Владимир БЕЛЯЕВ Агенты Ватикана И. ГРИНБЕРГ всей широте и последовательности ны­нешние происки Ватикана. Тудор показывает читателю, как про­фессор грегорианского университета, пезу­ит д Эсте, а затем и прелат Лётти учат Михайла Сойку бороться с коммунизмом. «Русская коллегия», о которой написал Тудор, не является вымыслом писателя. Она существует и поныне, как существу­ют разрабатываемые Пием XII и его кар­диналами планы подавления коммунизма и планы агрессии на Восток. В конце января 1949 года выходящая в Верхней Австрии газета «Линцер фолькс­блатт» сообщила, что в Риме существует учебное заведение ордена иезуитов, име­нуемое «Русским колледжем» и подготов­ляюшее агентов для засыл асылки в Советекий Союз. «Это один из самых странных домов в Риме сообщала газета. - Его окна ни­когда не открываются и двери заперты. Питомцы этого института на протяжении всего срока обучения, кото­рый составляет от двух до трех лет, имеют права принимать посетителей и пе­реписываться с родными. В мрачный дом на улипе Барло Альберто имеют доступ лишь некоторые лица, принадлежашие к ордену иезуитов…» Выпускники школы,- по словам газеты, - «направляются под чужим именем в зоны, занятые Совета­ми хнутешествуют не в монашеском платье, а в качестве обычных туристов». Каждому отъезжающему папа дает особую аудиенцию. Выходящая в Гааге газета «Де ваар­д в октябро года напечатала сообщение своего корреспондента ма о том, что «заместитель государствен­ного секретаря Ватикана Монтини в по­следние недели неоднократно имел секрет­ные беседы с руководителем террористи­ческой шпионской организации,назы­ваемой «Католическое действие», Луид­жи Джедда. При зтих встречах при­сутствовал также личный представитель презиле Трумана Ватикане Тейлор, Указывают, что Ватикан принял специ­альное решение о расширении деятельно­сти организации «Католическое действие» и установлении более тесной связи между нею и католическими партиями Голлан­дии, Бельгии, Франции, Западной Герма­нии и других стран. В кругах Ватикана считают, что эта террористическая и шпионская организа­ция должна усплить свои действия против коммунистов и «сторонников материализ­ма». Монтини поручил Джедда создать спе­циальные военные отряды внутри органи­зации «Католическое действие», В эти от­ряды должна вербоваться молодежь от 16 до 30 лет. Кроме того, принято решение о создании специальных разведывательных школ в Риме, Ливорно, Флоренции, Ферра­ре, В Риме открыты курсы по подготовке радиоспециалистов для шпионской службы Ватикана, созданные под руководством по­мощника военного атташе американского посольства майора Волкер». Эти сообщения как нельзя лучше черкивают актуальность прекрасного мана Степана Тудора, позволяющего со­ветскому читателю заглянуть в тайны преди-Ватикана и научиться распознавать вра­гов как под одеждами «скромных тури­стов», так и под сутанами слуг божьих соек. Степан Тудор, трагически погибший во Львове от фашистской бомбы в первый же день войны, и поныне среди нас. Он воюет состраниц своего романа в первых рядах советских литераторов с неофашистами, черной папской кликой, со всем тем страшным миром насилия, подлости и об­мана, который пытаются сохранить в не­прикосновенности святые отцы и их вы­сокие покровители - капиталисты Амери­ки и Англии. Как и всякое подлинно правдивое, глу­боко идейное художественное произведение, роман Тудора «День отца Сойки» надолго сохранит свою воспитательную силу и бу­дет жить в народе. иезуиты в то же время всячески приумно­жали свои богатства, прибирая к рукам де­сятки тысяч гектаров наилучших земель. И мог ли духовный отец многих соек, «князь церкви» и владелец больших при­карпатских лесных массивов граф Шептиц­кий не бороться с коммунизмом, угрожаю­щим не столько богу, сколько, в первую очередь, его собственному благополучию? Разве не ясно, по какой причине и сейчас в соборе св. Петра в Риме появляется папа Пий XII и произносит одну за другой антикоммунистические речи! Пию XII ве­домо, что по примеру западных украинцев крестьяне Венгрии перепахивают земли, некогда принадлежавшие шпиону в карди­нальской шапке Миндсенти, a жители Словакии снимают урожаи на бывших землях католических епископов. Степан Тудор показывает, как выученик папского Рима и прямой подчиненный митрополита Шептицкого, прожженный пиник поп МихайлоСойств в контакте с польской полицией и укра­инскими националиетамииоалочно сооружал на своем участке тот самый кордон против влияний большевизма кото­рый по велению Антанты около двадцати лет рассекал надвое живое тело украин­ского народа. Но господство черных воронов Ватика­на рухнуло и оборвалось с утверждением на землях Западной Украины советской власти. Весною 1940 года первые тракто­ры Сталинградского и Челябинского заво­дов, ведомые молодыми колхозниками Тер­нопольщины, выехали на монастырские поля. Сойки лихорадочно пытались уста­новить новый кордон против идей социа­лизма. В тяжкие дни гитлеровского нашествия сойки восторженно приветство­вали фашистскую армию, служили молеб­ны в честь Адольфа Гитлера, а граф Шеп­тицкий снаряжал подвлатных ему попов капелланами в фашистские дивизии. Поздней осенью 1944 года, вскоре по­сле смерти митрополита Шептицкого, вме­сте с членами чрезвычайной комиссии по расследованию немецких зверств мы посе­тили его резиденцию во Львове. Нас встре­тил упитанный архиепископ Иосиф Слепой, разоблаченный впоследствии советской прокуратурой как враг Советского государ­ства и укрыватель шпионов. Мы предпо­лагали, что Слепой засвидетельствует те фашистские зверства, что творились на главах у жителей города. Во Лъвове была уничтожена треть его населения. Ветер часто доносил из песчаных приго­родных оврагов, из «долины смерти» за­пах сажитаемых по прикаау гестапо трупов жертв фашизма. Однако архиепископ Иосиф Слепой притворился подлинным слепым. Стыдли­во потупив глаза, он сказал, что ему ре­шительно ничего неизвестно о фашист­ских зверствах, и попросил дать ему ознакомиться с актом, для того чтобы вы­яснить, насколько он… соответствует ка­ноническому праву… В ту осень 1944 года роман «День от­ца Сойки» еще не вышел из печати. Из­влеченная после освобождения Львова из сейфов полиции разрозненная фашистами рукопись романа только подготовлялась к изданию ее релактором и автором словия писателем Петро Козланюком. Но мы уже знали содержание романа по руко­писи. И вот, глядя в холеное, хитрое лицо фашистского наймита в мантии архиепи­скопа, наблюдая, как этот прелюбодей и ритор опускает глаза при одном упомина­нии о кровавых делах фашистов, кому еще год назад он пел «Осанну», я поду­мал, как благороден был подвиг писателя С. Тудора, который в окружении своих смер­тельных врагов разоблачал таких мрако­бесов и предателей народа. Любая страни­па этого взволнованного, тонкого и умно­го романа срывает и сейчас все и всяче­ские маски со слуг тьмы, руководимых лучшим другом немецких и американских капиталистов папой Пием XII. Историче­Фон романа помогает осмыслить во Колхозные поля окружают Новую Кли­мовку. В этом бывшем «Вереале южного Подолья, старинной резиденции пасторов и землевладельцев Климовичей, куда не име­лн доступа какие-нибудь обыкновенные, незнатного происхождения попы», сейчас живут и трудятся рядовые советские люди. И уже не отец Сойка, жадный и хищный стяжатель, обновляя первопуток, едет по­утру, позванивая колокольчиком, испове­дывать умирающего кулака Гайдука, а климовские колхозники с веселыми песня­ми отправляются на свои обобшествленные поля. Более восемнадцати лет прошло с того дня, который описывает Степан Тудор в своей книге «День отца Сойки», Основное действие романа протекает в те­чение одного дня, в начале декабря 1931 года. Однако, рассказывая о мыслях и делах греко-католического попа Михайла Сойки за один день, Степан Тудор раз­двигает сжетные рамки повествования, Действие романа перебрасывается в пап­ский Рим, где пребывал в годы первой мировой войны молодой богослов Сойка. Перед глазами читателя с предельной выразительностью проходит весь сложный процесс, так сказать, «духовного вооруже­ния» воинствующего и алчного мракобеса, который мобилизует теологические «науки» и призрачного бога для собственного кулацкого процветания. Показывая, как паписты готовят Сойку к духовной карьере, писатель освещает мрачную историю пап­ства и его методы подавления всякой сво­боды мысли на протяжении веков. Усердно оправдывая надежды своих воспитателей, Сойка яростно борется с влиянием революции в своем приходе на землях полуфашистского государства католика Пилсудского; он знает, что коммунизм несет смерть тому самому строю, на котором зиждется благополучие всех соек. Роман Тудора показывает ново-климов­ский деканат, как миниатюрное папское государство в государстве. И отец Михайло Сойка борется за сохранение своих эконо­мических и политических позиций в юж­ной Подолии с не меньшим упорством и яростью, чем нынешний слуга американ­ского капитала папа Пий XII за владыче­ство над всем миром. Большая заслуга Степана Тудора за­ключается в том, что он срывает все и всяческие маски с жадного, не знающего границ в своих захватнических устремле­ниях папства. Верный сын своего много­страдального народа, Тудор стремился пока­зать трудящимся Западной Украины подлин­ное обличье одного из их самых опасных и исконных исторических врагов - Ватикана. Еше до введения унии, целью которой было соединить религиозную экспансию рвущегося на Восток папства с захватни­ческими планами польских королей и феодалов, католическая церковь беспощад­но подавляла и грабила западных украин­цев. Орден иезуитов, под руководством кото­рых подвизался молодой богослов Михайло Сойка, и ныне является одним из наи­более агрессивных католических орденов з мире. В Галиции иезуитам был поручен надзор за греко-католической перковью. В своих маленьких повестях «Миссия» и «Чума» Иван Франко разоблачал происки одного из таких миссионеров-иезуитов патера Гавдентия, предшественника и «земляка» Михайла Сойки. В беседе с настоятелем Тернопольского конвента ордена иезуитов патер Гавдентий, подобно Сойке, называет тамошние земли восточ­ным авангардом католицизма и плацдар­мом для дальнейшей агрессии и повторяет слова папы римского Урбана о великой миссии католиков на Востоке. Выполняя эту агрессивную программу папства, Степан Тудор. «День отца Сойки». перевод с украинского в. Тарсиса. «Советский писа-ский тель». 1949. 244 стр.

Произведания советских писателай в странах народной демократии Книги советских писателей вызывают живой интерес в странах народной демо­кратии и в Германской демократической республике. Многие из них выдержали уже несколько изданий и переиздаются вновь и вновь. Так, по сведениям Всесоюзной го­сударственной библиотеки иностранной ли­тературы, в 1949 году в Польше вышло четвертое издание «Молодой гвардии» А. Фадеева; в Болгарии и Румынии она вышла третьим изданием. Эта книга пере­ведена в прошлом году на албанский, вен­герский и немецкий языки. «Волоколамское шоссе» А. Бека появи­лось в Болгарии четвертым изданием, в Венгрии - вторым, в Польше появилась театрализованная переработка повести. Та­кие инсценировки произведений советских писателей - не редкость: в Польше илет инсценировка книги В. Некрасова «В око­пах Сталинграда»; в трехактную пьесу пе­ределан «Белеет парус одинокий» В. Ка­таева. всегдаЧитатели в странах народной демократии знакомятся с новинками советской литера­туры вскоре после их появления на рус­неакеумынии изданы уже «Первые радости» К. Федина; в Румынии и Польше … «Кавалер Золотой Звезды» С. Бабаевского и «Весна в Сакене» Г. Гу­лиа. Во многих странах народной демокра­тии изданы «Белая береза» М. Бубеннова, книги М. Ильина. В 1949 году в Болгарии появились сборники избранных стихотворе­ий А. Суркова и Н. Тихонова. Всесоюзная государственная библиотека иностранной литературы подготовляет ука­затель перевода произведений советской литературы на иностранные языки, издан­ных в 1949 году. Он явится дополнением к большому библиографическому указате­охватыващему переводы, которые бы изРи-1949оваря 1949 г.

Б. БРАЙНИНА





Яд пошлости

Два человека случайно встречаются в вагоне железнодорожного поезда. Один рассказывает другому «биографию своей жизни». Слушатель - военный инженер Рогожин; рассказчик - сорокалетний агро­техник Куликов. Рассказчик начинает с жалоб на одиночество, на то, что жизнь для него кончена. Причина такого отча­янного пессимизма - измена жены, кра­савицы Павлы. Жил Куликов с женой в полном согла­сии и любви. Вдруг грянул гром среди ясного неба: «пошел слушок насчет Пав­лы», что за ней «ухлестывает» семей­ный человек, а она, Павла, идет ему на­встречу -- «погулять захотела». Куликов принимает решительные меры: перевозит семью на новое место, и семейная жизнь его снова налаживатся. Но счастье продожалось недолго. На новомместе «опять пошел слушок насчет Павлы». Счастливым избранником на этот раз оказался старший агроном, человек холостой, и дело у него с Павлой пошло на лад… Автор не жалеет красок для опи­сания демонических соблазнов, которыми располагала Павла: «раздалась, косы круг головы короной оплетает, румянец горит во всю щеку, груди под сорочкой, как живые, а в глазах что-то ненасытное, ровно у кошки». Обманутый муж переживает муки рев­ности, вызывая горячее сочувствие инже­нера Рогожина, а также самого автора: «Знаете ведь нашу мужекую самолюби­вость: ага, нашла лучше меня! Да при­том, когда наш брат изменит, так хоть последствий не останется, а женщина все в дом несет. А кому охота чужого ребенка воспитывать? » «Мужская самолюбивость» и желание избежать «последствий» заставляют агро­техника бросить семью и переселиться на третье место уже одному. не сразу как они поженились, а этак дет через семь-восемь погодя… ученый мне объяснял, что после каждых семи годов организму человека хочется чего-тоВот, нового. Подытожил я, и правда оказалась, впервой моя Павла завертела подолом ров­но семь-восемь годов тому…» Тем не менее рассказ кончается благо­получно: муж и жена примиряются. Пав­ла поняла, что «шашни» к добру не при­ведут, а дважды обманутый муж уразу­мел, что не только от «темного природ­ного баловства» Павла «закрутила подо­лом», но еще и потому, что он «все, бы­вало, -в книжку, а она -за семячки», Однако об этом сказано только мимоходом, Главная жедея» рассказа татся том весьма своеобразном «научно-философ­ском» обосновании, которов дает Куликово «…если баба загуляет от мужа…с жируль начнет беситься, или в развод пойдет - Все в этом рассказе - сюжет, герои, язык вызывает возмущение. Мещанская пошлость, «ужасы словесной красивости» (Торький) переплетаются здесь с весьма откровенным, примитивным натурализмом. Читая этот рассказ, невольно вспомина­ешь пожелтевшие страницы книжек Ар­и других декадентов-натурали­стов. В нем та же пошлость мысли, тот же цинизм в постановке «вопросов пола», те же сюжетные ситуации, те же стиле­вые приемы. Но, к сожалению, рассказ «Нассажир с верхней полки» вышел в свет не в первом десятилетии двадцатого века, а в 1949 году и принадлежит перу советского писателя Виктора Авдеева. Обиднее всего, что пошло-безграмотные рассуждения о «шашнях», о бабах, кото­рые «гуляют от мужа», вложены автором в уста хорошего советского агротехника, обидно, что вся эта старая обывательская пошлость выдается за нечто весьма поло­Ва-жительное. В этом же духе написаны рассказы «Молодежь» и «Плоды», входящие в сбор­ник В. Авдеева «Земля моих отцов». про-B. В рассказе «Молодежь» автор повест­вует о советских школьниках-девятикласс­никах. Но сюжет рассказа, характеры ге­роев, их взаимоотношения, симпатии и нтипатии совершенно не связаны с нашей современностью, они вызывают в памяти далекое прошлое, мешанские «пережива­ния» дореволюционных обывателей. Рассказ начинается описанием школь­ной экскурсии в пригородную деревню, в зоологический институт. Какой простор здесь для изображения горячей любозна­тельности, богатства интересов советских пкольников! Но Виктор Авдеев пошел против жизненной правды. Он стал выри­совывать фигуры каких-то странных сно­бов, пинично равнодушных к окружающе­стиха.ющих поплые остроты в алс директора института, руководящего экскурсией. Иван Зяблов, Геннадий Бражник, званный Ландырем, щеголеватый, развин­ченный Авраменко, хорошенькая Линочка Куравина, Катя Акушко, «высокая блон­динка с нежным ртом», - эти герои рас­в. Авдеев. «Земля моих отцов», «Москов­ский рабочий». 1949 г. 222 стр.

сказа глубоко равнодушны ко всему, что выходит за пределы их ограниченного «личного» мирка. Говорят и думают они только о любви. Какова же эта лю­бовь и ка к она изображена в рассказе? Автор пишет: «Своей грудью Иван ощутил плечо девушки. Очаровательная головка Лины находилась возле самого его лица, запах тонких черных волос опьянил его, и он вдруг беззвучно прикоснулся к ним губами». Этот дешевый претенциозно­эстетский язык в описаниях чередуется с примитивно-натуралистическими диалога­ми. Вот разговор двух мальчиков: « Вы целовались?

Иван покраснел и кивнул головой: Да. И… понимаешь, она не обиде­лась.  Он стал рассказывать, боясь упустть какую-нибудь подробность.

- Я еще нет, - с завистью сказал Геннадий, - но я Кате на вторник на­значил свиданье.Пригласил в цирк, и по­сле обязательно… прямо в губы».

Если вычеркнуть из рассказа неболь­шое количество советских терминов, то перед нами предстанут дореволюционные гимназисты и гимназисточки, к тому же нарисованныю крайне беспомощной рукой. Автор заставляет своих героев рассуж­дать об искусстве. Но как архаичны эти рассуждения! Школьники, интересующие­ся живописью, для тогочтобы обрести вдохновение, успленно разыскивают в со­ветской деревне «вросшую в землю хибар­ку с позеленевшими оконцами и такой взъероненной крышей, словно ее растас­кивали вороны, возле нее колодезный жу­равль, жидкий вишенник, заглушенный крапивой, а за косогором растопыренный ветряк, похожий на летучую мышь». Толь­ко такой унылый пейзаж, характерный для старой дореволюционной деревни, действу­ет на воображение юных художников­Ивана Зяблова и Геннадия Бражника. Не­чего и говорить, насколько исказил здесь автор характор советской молодежи, кото­рой абсолютно чуждо такого рода тяготе­ние к прошлому… сберкассы Соня Наземова-еще в большей степени, чем герои «Молодежи» и «Пасса­жира с верхней полки», пошлы и архаич­ны: они целиком взяты на прокат из до­потопных бульварно-декадентских новелл. Плен эстетско-натуралистических лите­ратурных штамнов особенно силен в рас­сказе «Плоды». Здесь все, начиная с те­вмы, ограничено, опошлено чрезвычайно примитивным биологиимом. к примеру, олин из диалогов Кале­нова с Соней, ожидающей ребенка: «- Не одна же я виновата в том, что случилось. И… мне страшно делать опе­рацию. досады и поце­Павел подавил чувство ловал ее в шею.

Петрашевский и сторонники «чистого искусства» Документы, представленные в третьем томе, дают, в частности, возможность глуб­же вскрыть противоречия между либераль­ными демократическими тенденциими крупу псрой литератур ЛЕНИНГРАД. (Наш корр. ). Отделение Института истории Академии наук СССР подготовило к печати последний, третий том материалов следственного дела петра­шевцев. Публикуются документы, расска­зывающие о деятельности виднейших пет­рашевцев Н. С. Кашкина и С. Ф. Дурова. Участниками кружка последнего были мно­гие известные литераторы. Петрашевский и другие сторонники рево­люционно-демократических взглядов Бе­линского боролисьс защитниками принципа безидейного «чистого искусства», за кото-то рый ратовал Достоевский. Из документов явствует, что Петрашевский спорил с братьями Достоевскими, упрекая их в ма­нере писания, которая не ведет ни к како­му развитию илей в публике. А сторонники Достоевского обвиняли Петрашевского в том, что он «уперся в философию и поли­тику и изящных искусств не понимает». Многие петрашевцы с достоинством дер­жались во время следствия. Сохранилась под-такая запись одного из членов следствен­ной комиссии, допрашивавшего петрашевца B. A. Головинского: «Он так бессовестно упорен, что возбудил даже изумление ко­миссии Впервые полностью будут напечатаны показания М. Е. Салтыкова-Щедрина, дан­ные им в Вятке. Будущий сатирик расска­зывает о своем знакомстве с Петрашев­ским, оказавшим на него большое влияние. сТретий том «Дела петрашевцев», подго­товленный к печати кандидатом истори­ческих наук В. Лейкиной-Свирской, подоб­щей редакцией доктора исторических наук C. Валка, содержит ценные документаль­ные сведения, характеризующие антикрепо­стнические, патриотические взгляды пере­довых петрашевцев, их отношение к рево­люциочному движению в России и на паде и вносит много нового в изучение общественной мысли и общественного дви­жения 40-х годов прошлого столетия в России. степени, что его чистосер­дечие и упорство определили даже записать в журнал».

Сочувствую, дорогуша, но чем я могу помочь. Срезать мозоль и то страш­но. Голько всегда страшнее оказывается не сама операция, а многих слышал. И потом, - шутливо при­бавил он, -- я в прошлом году один аме­риканский роман прочитал, так там опи­сано, что женшица хороша только любов­ницей. А как родятся дети, то тело у нее становится дряблым, она лысеет… ну делается, как неинтересная самка. Тебе же, небось, самой хочется подольше со­храниться?» Повидимому, влияние американских ро­манов испытывал не только Павел Кале­нов, но и сам автор, иначе не появились бы «плоды» этого возмутительного циниз­ма и пошлости. Как же случилось, что писатель Вик­тор Авдеев рядом со своей новаторской повестью «Гурты на дорогах», где прав­диво и художественно выразительно пере­даны внутренний мир и поступки совет­ских людей, напечатал пошленькие рас­сказики, в которых силен «яд старого» (Горький)-мещанские предрассудки, урод­ливое эстетство, убогий натурализм? Рассказы Авдеева, о которых идет речь, написаны много лет тому назад, задолго до повести «Гурты на дорогах». Писатель решил включить их в свой сборник, оче­видно, полагая, что высокое звание ста­линского лауреата дает ему как бы «от­пущение грехов» и позволяет в дальней­шем печатать все, вплоть до малограмот­ных ученических опытов. Печальный факт издания В. Авдеевым идейно и художественне порочных расска­зов свидетельствует о поразительной не­требовательности писателя к самому себе, а также о поразительной нетребовательно­сти к писателю издательства «Московский рабочий» (редактор книги И. Рахтанов). Авдееву необходимо напомнить соком чувстве ответственности советского писателя перед своим читателем. Ведь «никогда еше в мире не было читателя, который так заслуживал бы права на лю­бовь и уважение к нему, как этого заслу­живает наш читатель» (Горький).

ство передового, социалистического миро­воззрения. В этом удача поэмы. Идея произведения, устремленность коммунизму с наибольшей ясностью рас­крываются в мечтах Азизова. По и вся по­эма имеет точную и верную направлен­ность, воплошенную в живых и рельефных характерах, в личных свойствах людей, отражающих черты советского времен. Это и дает возможность поэту естественно переходить от спокойных картин колхоз­ного труда и быта к напряженным психо­логическим конфликтам и к широким, ли­рически проникновенным обобщениям. Наверное, охотники до цветистых мета фор и эпитетов упрекнут Аскада Мухтара в излишней ясности и строгости его Изощренных и навязчивых сравнений и уподоблений, действительно, мы не обна­ружим в поэме. Но как раз это освобожде­ние от «условных украшений стиха» и позволяет поэту, сохраняя своеобразие нацпональной формы, передать красоту степи, покоренной колхозным трудом, обаяние людей нового, социалистического Узбекистана, радость уборки созревающе-

старого, еще живушего в сердцах людей. Его друг, честолюбец и хвастун Салим тоже просится в степь, но не потому, что бттся , хлопве для государеты он надеется прославиться и получить на­граду. Салиму отказывают в его просьбе, и он, обиженный, вступает в ссору с Арс­ланкулом, считая его во всем виноватым. Жизнь показывает несостоятельность Салима и правоту Ареланкула. В разрешении конфликта решающал роль принадлежит парторгу Азизову. В тяжелую для Арсланкула минуту, когда дожди угро­жают всходам, Азизов оказывается рядом с приунывшим юношей, Он находит точные, нужные слова, шутливые и одновременно сердечные, способные поднять дух молодо­го колхозника. Но с неменьшим вниманием Азизов относится и к Салиму. «При­смотритесь, что у него на душе, - советует парторг. -- Пусть он узнает свое место в нашем великом деле». И точно - после того как Арсланкул пеною огромных усилий, рискуя собою, спасает от разлива хлопок, за который отвечает Салим, - в сознании Салима происходит глубокий перелом. Азизов рассказал на колхозном собрании о подвиге Арсланкула, и его рассказ взвол­новал многих, но больше всех Салима. Пример подействовал, и Салим сам совер­шает обшественно-полезное дело - укреп­ляет расшатываюшийся, непрочный мост, порадовав этим не олного водителя. Так один благородный поступок, ставший бла­годаря усилиям парторга Азизова предме­том общественного внимания, повлек собою другие, такие же поступки. И когла поэт в одной из последних поэмы воспевает колхозное изобилие и успешное завершение хозяйственного года, мы ясно видим, что успехи эти не исчер­пываются горами хлопка и сталами скота. В упорной работе. выполняя планы, бо­рясь за урожай, выросли люди, освобож­даясь от пережитков старых чувств и по­нятий.

ПОЭЗИЯ подЛИННоЙ ЖИЗНи ленские льноводы. Просто, они живут те­ми же интересами, теми же мечтами. В соединении особых, местных черт и черт основных, определяющих жизнь всех советских людей, -- истоки подлинной поэ­тичности повествования. У старших русских товарищей узбек­ские поэты учатся изображать своих ге­роев во всем их жизненном своеобразии и неповторимости, учатся строить реалисти­ческое, естественно текушее повсствование безыскусственное с ниду, но нсполнелное большого внутреннего смысла, напряжения и красоты, свободное от стеснительных ра­мок традиционного старого сюжета. Сделаны пока только первые шаги. Мо­лодые поэты еше не полностью, не до кон­па освободились от условности, кото­рая в частности сказывалась в предыду­шей поэме A. Мухтара «Сталевар». Тем радостнее отметить, что в новой его поэме «На большом пути» тема творческого, со­знательного труда, тема новых, социали­стических отношений, тема большевистско­го воспитания масс получает последова­тельное воплощение. Поэму открывает картина преображен­ной природы. Закончено возведение боль­пой плотины, созлан огромный водоем Работа закончена. Герой поэмы Арсланкул мечтает вернуться домой к отцу, заняться своим любимым садом. Но председатель колхоза предлагает Арс­ланкулу возглавить первую бригалу хлоп­коробов на новых, прежде пустынных зем­лях. Песмотря на рассказы старика-отпа о страшных ветрах пустыни, губяших все живое, о неудачных попытках в прошлом покорить безводную степь, Арсланкул при­нимает назначение. Он готов участво­В колхозах Ферганы и Самарканда, за­ботливо выращивающих богатый урожай «белого золота» - хлопка; в моодых, не­давно возникших, но уже мошных про­мышленных пептрах - Чирчике и Бегова­те; на новостройках, стирающих с карты безводные пустыни, ясно видны черты нового, социалистического Узбекистана. Радостный и высокий долг узбекской итературы - воспеть превращение отста­лой и угнетенной окрайны царской импе­рии в социалистическую республику с вы­вокоразвитой индустрией, передать богат­творасоту социалистической повсе­дневности, раскрыть силу советского пат­риотизма, сплачивающего строителей ново­го обшества. Носители космополитических идеек «еди­ной» восточной литературы пытались до­казать необходимость сохранения условной архаической образности, орнаментальной и бессодержательной, не способной пере­дать жизнь в ее многообразии и разносто­ронности. Советская узбекская поэзия ре­шительно рвет с этими традициями ствле ченно цветистой поэзии. Среди молодых поэтов, отбрасывающих «условные украшения стихотворства», особенно выделяются авторы поэм о совре­менном Узбекистане - Мирмухсин и Ас­кад Мухтар. В успехах, достигнутых молодыми поэта­ми, важную роль сыграло обрашение к бо­гатейшему опыту русской советской по­эзии, так хорошо овладевшей искусством умной и высокой простоты. Освоение до­стижений русской литературы отнюдь не носит механического характера, не сводит­ся к внешнему подражанию. При чтении

героя - Арсланкула, в некоторой растя­нутости последних глав поэмы, в неожи­данно появляющейся временами и вовсе не нужной дидактичности. противоречииихонов. Эти слабости результат недостаточно строгого следования избранному лению, И чувствительность, и вялость бражения, и подчеркнутая «нравоучитель­главоснаходятся в прямом рактером их выполнения. Если бы поэт был более решителен, последователен и строг к себе, то поэма оказалась бы более сжатой, стремительной, пелостной. Аскад Мухтар, как и другие молодые узбекские поэты, находится еще в самом начале творческого полъема. Но направле­ние взято правильно. Только верность со­ветской действительности, только яркое и сильное воплощение правды коммунисти­ческит идей, претворяемых в жизнь, мо­гут быть основой создания образов, про­никнутых настоящей поэзией.

Творческий вечер Г. Н. Леонидзе Вчера в Центральном доме литераторов состоялся творческий вечер выдающегося грузинского поэта Георгия Николаевича Леонидзе в связи с 50-летием со дня его напрождения. изо-Вечер открыл и произнес вступительное слово заместитель генерального Он поздравил юбилара успехов в творчестве. От имени Союза советских писателей СССР Георгия Леонидзе тепло приветство­вал А. Сурков. Казахские писатели пору­чили поздравить Г. Леонидзе С. Мукано­ву, от армянской писательской организации выступил С. Зорян, от литовской А. Венц­лова, который прочел перевод стихов Г. Леонидзе на литовский язык. С приветствиями и переводами стихотво­рений Г. Леонидзе выступили поэты C. Вургун, C. Щипачев, М. Рыльский, А. Граши, В. Державин, П. Антокольский, A. Межиров, Л. Мартынов, H. Заболоц­кий, М. Светлов. Были зачитаны много­численные поздравления юбиляру от лите ратурно-художественных журналов, газет, издательств, общественных организаций. В конце вечера выступил Георгий Нико­лаевич Леонидзе. Грузинская народная мудрость,- секретарярузинская народная мудрость, это весна для человека» на­граду за сделанное мною ранее, а как поощрение к дальнейшей творческой рабо­те. Я горд тем. что голос моего народа звучит в многонациональной советской поэ­зии. Спасибо великому человеку, нашему вождю товарищу Сталину, который дал мне право творить для народа. В заключение состоялся концерт масте… ров искусств.

«Уста-Гияс» Мирмутсина или повой поэмы вать в борьбе со стихнями. «Сад-- укра­Аскада Мухтара «На большом пути» нам вспоминается «Сельская хроника» Алек­сандра Твардовского или стихи Михаила Исаковского, но отнюдь не потому, что шение и богатетво одного лишь колхоза, а хлопок необходим всему государству»,Аскад говорит он отну. Однако Арсланкул сталкивается не

Мухтар не только передал внеш­ний ход событий, но и показал их внут­репние движушие пружины, изобразил столкновение двух мировоззрений и торже-

Л И ТЕР АТ УРН АЯ ГАЗ 8 № 

ЕТА 3

хлопкоробы Фергапы выглядят, как смо­только со стихиями, но и с пережитками