переводы литератур­ных произведений с языков народов, насе­ляющих Сибирь.



Л И Т ЕРАТ УРН АЯ ГАЗ ЕТ А № 2 3

Манаф Сулейманов. «Тайна недр». Альма­нах «Азербайджанская советская литерату­ра». Вып. 2, Баку, 1949.