ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ИЗМЫШЛЕНИЯ ВМЕСТО НАУЧНОЙ ФАНТАСТНКИ B. СТРУКОВА, инженер Наша великая сталинская эпоха -- век небывалого расцвета науки и техники. Хо­рошая научно-фантастическая книга, рас­крывающая безграничные возможности со­ветского человека, вооруженного передовой наукой, пользуется большой любовью Такая книга будит мысль, развивает фантазию, творческую инициативу, вызы­вает желание самому изобретать, откры­Часто говорят, что научно-фантастиче­ская литература - это литература о «не­обычтом» в науко и технике. Конечно, рассказать о чем-то новом, новаторском­долг писателя, работающего научно-фантастическом жанре. Но необыч­ное, которым оперирует научная фанта­стика, - это не любая выдумка. Подлинно исучная фантастика берет только то не­обычное, которое находится, по удачному выражению писателя В. Охотникова, грани возможного». В основу хорошей книги может лечь только такое научное предположение, которое является не отвле­ченным вымыслом, а продолжением науки, наукой нашего Завтра, вытекающей из до­стижений науки Сегодня. Именно таких книт ждет и требует наш юный читатель Можно насчитать немало произведений в активе советской реал реалистической науч­ной фантастики. A. Студитский на многих страницах опи­сывает мир гигантских животных. С нату­ралистической безвкусицей смакует автор, как шевелятся усы крысы-гиганта, как разевается пасть огромной лягушки и мелькает ее язык, как просвечивает сквозь кожу и протоплазму красный кишечник червя. Герои Студитского, советские участники многих экспедиций, боятся оби­тающих в волшебном ущелье слизняков и гадов до потери сознания. У Березова «первобытный страх выключает сдержива­ющие центры», воспоминание о пережитом «вызывает у него припадок судорожного нервного смеха». На страницах повести то и дело описывается «тошнотное турство отвращения и страха» Жалко выглядят герои повести. ливот­ный страх заставляет их усомниться в пре­восходстве человека над природой. «За всю свою жизнь Борис Карцев не испытывал ощущения такой подавленности масштаба­ми окружающего». Корни неудач авторов сборника в том, что идут они не от живой жизни, не от нашей советской действительности, а от избитых западных литературных штампов стремясь к «занимательности» во что бы то ни стало. Эта не новая в зарубежной литературе, но совершенно чуждая советским людям мысль о том, что человек -- песчинка пе­ред лицом могущественной природы, ка­жется Студитскому очень значительной, и он не раз возвращается к ней: «Пигмеи… перед стихийымимсвоей беспомощные перед стихийными силами»,ние, и т. Д. Не сумел создать образ советского че­ловека будущего общества и В. Сапарин в своем рассказе «Исчезновение инженера Боброва». Его Зоя Виноградова, журналист нашего завтрашнего общества, невеже­ственна, простодушна и попросту глупова­та. Очевидно, автор нарочно нарисовал ее такой, чтобы дать возможность другим ге­роям очерка изложить ей некоторые эле­ментарные истины из популярных брошюр. Ущелье гигантов взято А. Студитским на прокат из «Затерянного мира» Конан-Дой­ля и «Пищи богов» Уэллса. Ю. Долгушин в повести «Тайна неви­димки» идет по тому же ложному пути. Ю. Долгушин воспользовался совершенно пезначительной проблемой «объемного зву­ка», известной более 20 лет, и сделал ее поводом для рассказа с целой серией ужа­сов, граничащих с мистикой, происходящих в старом польском замке под свист ветра и хлопаные ставен. Вдобавок ужасы эти на­поминают ситуации «Замка в Карпатах» люль Верна. Фантазия должна базироваться на под­линной науке. Это не только не связы­вает ей крыльев, но дает огромный простор воистину неудержимото полета. уга-A. М. Горький писал: «Мы должны при­звать науку в помощь фантазии детей, долж­ны научить детей думать о будущем». «…де­тям должны быть даны сказки, основанные на запросах и гипотезах современной науч­ной мысли». Этой ясной истины, очевидно, не по­нимают составитель сборника «Дорога богатырей» В. Сапарин и редактор сбор­ника Л. Жигарев. Фантастика науки под­менена в сборнике фантастикой похожде­ний, голым развлекательством. Получилось совсем как с оформлением книги. У нее яркая суперобложка с изо­бражением самолетов, ракет и плотин, Но приподнимите ее, и за ней откроется переплет, на котором таинственный незна­комец в черном целится из пистолета в B вытаращившую от страха глаза рыбину. Сборник не воспитывает у юных чига­телей любви к науке, любви к труду, он антипедагогичен. Это тем болсе недопустимо, что выпущен он Трудрезерв­издатом и предназначен для подростков. упорномуЛучшие Выход этой книги -- явление поучитель­ное. Книга наглядно показывает пороч­ность раболепного подражательства бур­жуазной фантастике.

Самед ВУРГУН Гордость азербайджансной литературы К 50-летию со дня рождения Джафара Джабарлы ученые,Литературная общественность, трудящие­ся Азербайджана отметили 50-летие со дня рождения выдающегося азербайджанского драматурга Джафара Джабарлы. Славное имя этого писателя, его книги живут в сердцах нашего народа, которому он слу­жил своим ярким талантом. Всю свою творческую жизнь Дж. Джа­барлы боролся за создание жизнеутверж­дающей революционной народной литера­туры. Он беспощадно разоблачал пантюр­кистов и панисламистов, безродных космо­политов всех мастей, стремившихся превра­тить сцену азербайджанского театра в трибуну арабских пророков, турецких султанов и иранских шахов. Он клеймил буржуазных реакционных романтиков, от­рывавших творчество писателей от жизни, от реальной почвы, заражавших литерату­ру тлетворным духом символизма и упа­дочничества. Дж. Джабарлы понимал, что передовой писатель нашего времени должен жить прогрессивными, революционными идеями эпохи, иметь передовое мировоззре­правильно понимать исторические со­бытия. Философия марксизма-ленинизма помогла ему разобраться в огромной и сложной борьбе нового со старым, револю­ционного с реакционным. Славные революционные страницы нашей истории заново прозвучали в книгах дра­матурга, Подлинная народность, глубокая мысль, широкий охват событий, простота и доходчивость были характерными черта­ми его творчества. Он продолжал и разви­вал лучшие традиции своих предшествен­ников - Ахундова, Ахвердиева, Мамед­Қули-заде. Русская реалистическая драма­тургия - классическая и советская - ока­зала большое благотворное влияние на рост и развитие таланта Дж. Джабарлы. Борьба за счастье народа, животрепещу­щие актуальные темы современностя были всегда в центре внимания драматурга. Даже рассказывая о самых далеких исто­рических событиях, он относился к ним активно, творчески, как сын и писатель своего времени. Он воспевал тех героев прошлого, которые как бы являются предшественниками нашей борьбы. Так, в своей драме «Невеста огня» оп обратился к героическому эпизоду из да­лекого прошлого свободолюбивого азер­байджанского народа. В образе героя пьесы Эльхана, который четверть ве­ка боролся против арабских халифов, драматургом воплощена преданная любовь нашего народа к своей родине. Широко известна знаменитая драма Дж. Джабарлы «В 1905 году». Когда мы смотрим ее в театре, мы как бы перели­стываем революционную историю Азер­байджана и его столицы -- Баку. Дж. Джа­барлы любил народы Советского Союза, уважал их героическую историю. И пьеса «В 1905 году» явилась страстным выраже­нием этой любви к братским народам. Пьесы «Алмас». «Яшар»-последние пье­сы Дж. Джабарлы, скончавшегося в 1934 году, являются художественной ле­тописью ожесточенной классовой борьбы в Азербайджане в период коллективизации. Зрители, смотревшие эти пьесы, вооружа­лись на борьбу со скрытыми и явными врагами советской власти, проникались непоколебимой верой в торжество новой жизни. Реалистическая драматургия Азербайд­жана обязана своим расцветом классиче­ским творениям Дж. Джабарлы. Его дра­мы научили нас гордиться своей историей. Они послужили в то же время развитию метода социалистического реализма в азер­байджанской драматургии. Он был учите­лем всех нас - современных азербайджан­ских драматургов. произведения Дж. Джабарлы вошли в золотой фонд великой многона­циональной советской литературы. По сей день они волнуют своей непреходящей све­жестью, остротой и актуальностью, ибо они насыщены бессмертными идеями Ленина­Сталина, всепобеждающими идеями социа­лизма. 

B. ЗАЛЕССКИй

Пьеса жизненной правды B авторской ремарке новой пьесы B. Овечкина «Настя Колосова» точно ука­зано: «Действие происходит в 1947 го­ду в одной из центральных областей стра­ны». С покоряющей достоверностью автор показал людей нашей колхозной деревни послевоенных лет, их жизнь, характеры, стремления; показал не на столкновении мелких, банальных интересов, а в боль­шом жизненном конфликте, где перепле­таются человеческие судьбы с интересами государства, где решаются вопросы социа­листического бытия, где складывается жизнь коллектива и формируется челове­ческая личность. Героиня Настя Колосова, руководитель передового опытного звена, давно просла­вила свой колхоз, свой район замечатель­ными опытами по выращиванию богатых урожаев. Но рекорды Насти Колосовой оставались только ее рекордами. Никто, да и она сама, по-настоящему не заботил­ся о передаче передового опыта дру­гим. В стороне от работы колхоза экспе­риментировало звено Насти. Все внимание и все усилия руководителей были обра­щены только на помощь Колосовой. Так Настя стала «вечным передовиком». Действие пьесы начинается в тот мо­мент, когда отрыв Насти от коллектива приобретает подлинно драматический ха­рактер. Косный председатель колхоза Прокоп Шавровв засупливое лето собрал колхозные бригады па полив показатель­ного участка Насти Колосовой. Однако не захотела колхозница Федосья Голубова «по силе возможности» возить воду на участок Насти. « Хоть просите, хоть приказывайте не будем! Это уж ты хочешь, Настя, чу­жими руками жар загребать. -Глупые слова говоришь. Сама рас­суди: все не польем? Нет, не успеем. Что же спасать в первую очередь? Где лучше хлеб. Был бы в твоем звене лучше, к тебе пошли бы». Но и молодая колхозница Фрося не со­гласна с Настей Колосовой: « В моем звене в прошлом годпроихбае хуже вашей, тетя Настя, да урожай в ку­чу смешали. Разве это справедливо?» Ведь та же Федосья и та же Фрося вместе с сотнями других колхозников «…за весь колхоз обязательство товарищу Сталину давали, а не за одно звено…» Что же Настя за человек? Что в ней передового, советского, талантливого? В образе Насти В. Овечкин показал но­вый тип советской женщины, воспитан­ной в условиях нашей жизни, закален­пой в суровых испытаниях военных лет, когда она и ей подобные прилагали все усилия, чтобы страна могла воевать и по­беждать врага. Всю тяжесть этих лет, все трудности восстановления разрушенного хозяйства перенесла Настя Колосова. - дая и упрямая, она страстно искала вер­ных путей к подъему колхозной де­ревни. Природная одаренность сделала ее смелым пионером, разведчиком высоких уро­жаев. Но как прославилась Настя, так толь­ко и стала слышать о себе: «наша сла­ва», «наша гордость». И вышло так, что ее хвалили за достижения, новых тре­бований к ней не предъявляли. А новое в этот момент заключалось в том, чтобы уже не только новые рекорды ставить, a чтобы весь накопившийся опыт передавать другим: сделать передо­выми все звенья, все бригады, колхозы. Ведь к коммунизму идет весь народ, а не одни талантливые одиночки. Нельзя зать, что Настя в этом отношении не пыталась кое-что сделать. Пыталась, но без энтузиазма. Показалось ей, что дру­гие к ее науке не способны. Недаром в сердцах, по адресу своих сотоварищей, она восклицает: «Я вас учила, учила да и рукой махнула. Десять лет учила». Вот это - «рукой махнула» - и при­вело Настю к отрыву от колхозных масс. B. Овечкин показывает сильные и сла­бые стороны своей героини. Мы видим ее заносчивой и грубой. Но главное ли это в характере Насти? Нет, она по натуре своей настоящий советский человек, испытавший великую радость вдохновен­ного творческого труда. Труду отдает она всю свою энергию, силу и страсть. Беда Насти в том, что руководители района вскружили ей голову, отдалилы от людей. Но главное, настоящее, человеческое, воспитанное в Насте большевистской пар­тией, всем нашим строем, должно победить! Настя начинает понимать, что личные ее достижения имеют смысл лишь тогда, ког­да они становятся достоянием многих. Случилось это после заседания в райкоме, где секретарь райкома Тимошин прямо сказал: «…кто не научил соседа хорошо работать, кто не считает это своим делом, ве достоин паграды». Оставшись одна, Настя осознает смысл своей ошибки, понимает неправоту своей обиды. Новое, значительное и важное - то, что возвращает Пастю в большой кол­лектив, - заполняет ее существо, стано­вится для нее непременным, обязательным. про-Не Автор с большой поэтичностью, взвол­нованно и страстно рисует перелом в На­сте, ее очищение от всего наносного и чуждого. В этих центральных сценах исходит кульминация сценического дей­ствия, высшая точка конфликта. В Насте раскрываются большие, искренние ва, она находит точные слова, верные ин­тонации, располагаюшие к ней всех тех, кто вместе с ней идет к коммуниз­му. Настя как бы поднимается на новую ступень общественного сознания. Когда - в. Овечкин. «Настя Колосова». Альманах «Год хххп», Книга 3-я.  ей предлагают пост председателя колхоза, она, отказываясь, говорит: «В том-то и дело, что не по должности спрашивают с нас, а по совести. Оставайся кем был, а работай иначе». Так раскрывается перед нами образ Насти Колосовой - образ нового, передо­вого человека колхозной деревни. В пьесе раскрывается и замечатель­ный характер другой русской женщины колхозницы Федосьи Голубовой. Столкно­вение Федосьи с героиней пьесы носит глубоко принцициальный характер. Встре­чаются две точки зрения на организацию труда, на руководство в труде. Из этой темы рождается более широкая, более глу­бокая тема советского руководства. Ведь в «самоизоляции» Колосовой виновата, как мы отмечали, не одна Настя; винова­то и старое руководство района; ви­новат и беспринципный председатель колхоза Шавров; виноват молчаливый предрика Силкин; виноват и новый сек­ретарь райкома партии Тимошин, который, сосредоточив все внимание на отстающих колхозах, не разглядел во-время, что таится за рекордами Колосовой. Тема руководства у Овечкина непосред­ственно выливается в новую большую те­му коммунистического воспитания народа, неразрывно связанную с темой большеви­стской критики и самокритики-могучим оружием в деле строительства комму­низма. Мастерство В. Овечкина в том и за­ключается, что все поставленные пробле­мы не сводятся к «механическому, часто непродуманному произвольному соче­танию фактов в рамках «заранее обдуман­ного намерения»… (М. Горький), а органи­чески, почти незаметно вытекают одна из другой и решаются в поступках героев, в столкновении их характеров, то-есть в сценическом действии. к У ком­свой путь Федосьи Голубовой

B. ШЕВЧЕНКО, кандидат исторических наук 

аельстве» аборантке енето крабо­та по окультуриванию кок-сагыза не­сравненно более перслективна, чем роман­тические скитания в одиночку по горам». Но дальнейшие события в повести при­носят ниталелю горыкое разонаровантоМл чуринеп Петренко терпит сплошные неуда­веской работеоаон устремллется в чудесное ущелье случайно открытое в горах сотрудником базы Пав­лом Березовым. Это природный заповедник небыва­лых, единственных в мире гигантских форм. «наТервяки реиимйки ростом с корову, крысы размером со слона и одуванчики, достигшие высоты пальмы. После невероятных приключений в вол­шебном ущелье герои добывают пыльцу с цветов гигантского кок-сагыза. Оплодотво­рив этой пыльцой цветущий кок-сагыз своих делянок, легко и просто они выводят нужный сорт, добиваются, наконец, поло­жительныхрбеспомощные жительных результатов которых не дала работа по-мичурински. Таким образом, читателю предлагаетел сделать вывод: нечего корпеть на опытных участках, в дабораториях; долой труд и науку; надо отыскивать волшебные страны. Мало того. Намеками дается понять, что причиной необычайного роста клеток в ми­ре гигантов являлся состав воды тамошне­го озера. И действие этой воды на орга­низмы норазительно напоминает действие мутагенных средств типа колхицина, при­менявшихсл только что разоблаченным ди­ректором вейсманистом Мировичем! Так протаскивается отвергнутая было вначале антимичуринская идея кладо­искательства, ожидания милостей природы. Чувство недоумения вызывает научная сторона и других произведений сборника. В рассказе В. Сапарина «Исчезновение инженера Боброва», в форме путешест журналистки Зои Виноградовой по дачам, электростанциям и цехам, описываются станки и цехи-автоматы,. автоматиче­ские электростанции, самооткрывающиеся двери, говорящие часы, автомобиль, дви­жущийся без водителя по принципу авто­пилота. Но что же в этом «фантастиче­ского», где тут устремленность в Завтра? Все это уже существует в советской дей­ствительности, в советской технике, за исключением разве автоматического доми­ка. Но это - пустячок, игрушка, нечто вроде рекламного электрического домика мистера Рипли из «Одноэтажной Амеррдля ки» И. Ильфа и Е. Нетрова. А часы, дывающио мысли хозлина, - просто ме­ханистически-мистическая чепуха. Научная основа автоматики и телемеха­ники, сущность происходящих явлений в очерке В. Сапарина не раскрыты. Поскольку все в повести происходит таин­ственно и довольно бессмысленно, то ло­гично звучит заключение самого автора: «это походило на Фокус». И на других страницах автор нередко восклицает: «чу­деса продолжаются», «заколдованная да­ча», «это было похоже на разговор с бо­жеством». Повесть С. Болдырева «Загадка ракеты Игла-2» - единственная в сборнике, даю­щая попытку настоящего научного прогно­за. В ней рассказывается о полете ионо­сферной ракеты на тысячекилометровую высоту. Но полет этот осуществлен героя­ми в результате действия каких-то «осо­бых» и «специальных», пеизвестно каких механизмов. Читатель узнает из области науки только тот общеизвестный факт, что космические лучи в ионосфере обладают колоссальной энергией. Художественная сторона произведений, включенных в сборник, очень низка. Так,

Книги академика В. Обручева, заслу­женного деятеля на уки и техники В. Охот­никова, профессора И. Ефремова, инженера B. Немцова, Л. Платова, В. Орлова, М. Иль­ина и других заслуженно известны наше­му читателю.

Многие из произведений этих авторов еще не совершенны в том или ином отно­шении. Но главное -- содержание их науч. но-фантастических книг осн основано на се­рьезных и важных научных проблемах. Однако не все благополучно в стодь важном, популярном и ответственном жан­ре. В нашей печати серьезной, принципи­альной критике подвергались книги А. Па­лея, В. Брагина, A. Беляева, С. Беляева, C. Боброва, В. Владко, И. Всеволожского. Увлеченные штампами буржуазной «фан­тастики», эти авторы пренебрегают прав­дой жизни и неизбежно приходят к иска­жению советской действительности и дис­кредитации науки. К сожалению, подобные факты вредной псевдонаучной фантастики далеко не еди­ничны. Учебно-педагогическое издательство тру­довых резервов выпустило в 1949 г. сбор­ник научно-фантастических повестей «До­рога богатырей». Научные проблемы, кото­рым посвящена книга, имеют большое зна­чение. Это вопросы мичуринского уче­ния, достижения автоматики и телемехани­ки, перспективы исследования космических лучей и использования их энергии. Авто­ры повестей - не новички в литературе и науке: доктор биологических наук проф. A. Студитский; авторы ряда неплохих на­учно-познавательных очерков и новелл B. Сапарин и Ю. Долгушин; журналист, автор реалистической повести о стройке в тайге С. Болдырев. Как же решил способный авторский коллектив стоящие перед ним серьезные Повесть проф. А. Студитского «Ущелье Батырлар-джол»- единственная в советской научно-фантастической литературе попыт­ка осветить борьбу передового мичуринско­лысенковского учения в биологии с реакци­онными «теориями» вейсманизма. Один из главных героев повести - научный работ­ник Петренко, парторг экспериментальной базы, мичуринец, работает над делянками кок-сагыза, подбирая и изменяя внешние условия -- свет, температуру, удобрения. Он вполне убедительно спорит с директо­ром базы Мировичем, зашедшим в тупик менделистом; правильно замечает романти­чески настроенной, мечтаюшей о «кладоис­«Дорога богатырей». Сборник научно-фанта­стических повестей. Трудрезервиздат. 1949, 304 стр.

мунизму. «- Ты раньше, - говорит Федосья, поняла про колхоз, да. Ну что же, гордись этим. Япозже. Но теперь я с этой дороги никуда не сверну. Знаешь, какой у меня был Фомич, покойник? Вот уж сколько раз решали с ним: «Вступим в колхоз». Как войдет он в конюшню, как станет от­вязывать быков, чтобы вести на общий двор, да как заплачет над ними, как ди­те, сердце разрывается. Не чужой ведь - муж. Думаешь: «А будь оп нела­ден, ваш колхоз, как из-за него человек убивается!» Мы ж только перед коллекти­визациёй тех быков нажили… Также и агрономам не сразу поверила я. Век хлеб сеяли, с дедов, с прадедов, а они говорят: не так сеяли, вот так надо. А может, ты вредитель какой, что заставляешь яровые весною скородить?… Ты на курсах была, Пастя, да и не раз, ты моложе меня, гра­Гор-мотнее.Ну, ладно, я­дура. виновата перед тобой. А вот -- девки. Молодежь… Покажи, поучи их, - и сделают.Может, не так, как ты, а все же получше других…» Так конфликт, возникший на меже опытного поля, получает свое дальнейшее развитие в принциниальном столкновении Насти и Федосьи, Насти и Если внешней причиной конфликта яв­ляется обособленное, привилегированное положение Насти Колосовой, то более глу­боким является то обстоятельство, что и Силкин, и Шавров, да и сама Настя про­смотрели рост сознания Голубовой, идей­ный рост своих товарищей колхозников. ска-Так углубляется конфликт, свидетель­ствующий о серьезных творческих процес­сах, происходящих в колхозных массах. Когда звено Федосьи Голубовой писало письмо в райком партии о том, чтобы На­сте Колосовой не давать звания Героя Труда, этими людьми руководили не мел­кая зависть, не соперничество, а прежде  всего желание помочь товарищу. Об этом так и говорит Федосья: «Мы не худа ей желали, а добра. Может, теперь почувст­вует, что нельзя и других зажимать… Как бы нам хотелось, чтоб она могла по­прежнему, с чистой совестью, от каждого человека требовать: «Почему ты не ра­ботаешь так, как я?». Да мы бы первые  на ее Звездочку порадовались!» B. Овечкин строит свою пьесу с под­линным драматургическим мастерством. В его пьесе нет бенгальских огней вы­думанной, ложной «театральности», в ней живое, трепетное дыхание жизни, пре­красное знание характеров героев, уменье отбирать и обобщать то новое и важное что происходит в нашей действительности. Значит ли это, что пьеса В. Овечкина лишена недостатков? Конечно, нет. Сле­дует указать на известное ослабление дра­матического действия в финале пьесы. Финальную картину так, как она на­писана, можно и должно играть. По у ав­есть усилить тора полная возможность действенность финала за счет «уточне­ния» судьбПрокона Шаврова. Мимо это­го председателя теперь не прошли бы мирно ни Федосья, ни Настя, его «смиренности» есть что-то фальшивое и подлое. Прокоп - не только отсталый, но и невежественный, упрямый человек, ко­торый должен быть до конца разоблачен. удался автору образ демобилизован­ного фронтовика Василия Черных. Внесто полнокровногочеловеческогокарактера чувст-получился довольно примитивный, схема­тичный образ. В драматургии В. Овечкина, активной и волевой, много лирики, теплоты, мягко­сти, того сложного внутреннего действия, которое требует от актеров подлинной правды чувства. Задача театра - добить­ся этой большой правды.  

СЮЖЕТЕ ничего не получается. Фальшивый сюжет «не приживается» к нашей действитель­ности. «Советский писатель, говорит Горь­кий,не нуждается в мишуре дешевень­ких прикрас». Эта «мишура» долго ме­шала Льву Кассилю ясно видеть и верно изображать жизнь. B своей последней книге, написанной совместно с М. Поля­новским, повести «Улица младшего ска на» (1949 г.), посвященной действительно существовавшему пиоперу Володе Дуби­нину, писатель сумел во многом осво­бодиться от псевдоромантического украша­тельства и литературщины. Герой повести Володя Дубинин - не «сверхпионер» и не «командос», а просто настоящий пио­нер. И не нужны ему ни золотые, ни ла­зоревые горы - ни на какую другую ле­гендарную страну не променяет он родной мир советской жизни, в котором он вырос, в котором осуществились самые смелые его мечтания. И многие эпизоды этой книги воспри­нимаются нами, как ступеньки в разви­тии и формировании характера героя. B отличие от повести «Дорогие мои мальчишки», в новой повести Л. Кассиля мы видим «необыкновенное в обыкновен­ном», в самой реальной жизни героев: в соревнованиях юных авиамоделистов в бизни артсковлов горячих весетах во лоди с сподшефными» манышами, в повсе слиш-о партизанского отряда, судьбу которого до­стойно делит Володя Дубинин,- в самом воздухе советской жизни, которым дышит герой с первых своих дней. IV.

еюжете раскрывается история «роста и организации того или иного характера», где внутренняя логика сюжета подчинена раскрытию главной идеи произведения, короче говоря, там, где сюжет предстает, как неразрывное единство формы и содержания, художник одерживает победу. И, наоборот, стоит только сюжету оторваться от жизненной почвы, от глав­ной темы и характера, превратиться в средство голой «занимательности», как произведение «увядает», и тогда уже ни­какая сюжетная динамика и пиротехни­не вернут ему живого дыхания. Но бывает и так, что писатель впадает в другой грех, когда сюжет без остатка растворяется и исчезает в материале кни­ги, когда писатель спокойно и добросове­стно описывает жизнь героев, день за днем, час за часом, не выявляя никаких столкновений. Но жизнь есть борьба, и поэтому так часто нежизненным выглядит произведение без действия, без борьбы по­вого и старого. Раскрывая сюжет, как единство формы и содержания, эстетика социалистическо­го реализма непримиримо враждебна все­возможным формалистическим толкованиям сюжета. Ведь именно Веселовский рассматривал развитие, «новообразование» сюжетов, как «переживание старого, но в новых соче­таниях». Именно он сводил это развитие к повторяемости и вариациям «мотивов». Именно он отрывал сюжет от идейного жизненного содержания, исследуя пути и «маршруты» блуждаюших по миру моти­вов и сюжетов, не выходя за пределы того,«чисто литературного» ряда явлений. И когда «опоязовцы» заявляли: «Новая форма является не для того, чтобы выра­зить новое содержание, а для того, чтобы заменить старую форму»,- они лишь ис­полняли на иной лад старую песенку. И Веселовский, и формалисты-опоязов­Мы знаем, что формалисты, деятели Опояза и «Серапионовых братьев» лись в свое время изучать «особые зако­ны сюжетосложения» которые по их уверению, были «неподведомственны» со­держанию. Хотя «теоретики» формализма и претендовали на оригинальность, одна­ко, в сушности, они выступали, как эпи­гоны, продолжавшие худшие традиции буржуазно-либерального литературоведения и, в частности, Веселовского. цы были метафизиками: отрывая сюжет от

3. ПАПЕРНЫЙ

содержания, они выхолащивали, опусто­шали его, сводили к мертвым алгебраиче­ским формулам и поэтому, как всякие ме­тафизики, не видели качественных изменений в развитии литературы. Иные думают, что со смертью Опояза формализм умер, перестал быть нашим идейным противником. Но это неверно. И в литературоведении, и в живом разви­тии советской литературы мы все еще встречаемся с враждебными нам эстети­ческими концепиями, с формализмом. В «Докладах и сообщениях филологиче­ского факультета» МГУ за 1948 г. (вып, 7) опубликована статья проф. Г. Поспелова «О сюжете и ситуации». Верный формали­стической догме, Г. Поспелов заявляет, что «сюжет - не содержание поэтического произведения, сюжет есть его форма». А раз так, то о сюжете и нельзя судить с позиний жизни. Г. Поспелов так и говорит: « нельзя судить об истинности и правди­вости произведения путем сопоставления подробностей его сюжета с подробностями изображаемой жизни. Критерии реализма вообще применимы не к сюжету (!), они применимы только к ситуапии произ­ведения, к ее противоречиям, к разреше­нию этих противоречий, осуществляемому пыта-өрез сюжет» Итак, критерий реализма к сюжету не применим! А критерий формализма? Даже необходим! «…сличение сюжета с сюжетом другого произведения, в той или иной мере совпадающим с ним. все это вполне возможно и часто необходимо», заявляет Г. Поспелов. Никакие оговорки, никакие заклинания автора необходимости «работать над формой ради содержания» не могут скрыть того, что автор пытается объявить сюжетA. независимым от содержания, ограничить его кругом чисто формальных признаков. Формализм до сих пор остается опасным идейным противником - и в критике, и в эстетике, и в литературе. Формализм родной брат лжеромантики, уводяшей чи­тателя от живой жизни, от сегодняшнего дня в узкий тшедушный мирок выдуман­ных страстей, ложных гитуаций, неправдо­подобных приключений. невероятных ин­триг. Все это далеко от эстетики социа­листического реализма. В лучших произведениях нашей литера­туры всегда торжествует великая правда прекрасной советской действительности.

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО СМ. НА 2 СТР.

из ее действующих лиц как бы озарен «двойным светом»-с одной стороны, днев­ным обыкновенным, с другой - необык­човенным, «сказочным». Капка Бутырев. бригадир фронтовой бригады ремесленников, если смотреть на него «с другой стороны».- уже не Кап­за, а «искуснейший оружейник Изобар». кМальчик, разводивший в Рыбачьем Зато­не почтовых голубей, превратился в вол­шебника Подоблачных Гиезд… Лучший среди затонских пионеров собиратель ме­таллического лома был в Синегории Бу­дильником Вулканов» и т. д. Так за каждым героем повести, словно тень, тянется его сказочное «отражение». Писатель решил рассказать нам о жиз­ни пионеров в военные годы, о ребятах­ремесленниках судоремонтного завода, о в молодых моряках-юнгах, приехавших в Затонск из осажденного Ленинграда. В по­вести есть много хороших, талантливых страниц -- о бригадире Капке Бутыреве, на чьи плечи война возложила недетскую ответственность, о том, как в огне родилась дружба между «сухопутными» и «моря­ками». Но реальная жизнь героев, очевидно, , показалась автору недостаточно увлека­тельной и красочной. И вот он рядит ее в пестрые одежды придуманной экзотики, подкрашивает все, что ему кажется ком скучным и серым. Капка Бутырев и его товариши - пио­неры, Но это, оказывается, слишком «обыкновенно». И автор рисует их каки­ми-то сверхпионерами, которые «всех дру­гих пионеров попионеристее». Их общест­венная жизнь состоит из довольно стран­ных занятий. В годы войны они больше всего увлекаются беспредметным сочини­тельством, придумыванием историй, ко­торые ни прямо, ни косвенно не связаны с их жизнью. Во всем этом - внутрен­няя противоречивость повести. Когда чи­таешь ее, кажется, что у тебя «двоится в глазах». Как ни старается автор слить в единое изображение портрет Капки Бу­тырева и выдуманного Изобара, рассказ Фронтовой бригаде ремесленников и псевдопоэтическую легенду о Синегории,из



НЕИЗВЕСТНЫЕ РАССКАЗЫ А. НОВИКОВА-ПРИБОЯ «Бунт на корабле», рукопись которого сейчас также обнаружена. Обнаружены также и другие литератур­ные произведения: «Материнская любовь». юмористический рассказ «Морской анекдот» и самый ранний - «Живой мертвец», на­писанный, когда автору было 13 лет. Рукописный архив писателя, содержащий записные книжки, тетради, дневники, мно­гочисленные письма участников Цусимско­го сражения, М. Л. Новикова-Прибой сда­ла на хранение в рукописный отдел Ленин­градской публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина. Новые неопубликованные рассказы Новикова-Прибоя обнаружены вдовой писателя при разборе его основного лите­ратурного архива. Некоторые из них относятся кому мени, когда А. Новиков-Прибой был еще матросом. Это, например, рассказ «Среди трупов», в котором описывается героиче­ское сражение русской пехоты с японцами при защите Порт-Артура. К этому же периоду относится и рассказ «Беседа. с чортом», книжки «За чужие грехи», «Бе­зумцы и бесплодные жертвы», выпущенные в 1907 году в Санкт-Петербурге нелегаль­но под псевдонимом А. Затертый. Преследуемый царским правительством, A. Новиков-Прибой эмигрировал в Лон­дон. Там им был написан большой рассказ

Константин Паустовский, Вениамин Ка­верин, Лев Кассиль -- разные, не схожие друг с другом писатели. у каждого из них свой путь, своя индивидуальная творческая манера. Мы остановились на некоторых их произведениях не для чтобы «объединить» этих писателей в ка­кое-то направление, а лишь для того, чтобы проследить на конкретных приме­рах вопрос о сюжете, его солержательно­сти, связи с темой, с характером героя. Там, гле -сюжет естественне вырастает жизненного материала, из темы, где в

Л И ТЕР АТУРНАЯ ГАЗЕТА № 5 3