СССР



ХIII пленум Союа советских писателей и некоторых вопросах развития



литературы

детской

современном состоянии

писателей СССР К. СИМОНОВА Если писатель станет на ту твердую зрения, что школа должна быть еще глубже связана с жизнью, что интересы ребят и кругозор их должны все более и более расширяться, что в повести о школе может появиться завод, что в повести о восьмиклассниках могут появиться ремес­ленники, что в повести об учительнице могут появиться и агрономы или а не обязательно только учителя той же школы, то он только поддержит передовые тенденции в жизни нашей школы. вестей или отчисляла их от этого Неверно было бы, конечно, протестовать против того, чтобы в книжке, в которой говоритсяо школе, рассказывалосьо идут уроки. Но еще более не­подходить к этому вопросу с необык­новенно узкой точки зрения: сколько ча­сов классных занятий приходится на каждые сто страниц произведения, они стали явлением, влияющим на жизнь. с Писатель должен пропагандировать это новое в свеих произведениях и таким образом изменять и преображать самую жизнь, В этой области обратного влияция литературы на жизнь есть разительные примеры. Ведь не «Тимур и его команаи появились в результате того, что были ти­муровцы, а, наоборот, тимуровцы, как массовое явление, появились в результате того, что вышла книга А. Гайдара «Тимур и его команда». Причем, конечно же, Гайдар, как чуткий художник и как не­редовой советский человек, увидел эти тенденции в жизни, но он их собрал, вы­кристаллизовал, изобразил в законченной художественной форме, и в такой форме В то же время в этих книгах показано, как дети умеют и любят трудиться, как сюсюканья, без лакировки и патоки по­казана та реальная жизнь, какой живет сейчас больнинство советских детей. С од­ной стороны, это жизнь, в которой перед ребенком открыты самые широкие воз­пожности возможность ооралвания, куь турных развлечений, возможность разви­тия всех заложенных в нем талантов. самому широкому кругу советских детей, в независимости от большего или меньше­го достатка той или иной семьи, всм школь-смалых лет прививается уважение, есте­ственная любовь и тяга к посильному и интересному для них труду. Словом, в этих книгах правдиво отобра­жен образ жизни наших детей, их демо­кратическое советское воспитание. В большинстве перечисленных мною книг детской прозы вопросы трудового воспитания детей решаются в общем правильно, за исключением, пожалуй,Я книги Ю. Сотника «Про наши дела» - талантливой и остроумной, но на некото­рых страницах которой, к сожалению, труд превращается только в развлечение, в забаву, в повод для приключений. Но если от прозы перейти к нашей дет­ской драматургии и поэзии, то здесь с во­просом трудового воспитания детей и молодежи гораздо менее благополучное по­ложение, чем в прозе. В большинстве пьес, появившихся в последнее время и рассчитанных на юного зрителя, с редкой последовательностью обходится тема тру­да. В одной пьесе зазнавшийся отличник, вопреки настоянию коллектива, не желает помочь учиться товарищу; в другой то­варищи помогают окончить школу внезан­но ослепшей десятикласснице; в третьей идет спор о том, что непринципиально писать одни стихи, упадочные, для себя, и другие стихи, холодные и мнимо пафос-С ные, для всех, в школьную стенгазету; в четвертой опять идет речь о зазнавшем­ся, зарвавшемся и оторвавшемся от кол­лектива десятикласснике. Все это само по себе не беда. Могут су­ществовать для детей и юношества и все эти темы, но беда, когда эти пьесы почти целиком определяют основной репертуар театров юного зрителя, когда наряду с этим нет или почти нет ни пьес о моло­дых рабочих, ни пьес о молодых колхоз­никах. Словом, нет пьес о подростках, о юношах, о девушках, трудящихся с моло­дых лет. Читая эти пьесы В. Любимовой, Л. Те­раскиной, А. Симукова, В. Розова, можно подумать, что у нас нет других юношей и девушек, кроме кончающих десятилетки и идуших сразу затем в высшие учебные заведения. Как будто, окончив школу, у нас не идут на фабрики, на заводы, в де­ревню, в среднюю техническую школу, на различную практическую работу, на­конец, в армию. Все эти возможности на­чисто отсутствуют в этих пьесах. Собранные все вместе, эти пьесы ока­зываются явлением, несушим в себе вред­ные черты, неверно отражающим жизнь нашего общества и жизнь и интересы на­шей молодежи, взятой в пелом. Далено не все благополучно в этом смысле и в нашей детской поэзии, в част­ности,в поэзии для среднего и младшего возраста. Мало или почти нет стихов о труде, о трудовом воспитании детей и у C. Маршака, и у С. Михалкова, и у А. Бар­то, и у таких детских поэтов, как Н. Са­конская или E. Благинина. * * * Теперь я хотел бы остановиться на проблемо воспитания характера и как она решается в нашей детской литературе. Об этом хорошо сказал М. И. Калинин: «Какие же человеческие качества надо прививать? Это, во-первых, любовь, любовь к своему народу, лю­бовь к трудящимся массам. Че­ловек должен любить людей… называемыеВо-вторых - честность. При­учать ребят к честности. Этого учитель должен, по-моему, добиваться последовгороскопом Какие же это качества? Воспитать характер - это значит при­вить ребенку ряд человеческих которые еще в отроческом и юношеском возрасто сделают его маленьким челове­ком, приносящим пользу великому социа­листическому обществу, и которыевпо­следствии подготовят из него активного и сильного строителя коммунизма,

Доклад заместителя генерального секретаря Союза советских литературы. Все это я говорю вовсе не для того, чтобы снять с секретариата Союза совет­такого, например, громадного явлении в нашей жизни, как трудовые резервы? Я привожу в пример именно С. Михалкова, потому что уверен в его особенно возможностях в этом смысле. А где боль­шие возможности -- там и большой спрос. Вот то серьезное и принцилиальное об­винение, которое вправе предъявить пи­сательская общественность к таким вид­ным детским писателям, как С. Маршак, C. Михалков, A. Барто, - обвинение в невнимании к молодым кадрам детской литературы, обвинение в слишком слабом чувстве ответственности за общие судьбы ских писателей, в том числе и с себя, ответственности хотя бы часть главной за те ошибки, которые имели место в нашей детской литературе. Секретариат совершенно недостаточно занимался дет­ской литературой, тем самым объективно поддерживая ложное воззрение о ее мни­мой обособленности, о ее какой-то особой сверхспецифике, недоступной якобы пони­манию писатеей, пишущих для взрос­**   ных кругах довольно широко бытовала не­правильная и вредная теория относитель­но того, что у нас нет большой детской литературы, т. е., вернее, что есть не­сколько бесспорных имен давно работаю­щих в детской литературе писателей С. Маршак, А. Барто, С. Михалков, 1. Кас­силь, есть книги безвременно погиб­шего Аркадия Гайдара, а притока но­вых молодых талантливых сил в дет­скую литературу якобы давно не вид­но. Эта теория искусственно поддержива­лась рядом критиков, куривших фимиам все вокруг одних и тех же имен. Подогревалось это и некоторыми обсуж­дениями, дискуссиями, на которых крити­ки, вроде А. Ивича (да и не только он), сетовали: «Где уж нынешним!» и кивали на якобы «золотой век» детской литерату­ры, существовавший, по их мнению, в тридцатых годах. щлых. Повинны в этой теории и те детские писатели, в лице которых иные критики и литературная молва склонны были ви­деть чуть ли не единственных достойных внимания представителей нашей детской литературы. А между тем кому, как не им, проще и удобнее всего было разрушить миф о своем мнимом одиночестве на Парнасе дет­ской литературы. Это тем более было про­сто и удобно им сделать, что они входили в редакционные советы издательств и име­ли влияние на состояние портфеля этих издательств, они руководили совещаниями, они возглавляли детскую комиссию и сек­цию, они отлично знали истинное положе­ние дел в детской литературе и наличие в ней множества растущих талантливых и, надо сказать, далеко не всегда легко про­бивающих себе дорогу людей. Но, к сожалению, наши ведушие детские писатели, высказываясь по вопросам дет­ской литературы и борясь за ее престиж, чаще занимались этим в порядке само­утверждения и гораздо реже - в порядке выдвижения новых кадров, забывая о том, что никакая литература, в том числе и детская, никогда не делалась и не будет делаться тремя, пятью или десятью чело­веками. Мне кажется, что вслед за упомянуты­ми книгами о наших ремесленниках мы должны здесь назвать написанные за пос­ледние годы хорощие книги о наей ко хозной деревне, о колхозных ребятах, та­кие, как «Село Городище» Л. Воронковой, и, в особенности, отличную книжку А. Мусатова «Стожары». В значительной мере к этим книгам примыкает и книжка Мне кажется, что в этой связи мы прежде всего должны здесь, на пленуме,точку как глубоко положительные явления, от­метить такие произведения, как «Малы­шок» И. Ликстанова и «Звездочка» И. Ва­силенко, повествующие о начале пути бу­дущих ведущих людей нашей промышлен­ности, произведения, воспевающие труд в промышленности, его героизм, его драма­тизм, его необычайную яркость. Наконец, произведения, которые зовут детей к вы­бору великой профессии рабочего и ко­торые зовут литературу к изображению красоты и значительности этого труда. обществе; нашли это необычайное и яр­кое и в труде наших подростков на колхоз­ных нивах и в социалистической промыш­большихленности; нашли это необычайное и яркое и в новой, социалистической морали, и в новых отношениях, возникающих в нашейверно школе, в новом отношении к труду, к друзьям, к врагам, ко всему окружаю­щему миру. И. Карнауховой «Повесть о дружных». Эти книги о детях колхозной деревни, о сельской школе овеяны большой суро­вой правдой жизни. Помощь взрослым, труд детей в нелегких условиях войны и первых лет послевоенной жизни показан в этихкнигах не только как дело благо­родное и хорошее, но и как нечто весьма яркое, драматическое и героическое, во­шедшее в жизнь детей, как трудность, и в то же время, как радость, как забота, и и в то же время, как интерес. Теперь мне хочется перейти к вопросу о «школьной повести», причем с самого же начала оговориться, что хотя этот термин условно можно принять, но чрезмерное подчеркивание его было бы неверным. Говорить о школьной повести как некоем совершенно обособленном, имеющем чуть ли не свои законы, жанре, как об этом недавно говорила в своем докладе о ной повести в Союзе писателей критик В. Смирнова, - неверно, Неверно хотя бы уже по одному тому, что в стране, где введено всеобщее обязательное обучение, всякая повестьодетях школьного возраста в той или иной мере - повесть школьная. В сущности, в понятие «школьная по­весть» у нас выделили книги, в которых повествуется о школе, главным образом, городской, и о ребятах, главным образом, не связанных с трудом на производстве или в деревне и занятых только учебой. Определение, в достаточной стенени услов­но для начала примем его. ное, Среди этих повестей, как наиболее цен­ные, следует отметить книги: «С тобой товарищи» М. Прилежаевой, «Васек Труба­чев и его товарищи» В. Осеевой, «Всегда вместе» 0. Хавкина и «Про наши дела» Ю. Сотникакнигу, адресованную более младшему возрасту, чем все предыдущие, Наиболее художественно совершенной из этих книжек, мне кажется, является книга М. Прилежаевой. Эта книга написана с большим тактом. Всего на одном, казалось бы, отнюдь не из ряда вон выходящем факте школьной жизни писатель ставит ряд глубоких вопросов этики, морали, дружбы, принципиального отношения товарищам и правильно решает эти воп­росы. Хорошую, очень душевную и как раз чуждую той дидактике, в которой е облыжно обвиняли, книжку написала Осеева. Но мне кажется, что при ряде недостат­ков, при отсутствии до конца стройной композиции, при незавершенности некото­ыобразовнапботее принципиально интересной из этих книг, входящих в условную категорию «школьной повести», является книжка читинского писателя 0. Хавкина «Всегда вместе». Я не буду здесь говорить о том, что книга обличает в авторе даровитого и мно­гообещающего писателя. Я хочу сказать о том принципиальном решении вопроса в описании советской школы, которое есть в этой книге и которое позволяет мне ска­зать, что самое понятие «школьной по­вести» в том узком значении, которое ей подчас придается, - понятие само по себе неправомочное. В повести 0. Хавкин рассказывает о школе в одном из забайкальских рудни­ков. Главные герои книги - школьники. итГлавное место действия книги - школа. Главный предмет внимания автора школыые дела. Но вкниге очень правиль­но показано, как советская школа бесчис­тенными нитями связана совсем советским бопеством в самых разных его проявле­пиях и как плохо бывает, когда она с ни­ми недостаточно связана, и как положи­тельно отражается на жизни школы укреп­ление этих связей. Почему, собственно, должен существо­вать подчеркивающий не существующую у нас обособленность школы от жизни термин «школьная повесть»? Если вду­маться, то не перекочевал ли к нам этот самый термин из Америки и Англии, где правящие круги заинтересованы в том, чтобы школа была оторвана от общества, чтобы она варилась в собственном соку, чтобы дети не являлись участниками жизни общества, в котором сталкиваются различные взгляды и различныз интере­сы, - а, напротив, чтобы в недрах школы дети воспитывались, пусть даже бурно в смысле проказ, но очень смирно в смысле общего буржуазного духа воспитания. A ведь неправильная терминология, между прочим, часто ведет к неправильной постановке проблемы в целом. Например, В. Смирнова в своем докладе о школьной повести, следуя, очевидно, принципу - «назвался груздем - полезай в кузов», - разбирала все так школьные повести просто по признаку: показан там урок или не показан, как он показан и сколько показано уроков, - и

разряда.В-третьих­храбрость. Сопиа­листический человек -- человек труда - он хочет завоевать мир, и не только мир, существующий на земном шаре, ноивсе­человека. ленную, раздвинуть разум В-четверты х товарище… кая сна йка. Надо, чтобы товарище­ская спайка была. Она нужна хотя бы потому, что мы находимся в капитали­стическом окружении… В-п я ты х -- это надо любить труд. Не только любить, но и честно относиться к труду, твердо при этом памятуя, что если человек живет, иитаетея Я хочу обратить особенное внимание на слова М. И. Калинина о дисциплине, о том, что она вытекает из этих качеств, а не является самоцелью воспитания, как это думают некоторые наши детские писатели некоторые критики детекой литературы, М. И. Калинин говорил: и не работает, то это значит, что он поедает чужой труд… геологи,Дисциплина - это само собой - она вы­текает из тех качеств, о которых я гово­рил выше». «Я лично очень уважаю людей, которые выработали свои убеждения и свой харак­тер. По, может быть.вам еще рано об этом беспокоиться? Нет, товарищи, не ра­ный путь товарища Оталина. Уже в пят­надцатилетнем возрасте он стал маркси­стом, а семнадцати лет его изгнали из се­минарии за то, что он имел определенные политические убеждения, целиком направ­против канитализма. Вот видите, как ра­по самоопределился товарищ Сталин. Но осли прежде люди могли так рано само­определяться, то вам теперь куда легче решить эту задачу». Как видите, здесь подчеркнуто, что именно в нашем обществе характер ребен­ка должен рано самоопределяться, рано могут и должны формироваться его убеж­дения, взгляды, Поэтому совершенно нетерпимы в нашей тетской литературе такие произведения, которые откладывают серьезное формиро­вание характера ребенка на неопределен­ное послешкольное будущее, а до этого считают преждевременным вырабатывать в нем характер человека нового общества, В этой связи я хочу остановиться на повести Р. Фраермана «Дальнее плавание». Она мне кажется образдом неправильного взгляда писателя на то, что такое харак­тер человека нового общества и как его надо воспитывать. опускаю разбор погрешностей против здравого смысла, имеющихся в этой книге, Я не хочу подробно останавливаться и на  другом, более важном - на. том, что в стране, отдавшей для победы миллио­ны жизней своих сынов и дочерей, по воле автора книги существует, как поло­жительная героиня, девушка, которая не находит в себе силы взглянуть в изуродо­ванное на войне лицо своего любимого учителя. Самая мысль писателя построить на этом сюжет целой повести мне кажет­ся чудовищной по своей бестактности. Но я хочу остановиться на другом. в конце повести Р. Фраерман считает, что вго героини готовы отправиться в дальне плавание, то-есть готовы стать активны ми строителями коммунизма. Но так ли это? С чем они приходят к началу даль­него плавания, пройдя через страницы повести? тем, что Галя нашла в себе силы на­конец взглянуть в обезображенное лицо учителя и обещала, что будет трудиться? С тем, что Анка, всю повесть по-гимнази­чески восторженно относившаяся к своей подруге, как к некоему высшему суще­ству, оказалась необыкновенно доброй де­вушкой, даже испугавшейся того, что ев может полюбить юноша, которого любит она сама, но которого любит и ее подруга. В героях нет тех качеств, которые должно прививать молодому человеку: ни любви к народу, ни любви к труду, ни товарищеской спайки, ни храбрости, ни даже честности. Автор этой книги не увидел, не поже­лал увидеть настоящей красоты суровых, строгих, нелегких человеческих отношений, сложившихся в условиях бед и лишений войны, - вместо этого он отдал свое да­рование на создание мнимой жизни с мни­мыми проблемами, мнимыми героями, с мнимой дружбой и мнимой любовью. Об этой книге Р. Фраермана было по­чему-то принято говорить, что она роман­тическая. Я лично не вижу в ней ничего романтического: ни героев, достойных по­дражания, ни подвигов, вызывающих вол­нение в душе, ни поступков, заслужи­вающих восхищения. Когда в нашей, только что закончившей войну стране, в стране, громадная тер­ритория которой была оккупирована нем­цами, в которой были разрушены десятки и сотни тысяч городов и сел, был опубликован план послевоенного восста­новления и развития народного хозяйства, этот план, выполнение которого мы сейчас досрочно заканчиваем, был невероятно качест.романтическим документом, Что такое этот план, ато не соединение реализма и ро­мантики, нет; он одновременно и реальность и романтика, и сухие цифры и полет мечты. В связи с этим мне хочется коснуться вопроса, очень важного вообще и для дет ской литературы в частности, - вопроса о том, что такое романтика в условиях нашей современности. В нашей жизни это едино, и поэтому в нашей литературе, в частности в детскон литературе, истинно романтическое про­изведение может создать только тот, кто будет опираться на реальную жизнь, на реальное знание этой жизни, на реальные характеры людей нашего общества. Поэтому история реального Алексея Ме­ресьева из «Повести о настоящем челове­е Б. Полевого это высокая романтика нашего времени. А история с придуманным и многими другими выдуман­ными вещами в «Великом противостоянии» оқончание см. на з стр.

Мне хотелось бы в качестве эпиграфа ко всему нашему предстоящему большому разговору о детской литературе поставить замечательные слова С. М. Кирова: « нас в большевистской практике никогда не было слишком гладеньких от­ношений. Мы умеем задирать себя против шерсти… Преступником будет каждый из нас, кто по тем или иным соображениям станет рассуждать, что вот, мол, неудоб­но говорить, я лучше помолчу, не буду критиковать. Надо по-честному, по-боль­шевистски, прямо глядя в товарищеские, коммунистические очи, сказать: «Ты, ми­лый человек, запоролся, запутался. Если ты сам не поднимешься, я тебе помогу, Если нельзя за руку поднять, за волосы подниму. Я сделаю все, чтобы тебя испра­вить, но если ты, милый человек, не исправишься, то пеняй на себя, тебе придется посторониться». Это высказывание C. М. Кирова очень уместно вспомнить всем нам, если мы действительно собираемся заниматься здесь, на пленуме, большевистской крити­кой и самокритикой. Вся наша современная советская лите­ратура -- это литература общества, стоя­щего на пороге коммунизма. С точки зрения задач этого общества, сегодняшних и завтрашних, следует оце­нивать современное состояние и задачи, стоящие перед всей нашей литературой в целом и перед каждым из ее отрядов, в частности. Поэтому, говоря о нашей детской ли­тературе, надо начинать не с ее специ­фики, а с того, что объединяет ее с нашей литературой для взрослых, --с общности задач. Советская детская литература, как не­отъемлемая часть советской литературы, развивалась вместе со всей социалисти­ческой культурой страны. Большевистская партия, Центральный Комитет ВКП(б) и лично товарищ Сталин внимательно следили за ростом советской детской литературы, помогали ей ясными, исчерпывающими указаниями. В решени­ях партии и правительства по бопросам литературы и искусства, в специальных решениях по детской литературе, в ука­заниях по вопросам советской педагогики и школы дана развернутая программа раз­вития советской детской литературы. B день двадцатилетия «Комеомольской правды» товарищ Сталин в своем привет­ствии газете сформулировал самые важные задачи воспитания нашей молодежи: «Уверен, что «Комсомольская правда» будет и впредь успешно выполнять за­дачи воспитания подрастающего поколения в духе преданности ленинской партии, помогать молодежи овладевать достиже­ниями науки и культуры, поднимать силы юных патриотов на борьбу за даль­нейший расцвет нашей великой Родины!». B исторических постановлениях ЦК ВКП(б) 1946 года по вопросам идеологии говорится, что деятели советской литера­туры и искусства призваны активно участвовать в деле воспитания советских людей, отвечать на их высокие куль­турные запросы, воспитывать советскую молодежь бодрой, жизнерадостной, предан­ной Родине и верящей в победу нашего дела, не боящейся препятствий, способ­ной преодолевать любые трудности. Вот программа, которую дала партия нашему искусству и литературе, програм­ма воспитания советского человека. В этой программе особенно подчеркнуты за­дачи воспитания молодежи. Это относится ко всей нашей литературе и, не стирая грани между литературой для детей и ли­тературой для взрослых, в то же время снимает все искусственные перегородки между ними, ставить которые у нас еше до последнего времени находилось много охотников. Ко всей нашей литературе, начиная с литературы для самых маленьких и кон­чая литературой, если можно так выра­зиться, для самых больших, необходимо подходить с единственным критерием: как помогает эта литература строить комму­низм и воспитывать людей, строящих ком­мунизм? «В нашей стране воспитывать значит­революционизировать», - писал М. Горь­кий. Но что значит - революционизиро­вать? Это значит - с юных лет воспиты­вать человека, революционно мыслящего и революционно действующего. А револю­ционно действовать - это значит строить коммунистическое общество, строить кро­потливо и постоянно, исполняя любое де­ло, которое тебе поручено. Итак, первая задача, стоящая перед на­шей литературой, перед нашей детской литературой, в частности, -- это задача воспитания активно действующего строи­теля коммунизма, причем не благожела­тельного наблюдателя, а человека, строя­щего коммунизм, засучив рукава, отдаю­щего этому делу все свои силы и всю свою страсть, человека, если образно вы­разиться, строящего коммунизм так, как будто от успеха или неуспеха порученно­го ему лично дела зависит успех по­строения коммунизма вообще. Но наша страна строит коммунизм не в безвоздушном пространстве. У нас за ру­бежом есть друзья, которым мы помогаем и которые учатся у нас, есть и враги, вооруженные враждебной нам идеологией и вооруженные для борьбы с нами мате­риально. Поэтому вторая задача нашей литера­туры - воспитывать борца, человека, по­литически мыслящего, яростно сражаю­щегося со всеми проявлениями враждеб­ной нам идеологии, со всеми происками старого мира в области политики, морали, быта, воспитания, образования. Теперь попробуем в свете этих задач взглянуть на современное состояние нашей детской литературы, вернее, в свете этих двух сторон одной громалной задачи. Еще сравнительно недавно в литератур­печатается по сокращенной стенограмме Л И Т ЕРАТ УРНАгАЗт 2 № 9

Я начал свой доклад с того, что еще недавно имела хождение неверная и вредная теория о том, что у нас якобы отсутствует детская литература или что, во всяком случае, она представлена у нас только несколькими писательскими именами. Эта теория неверна, потому что у нас есть хорошая, хотя и имеющая ряд круп­ных недостатков, детская литература. Эта теория вредна потому, что ее корни ухо­дят в незнание кадров, в отсутствие за­боты о них и в отсутствие драгоценного чувства нового, без которого нет движе­ния нитде, в том числе и в литературе. Попробуем на минуту представить себе литературу для взрослых без имен, по­явившихся в ней или, во всяком случае, прозвучавших на всю страну в последние три-четыре послевоенных года, - без A. Недогонова, H. Грибачева, М. Танка, М. Турсун-Заде, В. Пановой, Б. Полевого, С. Бабаевского, В. Ажаева, М. Бубеннова, A. Гончара, Эм. Казаксвича, E. Маль­цева, Г. Гулиз, Ю. Лаптева, В. Доброволь­ского, A. Штейна, A. Сурова и ряда других поэтов, прозаиков и драматургов, произведения которых уже прочно вошли в сознание современного читателя, как неотъемлемая часть нашей литературы. Можно ли представить себе нашу совре­менную литературу без этих имен и без этих книг? Конечно, нет, и это никому не придет в голову. A теперь вернемся к нашей современ­ной детской литературе и попробуем пред­ставить, например, ее прозу без таких имен. как И. Ликстанов, А. Мусатов, И. Ва­силенко, М. Прилежаева, И. Карнаухова, Л. Воронкова, О. Хавкин, В. Осеева, Е. Ильи­на, и целый ряд других авторов (список можно было бы расширить), часть из ко­торых работает в детской литературе да­леко не первый год, но чьи голоса окрепли именно сейчас, окрепли на темах, связан­ных с современностью. Нет, представить себе современную детскую литературу, в частности, прозу, без книг этих нисате­лей нельзя. Они вошли в нее вместе с ря­дом других книг неотъемлемым вкладом. Горький писал: «Природе ребенка свой­ственно стремление к яркому, необычай­пому. Необычайным и ярким у нас в Со­юзе является то новое, что создает рево­люционная энергия рабочего класса. Вот на этом необходимо закреплять внимание детей, это должно быть главнейшим ма­териалом их социального воспитания». Если для писателя самым необычайным и ярким в жизни, которую он наблюдает, является то новое, что создает революци­малонная энергия рабочего класса и, доба­вим, революционная энергия тружеников нашей социалистической деревни, револю­ционная энергия нашей передовой лигенции, - если это является для него наиболее интересным в жизни, если имен­но это, как самое интересное, он стре­мится донести в своих произведениях до своих юных читателей, - тогда он ста­новится на верный путь изображения на­шей действительности, на верный путь воспитания наших детей и молодежи. Писатель, в частности детский писа­тель, должен писать книги талантливые и интересные - это, конечно, не подле­жит сомнению. Интересную книгу можно написать только об интересном - об ин­тересных людях и интересных событиях, - это тоже не подлежит сомнению, Но вот что считать интересным на этот счет в детской литературе до последнего времени существовали серьезные расхож­дения во взглядах, причем расхождения настолько принциниальные, что нет ника­ких причин сглаживать их или говорить о них между прочим. 0 них нужно гово­рить во весь голос. Если же это новое не является для писателя самым необычайным, ярким самым интересным, если оно для него не полно героизма и драматизма, если он ви­дит главное и необычайное, героическое и драматическое не внутри этого нового, а где-то вне его, то тогда он неверно от­ражает нашу действительность и непра­вильно решает задачи воспитания наших детей и молодежи. Вот тот простой водоразделл, который существует в нашей детской литературе и который некоторые эстетствующие кри­тики пытались подменить словесным ту­маном о романтичности, об утилитарном воспитании и воспитании чувств, о мни­мом засилии педагогики в нашей литера­туре и даже чуть ли не о вреде педаго­гики вообще и тому подобными разгово­рами, главная цель которых, если сказать прямо и грубо, не выяспить вопрос, а просто-напросто замутить воду. Основная ценность тех произведений детской прозы, которые в последние го­ды заняли ведущее, решающее положе­ние в детской литературе, заключается как раз в том, что писатели, создавшие эти произведения, нашли необычайное и яркое в самом главном и новом в нашем

В последнее время, иногда в качестве реакции на вредные попытки замкнуть детскую литературу в узком кругу немно­гих давно известных лиц, а иногда просто по непринципиальным мотивам, на заседа­ниях, а то и в печати появлялись выска­зывания некоторых товарищей о том, что, скажем, в творчестве Маршака или Барто нужно все пересмотреть, переоценить и подвергнуть уничтожающей критике. Наиболее типичным выступлением по­добного рода была заушательская статья 1. Березова в журнале «Октябрь». Между тем для такого рода уничтожающей кри­тики не было оснований, хотя, разумеет­ся, и творчество С. Маршака и творчество A. Барто не лишены недостатков. Сейчас, готовясь к докладу, я перечи­тал все то, что за долгие голы написал для детей Маршак, и я считаю своим долгом сказать, что вклад, сделанный С. Маршаком в нашу детскую литерагуру, трудно переоценить, - он велик. Ма­стер стиха, один из лучших современных русских советских поэтов, C. Маршак первый в детской поэзии в своем «Мистере Твистере» дал образец глубоко обществен­ного, остро-политического произведения, адресованного детям. А впоследствии, в сравнительно уже недавнее время, создал в этом жанре такие отличные вещи, как «Почта военная» и «Быль - небылица». A. Барто создала в детской поэзии нема­ло ценного. Eе многочисленные книж­ки прочно вошли в быт маленьких детей. Особенно ценно, что именно за последние годы писательница стала на пло­дотворный путь создания небольших реали­стических поэм о детях, лучшая из кото­рых - «Звенигород». Творчество этих поэтов, которое, конеч­но, нет причин страховать от критики, не имело оснований стать объектом кри­тического разгрома, к тому же носящего характер заушательства. Однако нужно сказать, что обществен­ная позиция этих ведущих детских писа­телей (и тут с ними эту ответственность разделяют и С. Михалков и Л. Кассиль),- в отношении общего развития детской литературы, роста кадров этой литерату­ры, - в течение ряда лет была глубоко неверной. Занимая в детской литературе ведущее положение, занимая выборные обществен­ные должности, эти писатели очень заботились о выдвижении новых кадров и проявляли чрезвычайно мало интереса к тому новому, что внесли в работу эти, приходившие в детскую литературу, новые кадры, к новым темам, к новым героям, ко всему тому новому, что внесли в дет­скую литературу не только новые писа­тельские индивидуальности, но и новое время и каждый день рождаемые этим позым временем новые проблемы. Тема труда - тема пеобыкновенно важная, нужная в детской литературе, не встретила поддержки у этой группы ведуших советских писателей. Авторы, пробовавшие свои силы в этом направле­нии, не получали помоши, а наоборот, зачастую встречались в штыки по линии эстетических недочетов, безусловно, имев­шихся в их книгах, но по большей части вполне исправимых и не компрометиро­вавших произведения в пелом. Между прочим, почивание на собствен­ных лаврах, нечуткость к большим, на­сущным вопросам, которые ставит перед писателями время, а в данном случае к такому вопросу, как вопрос о широком, поистине прекрасном участии, которое приняли у нас подростки в громадном труде по восстановлению нашей послево­енной дер деревни, по подъему нашей про­мышленности, - отрицательно сказалось не только на общественной деятельности ряда крупных детских писателей, но и на их творческой практике. Как получилось, например, что такой в общем хорошо чувствующий современность писатель, как C. Михалков, имеющий очень серьезные заслуги перед детской литературой, та­лантливо и плодотворно работающий и в поэзии, и в драматургии, прошел мимо



тельно всеми педагогическими приемами, какие только возможны. Не врать, не об­манывать, а вести себя честно. на этом основании она или причисляла произведение к разряду школьных по-