СССР

ХIII пленум Союза советских писателей Прения по докладу К. Симонова и содокладу А. Корнейчука дачам. Но если школьников вовлекают в труд, мешающий учебной работе, такая практика осуждается и не разрешается Центральным Комитетом партии. На отно­шении к учебе прежде всего воспитываются те черты характера, о которых говорил тов. . Симонов. От отношения к учебе, от по­становки обучения и воспитания, в первую очередь, зависит подтотовка активных и сознательных строителей коммунизма. Тов. h. Симонов подчеркивал по преимуществу значение труда рабочего и колхозника. Это значение огромно. Но ведь нашей особен­ностью, особенностью нашей советской дей­ствительности, особенностью современного этапа строительства коммунизма в нашей стране и является то, что рабочий у нас сейчас и колхозник наш - это люди, имею­шие как никогда в прошлом, широкую об­щеобразовательную подготовку. Мы решаем задачу, поставленную товарищем Сталиным, … поднять уровень рабочих до уровня ра­Раскрыть перед юным читателем действительности А. Мусатова но нужная, но написана скучно, вяло, без особенностейдетского восприятия, поэзию нашей Из выступления ДЕЛО НАШЕЙ ЧЕСТИ 



 

Тов. К. Симонов правильно подчеркнул, что советская детская литература, будучи составной частью всей советской литера­туры в целом, исходит из тех же общих задач воспитания активного строителя коммунизма, из которых исходит вся на­-да литература в целом. Союз советских писателей нанес, нако­нец, удар по еще совсем недавно бытовав­шей под крышей самого союза «теории» о том, что у нас нет большой детской ли­тературы, что в детской литературе, яко­бы, имеют место «застой», «кризис». В докладе была подвергнута справед­ливой критике общественная позиция от­дельных «маститых» детских писателей, перераставшая в самолюбование, в неве­рие в новые творческие силы, в сопро­тивление росту новых молодых кадров в детской литературе. Тов. К. Симонов активно зашишал пра вильный тезис о необходимости поднимать и разрешать в детской литературе тему труда, являющегося в Советском Союзе делом чести, делом славы, делом доблести и геройства. Он наметил и ряд других тем, еще ждущих своего художественного разрешения в советской детской литера­туре. Докладчик признал, наконец, ответ­ственность всего Союза советских писате­лей и его секретариата за невнимание к вопросам детской литературы, имевшее место до самого последнего времени. Следует пожалеть, что Союз советских писателей не сделал подготовку доклада предметом коллективной работы. Безу­словно, обсуждение доклада во вновь со­зданной детской комиссии и в среде писа­телей, педагогов, комсомольских и пиопер­ских работников и, наконец, на секрета­риате Союза писателей устранило бы на доклада, еще до пленума, ряд спорных и неверных положений. Советская детская литература, как и советская литература в целом, является зачинателем новой литературы нового мира, и значение ее давно переросло рамки только нашей страны. Еще в 1941 г. Центральный Комитет партии потребовал, чтобы издание лите­ратуры для детей было поставлено на на­учно-педагогической основе и подчинено учебно-воспитательным задачам школы. Казалось бы, что эти указания ВКП(б), имеющие огромное принципиаль­ное значение, должны были стать руко­водством к действию не только для изда­тельств, но и для каждого писателя и, в первую очередь, для писательских органи­заций. Однако первое, что бросается в за и кажется почти неправдоподобным, это то, что данное указание ЦК ВКП(б), равно, впрочем, как и все последующие указания партин по вопросам литературы п искусства, ни разу не стали предметом обсуждения в по детской литературе при Союзе писателей. Советская педагогика и советская дет­ская литература неразрывны. В органическом слиянии проблем педа­am гогики и искусства кростся то, что может быть названо часто употребляемым словом сопецифика» детской литературы. В ре­шении этой задачи - больпое и птодо творное поле деятельности и для педагоги ческой науки, и для писателей. Для детской литературы обязательны глубокое понимание советских принципов воспитания, учет требований советской педагогики и психологии, отражающих со­вершенно новые черты современного со­ветского ребенка, знание реальной жизни и самого ребенка и общественной среды, его окружающей.

Из выступления зам. министра просвещения РСФСР Л. Дубровиной действительно элементы преклонения пе­ред иностранщиной, тогда это надо разоб­лачать, конечно, со всей решительностью и непримиримостью. Но отвергать необхо­димость школьной повести потому, что­де, в это понятие можно вложить лишь нечто, напоминающее английские и аме­риканские «образцы», это значит не по­нять, какой огромной темой является жизнь взросоветской школы. В воспитании и образовании подрастаю­щего поколения школе принадлежит огром­ная роль. Нашей бедой является то, что мы до последнего времени не сумели по­вернуть писателей лицом к школе. Не уводить от школы, а, наоборот, суметь показать все богатство школы, всю В свете всего сказанного становится особенно ясно, как неправ был тов. К. Симонов, уйдя в своем докладе от ана­лиза того что составляет особен­ность именно детской литературы. Пра­вильно остановив внимание на общих во­просах, решаемых всей советской литера­турой в целом, правильно подчеркнув недопустимость и невозможность воздви­гать перегородки между детской и лой литературой, тов. К. Симонов одно­временно не подчеркнул того особого, что отличает собою именно литературу для детей. Не случайно он почти целиком опе­рировал книгами, написанными для под­ростков и юношей, почти не заглянув в то, что пишется для самых маленьких. Бесспорно, что цели и задачи у всей литературы сдины, но можно ли забывать о том, что нельзя писать одинаково книги для детей 3-5-летнего возраста и для юношей и девушек, которым полностью доступна вся «взрослая» литература? Проблема заключается именно в том, как решать в книге для маленьких неко­торые общие задачи, как учитывать осо­бенности возраста, как решать примени­тельно к пониманию маленьких некоторые важные и в том числе политические те­мы, От этого вопроса уходить нельзя, тому же, именно в этой области, уже не только в постановке, но и в решении это­го вопроса советской детской литературе есть чем гордиться. Возьмите, к примеру, то, что не было упомянуто тов. К. Симо­новым, поэтическую публицистику для детей в произведениях Сергея Михалкова, его «Быль для детей». Это новое слово в детской литературе. Тов. К. Симонов, хотел оп этого или не хотел (я лично убеждена, что он этого не хотел), увел писателей, пишущих для де­тей, от решения главной для них темы, темы жизни советской школы. Дело, конечно, не в том, чтобы спорить о терминах. Дело не в том, чтобы настан­вать обязательно на термине «школьная повесть». Дело не в этом. уже по одному тому, что когда говорится о школьной по­пести, то иместся в виду отнюдь не толь­повсть а осталяные жапры, речь идет не о жанре, а о школьной теме, о жизни советской школы, которая до сих пор пе напта еше своего разрешения до гла-а сноето утожоствелного воптощ ния в книге для детей. Как можно сравнивать советскую школьную повесть, скажем, с американской или английской школьной повестью? В той же мере, в какой советская школа строится па прииципах, коренным обра­зом отличных от принципов современной реакционной американской и английской школы, в той же мере, насколько проти­воположна наша советская передовая про­грессивная педагогическая наука реак­ционной педагогической лженауке совре­менной Англиии Америки, поставленной целиком на службу кишническогоанло­американского империализма, - столь же различны и противоположны литератур­ные пропзведения о нашей советской школе и школьные повести Англии и Аче­рики. Разумеется, если в нашем произведении для детей действительно будут пметь ме­сто, как это бывало иной раз в прошлом п как это продолжает иметь место в от­дельных случаях и сейчас (скажем, в об­Гласти научно-фантастической литературы),

На тему труда за последнее время появился ряд книг -- «Звездочка» И. Ва-

силенко, «Мальшок» I. Ликстанова, «Бригада смышленых» B. Курочкина, «Село Городище» Л. Воронковой, «Жизнь впереди» М. Никулина. В чем прелесть этих книг? В том, что в них ееть радост­она недостаточно поэтизирует труд шахте­ров. Поэтому книга не смоглапо-на­стоящему взволновать и увлечь детского читателя. Проблема литературного мастерства, живости и увлекательности при решении темы труда должна постоянно быть в центре внимания детских писателей. B этом отношении очень поучительна для детеких писателей повесть II. Пав­ленко «Степное солнце». Писатель с боль­шой художественной силой, исключитель­но поэтично выразил радость труда, не­утомимое стремление советских людей вперед. Для детского читателя все привле­кательно и интересно в этой повести и образы детей, и взрослых, и картины труда, и новый пейзаж степи. Детский писатель еще нередко занима­ет внимание своего читателя маленькими комнатными историями и событиями. В книгах очень сужен и однообразен круг действующих лиц. Обычно действие про­исходит в среде интеллигенции. Спору нет, надо рассказывать и о папах-докто­рах, и о мамах-художницах, и об их единственных сынках и дочках, но, пра­во, уже давно пора населять страницы детских произведений людьми других про­фессий - шахтерами, сталеварами, хле­боробами, лесорубами, шире и глубже показывать наших обыкновенных совет­ских людей, уклад их жизни, их трудо­вое воспитание. рав-Наши дети, в отличие от дореволюцион­пого детского читателя, уже не ищут ин­тересное, увлекательное и романтичное только за тридевять земель, в необыкно­венных приключениях и похождениях. Наоборот, повседневная, будничная совет­ская действительность, трудовые подвигл их отцов и матерей, собственные ребячьл дела полны для наших детей радости хватывающего интереса и волнующей ро­мантики. И кто, как не мы-детские писатели, должны удовлетворить эту жадную тягу детей к современной теме, раскрыть перед юным читателем все величие наших дней помочь делу воспитания строителей комму­нистического общества. ное ощущение созидательного, творческого труда, зарождение подлинно хозяйского отношения к своему делу. Очень нужную, поучительную книгу написал В. Курочкин. Автор убедительно показал, с какой партийной страстностью, настойчивостью и педагогическим тактом готовится новое пополнение рабочего клас­са, как с помощью трудового коллектива перевоспитывается юноша, сознание кото­рого не свободно от пережитков старого, индивидуалистического отношения ктруду.



ботников инженерно-технического труда,0 со-сделать всех рабочих и всех крестьян культурными и образованными. А сделать это без школы немыслимо. Основа, которую закладывает у всего населения в области общего образования наша школа, создает благоприятные условия для ликвидации противоположности поэзию педагогического труда, все своеобразие ветской школы, заключающееся, в част­ности, именно в том, что она не оторвана от бурной, ее окружающей жизни, а является составной частью всей со­ветской действительности. Немыслимо со­здать художественный образ советского труде, как важнейшем факторе вос­питания характера сельских подростков, хорошо рассказывает в своей пювести «Жизнь впереди» ростовский писатель М. Никулин. В его книге дети учатся ремеслу, посильно помогают в хозяйстве колхоза. человека вне его трудовой и обществен­ной деятельности. В равной же мере не­возможно и создание образа советского ре­бенка вне его учебной жизни, вне пионер­ской и комсомольской организаций, вне школы, вне показа романтики овладения знаниями. Именно недооценкой жизни школы, в которой дети проводят большую часть вре­мени, где сосредоточены основные интере­сы подрастающего поколения, только и можно объяснить тот факт, что детская литература долго не имела настоящей по­вести о современной советской школе. Тем с большим вниманием, казалось бы, надо было отнестись к появлению первых пове­стей о школе, авторами которых, кстати гозоря, опережая профессиональных писа­телей, стали решившие овладеть писате телей, стали решившие овладеть писатель­Однако именно в этом вопросе и писательская общественность оказались не на высоте. Вместо внимательного и требовательного товарищеского разбора первые повестиошколе подверглись уничтожающему разносу с позиций эстет­К сожалению, оба эти произведения не встретили настоящего внимания со сторо­ны критики. Надо признать, что детские писатели поразительно мало сделали, чтобы пока­зать созидательный труд рабочих и кол­хозников в послевоенной сталинской пя­тилетке и тем самым вызвать горячее желание у детей продолжать трудовые традиции отцов. До сих пор в детской литературе нет образов героев труда, ных по силе воздействия на юного чита­теля героям «Молодой гвардии» А. Фадее­ва, «Повести настояшем человеке» Б. Полевого, «Двух капитанов» В. Каве­рина. Нет доступных для детей художе­ственных произведений о заводе, шахте, новостройке, о колхозе, МТС, железнодо­рожном транспорте; о стахановцах нашей промышленности, Героях Социалистическо­го Груда в сельском хозяйстве. А между тем жизнь наша полна великолепных об­разцов и примеров. B 1949 году Детгиз выпустил книгу в B. Игишева «Мастера идут в лаву» («Шах­теры»), пытаясь ввести ее в круг детского чтения. Повесть по своей теме несомнен­между физическим и умственным трудом. Трактовка темы «труд», суженная тов. К. Симоновым только до ре­месленного училища, до работы на произ­водстве или в колхозе, не может быть при­знана правильной. Вопрос о научно-педагогической основе детской литературы не есть, разумеется, только вопрос о создании школьной по­вести. Дело в том, что детская литература каждым своим произведением и всем мно­гообразным фронтом своих произведений должна содействовать решению важнейшей политической и педагогической задачи со­временности - воспитанию поколения ак­тивных, всесторонне развитых строителей коммунизма. Не может быть никаких послаблений к тому, что делается для детей, как в об­ласти содержания, так и в области формы, Литературные произведения для детей, , критикаоие аительные по своему идей­ному содержанию, должны облекаться в правдивую, высокохудожественную форму; токниге ля детей является задачей отнтьпебол простооес более

ствзрстых ствующего гурманства. Так случилось с повестью «Васек Трубачев и его товарищи» B. Осеевой. Воинствующие формалисты­космополиты типа Ивича, выступавшие официальными докладчиками в комиссии по детской литературе, договаривались при поддержке комиссии ее ру­Задачи, стоящие перед детской литера­турой, сложны и крайне многообразны. Возрастной диапазон ее очень велик. Жан­ры ес не имеют ограничений, темы ее диктуются и общими задачами воспитания, и необходимостью углубления и расшире­ДНЕВНИК 30 января продолжал работу XIII пле­нум правления Союза советских писате­лей СССР. На вечернем заседании состо­ПЛЕНУМА К. Краулинь (Латвия), М. Шкерин, М. Бог­данова (Москва), Мехти Гуссейн (Азер­байджан), Л. Скорино (Москва), Д. Сама­ганов (Киргизия), А. Трипольский (Украи­на), I. Лесючевский (Москва), К. Султа­нов (Дагестан), A. Белик, C. Кирсанов (Москва), Б. Жгенти (Грузия), 3. Гусева, Коваленков (Москза), Л. Новиченко (Украина), Г. Фиш (Москва). Доклад А. Фадеева «О задачах литератур­ной критики» и прения по докладу будут опубликованы в следующем номере. ния объема знаний, даваемых школой, и задачами ознакомления детей с окружаю­щей их действительностью и внутри на­шей страны и за ее пределами, бы поэтому наивным и педально­видным думать, что решение этих задач может быть под силу ограниченному кругу писателей. Групповщина, отсутствие крити­ки и самокритики в кругу детских писате­дей долгое время были тормозом к появле­нию и росту новых писательских кадров. Преодоление до конца элементов этой групповщины и развертывание критики и самокритики являются необходимым усло­вием для дальнейшего свободного и живи­тельного роста детской литературы. Пока и писатели, и педагоги, и изда­тельства детской литературы, и критики, и Союз советских писателей, и министер­ства просвещения в долгу у советских детей. Каждая из этих организаций и са­ми писатели, в первую очередь, должны этот долг оплатить. Это дело нашей чести. ководства (Л. Кассиль и В. Смирнова) до того, что школьная повесть вообще не нужна. Тов, К. Симонов, на мой взгляд, в из­вестной степени труда теме школы. И с этим тезисом его доклада также нельзя согласиться. Во-первых, совершенно ясно, как об этом уже здесь говорилось, что учение в школе само по себе есть труд, и это глав­ный труд, к которому призван наш школь­ник. Почему же эту главную форму труда нужно скинуть со счета? Как можно за­быть, что В. И. Ленин и И. В. Сталин многократно ставили задачу перед мо­подежью - учиться, учиться и еще раз учиться. Почему же эта главная задача обходится молчанием? К труду надо детей бесспорно приучать с самых ранних лет. Но не случайно в указаниях ЦК партии многократно подчеркивается, что общест­венно-полезный труд школьников должен быть подчинен учебно-воспитательным за­ялся доклад генерального секретаря Союза советских писателей СССР А. Фадеева «0 задачах литературной критики». Вчера начались прения по докладу А. Фадеева. В них приняли участие Б. Платонов (Ленинград), Л. Ошанин (Мо­сква), Ф. Котта (Эстония), А. Еголин (Москва), B. Борисенко (Белоруссия), II. Чичеров, Г. Николаева (Москва),

Конкурс на лучшую книгу для детей В него входят: министр просвещения РСФСР И. Қанров (председатель жюри), А. Фадеев и Л. Дубровина (заместители председателя), секретарь ЦҚ ВЛКСМ Н. Михайлов, Н. Нечаев, академик Н. Се­менов, член-корреспондент Академии наук СССР А. Еголин, профессор Л. Тимофеев

Заканчивается второй тур конкурса на  лучшую художественную книгу для детей, проводимого Министерством просвещения РСФСР и Детгизом. На рассмотрение жю­ри представлено 518 рукописей, что значи­тельно превышает количество произведе­ний, поступавших в прошлые годы.

Уже начинают поступать рукописи на третий тур конкурса, прием которых за­кончится і мая. заслуженный учитель И. Новиков, С. Мар­шак, С. Михалков, А. Мусатов, В. Смир­нов, 3. Кедрина, М. Белахова, Қ. Писку­нов, В. Компаниец. Утвержден новый состав жюри конкурса.

дурном сочинительстве   РОМАН Ф. ПАНФЕРОВА «БОЛЬШОЕ ИСКУССТВО» мера». - В. Е.), слыша возбужденные голоса присутетвующих. - А ведь это-- не чудо… Показывайте дальше, главный инженер. Альтман свел всех вниз и, подойдя к. 

оль личности директора, Николая Кораблева, невероятно преувеличена, раздута до баснословных размеров. По рома­ну получается, что любовь кдиректору яв­ляется чуть ли не единственным стиму­лом трудового энтузиазма рабочих и ин­женеров. Степан Яковлевич Петров говорит Кораблеву о взаимоотношениях, сложив­шихся между рабочими и администрацией завода по вине бывшего директора Коко­рева: «- Черная кошка пробежала, Николай Степаныч. Не Нет энтузиазму. Помните, как Иван Кузьмич говорил: если рабочие толь ко слушаются директора, то они, конечню, выполнят задание, но если любят, тогда скажи им: «Сверни гору», - они две свернут». Нет слов, - роль руководителя произ­водственного коллектива очень велика, и от личности директора, его отношений с коллективом зависит очень многое. о все-таки думать, что наши люди совер­шают чудеса творческого труда, уменья, мастерства, перевыполняют нормы только или по преимуществу из-за личной любви к руководителям продприятий, -- это зна­чит превратить верную мысль о большой роли личности директора в неверную мысль об исключительном значении этой личности. А. между тем, подобные пред­ставления отнюдь не случайны в романе. «Сам» Николай Степанович Кораблев раз­вивает в интимной беседе с супругой следующие соображения от имени рабо­чих, которые, дескать, могут сказать ди­ректору: «Программа? Программу мы тебе выполним и перевыполним, осли ты с умом подойдешь к выполнению ее»… Итак, рабочие, по мнению Кораблева, выполняют и перевыполняют программу те для себя, не для своего, социалистиче­ского государства, а для… директора: мы, мол, тебе программу выполним! К тому же и это является условным: выполним, если… Где видел автор таких отсталых рабо­чих? Преувеличение роли личности главного тероя является первопричиной многих идейно-художественных пороков романа. Ф. Панферов идет по принципиально не­верному пути: он снижает, оглупляет хперсонажей для того чтобы возв­личить одного - Кораблева.

чем старательнее стремится автор раз­дуть своего героя, тем яснее становится фальшь этих стараний. Образ Николал Кораблева бесконечно далек от образа подлинного большевика-руководителя. Товарищ Сталин указывает, что на­стоящим руководителем является тот, кто умеет не только учить массу, но и учить­вос-с.Гошения, которые принимает большевистский руководитель, являются решениями, принимаемыми с учетом раз­личных мнений. Весь роман написан как будто со специальной целью убедить в том, что Кораблеву нечему и незачем учиться у массы рабочих, стахановпев, инженеров. Кораблев только делает вид, что учится их. Вот его «метод руководства». На то совещание, на котором Кораблев вно­сит свое предложение о «минутке»он приходит с заранее готовым решением; по для того, чтобы создать видимость, что в этом решении участвовал коллектив, он заставляет присутствующих спорить; при Может быть, в педагогическом процес­се, в воспитании детей до десятилетнего возраста этот «метод» применим. Но в по­литическом, административном, производ­ственном советском руководстве это в высокой степени фальшиво! А, между тем, Кораблев постоянно ведет себя с руково­димыми им людьми, как с малыми ребя­тами. Коллектив, изображенный Панферо­вым в виде безликой, отсталой массы, предло-аоиколлектив не способен чему-либо научить Кораблева! этом мнения, высказываемые спорящими, ему не интересны, потому что он уже все сам предрешил. Этот коллектив оказался не способным и разоблачить Кокорева. Потому-то Пан­феров и прибегает к самому дешевому и неуклюжему детективу. Кокорев оказы­вается разоблаченным не вследствие бди­тельности заводского коллектива. а толь­ко по детективной, чисто внешней и к тому же неправдоподобной случайности. Лукин, после того как он понял чуж­дость и вредность Кокорева, говорит: «- Все истлело (!): Кокорев обречен па провал. может быть, мы не сумеем сва­

B. ЕРМИЛОВ

Вот Кораблев, вновь приступив к ис­полнению директорских обязанностей, изу­чает, вместе с другими «ведущими деяте­лями» завода, план строительства, в свое время разработанный Кокоревым. «Изучали они его (план. В. E.) по­чти молча. Только иногда директор зада­вал тот или иной вопрос, что-то записы­вал в тетрадочку, покачивал головой или покал языком, точно маня поросят (?), тогда Альтман и Лукин вскидывали на него глаза…» (кстати, - почему именно при этих звуках?). Быстро «подметив» проницательным оком вредительскую сущность кокорев­ского плана, Кораблев обрушивает на Лу­кина и Альтмана, еще недавно бывших яростными защитниками и исполнителя­ми этого плана, град вопросов. зачем расширяются здания цехов? «…разве обязательно расширять, например, здание фрезерного? Что у вас - станков приба­вилось или вы думаете прибавить? Нет. При тех же станках. Но, Ни­колай Степанович, - весьма неуверенно воскликнул Альтман, раз расширяем все, нельзя и эти цеха оставлять в ста­ром виде! Директор снова зацокал языком, потом сказал: Для пальм, что ль!… Ну, давайте дальше. - через некоторое время он под­метил другое: кроме перестройки зданийрят цехов, прокладывались новые дороги, иные­даже не зная зачем… и он опять спросил Альтмана. - А эта дорога для каких нужд? Для экскурсий. Угу. Хорошо. А зачем ведется вто рая ветка со станция? вижу, старая не загружена. Вилимо, на всякий случай, расте­рянно ответил Альтман. Так: инженер стал говорить - ви­димо… это уже плохо. Ну новый стадион? Разве на старом не умешаются «болельщики»?… Молчите, товарищ глав­ный инженер? Молчу. Николай Степанович. Так. Отводится русло реки. Разве оно кому мешает?и вдруг Николай раблев так расхохотался, что привалился к спинке кресла, а из глаз покатились



подхалимско­одному из пролетов на конвейере, с хищением протянул руку: -Вот». B итоге этой демонстрации Альтман спокойно делает резюме, вполно обосно вывающее реальную возможность осущест вить предложение директораотноси­тельно «минутки», «Так, вместо четырех рабочих двое и в три раза быстрее,-ре­зюмировал Альтман». Разумеется все восхищены и одновременно посрамлены этой новой демонстрацией неизмеримого Спрашивается: почему же Альтман, еще до совещания детально ознакомив­шийся с техникой, обосновывающей пол­ную реальность предложения Кораблева, кричал на совещании о «безумии» этого предложения? Ведь выходит, что он со­знательно дискредитировал в глазах ин­женеров и мастеров предложение, разум­ность которого ему не могла не быть яс­ной. Возникает и другой вопрос - что это за странное совещание, на котором «порядок» следующий: сначала вносится предложение без какой бы то ни было мотивировки; затем происходят долгие прения, участники которых развивают подробную аргументалию против жения, внесенного без мотивировки; и лишь после того, как ораторы таким об­разом крайно «целесообразно» затратили свои силы, - директор с помощью глав­ного инженера дает, наконец, техниче­скую мотивировку внесенного им предло­жения. Возникают и другие вопросы, но… стоит ли спрашивать? Ведь уже и без того ясно, что и Альтман кричит: «безу­мие!», и Лукин думает о душевном забо­левании Кораблева, и все участники со­вещания оспаривают предложение дирек­умственного превосходства Николая Ко­раблева над всеми окружающими. тора, - только для того, чтобы еще и еще раз как можно «эффектнее» проде­монстрировать умственное превосходство Кораблева над всеми.

А рядом прекрасный лес. И-и-и… Батюшка ты мой!… …Лукину было грустно и стыдно: ведь он сам, увлеченный строительной горяч­кой, не только подхватил план… но и провел его через партком, через общее брание коммунистов, комсомольцев, а они донесли план до всего рабочего коллек­тива»… Нормальному школьнику третьего-чет­вертого классов ясна сумасшедшая не­лепость этого плана. Но, изволите видеть, этпочему-то не было ясно ни главному инженеру, ни «парторгу ЦК», ни всей партийной организации завода, подробно разбиравшей план и согласившейся с ним, ни заводскому коллективу в целом, ни министерству, утвердившему план. Всех обманул Кокорев! И­всех просветил Ко­раблев! А без Кораблева никто даже пе заметил бы, например, такого обстоятель­ства, что «прокладывались дороги, иные даже не зная зачем» (?). Стоило Нико­лаю Степановичу Кораблеву взять в руки этот план, как он мгновенно во всем ра­зобрался и начал хохотать до слез. Кораб­лев - вот это голова! Недаром ему гово­окружающие: «Корабель ты, корабель морской, океанский!» Недаром старый ра­бочий Евстигней Ильич Коронов вос­торженно кричит на пиру, устроенном по случаю возвращения Кораблева на завод: « Король уральский явился! Туз наш неоценимый!… Кланяемся мы тебе все земным поклоном и просим! Нет! Требуем­бери бразды правления! и, вдруг повер­нувшись крикнул: Или Варвара давай! Наперед ( вышла Варвара, держа в руках на подносе большой торт, наверху которого (?) было написано: «Николаю Степановичу и Татьяне Лков­левне. Живите сто лет. От рабочих сплав­леса». Ко-Так в старое время могли встречать и приветствовать именитых купцов. «Сам» и «сама» сидели в красном углу, а какой­нибудь «истовый» старший приказчик

истошно «вопил», войдя в кликушеский раж: «Король ты наш! Туз ты наш неоценимый! Отец наш -- благо­детель! Кланяемся мы тебе земным по­клоном!»… со-Стремление автора возвеличить Кораб­лева за счет принижения всех других персонажей объясняет множество странно­стей, нелепиц, противоречий, «неувязок», которые кажутся, на первый взгляд, ли­шенными какой бы то ни было логики. в романе есть своя «логика»… Николай Кораблев, съездивший в Мос­кву для изучения опыта ЗИСа, по возвра­щении вносит предложение на совещании «заработать на конвейере еще «минуточ­ку», сократить срок выпуска машины, «Это поистине походило на гром среди ясного неба… …Председательствующий Лукин даже подумал: «Видимо, он все-таки заболел душевно, в гальку поиграть (т. е. отдохнуть на ку­рорте. - В. E.) следовало бы», - и про­молчал. Вместе него выступил Альтман, выска­зав то, что думало большинство. - Это будет безумие, - под конеп своей речи резко заявил он и, видя, как Николай Кораблев улыбнулся, еще резче кинул. - Да! Безумие!… …Альтман как бы открыл шлюз: после пего смело стали выступать инженеры, старые рабочие. Они говорили откровенно, подчас грубовато критикуя предложение директора относительно «минутки», вре­менами пугаясь,а не обидится ли Нико­лай Кораблев…» Словом, Альтман выразил мысли всех участников совешания о «безумии» пред­ложения Кораблева, Что же происходит затем? После окончания совещания все его участники по указанию директора на­правляются в здание главного конвейера, и здесь Альтман охотно демонстрирует новые приспособления, привезенные дирек­тором из Москвы. «- Видали? - сказал Николай Ко­раблев (как фокусник после удачного «но-

ОКОНЧАНие СМ. НА 4 Стр.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА Всем ходом романа автор пытается убе­3  10 дить нас в абсолютной незаменимости и исключительности Пиколая Кораблева. Но№

Окончание. См. «Литературную газету» № 9. слезы.-Парк! Дубовый парк разбиваете!…