пятидесятилЕТие г. Н. Леонидзе Дорогой Георгий Николаевич! Президиум Союза советских писателей СССР сердечно приветствует Вас, одного из основоположников и виднейших предста­вителей советской поэзии, в связи с пяти­десятилетием со дня Вашего рождения. У всех на виду Ваша многолетняя и разносторонняя деятельность в грузинской поэзии и литературоведении. Широко из­вестна и любима советскими читателями Ваша поэтическая эпопея, посвященная В расцвете творческих сил Вы встре­чаете свой полувековой юбилей. Мы го­рячо желаем Вам, дорогой Георгий Нико­великому вождю советских народов и ве ликому другу советской литературы товаришу Сталину. даевич, доброго здоровья на многие годы и новых больших творческих успехов, неизменно обогащающих не только гру­зинскую, но и нашу ноалиналь­ную советскую литературу. Президиум Союза советских писателей СССР

В преддверии коммунизма  A. АНАСТАСЬЕВ Александр ЯШИН йза свой колхоз. Рагулина поддерживает Тимофей Ильич, отец Тутаринова, Резко по­говорив с сыном, он едет за полдержкой к секротарю райкома партии, И вот, наконец, «борьба за электричество» завершается глубоко поучительным разговором старого, опытного партийного руководителя Кон­дратьева с молодым, увлекающимся Тута­риновым. Это была борьба за Тутаринова, ак за руководителя масс за его автори­тет в народе, за его большевистские каче­ства, борьба за непрерывное поступатель­ное движение к коммунизму. Коллектив со­ветских людей, возглавляемый партией, победил в этой борьбе. Творческая энергия масс, их воля к напряженному труду не были скованы «головокружением от успе­хов», темпы жизни не были снижены. Коммунизм для нащего народа уже не далекое будущее, а близкая реальность, ви­димый сегодня завтрашний день великой страны. Это ощущение хорошо передано в романе Бабаевского. О коммунизме гово­рят, им живут, за него борются. О себе и о своих соседях герои романа судят с точ­ки зрения их представлений о коммунизме, характер и поступки людей опениваются C. Бабаевскому удалось художественно воплотить один из основных законов раз­вития нашего общества. Он показал, как критика и самокритика обогашают героев, помогают их движению вперед. Критика и самокритика являются в ромапе Бабаевско­го необходимым условием развития образов и сюжева. по тому, насколько соответствуют они об­элек-уловеаомунииесогообщевауариноваиобтединитворустах «шкварчауниеогоощевать Обаятельный облик этого партийного руководителя дорисовывает его жена На­талья Павловна. Особенно хороша ее бесе­да с Ириной Тутариновой. Небольшой ин­тимный монолог Натальи Павловны Конд­Если в книге «Кавалер Золотой Звезды» главным действующим лицом был Сергей Тутаринов, а образ секретаря райкома пар­тии Кондратьева был как бы заслонен им, то теперь, когда границы повествования значительно расширились, вышли за пре­делы одного колхоза, образ Кондратьева оказался на первом плане. И следует ска­зать, что, безусловно, лучшие страницы романа посвящены ему, спокойному и ум­ному человеку, по-отцовски внимательно­му в хорошим людям и твердому в отно­шении всех, тормозящих движение вперед. ства. И, что особенно дорого, рядовые колхоз­ники - герои романа - далеки от обыва­тельского представления о коммунизме. Они высмеивают тех, кто подходит к ком­мунизму с точки зрения потребительской. « - Ишь, какие быстрые! Уже собра­лись в коммунизм, как до тещи в гости, на леркую жизнь!» -- гневно говорит о таких Тимофей Ильич Тутаринов. Люди, для которых труд стал делом че­сти, славы, доблести и геройства, эти люди и приметы коммунизма в нашей стране ви­дят преждо всего в отношении человека к трулу, в готовности его работать на благо народа, в расцвете всех творческих сил человека во имя народа. ратьевой, поднимающий вопросы брака и новой, социалистической морали, навеян глубиной подлинного чувства. Выросшее мастерство лисателя особенно наглядно предстает в его умелой, четкой и интересной обрисовке основных героев ро­мана. Таллерея образов в романе чрезвы­чайно велика и разнообразна. Колоритны абразы предселателей колхозов Наряду с такими новаторами в сельском хозяйстве, как Стефан Петрович Рагулин, показаны руководители колхозов вроде «князька» Хворостянкина или прижимистого и плу­товатого Головачева. Думается, правда, что большое количество эпизодических лиц введено в роман без особых оснований. Хворостянкине следует сказать, что автор так сгустил краски в обрисовке его отрицательных сторон, что становится не­понятным, почему так настойчиво и сек­ретарь райкома партии Кондратьев и но­C. Бабаевский, автор романа «Кавалер Золотой Звезды», недавно опубликовал пер­вую часть романа «Свет над землей». Прежде чем познакомиться с этим произ­ведением писателя, я снова прочитал его книгу «Кавалер Золотой Звезды» и уви­дел, что «Свет над землей» написан исан рукой оолопытного мастера, что образный строй и язык нового романа значительно богаче и оригинальнее. Вместе с тем, рас­ширились и углубились жизненные наблю­дения писателя. История советской литературы, самой самой передовой, самой благородной литературы мира, убедительно показывает, что ника­кие чисто литературные ухищрения даже очень опытного писателя не делают книгу близкой и дорогой читателям, если эта кни­га далека от жизни народа. И, наоборот, чем глубже связи писателя с живой жиз­нью страны, с нашими мечтами и плана­ми, чем активнее содержание его произве­дений, тем ближе и дороже они душе на­родной, тем шире круг их читателей. «Кавалер Золотой Звезды» С. Бабаевско­го стал не только настольной книгой совет­ских читателей, по и своего рода литера­турным пособием новой колхозной интел­развитие сельского хозяйства. В романе «Свет над землей» поставлены животрепещущие вопросы сегодняшней жизни колхозной деревни. Разумное исполь­зование, электроэнергии в колхозном произ­водстве, озеленение и переустройство села, борьба с засухой, изменение степного кли­мата лесонасаждениями и разбивкой пру­дов и водоемов - вот новые задачи, по­ставленные жизнью перед героями нового романа Бабаевского. Села освещены, сады иллюминированы, в хатах появились радиоприемники и троутюги,ухозяек сковородки ли» на плитках. Чего бы, казалось, еще надо? Предельно самообольщенный председа­тель колхоза «Красный кавалерист» Хво­ростянкин построил новое двухэтажное зда­ние для правления колхоза, оборудовал не­сколько кабинетов, удвоил штаты и через неделю после торжественного пуска стан­ции механизировал управление колхозом. В кабинете председателя сходился «целый пучок проводов в виде кабеля, а сбоку у стола, на специально прибитой дощечке. рябели, маподобие клавишей баяна, круг­ленькие кнопки разной величины и все­возможных цветов, Подле каждой кнопки были приклеены бумажки с надписями: «Бородулин», «кладовщик», «бригадир первый», «бригадир второй», «бригадир третий», «кассир», «главбух», «конюх». Хворостянкин «нажимал толстым, порос­шим волосами пальцем нужную кнопку», и в дверях появлялся секретарь Бородулин, Даже Сергея Тутаринова, знакомого уже читателям, неугомонного в работе, кавале­ра Золотой Звезды, ныне председателя рай­исполкома и депутата Верховного Совета, на некоторое время посетили самоуспокоен­ность, благодушие. вый секретарь парторганизации в колхозе Нецветова стараются сохранить его на по­сту председателя колхоза,- колхозники давно уже не уважают Хворостянкина. Превосходны в романе пейзажи, ониса­ния кубанских степей, гор, гроз. Столько в них настояшей поэзии, подлинности и ес­тественной простоты. Украшает книгу и хороший, тонкий юмор. ранее почти не встрочавшийся у Бабаевского. Первый из них - Виктор Грачев. Вопреки воле автора, он часто выглядит слишком несимпатичным. Его «эпизодическое» увлечение Соней, его позиция «сезонника», тяготящегося своей жизнью и работой в колхозах, и да­же то, что он потом решает остаться районе, но делает это лишь из-за любви к Нецветовой, не могут расположить к не­му читателя, как автор ни желает этого. Второй - Хохлаков. В романе «Кавалер Золотой Звезды» есть выразительная сце­на, как больной Хохлаков просит Сергея Тутаринова сменить его на посту предсе­дателя райисполкома. Там Хохлаков выИ Однако, если сравнивать новый роман С. Бабаевского с «Кавалером Золотой Звез­ды», следует сказать, что первое его про­изведение носило более активный характер, в нембыло большо непосредственного дей­ствия. На страницах романа «Свет над землей» герои пока еще больше рассуж­дают, чем действуют. Надо надеяться, что в следующей части сюжет развернется более динамично, а характеры предстанут более активными. Есть в романе три образа, вызывающие к себе противоречивое отношение. лядит честным советским работником, но очень утомленным и много ошибавшимся. Сейчас же он пытается всячески ошельмо­Тутаринова и объединить вокруг се­бя всяких темных людей. Третий - мошенник Рубцов-Емницкий. В конце романа «Кавалер Золотой Звезды» Рубнов-Емницкий, казалось, совершенно изменился под влиянием хорошего советско­го коллектива; в новом произведении он снова предстает в первоначальном своем отвратительном облике. Во всех этих трех героях отсутствует логика развития образа, нет ясного, про­думанного отношения автора к героям. Можно согласиться и с критическими замечаниями, содержащимися в письме чи­тателя «Титературной газеты» бухгалтера тов. . Лайпанова, Он пишет: «Образ Ан­зора Абдулаховича, как председателя аул­совета,нереален. В современной Чер­кесии вряд ли найдется предаулсовета, который не может толково объясниться на русском языке. C. Бабаевский отнесся образу горца поверхностно, не сделал его таким же реальным, как большинство героев романа «Свет над землей». Необходимо еще отметить неизвестно по­чему оставленные в произведении автором и редколлегией журнала «Октябрь» наро­читые искажения отдельных русских слов, Отец Сергея Тутаринова - Тимофей Иль­ич вдруг начинает говорить: «какойся ты стал», «суперечишь», «как ты есть пер­вый секретарь», «за какуюсь», «и дажеть вообще», «с неуверием». Председатель стансовета говорит: «прению» «поотобразах совершенно чуждых всему строю языка этой книги, строгого и чистого. Особенно необходимо сказать об этом по­тому, что герои С. Бабаевского, передо­вые люди советской деревни, давно уже говорят хорошим русским языком. новогоднем номере газеты «Известия» сообщалось о том, как рядовые колхозники аула Ходзь, читатели Семена Бабаевского, жестоко критиковали своего руководите­ля - председателя исполкома Кошехабль­ского районного Совета Адыгейской авто­номной области тов. Тугуз за то, что он не читает художественной литературы. Нарочито искажать разговорный язык таких людей-значит принижать своих ге­роев, противоречить самому себе, ибо де­- ревня С. Бабаевского и люди его новой, та­лантливой, полной богатых жизненных на­блюдений книги - это деревня и люди в преддверии коммунизма.

Великая клятва Чувство глубокой взволнованности вы­зывает горельеф «Клянемся тебе, товариш Ленин…», созданный Е. Вучетичем в со­дружестве с П. Фридманом, П. Яцыно и Г. Постниковым. Эта замечательная скульптурная карти­на, представляющая собою новое слово в советском изобразительном искусстве, за­нимает пелую стену одного из залов Третьяковской галлереи. 26 лет прошло с тех пор, как товариш Сталин произнес слова великой клятвы Ильичу, и каждый, кто смотрит на скульп­туру Вучетича, мысленно возвращается к тем дням великой скорби, таким суровым и таким величественным. Авторы скульптуры смело переносят действие из зала Большого театра на Красную площадь… В белом инее Премдевская стена. Спасская башня, храм Василия Блаженного и море людей. Муж­чины, женщины, старики, дети, юноши, девушки. Здесь собрались люди разных профессий, разных национальностей. Вз) инженер-электриктепоэтов Сталину, На высоком постаменте под развевающимся знаменем стоит Посиф Виссарионович и произносит слова клятвы, Рядом с ним его соратники: Н. К. Круп­скаяB. M. Молотов. M. B. Фрунзе Ф. . Дзержинский, . E. Ворошилов, М. И. Калинин, Г. К. Орджоникилзе, И. Микоян, В. В. Куйбышев, С. М. Бу­денный, Л. М. Каганович, А. А. Андреев, М. Киров. В пентре скульптурной картины дана фигура рабочего. Он стоит, склонив обна­женную голову, крепко скрестив руки. Вероятно, он еше не член коммунистиче­ской партии, но веришь - он будет одним Скорбь на лице Сталина, и вместе с тем огромная воля, твердость, решимость. когда внимательно вглядываешься в тех, кто плотным кольцом окружил товарища Сталина, видишь, как отра­жаются эти чувства в лицах, позах, же­лютейкотяаыйо-свочение стах людей, хотя каждый по-своему рюет, переживает тяжелую утрату. из первых в числе тех, которые вступили в ее ряды по ленинскому призыву. Когда я смотрю на это произведение искусства, то мысленно спралниваю себя: с чем можно сравнить его? Я перебираю в памяти все, что я видела и читала об этих величайших днях. Мне кажется, что по глубине илейного замысла, по силе реализма, по единству формы и содержа­ния горельеф «Клянемся тебе, товариш Ленин…» можно сравнить только с поз­мой в.Маяковского «Владимир Ильич Ленин». кЯ гляжу на группу большевиков, изо­браженных здесь, и мысленно цитирую Маяковского: Партия - это миллионов плечи, друг к другу



ГОЛЬЦЕВ

Виктор

Большой поэт любви ко всем свободным советским наро­дам окрасило многие его произведения. Та­ковы стихи об Украине и «Поэтам Совет­скогоАзербайджана». Георгий Леонила подчеркивает ведущую роль великого рус­ского народа, который раньше других раз­бил оковы царизма и под руководством партии большевиков повел за собою осталь ыеароды Советского Союза по пути ре­волюционной борьбы и национального воз­рождения. Слава! Слава народу России! Он всемирную ночь поразил, Вкруг планеты-Земли обвитые Цепи древние первый разбил! Георгий Леонидзе с гордостью советского патриота воспевает свое родное великое, многонациональное государство, созданное Лениным и Сталиным. Посылая братский привет доблестным защитникам Ленингра­да, грузинский поэт выражал твердую уве­ренность в победе советских народов во главе с гениальным полководцем И. В. Сталиным: Ленина город, Пушкина город, Город героев - Слава тебе! Сколько б ни бился У врат твоих ворог, Силы твоей Не осилить в борьбе! Полвека жизни отмечает Георгий Нико­лаевич Леонидзе - один из выдающихся не только Грузии, но и всего Совет­ского Союза. Начавсвою творческую дея­тельность в разгар первой мировой войны, он прошел сложный и глубоко поучитель­ный путь. В юности поэт находился под влиянием символизма, но не это было ха­рактерно для его творчества. Поэзии Геор­гия Леонидзе свойственны жизнерадост­ность, способность увлекаться окружающей действительностью. Главный источник творческого вдохно­вения Георгия Леонидзе - Родина, народ. Он внимательно и любовно изучал замеча­тельные богатства народного творчества Грузиистихи, песни, поэмы, сказания. Молодой поэт постоянно обращался к герои­ческому прошлому своей Родины, с увле­го-ение нием вчитывался втетониси«Картдие сяв летописи «Картлис Цховреба» («Жизнь Грузии»), создавал яркие циклы стихов о свободолюбивых ге­роях древней Грузии. В лирических сти­ках он восцевал неповторамую красоту своей страны, своеобразие ее природы и прославлял человеческий труд. Великая Октябрьская социалистическая революция, установление в феврале 1921 года советской власти в Грузии оказали огромное влияние на творчество Георгия Леонидзе. В его стихах сильнее зазвучали современные мотивы. Но все-таки поэзия Георгия Леонидзе еше оставалась перегру­женной образами далекого прошлого. бражая настоящее, он зачастую уделял больше внимания описаниям природы, изо­билию грузинской земли, чем темам соци­ального характера. Революционная действительность подска­зала поэту новые жизненные темы. Геор­гий еонидзе резко осудил старых поэ­тов, изживших себя и в мрачном беспло­дии доедающих свою «порцию грез». Их жалкому брюзжанию о «чистом искусстве» Леонидзе противопоставил необходимость отвечать перед народом за каждое свое слово: За идущий день отвечаешь ты, Пуля в пулю - так слово всаживай. Позабыт на сегодня любой поэт, В мраке слов погребенный заживо. Он ясно осознал священную обязанность стра-атвоватьв строи­тельстве социализма. в творчсском перссо здании страны на основе великих идей коммунизма. В стихах Георгия Леонидзе зазвучали новые, индустриальные мотивы. Встань из мертвых! Встань, Иори! Время наше догони! Дай Самгори Зерен горы, Светом недр своих блесни! - писал оп в 1930 году, рисуя картину использования вод реки Иори для электри­фикации и орошения безводной Самгорской степи. Тема советской Родины приобретала но­вое, все более мошное звучание в творче­стве поэта. Прекрасное чувство братской

Изо-После того как наша любимая Родина вернулась к мирному, созидательному тру­ду, Георгий Леонидзе создал превосходные стихи об исторических связях Грузии с Россией. Центральное место в поэзии Георгия Леонидзе занимает поэма о детстве и отро­честве великого Сталина. В этой поэме­эпопее, являющейся результатом долгого и упорного творческого труда, поэт воссоздал широкую и яркую картину грузинской жизни второй половины XIX века. С под­купающей теплотой и задушевностью Лео­нидзе рисует трогательную, семью простых людей, в которой родился величайший ге­ний нашей эпохи. Г. Леонидзе удалось по­казать гигантский внутренний рост будуше­го великого вождя, рано осознавшего необ­ходимость самоотверженной борьбы за сво­боду и счастье трудящихся. Поэма удостое­понодова на русский, украинский, белорусский. азер­байджанский, молдавский, польский, чеш­ский, венгерский, румынский, болтарский и другие языки. Свое славное пятидесятилетие Георгий Леонидзе встречает новыми творческими до­стижениями. Леонидзе не только выдающийся поэт, но и крупный историк литературы, автор многочисленных научных работ, действи­тельный член Грузинской академии наук. Он заслуженно пользуется любовью и ува­жением читателя. Некоторые его стихи настолько глубоко проникли в сознание народа, что поются, как безымянные на­роднью посни. Хочется пожелать Георгию Леонидзе но­вых радостей творческого труда и новых больших успехов на благо нашей великой многонациональной Родины, победно иду­щей к коммунизму. 

прижатые туго.

«Подумать только,- льстил ему Хворо­стянкин: -- по пятилетнему плану идем впереди всех, станицы в электрическом ог­не, всюду веселье и радость!… Ты тут, Сер­гей Тимофеевич, главная скрипка!» И Сер­гею даже Хворостянкин с его шишковатым носом стал казаться необыка быкновенно хоро­Шим. Близится молотьба, но на токах нет ни проводки, ни моторов. И кодхозники завол­повались. Первым поднял тревогу началь­ник электростанции, бывший фронтовик Семен Гончаренко. Затем председатель пе­редового колхоза Герой Социалистического Труда Рагулин и дед Евсей стараются ох­ладить не в меру праздничное возбуждение Тутаринова. «- …на словах картина получается дюже радостная, - говорит Рагулин… Но только все это в будушем -- к тому пдем. А вот в настояшем чем мы будем хлеб убирать? Чем станем молотилки кру­тить?… Сад осветить и дурак может…» Сам Рагулин уже приготовился к элек тромолотьбе, но он человек с государствен­ным кругозором и болеет душой не только C. Бабаевский. «Свет над землей», «Октябрь» № 9, 1949.

И в центре Сталин, в едином порыве к которому устремлены все. Со словами глубокой благодарности об­ращаюсь я к авторам скульптуры, сумев­шим так правдиво, просто и вместе с тем величаво рассказать в художественных об одной из величеств «пожалуй-тивственных ниц в истории нашей страны, нашего на­рода, нашей партии. Қоротка и до последних мгновений нам известна жизнь Ульянова. Но долгую жизнь товарища Ленина надо писать и описывать заново, - писал Маяковский в своей поэме боль­ше четверти века тому назад. Ответом на призыв Маяковского, обращенный к худож­никам и писателям, я считаю исключи­тельно талантливую работу скульптора E. Вучетича и его товаришей. М. ШАРОНОВА,

преподаватель литературы школы № 586 Ленинского р-на г. Москвы

недопустимая медлительность журнала (в год по одной статье!), а кроме того, сле­дует заметить, что предположение редак­ии отважиться на продолжение обвороз в 1949 году осталось благим пожеланием. Помимо этого обзора, в отделе «Теория история театра и драматургии» напечатаны статьи «Буржуазныйкосмополитизм в музыкальной науке и критике», «Оши­бочная концепция» (о книге 10. Осноса «Советская историческая драматургия»), «Островский в борьбе за реалистический и демократический русский театр» и «Теат­ральное наследие Гете». Вот и все. Ясно, что важнейшие проблемы теории театра и драмы, к разработке которых обя­зан был обратиться единственный в нашей стране театральный журнал, остались вне зрения «Театра». НоОб Теоретический характер носит статья В. Фролова «О путях развития советекой комедии» (N 4). Автор верно говорит о Однако главный недостаток статьи состо­ит именно в теоретической слабости рас­суждения автора о жанрах. В. Фролов от­носит комедиям «Великую силу» омашооСрнала: ваотно горотоватральной заго-аВирпПочеми? По­со-мапосвыводовой дят в них сугубо драматические коллизии, но в этих же пьесах столько комического, что всякий интересующийся комедней невольно обратит на это внимание». определения жанров. Позиция В. Фролова означает, что в советской драматургии стираются всякие различия между жан­рами, и ведет автора к неверному методу исследования: в центре анализа оказыва­ются, условно говоря, «отринательные» персонажи, вто время как пьесы эти сильны и значительны прежде всего ут­верждением и победой нового. Важная задача журнала состоит в том. чтобы вести последовательную, принципи­альную борьбу против все еще существу­ющих проявлений формализма и эстетства

В августе 1949 года в статье «Рециди­вы формализма» «Правда» подвергла рез­кой и справедливой критике деятельность Ленинградского театра комедии, в частно­сти, формалистические позиции его глав­ного режиссера Н. Акимова. Спустя месяц в «Театре» появилась статья В. Залес­ского «На ложном пути» (№ 8). Автор добросовестно вспоминает эстетско-форма­листические высказывания Н. Акимова за десять лет, характеризует корни формализ­ма в творчестве режиссера, критикует показанные театром в Москве спектакли. все это хорошо, но ведь от статьи в жур­нале требуется и другое: надо было, во­первых. указать те конкретные пути, по которым следует итти в дальнейшем Теат­ру комедии, а, во-вторых, выяснить, яв­ляется ли формалистическая практика H. Акимова единичным явлением или ре­цидивы формализма сказываются в творче­ды». в театральном искусстве. Пока эта борьба ведется недостаточно принципиально. Здесь, думается, опять-таки проявляет­ся характерный недостаток работы жур­он лишь следует за критикой в цен­партийной печати, но не борется A между тем, рецидивы формализма все еще существуют в театральном искусстве. этом мы узнаем из того же журнала спектаклей на современные темы, напеча­тана статья Н. Велеховой «В стороне от жизни»о Кировском областном драма­тическом театре им. Кирова. Автор утвер­ждает, что главный режиссер Шойхет козабочен… беспредметной игрой своей режиссерской фантазии», что «спектакль «Састье»оказался антиреалистическим, эпигонски-формалистическим представле­нием, лишенным идеи и единого замысла», что, наконеп, Кировский театр «не чув­ствует дыхания современной жизни, он активно, на основе этой критики, за пере­театр, против чуждых народу явле­ний. замкнулся в рамках «чистого искусства». Казалось, что журнал должен был при-

ковать внимание театральной обществен­ности к этому факту, заострить на нем важность последовательной, партийной борьбы со всяческими проявлениями фор­мализма в искусстве. Ничего похожего сделано не было. Маленькая, в три стра­ницы, статья Н. Велеховой тонет среди праздничного хора статей, далеко не кри­тически оценивающих спектакли республи­канских и областных театров. Таким об­разом журнал ограничился лишь регистра­цией чуждого нам явления, но не сделал никаких выводов. Вскоре после реорганизации журнала в «Театре» был введен чрезвычайно важный и полезный отдел «Обмен опытом», в ко­тором, как сказано в анонсе, «широко пе­чатаются высказывания работников теат­ра по всем вопросам театрального произ­водства».

и платформу сотворчества театра и драма­турга. Это грубая ошибка и искажение эстетических взглядов Горького. Вще более бесперемонно обращается I0. Завадский с наследием Станиславского. В педагогических опытах Станислав­ского,проводимых им B последние годы жизни, Ю. Завадский усматри­вает опять-таки импровизационный метод работы театра с драматургом и сближает их с собственными увлечениями эстетско­го толка в области театра импровизалип. Эстетские рассуждения о «чистой импро­визации», утверждение права «театра на известное отступление от текста драматур­га-классика», сведение работы театра драматургом к «доработке» пьесы - все это сближает «теоретические» построения Ю. Завадского с порочным, формалистиче­ским тезисом отрипания драматургии как идейно-художественной основы театральн­го искусства. В этом основной порок статьи, а значит, ошибка журнала. авто-Так, вместо того чтобы организовать и провести деловую дисвуссию по насущно­вдовы, которая сама себя высекла. дискуссии! И надо ли удивляться тому, что никакой дискуссии не получилось. Через четыре месяца (1) в одиннадцатом номере журнала появились две статьи И. Охдопкова и Ю. Калашникова, в основ­ном правильно вскрывающие пороки статьи 10. Завадского, но не касающиеся, по су­ществу, предмета обсуждения - работы театра с драматургом. В 1949 году, в частности в последних книжках, «Театр» добился некоторых успехов. Надо закрепить их, надо на осно­ве критики и самокритики преодолеть существенные недостатки в работе, стать ближе к запросам художественной интелли­генции, значительно повысить идейно­теоретический уровень статей и смелее поддерживать все передовое в театральном искусстве, решительнее бороться против чуждых советскому народу явлений. Толь­ко при этих условиях журнал «Театр» выполнит поставленные перед ним задачи.

66 Журнал, Театр И это все! Журнал не понял, что речь идет не только о пьесах А. Софронова и В. Кожевникова, но о необходимости повы­шения художественного мастерства вообще, о борьбе за вдумчивую, взыскательную творческую работу, основанную на глубо­ком знании жизни и совершенном владе­нии драматургической техникой. Выступ­ления партийной печати по вопросам дра­матургии поставили перед творческими ра­ботниками, теоретиками и критиками кар­динальные вопросы социалистической эсте­тики, советской теории драмы. «Театр»поля должен был возглавить теоретическую ра­боту, хотя бы попытаться решить насуш­ные для нашего искусства проблемы социа­листического реализма в драматургии. Но перед литературой, искусством. история театра и драматургии». Что напечатано в этом отделе? В первом номере «Театра» опубликован краткий обзор партийных документов по вопросам театра. Нет надобности доказы­вать, сколь важен такой обзор. Но обзор B. Куриленкова под многообещающим ловком «Партия в борьбе за передовой ветский театр» лишь в малой стопени отвечает своему назначению. В нем не вскрыто огромное значение некоторых важнейших партийных постановлений. До­новавшему очень важный атап в развитии советского художественного творчества, автор посвятил десять строк. Плохо и другое: обзор этот охватывает период лишь с 1926 по 1936 год. Откуда взялась такая периодизация? Оказывается, статья является продолжением статей того же автора, причем первая из них напеча­тана в журнале в мае 1947 года, а вто­рая - в июле 1948 года. «В 1949 г. редакция,- сказано в примечании,- пред­полагает дальнейшее опубликование статей на эту же тему». Удивляет и возмущает B минувшем году журнал «Театр» стремился освободиться от тех существен­ных пороков в своей работе, которые были отмечены в постановлении ЦК ВКП(б) о репертуаре, в партийной печати, в реше­ниях XII пленума правления ССП. «Театр» перестал быть пристанишем критиков­антипатриотов, ранее широко использовав­ших его страницы для проповеди своих космополитических и эстетских взглядов; вместе со всей советской печатью журнал выступил против буржуазного космополи­тизма в искусстве и критике, против пре­клонения перед зарубежной культурой. Журнал «Театр» несколько улучшился, Шире круг тем, чуветвуются попытки, правда, еще несмелые, перейти от регист­книжки журнала, можно встретить инте­пример, статья «М. И. Калинин о театре» (№ 11), в которой собраны многочислен­ные, в том числе мало известные выска­зывания М. И. Калинина о театральном искусстве. Правильно поступает редакция, печатая материалы, освещающие жизнь театра в странах народной демократии, статьи, разоблачающие реакционное вскус­ство в империалистической Америке. Однако и сейчас приходится говорить о существенных недостатках журнала. Летом 1949 года партийная печать под­аривтинаыСобронова «Огненная река». Как же откликнулся на это «Театр»? B № 7 напечатана статья «0 неудач­ных пьесах и нетребовательной критике» пересказывающая содержание статей в «Культуре и жизни» и «Правде». В сле­дующем номере журнала опубликовано пись­мо инженера Г. Балла, в котором отмечены следы технической неграмотности автора «Огненной реки» и примеры плохого язы­ка пьесы.

Не будем придираться к неудачному сло­ву «производство», неправомерно заменив­шему слово «искусство», а посмотрим, что нежский театр на хозрасчете» (№ 11) и Ю. Завадского «Сотворчество драматурга и театра» (№ 7). Хорошо известно, что творческое содру­жество театра и драматурга непремен­ное условне создания полнопенногов идейномхудожествонном отношениях репертуара. Поэтому актуальность темы статьи 10. Завадского бесспорна. Но основ­ные положения статьи и замечания ва по частным вопросам грубо ошибочны, между драматургом и театром и пьеса будет создаваться писателем на основе «чистой импровизации совместно с теат­ром». Дабы подкрепить эту рожденную в нед­рах эстетско-формалистического театра «теорию» импровизации как метод созда­ния спектакля, Ю. Завадский прибегает к авторитету Горького и Станиславского. Но получается это более чем неубедительно. Автор, повторяя ошибочные высказывания Б. Бялика, преврашает мысль Горького о создании спектакля на основе спенария в главную линию развития советского театра





Л И ТЕР АТУРН А Н А Я ГА З ЕТ А 2 № 8