По следам выступлений «Литературной газеты» нужен Ответ ПО сУществу ТОВАРИЩ КОСТОУСОВ! B «Литературной газете» № 81 от 8 октября 1949 года была опубликована статья проф. Шаумяна «На коленя передТейлором»низкопоклонстве группы специалистов-теорстиков металло. резания перед реакционными взглядамя буржуазного ученого. Эта статья вызвада больной интерее в научно-технических кругах: седи ученых, инженеров, стаха­новцев. Ученые советы втузов Москвы, Ленинграла и других Всесоюзного науч. дов страны, отделения ного инженерно-технического общества машиностроителей подтвердили основную мысль автора статьи, разоблачившего формулу «экономической стойкости» Тей­лора не только как ошибочную, но и как вредную для технического прогресса со­ветской промышленности. B свете развернувшегося обсуждения одного из животрепещущих вопросов тео­рии и практики машиностроения, совет­скую общественность, естественно, инте­ресовала позиция Министерства станко­строения СССР, разрабатывающего нормати­вы для всего машиностроения нашей стра­ны, создающего официальные справочники по режимам резания. Министр станкостроения СССР тов. Ко­стоусов имел время, чтобы разобраться в поднятом вопросе и дать ответ. Этот ответ, пришедший спустя два ме­сяца за подписью заместителя министра тов. Рыжкова, к сожалению, оказался совершенно неудовлетворительным. тру-Вызывает недоумение тот факт, что письмо министерстваполностью обходит молчанием резкую критику «учения» Тейлора и его формулы «окономической стойкости», являвшейся методологической основой официальных справочников, выпускаемых министерством. Чем же, как пе явным сочувствием и попыт­кой защиты разгромленных тейлори­стов, можно объяснить полное игнори­рование мнения передовых советских уче­ных, инженеров, целых научно-техни­ческих организаций, сурово осудивших сторонников реакционной теории? В то время как научно-техническая общественность ждет прямого и ясного ответа на требования, вызванные движе­нием стахановцев-скоростников, замести­тель министра тов. Рыжков поевятил свое объемистое письмо педантичному изложе­истории составления устаревшихнор­мативов, ведущих к снижению производи­тельности и увеличению расходов инстру­мента! Как будто может удовлетворить на­ших новаторов отиис ка,хотя бы и на десятке страниц, - из которой никак не видно, стоит ли министерство за старые нормативы и тейлоровскую теорию или за стахановские нормативы и новаторство! Позиция, занятая Министерством стан­костроения СССР в вопросе об устаревших нормативах, является несамокритической и глубоко неверной, Читатели «Литера­турной газеты» ждут от вас, товарищ Костоусов, ответа по существу - партий­но-принцилиальной, действенной оценки основных выводов статьи проф. Г. Шау­мяна и многочисленных на нее откликов,  Два миллиона книг для библиотек В минувшем году Государственный фонд лигературы Комитета по делам культурно­просветительных учреждений при Совете Министров РСФСР разослал библиотекам около двух миллионов книг. Библиотеки Сибири, Урала, Дальнего Востока, центральных областей получили произведения классиков марксизма-лени­низма, большое количество литературы по естествознанию, технике, искусству, меди­цине, истории. географии. Среди худо­жественной литературы - произведения рус­ских классиков и советских писателей. В прошлом году было открыто 585 но­вых сельских, городских, районных и дет­ских библиотек.

Андрей МАЛЫШКО, Валентин БЫЧКО Спасибо поэту! м. Иаковского

ХII пленум Союза советских писателей СССР

Заключительное слово К. Симонова Прения показали кровную заинтересован­ность пленума, всей писательской обще­ственности в росте и развитии детской ли­тературы. Как и следовало ожидать, товари­щи, выступившие в прениях, основательно дополнили мой доклад, высказали ценные соображения и предложения, указали на некоторые недостатки в докладе. Я хочу остановиться на нескольких из затронутых в прениях вопросах. Первый вопрос о том, что серьезным статком работы нашего секретариата недостать является недостаточно глубокое и полное знание всех сложных процессов создания детской литературы. Я как доклад­чик готов эту критику принять в первую очередь в свой адрес. Но руководство союзом руководство коллегиальное, у нас есть президиум и секретариат, с определенным распределе­нием общественных обязанностей, и я, не снимая ответственности с себя лично, не могу снять ответственности со всех осталь­ных членов секретариата, ни один из ко­торых не дал себе труда дополнить меня и выступить в прениях по детской лите­ратуре хотя бы в той области работы, которая каждому из них персонально по­ручена в Союзе писателей. Наконен, не удосужился выступить здесь и ни один из членов редколлегии «.Литературной газеты». В связи с этим я считаю необходимым сказать, что постановка вопросов детской литературы на пленуме вообще подготов­лена нами, руководством союза, и в пер­вую очередь секретариатом, неудовлетво­рительно. Второй вопрос был затронут редактором «Пионерской правды» тов. Тумановой, ко­торая критиковала меня за то, что я в докладе не коснулся работы комсомольской и пиоперской организаций в школе. Я всю основную часть своего доклада посвятил вопросу коммунистического вос­питания детей и разбирал и оценивал как раз те книги, где показывается работа в школе комсомольских и пионерских орга­низаций. Но, конечно, мне следовало в до­низ кладе не только говорить о коммунистиче­ском воспитании, но и прямо коснуться работы комсомольских и пионереких орга­низаций, занимающихся этим воспитанием. И это является безусловно серьезным про­белом в моем докладе. Третий вопрос­это вопрос об изобра­жении жизни нашей школы и о том мнимом противопоставлении труда и школы, которое мне приписала тов. Дуб­ровина. Я считаю, что главное в выступлении тов. Дубровиной - это его несомненная и большая польза с точки зрения нашего общего дела, с точки зрения правильного решения многих проблем, которые затра­гивались здесь на пленуме. Я согласен почти со всеми позитивными взглядами, которые высказала тов. Дубровина, и мне приходится все-таки полемизировать с ной лишь потому, что сама тов. Дубровина, высказывая правильные взгляды, в ряде случаев стала на позиции реально не су­ществующего спора со мною и приписы­вала мне неверные взгляды. Тов. Дубровина, согласившаяся со мной в том, что не обязательно настаивать на термине «школьная повесть», говорила: «Как можно сравнивать советскую школь­ную повесть, с американской или англий­ской школьной повестью?». Правильно, нельзя сравнивать, а нуж­но противопоставлять, что я и сделал в своем докладе. «Никакими образцами для нас не могут служить ни американская, ни английская школьная повесть»,- говорила тов. Дуб­ровина. Совершенно правильно, об этом я совершенно ясно говорил в докладе, кри­тания, которую я подчеркивал в своем докладе. Во-первых, мне кажется, что вопрос о трудовом демократическом воспитании со­ветских детей в их жизни, в их быту ееть чрезвычайно важный вопрос, и я его пра­вильно поставил. тикуя людей, которые пытаются в подходе к явлениям нашей литературы протащить эстетические мерки, взятые из буржуаз­ной литературы, в частности, из буржуаз­ной школьной повести. Совершенно законно противопо­ставляя нашу школу буржуазной, я говорил в своем докладе, что одной из ко­ренных особенностей нашей школы ляется ее связь со всей жизнью страны. Потому-то я и считаю, что не быть произведения о советской школе, в которое не были бы введены те многооб­разные стороны нашей жизни, с которыми школа в реальной действительности со­прикасается каждый день. Вот почему я

аоном

бурных«ПесниСИсаковского является одной из любимейших песен советских людей. -- такая в ней глубина та­стен факт, что за океаном, в Америке, угнетенные негры и эксплоатируемые грузчики в нью-йоркском порту поют «Катюшу» Исаковского в знак любви и уважения к нашему великому Созетскому Союзу. мысли, такая в ней полнота чувств, кая широта поэтического взлета. Читая стихи Исаковского, удивляешься несравнейной точности его определений, слаженности его строфы, непревзойденной яркости его образов, смысловой нагружен­ности каждой строки. У него нет строк случайных, искусственно подведенных под эффектную концовку, а каждое слово сто­ит только на том месте, где ему и надле­жит стоять, в гармоническом единстве с общим поэтическим замыслом. Ни туман­ных «красивостей», ни выспренних лож­но-поэтических восклицаний! Вся благородная жизнь и творчество Михаила Исаковского показывают, что певцом такой огромной человеческой кра­соты, душевной чистоты, любви и мечта­ний может быть только тот, кто все свое творчество отдает самым высоким идеалам, своему народу. M. Исаковский владеет чарующим да­ром раскрытия самых сокровенных дум и чувств простого советского человека, женика, Когда он пишет о труде, хочется еще сильнее трудиться, когда он воспе­вает любовь, хочется еще пламеннее лю­бить, когда он славит мечту о завтраш­нем дне, хочется мечтать еще более страстно.

Есть поэты разной судьбы. Одни, начав свою творческую деятельность, надеются своим внутрейним миром заменить огром­ный мир действительности. Они забывают, что только единство личного и обществен­ного создает творческую гармонию. Эти люди остаются в стороне от тех событий и явлений, которыми жи живет народ. Но есть творцы иного характера. Это люди, которые душой, сердцем, каждым своим нервом неотделимы от народа, они, по существу, являются выразителя­ми самых глубоких чаяний народа, его труда и духовной жизни. Таким был великий Пушкин. Такими были Шевченко и Некрасов. Таким был маяковский. Они жили в разное время, но всегда были кровно связаны с наро­дом, они озаряют пути развития челове­чества, как вечно пылающие факелы. училища,Воспитанный на лучших образцах рус­ской классической поэзии, впитавший в себя все ее. достижения -- пушкинский железный ямб, песенные интонации и пламенную гражданскую страсть Шевчен­ко и Некрасова. волнующую лиричность Янки Купалы, талант Михаила Исаков­традиции этих великих поэтов рабо­тает и замечательный советский поэт Ми­хаил Исаковский. ского, взращенный партией Ленина Сталина, расцвел и утвердился. В каждой строке, в каждом стихотворении, в образе, в эпитете Исаковского мы видим глубокую мысль воплощенную в замеча­тельную национальную русскую форму. Только поэт. которому близки самые чи­стые истоки народной жизни, который крепкими корнями связан с ней, стано­вится поэтом общенародным. Михаил Исаковский стал самым люби­мым песняром (песенником) всего совет­ского народа. Его стихи и песни любят и поют и хлопкоробы Туркменистана, и виноделы Молдавии, и эстонские рыбаки, и уральские сталевары. Это не просто песни и стихи. Это душа советского человека, раскрытая в стихах и песнях. Можно слышать вечерами в украинском селе, когда зажигаются звезды в небе и огоньки в хатах, песни матери-колхозни­цы, склоненной над колыбелью сына. чем она поет. кто создал эту колыбель­ную? Из ее сердпа льются слова Тараса Шевченко, и Павло Тычины, и Михайлы Исаковского, На гулянках, в колхозных садах поют девчата о своей светлой доле, о своей любви, о Родине: Мне хорошо, колосья раздвигая, Притти сюда вечернею порой. Стеной стоит пшеница золотая По сторонам тропинки полевой. Когда в нашем Донбассе молодые хлоп­цы-шахтеры выходят из забоя, им хочет­ся петь о радости труда, о своем счастье. И они находят слова: Вся в цвету вспоминалась калина, Что под вечер ждала соловья… Украина моя, Украина, Мать родная моя! Труд и счастье Советской Украины так светло славят Микола Бажан, Максим Рыльский, с такой любовью и задушев­ностью славит труд и счастье советской жизни Михаил Исаковский. Его стихи и песни, как произведения подлинно народного поэта, вышли за пре­делы нашей Родины и стали достоянием всего прогрессивного человечества. Изве-

Во-вторых, я говорил о том, что необ­явходимо лучше и правильнее, чем это де­лается до сих пор, осветить труд подрост­ков в колхозах, осветить жизнь, работу ремесленных училиш, пополняющих пашу промышленность миллионами рабочих, не только потому. что через ремесленные училища проходят миллионы будущих ра­бочих,но и потому, что до ремесленных

считаю, что сам термин «школьная по­весть» может лишь ограничить автора, сузить рамки его внутреннего задания. училищ в школах-семилетках обучаются миллионы и миллионы детей, многие из которых пойдут потом в ремесленные учи­эти лища, а многие из которых, и минуя училища, станут в ряды рабочего класса,В а поэтому правильно показать романтику труда на производстве, красоту этого труда, показать и ремесленные и наши заводы и фабрики - это значит правильно решить следующую, чрезвы­чайно важную проблему: привлечь сердца миллионов и миллионов школьников к Вот почему нужно заботиться о том, что­бы произведение для детей, в центре ко­торого стоит школа, смело распахивало пе­ред подростком двери в мир, в котором живет и воспитывает советских ребят на­ша школа.

Дубровина в подчеркивании особенности совет­ской школы, как ее неразрывная связь с

производству, воспитать в них желание пойти работать впоследствии именно на заводы, на фабрики, войти в ряды нашего передового рабочего класса. Я считаю, что пракильно подчеркнул важность этой многогранной советской действительно­стью, недооценку советской школы,- не­понятно. Далее тов. Дубровина утверждала, что проблемы как пе тотько педагогической, но и общегосударственной. А о важности этой проблемы, к сожалению, у нас забы­ват ешо многие детские писатели, и не только детские писатели. Теперь мне остается коснуться вопроса о критике и самокритике Я имею в виду. главным образом, выступле­нио тов. Михалкова. Он, так же как и тов. Барто и тов. Кассиль, еще не сделал для себя достаточных выводов относитель­но неправильной позиции, которую в те­чение ряда лет занимала группа ведущих детских писателей, в том числе и он, по отношению к важнейшим вопросам разви­тия детской литературы. Он не понял, что вопрос о чувстве коллективной ответ­ственности крупного детского писателя за судьбы всей детской литературы, это вопрос об его общественном лице. Он не понял также, насколько серьезна проблема помоши молодым кадрам и вы­движения их. Он пытался выдать чуть ли не за свою добродетель то, что он никого не зажимал, пе затирал и не задерживал ничьих книг. Это так, но речь идет не об этом, речь идет о том, что многие ведущие детские писатели ие помогали, незаботи­лись о росте новых кадров, не занимали того ведущего общественного по­ложения в детской литературе, которое им было положено занимать как передо­вым советским писателям. Я глубоко уверен в том, что наша дет­ская литература - самая передовая, да п не сравнимая ни с какой другой ли­просто тературой мира, идушая по верному пути, должна изжить и изживет те недостатки, которые в ней еще существуют. Я думаю, что руководство Союза писателей, его се­кретариат, обязано после этого пленума навсегда покончить с тем невниманием к вопросам детской литературы, которое бы­ло характерно для нашей работы преды­душих лет. Я думаю, что руководство дет­ской литературой - это одна из самых важных обязанностей. которые нам пору­чены, и если мы не справимся с этой обя­то каких бы положительных результатов нам ни удалось бы добиться в других областях работы, в целом нашу работу нельзя будет признать удовлетво­рительной. Настолько коренным для Союза писателей вопросом является вопрос о детской литературе! докладчик недооценил значения создания книг для детей, раскрывающих подлинную сущность советской школы. Но я, напро­тив, как раз говорил о том, что в несото­рых книгах о нашей школе недостаточно подчеркнута подлинная сушность совет­ской школы, выражающаяся в том, что со­ветская школа тысячью нитей неразрывно связана с жизнью нашего общества. Таким образом, у меня речь шла не о недооценке роли нашей школы, а, на мой взгляд, о совершенно правильной оценке ее места в нашем обществе и о том, что об этом месте школы в нашем общество нельзя забывать.

Песни пишут многие поэты, но лучшие советские песни создал Михаил Исаков­Многие стихи Исаковского, прежде чем быть положенными на музыку, уже поют­ся народом. Он владеет секретом народной песни, весь строй его стиха идет от нее. Каждое его стихотворение, лирического или эпического плана, как всякая народ­ная песня, строится строго сюжетно, чем-то рассказывает, создает образ. ский. В чем секрет этих песен? Будь то девушка, ожидающая летчика с Дальнего Востока, будь то старик-колхоз-нию ник. вспоминающийо своей прошлой жизни, будь то мать, мечтающая о судь­бе своего сына, - у М. Исаковского всег­да это люди, глубоко любящие свою род­ную землю, свою могучую, вспоившую и вскормившую их советскую Родину. И мать, сидящая у окна, видящая дальнюю дорогу, и белокорые березки под окном, и сын, который бегал по этим стежкам и который обязательно приедет к ней, и девушка, ушедшая с милым за село по росистой траве, любующаяся ме­сяцем в тихом вечернем небе, и учитель­ница колхозной школы, читаюющая книгу в зимнюю метельную ночь, и эти пре­Смоленщины, и красные, скромные поля эти тихие осенние рассветы, и эти крики улетающих журавлей, - как это все до­рого сердпу советского человека, живуще­го на родной советской земле, будь то на Смоленщине, Киевшине или на Дону! Спасибо нашей великой партии, совет­скому народу. воспитавшему такого пре­красного поэта. Спасибо поэту, создаю­Но стихи Михаила Исаковского - это не мягкая лирическая идиллия, это ласковые и суровые, душевные и грозные слова, воспитывающие благородные и высокие патриотические чувства, помогающие нам перестраивать жизнь, служащие совет­скому народу могучим оружием в его борьбе за коммунизм. щему такую чудесную поэзию!

Далее тов. Дубровина говорила, что до­что кладчик, упорно напоминая о том, 2 миллиона детей учатся в училищах, якобы недооценил того обстоя­тельства, что 34 миллиона детей проходят через школы.

Между тем, я в докладе как раз гово­рил о том, что «в нашей стране исчезло положение, при котором одни дети почти ничему не учились и, подрастая, прямо начинали физический труд на поле или на фабрике, а другие только учились в школе и после нее шли в университеты или канцелярии. У нас в школе учатся все». И. критикуя суженное понимание школьной повести, считал, что нет необ­ходимости употреблять этот термин не по­тому, что не нужно писать повести о шко­ле, а потому, что «в стране, где введено всеобщее обязательное обучение, всякая повесть о детях школьного возраста втой или иной мере - повесть школьная». Наконец, вопрос о труде. Тов. Дуброви­на сказала, что докладчик противопоста­вил школу и труд. В упреках тов. Дуброви­ной, адресованных ко мне, как к доклад­чику по этому поводу, есть олин совер­шенно справедливый пункт. Действитель­но, я, много говоря о романтике труда, не остановился на романтике труда в самой школе, на романтике того труда, который связан с получением образования. Этот уп­рек я считаю совершенно справедливым, очень серьезным и целиком принимаю его. Что жо касается мнимого противопоставзанностью, ления труда и школы и того, что я уде­лил слишком много внимания труду, то мне кажется, что в этом случае тов. Дуб­ровина - и здесь у пас уже не недора­зумение, а разногласие - просто недоучла важности темы труда и трудового воспи-

ДУРНОМ СОЧИНИТЕЛЬСТВЕ «Сопиализм, труд, наука неотъемлемы» (от чего?). Автор, повидимому, хотел ска­зать: неотделимы (друг от друга). « Вот. Николай Степанович. Сын, извиваю-осипшим голосом проговорила акушерка». Кричала роженипа, а голос осип у акушерки. «Оркестр рявкнул, ахнул, барабан бух­нул, - и полилась плавная, мелодичная музыка». Что и говорить, - своеобразное пред­ставление о «мелодичной» музыке! раз-Лукин «оттерся в уголок». Бывает, что гостей обносят чашей на пиру. Но чем именно обнес свою собствен­ную ногу Пиколай Кораблев, остается не­известным. «…булгу поднимут». Завол «не уркает, как обычно». Лед «гукал». Завод уркает, лед гукает, - поневоле подниметь булувот что денает кестр: «Вот уйду, а она и начнет ковырять­ся». Это так Кораблев думает о любимой им жене, которая начнет строить ревнивые предположения. боитея,Впрочем, перечислить все случаи иска­жения русского языка в романе Ф. Пан­ферова невозможно в пределая статьи: для этого нужно было бы процитировать чуть ли не весь роман. Невозможно и все примеры нелепостей, приобретаюших, против воли автора, комический характер. Приведем один пример. Жена Кораблева кричит при родах. Мы не будем разбирать главы. отно­сящиеся к Германии, в которых букваль-

но все фальшиво. И мы не будем пати­ровать любовные сцены, занимаюшие огромное место в романе. Это - скучная пошлость, грубо-натуралистическая эроти­ка. порою граничащая с порнографией. Ф. Панферову необхолимо очень серьез­но и решительно пересмотреть весь метод, весь характер своей писательской работы. I прежде всего ему нужно воспитать в себе одно качество: скромность, -понимая под этим очень многое, - в том числе от­ветственность. вдумчивость в наблюде­орниях над жизнью, в работе нал произве­дением, внимание к «маленьким» людям, труженикам, «винтикам». Ему необхоли­мо воспитывать в себе большевистскую партийность. понимание подлинной роли и значения большевиков - руководителей и организаторов. Многое, очень многое должен продумать писатель, если ов хо­чет итти в своем творчестве по пути со­циалистического реализма, а пе создавать Естествепен интерес читателей к сле­вымученную, худосочную литературу. луюшему вопросу: единолично или кол­легиально решаются вопросы о печата­нии произведений главного редактора журнала «Октябрь» на страницах журна­ла? Что скажут по сушеству романа Ф. Панферова и о порядке его напечата­ния члены редакционной коллегии жур­нала «Октябрь»? привестиЧитатель жлет также объяснения по сушеству вопроса от секретариата Союза советских писателей, члены которого но критикуют по своей инипиативе произве­дения именитых писателей или сводят критику к отдельным, частным. незначи­тельным замечаниям. Здесь сказывается нежелание портить приятельские отноше­ния, мешающее руководству Союза писа­телей во-время предостеречь того или дру­гого писателя от ошибки.



ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО СМ. НА 3-й СТР. лить его: он хитер», «Парторг» не верит в силу коллектива огромного завода, в способность коллектива разоблачить мер­завда, пробравшегося к руководству. Не верит в силу коллектива и автор, - именно поэтому он и прибегает к детек­тивной случайности. Нет ни одного случая в романе, когда парторг или кто-либо из других работ­ников завода чем-то помог Кораблеву, обогатил его советом. Нет! Кораблев толь­ко учит и ни у кого не учится. Бук­вально все разумное исходит только от Кораблева! Дело доходит до того, что даже новый, более высокий этап стахановско­го движения в нашей стране возникает в романе Панферова не вследствие органиче­ской потребности стахановцев распростра­нить свой опыт на массу рабочих, а в

B. ЕРМИЛОВ



отдельных героев. Все удачи нашей лите­ратуры -- именно на этом и только на этом пути. Главным героем романа B. Ажаева «Далеко от Москвы» является активно действуюший производственный коллектив, и обаятельность таких героев, как Батманов, Беридзе, Таня Васильченко как основы для конфликта (уход части ра­бочих с завода в знак протеста против ди­волю свой народ, его душу, его ра­зум, и ведущих его к победам. Та­РОМАН Ф. ПАНФЕРОВА «БОЛЬШОЕ ИСКУССТВО» и других руководителей и рядовых строи-ких телей тем сильнее, чем полнее и ярче они выражают характер, «пафос». облик кол­лектива. Поэтическая привлекательность героев сопиалистического реа­лизма заключается в том и н­дивидуальном своеобразии, в проявляются в этих образах ха­рактер советского на­рода, советского обшества, воспиты­людей, скромных и мужественных, ценят и любят в нашей стране. За ними итут. Потому что онипноть кровь от крови народа. Потому что они - большевики. Их любовь к народу -- не снисходительная, сверху вниз, любовь Ко­раблева. Для них народ и Родина - это все: и отец, и мать, и любимая,- как же могли бы они похлопывать народ по плечу или представлять его серым, неразвитым, слабым перед врагами… Это советский-то ректора), Отсутствие жизненного драма­тического конфликта. Таковы наиболее отосушественные отклонения романа «Боль­шое искусство» от метода и стиля социа­листического реализма. ** Художественный уровень романа, ду­мается, понятен из предшествуюшего бора. Подчеркнем только одну сторону де­ла: вопрос о язы ке. Автор романа так и не сделал выводов из отеческой друже­ской критики Горького, указывавшего на искажение в произведениях Панферова русского языка. И авторская речь, и речь персонажей в романе очень часто чуло­вишна. Вот Урывкин колеблется - сле­лать или не сделать подлость, и что в обоих случаях директор «отвернет ему голову». «Сделаю - отвернет, не сделаю от­вернет, - но он уже перевесился по ту сторону»… «Перевесился по ту сторо­ну» - это на языке автора означает. что Урывкин решил занимавший его во­прос. «У женшины интересный цвет липа»… «Иногда надкостром мелькала шаяся спина»… «…крылся в темном углу» (вместо скрывался). «…оп все покидает им» (вместо: Лукин оставляет все веши жене и теше). заимеем ребенка» (предложе­ние Лукина жене). «…Пиколаю Кораблеву пришлось обне­ногу».

силу того, что Кораблев подсказывает это стахановцам! Только после его указания начинается и связь стахановпев с инже­нерами, и вообше все то, что знаменует углубление коммунистической сущности социалистического соревнования в нашей стране. По Панферову выходит. что новое в стахановском движении рождается не инициативой массы рабочего класса, а ваюшей большевистский харак­тер в народе. народ. победитель, созидатель, народ Ленина, народ Сталина! Понимают ли мощьнарода Кораблевы? Им бы учиться у народа, им бы понять. что большевик­руководитель - это человек. который всегда, постоянно, кажлый час, каждую минуту ержит экзамен перел народом. Вот почему он знает всей своей душой, что для того, чтобы учить Если герой литературы сопиалистиче­ского реализма вырастает из мас­сы и является ее выразителем, то герой романа Панферова Николай Кораблев по­ставлен автором над массой. И тем яснее видно, какой он небольшой челове­чек. Вот штришок. рисуюший Николая когда вновь начинает директора, Кораблев переполнен суетными мыслями о том, как он будет выглядеть перед раза массой. «Проснувшись, …он подумал: «Может, вызвать малину? Нет, это бу­смешно! До заволоуправления триста метров, а я­машину… Но неприятно: встречусь с рабочими, и те глянут на ме­ня. как на чуду-юду рыбу-кит». Какой кокетливый мужчина! B Кораблове есть «снисходительность», отно­он не Где ему пла­ванья, когда нет у него «остойчивости», той не стояших над народом, в вбираюших в себя, в свою душу, в свой разум, в свою единоличной инициативой директора Ко­раблева! Литература социалистического реализ­ма исходит из такого изображения взаи­моотношений между личностью и коллек­тивом, личностью и советским обществом, народом, при котором данный отдель­ный человек тем более значителен, тем более обаятелен, чем глубже, полнее, яр­че, определеннее выражает он сущность коллектива, обшества, народа. В каждом отдельном человеке эта сущность прояв­ляется в глубоко индивидуальной, свое­образной форме; и в художественном про­изведении нам доставляет эстетическую радость именно узнавание характера на­рода в своеобразном характере данного че­ловека. онарод, он должен учиться у народа. Ко­раблевы этого не понимают. Потому-то, кстати сказать, они и не могут по-настоя­шему противостоять Кокоревым… Ведь не случайно, в самом деле, что по компози­ции романа Кокорев и Кораблев не ста­киваются один с другим в непосредствен­ной борьбе. Если можно говорокакой-либо «поэтике» в применении к роману. то это поэтика исключительности, а не типичности, -- поэтика, чуждая социали­стическому реализму. Стремление наделить одного человека всеми добродетелями за счет снижения, обеднения всех остальных. Отсутствие в произведении образа активно действуюшего народа и его партийного, большевистского«…Давай руководства. Выбор не-типических. не-ха­рактерных для нашей действительности или даже просто придуманных явлений,сти

В ходо своего исторического развития советская литература все ярче рисует коллективный образ советского наода в индивидуальном выражении  выходит два «Литературная газета»

Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.

Редакциовная коллегия: Н. АТАРОВ, А. БАУЛИН (зам. главного редактора), Б. ГОРБАТОВ. А. КОРНЕЙЧУК. Л. ЛЕОНОВ. А. МАКАРОВ, М. МИТИН, н. погодин, п. пронин, А. твардовскии.  Б01017,

Адрес редакции и издагельства: 2-й Обыденский пер., 14 (для телеграмм - Москва, Лиггазета). Телефоны: секретариат - Г 6-47-41 , Г 6-31 40. отвелы латературы и искусства - Г 6-43-29 . информации - Р 6 44-82. писем - Г 6-38-60 , корреспондентской сети - К 0-36-84 . издательетво - 6-45-45 . Типография имени И. И. Скворцова-Степанова, Москва, Пушкинская площадь, 5.

в неделю: по средам и субботам.