Фронт мира непобедим! BА GO 

ПРАВДА ЖИЗНИ  - Да-а! --- говорит Иван Никитич. - Эдакую силу человек забрал: переделывает природу, как ему лучше! Тут прежде были пойменные луга да болотца, лягушиные государства. Ведь как было-то? Ставит купец на речонке фабрику, веревочную или там марлевую, и сейчас же плотину. Вода в его месте приподнимется, ну и заболотит крестьянский луг. Беда крестья­нину! А что поделаешь? Мой отеп пытался судиться с куппом, да так и просудился до самой революции. Теперь потонули и те речки, и те плотины. Иной раз сидишь вот так в лодке и думаешь: а ведь тут я хаживал пешком! Как дали нам эту боль­шую воду, так сразу будто переселили в другие места. Вроде бы наши, и уже как бы незнакомые. Небывалые, так сказать, земи. Такие земли, где и жить надобно по-другому». В рассказах мы не найдем острых и крайних положений, потрясающих картин, душераздирающих ситуаций, -- всего того лжеромантического реквизита, который так люб некоторым «теоретикам» и критикам, подходящим к новой жизни со своими вет­хозаветными критериями. Конфликты ста­рого типа, порождавшиеся тем идиотизмом крестьянокой жизни, который отражен в книгах упоминавшегося нами Семена Подъячева, уже давно утратили свое зна­чение. туКонечно, происходят столкновения меж­ду людьми, молодые воюют с привер­женцами старого, новаторы выступают против людей, придерживающихся рутины, люди спорят и даже ссорятся между со­бой, но это конфликты совсем иные; они, эти конфликты, решаются и преодолевают­ся самими их участниками, без вмеша­тельства чудодейственной и сверхчеловече­ской силы. Внутри самого колхоза люди находят общий язык, ибо колхоз - это союз единомышленников, союз людей, жи­руших одними интересами. На комсомольской конференции Любу избирают в президиум: девушка не хочет занять почетное место. «Это не меня, - говорит, - выбрали, это, наверное, ма­му…» Мать Любы, Прасковья Михайлов­на­выдающаяся женщина в колхозе, Герой Социалистического Труда, но дочь не хочет жить за счет ее славы. Люба требует, чтобы ей дали звено для того, чтобы она могла соревноваться в поле со своей прославленной матерью. Этот «кон­фликт» порожден новыми и светлыми от­ношениями между людьми, утвердившими­ся в колхозной деревне. Анна Вальцева и Вадим Лукашевич по­казывают согла­сия и сердечной дружбы, которая су­ществует в современной деревне и которой не было и не могло быть в деревне ста­рой, раздробленной на классовые группы. Авторы цикла рассказов «У большой магистрали», конечно, не свободны от не­реке достатков. Иногда они в большой жизни вместо глубинных потоков видят сверкающие блики на поверхности, увле­каются несущественными деталями и ме­лочами, пленяются пестрядью жизни. Нам пе хотелось бы, чтобы они допускали та­кие сравнения: «высокая девушка, с но­гами длинными и сухими, как у ка», «старик курит с наслаждением, при­крывая глаза, как петух, когда пьет». Авторам есть что сказать своим чигате­лям, и они обладают уменьем рассказчика. Присущи им и лирическая нота, и хоро­ший юмор. А самое главное, есть у них горячий жизни, которую они изображают, и любовь к людям, о которых они рассказывают. Рогачевское шоссе, рождавшее блоков­скую тоску и жестокую боль в недалеком по времени и столь дадеком по существу, по смыслу своему историче­ском прошлом. По большой магистрали в наши дни идет человек - волевой, жизне­радостный, целеустремленный, хозяин сво­ей судьбы. В произведении молодых писа­телей перед нами предстает отрезок боль­пюй магистрали, полный бодрого и ра­достного движения.



Рогачевское шоссе - это название мы находим под текстом одного из стихотворе­ний Александра Блока. Поэт видел «жел­той глины скудные пласты», битый ка­мень на косогорах, мокрые долины, упру­гие кусты, гнущиеся на осеннем ветру… Рогачевское шоссе воспринималось Блоком не только как географическое понятие, а как образ России, ее пути связывались поэтом с короткой каменной тропой в полях и ро­щах Подмосковья. Стихотворение полно мо­тивов тоски и безысходности. …Буду слушать голос Руси пьяной, Отдыхать под крышей кабака. Запою ли про свою удачу, Как я молодость сгубил в хмелю… Над печалью нив твоих заплачу, Твой простор навеки полюблю… Много нас -- свободных, юных, статных Умирает, не любя… Приюти ты в далях необъятных! Қак и жить и плакать без тебя! («Осенняя воля»). То же шоссе мы находили в очерках Семена Подъячева, уроженца села Оболья­ново-Никольского, Московской губернии; этот несправедливо забытый нами летопи­сеп глухих и страшных лет России писал о дороге, ведшей крестьянских парней из деревни-мачехи на городскую каторгу, в московские и петербургские трущобы. Ста­рая деревня со всей ее жутью, властью тьмы, горем и мраком встает перед нами со страниц ее бытописателя. Много «сво­Бодных, юных, статных» погибло в пучине нищеты, горя, бескультурья, и покосив­шиеся кресты на косогорах со стершимися от непогоды надписями стоят над прахом талантливых русских мужиков, не сделав­пих при жизни своей и десятой доли того, что они могли бы свершить, если бы ина­че сложилась их судьба… Анна Вальцева и Вадим Лукашевич рассказывают нам о тех самых местах, которые вошли в лирику Блока и в очер­ки Подъячева. Места те же самые - бывший Дмитровский уезд, бывшей Мос­ковской губернии, но посмотрите, какие картины встают перед нами в этих местах! «…На бугре Михаил останавливается передохнуть. Ветер шумит в ушах, будто рядом полощутся флаги. Горячий, ду­шистый воздух льется с полей. Чуть­чуть тянет прохладой от воды. Канал име­ни Москвы лежит и блешет и играет под солицем, На магистрали идут навстречу друг другу два белых парохода. Они при­ветственно гудят, и эхо долго перекаты­вает в окрестных лесах их голоса». Это картина летнего дня, вся прони­занная ощущением молодости, бодрости, ра­дости; но и в осеннюю ночь нет в этих местах тоски и мрака. «По ночам небо сплошь усеяно звездами. Здесь ссть все звезды, о которых Дуся когда-то слы­шала: и Большая Медведица, и Малая, и Арктур, и Весы, и Стрельцы, и голубова­тая Полярная звезда невысоко стоит нал горизонтом; им тесно, и в этой тесноте Дусе не сразу удается отыскать Полярную звезду. Ночи свежие, но холода еще нет и откуда-то из-за черных прибрежных ле­сов поднимается луч прожектора: он наце­ливается в самую середину неба; кажет­ся, прожектор направили на звезду, чтобы лучше ее разглядеть. И в той стороне, где Москва, небо светится, как при восходе солнца: ярко и радостно».

И. РЯБОВ



рукодельной» и бодрого, радостного люд­ского труда на ее берегах. Мы не будем заниматься вопросом, к какому роду, разряду, категории худо­жественной литературы надлежит отнести произведение А. Вальцевой и В. Лукашеви­ча. Профессиональные критики, обсуждав­шие в Центральном доме литераторов цикл рассказов «У большой магистрали», сделали ряд тонких замечаний относительно сюже­та и композиции новой вещи. Они говори­ли о наличии в этом цикле рассказов склонности авторов к том, новый ли жанр перед нами или старинный. К тому перечию, который был дан критиками, мы могли бы добавить еще один жанр - спенки с натуры, тот самый жанр, кото­рый составляет силу таких выдающихся русских писателей, как Глеб Успенский и Вл. Короленко. Все жанры хороши, все жанры имеют право на существование в нашей литературе, но при одном условии. Это условие - правда жизни. Цикл рас­сказов, сценок с натуры, объединенный за­головком «У большой магистрали», подку­пает нас жизненной правдой. Авторы знают, чувствуют, слышат, любят жизнь, о которой они пишут, и тех лю­дей, образы которых они рисуют. Оговариваемся: перед нами отнюдь не пространное повествованиео колхозной деревне, не развернутое полотно, не по­дробно выписанные человеческие типы и характеры, которые мы находим в боль­ших литературных формах; мы полагаем, что и сами авторы не считают, что они осветили в своем произведении море новой жизни и показали расцвет человеческой условиях этой жизни. Но личности в солнце отражается и в малой капле; и в отдельнй черточке можно увидеть челове­ческую душу. В цикле рассказов Анны Вальцевой и Лукашевича запечатлены детали Вадима большой и интересной жизни новой де­ревни, черты нового советского крестьл­нина. Ощущением света и простора веет на нас со страниц этих рассказов. Авторам удалось увидеть и передать то, что харак­терно для деревни последних лет. Мы слы­шим молодой голос этой де­ревни, ее живую речь. Девушки, собирающиеся ехать на се­минар в районный центр; пастух, разгова­ривающий на лугу с врачом о жизни Маяков­растений; парень, цитирующий ского; председатель колхоза, который на­ряду с многими и разнообразными делами и заботами своими выступает и в качестве авторитетного советчика в семейных исто­риях; секретарь партийной организации, к которому сходятся все нити духовной жизни в деревне, - во всех этих людях мы видим черты нового поколения земле­дельцев. Уже растет в современной деревне поко­для которого первые годы рекон­струкции страны и первый период коллек­тивизации известны только по книгам и по рассказам старших. «- Ты помнишь, Иван Никитич, как пришла к нам большая вода? - спраши­вает Сергей. - Я-то был мал: помню, да смутно.

OK

НА СНИМКЕ (слева): парижская молодежь собралась на протеста против агрессивной политики французского плакат «За мир во Вьетнаме!». (Фото из французской газеты «Авангард»). фельдмаршала

Визит поджигателя Монтгомери в Амстердам вызвал волну протеста со стороны голландского народа. В эти дни на стенах многих городских но выразительные надписи: «Мон­зданий появились краткие, ти, отправляйся обратно!» «Мы хотим мира!» (снимок справа). (Фото из голландской газеты «Де Ваархейд»).







«Дело выглядит так, - пишет Эйвинд Болстад, - будто наша страна управля­ется безумпами. Расходы на «оборону», как об этом красноречиво заявляется, означают обнишание Норвегии, в резуль­тате чего мы отстанем на сто лет. Всем, кто способен мыслить, теперь совершенно ясно, что средства используются не на оборону, а на подготовку войны. Можно с уверенностью сказать,что норвежскому народу не объявят действительных сумм, которые идут на военные приготовления. За спиной народа творятся самые подлые дела. Все это граничит с сумасшествием!» В резолюции, принятой на массовом митинге, рабочие железнодорожных ма­стерских города Драммена требуют, чтобы правительство отказалось от гибельной для страны политики гонки вооружений, влекущей новое резкое снижение жизнен­ного уровня трудящихся Норвегии. АНГЛИЯ

на. Он отмечает, что государственный секретарь грубо отверг требования по-ново­му подойти к советско-американским отно­шениям и вместо этого заявил, что Сое­диненные Штаты должны рассчитывать на силу. «Если государственный секретарь может только размахивать бомбой, - пишет Стоун, - то мы могли бы поручить Пен­тагону (так называется здание, в котором расположены американские военные ведом­ства. -Ред.) вести внешнюю политику и таким образом сэкономить издержки на го­сударственный департамент». Указав на реакционный характер ны­нешней внешней политики США,Стоун предостерегающе заключает: «Символом Америки прежде был зоркий орел. Если теперь она будет полагаться только на силу, то ей следует избрать для своей эмблемы какое-нибудь подходящее живот­ное. Динозавр также полагался на силу. Единственное, чего ему недоставало, это мозгов». ста известных американцев, в том числе писатель Томас Манн, пианист Артур Шнейбель, профессор Шуман и другие, под­писали открытое письмо Трумэну, в кото­ром они призывают президента безотлага­тельно начать прямые переговоры «на са­мом высоком уровне» с Советским Союзом об установлении международного контроля над атомной энергией, «для того, чтобы из­бавить народы мира от угрозы атомной катастрофы». 

США

С каждым днем в США все громче начи­нают звучать голоса, призывающие к пре­кращению «холодной войны» и урегули­рованию советско-американских отношений. Американская общественность требует изме­нения агрессивной внешней политики Тру­мэна и Ачесона - политики, вызывающей страх, неуверенность, возмущение у наро­дов мира и напряженность в международ­ных отношениях. Песколько дней назад Совет работников науки, искусства и свободных профессий провел в Карнеги-холл в Нью-Иорке митинг в защиту мира. Присутствовало более двух тысяч человек - представители прогрессив­ной интеллигенции, лица разнообразных профессий. Выступавшие на митинге ученые - астроном Шепли, химик Полинг, физик Моррисон, экономист Уорн, писатель Хейм, журналист Стоун говорили о необходимости объединить силы в борьбе за мир, добитьсяБолее запрещения атомного оружия, начать дву­сторонние переговоры между США и Совет­ским Союзом. Журналист Стоун, вашингтонский кор­респондент газеты «Дейли компас», в своей речи критиковал политику Трумэна и Аче­сона, которая препятствует всем попыткам проведения советско-американских перегово­ров. В заключение он заявил: «Стоять, не двигаясь с места, наподобие миссурийско­го осла, не значит быть дипломатом». кузнечи-«Национальная профсоюзная конферен­В единогласно принятой на митинге ре­золюции говорится: «Мы хотим мира. Мы не просим его, мы его требуем. мы повто­ряем, что соглашение с Советским Союзом не только возможно, но и абсолютно ходимо для мира». ция в защиту о том, что она намерена собрать 1 миллион подписей под петицией, выражающей стремление трудящихся Америки к миру и требующей немедленного созыва совещания между и для разрешения спорных во­просов. Кампания по сбору подписей под этой петицией - ответ на недавнее заявление Ачесона на пресс-конференции, в котором Подъячева.государственный секретарь СШ отклонил «новые попытки» достичь урегулирования вопроса об атомной бомбе. «Международная женская лига борьбы за мир и свободу» обратилась к Ачесону с призывом «изменить» его позицию в вопро­се о переговорах с Советским Союзом о мире. Стоун на страницах газеты «Дейли компас» резко осуждает заявление Ачесо-

Английский народ выступает против консервативно-лейбористских поджигателей войны, лакеев Уолл-стрита. В борьбе за мир участвуют самые разнообразные слои населения страны. Письмо группы английских новобран­пев, опубликованное в газете «Дейли уоркер», свидетельствует о настроениях рядовых солдат английской армии. «Монтгомери заявляет о том, что он «ненавидит коммунизм», - говорится в письме, - но такими высказываниями он только отталкивает от себя солдат…» Один офицер, призывая новобранцев сдавать кровь на донорские пункты, зая­вил, что «нам нужна кровь для того, что­бы использовать ее на полях сражения в России». Его заявление вызвало бурю возмущения присутствовавших. В тот же вечер они собрались и единогласно вы­несли следующую резолюцию: как«Мы протестуем против заявления офи­цера, ведающего нашим обучением, что запас крови доноров нужен для того дня, когда солдаты, подобные нам, будут уми­рать на полях сражения в России. Мы призываем всех, кто не служит в армии и ноэтому пользуется относитель­но большей политической свободой, при­ложить все усилия к тому, чтобы это не произошло. Мы, пишущие эту резолюцию. - люди различных политических убеждений, но мы все, какодин, протестуем против антисоветской пропаганды. Наши интересы требуют, чтобы народы мира сохраняли мир, за который наши отцы и братья сражались и умирали в войне против фашизма».



Норвежский народ решительно осуждает политику мплитаризации страны и гонки неооружении,которую проводит прави­тельство Норвегии по приказу Уолл-стри­та. Подписанное недавно норвежскими ми­нистрами соглашение с США о поставках Норвегии американского вооружения про­грессивная печать квалифицировала один из наиболее унизительных договоров в истории государства, ибо в нем содер­жится признание того факта. что вер­ховная власть над страной принадлежит Вашингтону. «На нас лежит особая от­ветственность, - заявляют демократиче­ские газеты. - Трумэн и жаждущие вой­ны империалисты не должны получить возможность использовать норвежскую землю для своих преступлений». На митингах и в печати трудящиеся протестуют против огромных ассигнований на вооружения,требуемых так называе­мой оборонной комиссией. Газета «Фрихетен» опубликовала письмо известного норвежского писателя Эйвинда Болстада, озаглавленное «Куда мы идем?»

И Михаил, и Дуся, и другие герои рас­сказов Анны Вальцевой и Вадима Лукаше­опубликованных в одиннадцатой книжке журнала «Новый мир» - колхоз­ники и колхозницы, люди новой советской судьбы, хозяева московской деревни. Они живут у большой магистрали, преобразив­шей окрестности, сообщившей подмосков­ному пейзажу новые краски и тона, ска­завшейся в жизни населения большой округи. Созданный большевиками канал чу­десным образом изменил природу в этой округе; в рассказах молодых литераторов мы находим талантливое описание «реки Анна Вальцева. Вадим Лукашевич. «У боль­шой магистрали». «Новый мир», № 11, 1949 г.

Чего ж не помнить?! возражает Иван Никитич. - Были у нас ерундовые речки: Вязь, Уча… А теперь, гляди, какой вбивали колышки по сухому месту и го­ворили: вот здесь затопит. Ну, переселили некоторые деревни… Хрусталево от воды поднялось на горку, в поле… Вдали, у красного бакена и островов, туман лежит прямо на воде, как старый запорошенный снегом лед. В дымке испа­рений смутно видна деревня Хрусталево: что-то посверкивает, словно груда стекля­шек, что-то темнеет, а сбоку ярким гри­бом проступает красная крыша.

 Тот же журнал сообщал о подлогах, о краже документов на избирательных участках, о насилиях над избирателями. Но все эти разоблачения прозвучали, как очередная сенсация, как холостой зали. Ведь законы отдельных штатов не преду­сматривают даже необходимости проверять избирательные списки! Люди, внесенные в эти списки, остаются в них и после своей смерти. Блага американской «демократии» поистине безграничны: они включают в себя даже избирательное «бессмертие» граждан, если это выгодно для господст­вуюших кругов. ются страной «технического прогресса». Немудрено, что «технический прогресс» сказался и в области выборов: на избира­тельных пунктах появился особый аппарат для голосования. Стоит нажать рычае, в голос подан. Число рычагов соответствует числу кандидатов: выбирай любого. Легко, изящно и удобно. здесь-то и вступают в действие осо­бенности «демократии доллара». Оказывает­ся, аппарат зачастую проявляет весьма ори­гинальные свойства: он фиксирует гэлоса, поданные лишь за тех кандидатов, которые угодны местным «боссам». Остальные голо­са подаются, так сказать, вхолостую, а нажим рычага не производит на аппарат никакого впечатления. Получается механи­зация со взломом. Даже буржуазная печать США вынужде­на была из демагогических соображений приподнать завесу над некоторыми подло­гами, отмеченными во время выборов в 1948 году, «Нью-Йорк таймс» писала о «неправильностях» голосования в шта­тоннектикут.Туисвильская газета «Курьер джорнал» сообщала, что в окру­го Бурбон (штат Кентукки) были обнару­жены избирательные урны, заполненные фальпивыми бюллетенями. Показательны факты, сообщенные в жур­нале «Лейдис хоум джорнэл». Автор поме-

проводятся при тайном голосовании. Про­пагандисты Уолл-стрита до хрипоты кричат об этом на всех перекрестках. Однако взглядами и намерениями избирателя начи­нают интересоваться там еще до выбо­ров. В штате Южная Каролина, например, избирателю выдают бюллетень лишь при условии, если он заранее сообщит, за ка­кую партию собирается голосовать. ИначеНо не дадут бюллетеня. В других штатах тай­ну голосования нарушают тоже заблаговре­менно - еще в период составления изби­рательных списков. При регистрации каж­дый должен заполнить специальную анкету (регистрационный бюллетень) и ответить на вопрос: за какого кандидата будет голо­совать избиратель? Такого рода «тайное голосование» весь­ма напоминает эпизод из романа Марка Твэна «Позолоченный век», в котором не­кий сенатор мистер Дильворти убеждает избирателя мистера Нобла «отдать ему свой голос», говоря, что он-Дильворти «все равно будет избран», и в случае отказа ему, Ноблу, «не сдобровать»! Марк Твэн немало в свое время поизде­вался над американской псевдодемократией. Он безжалостно высмеивал выборы, контро­лируемые городским кабатчиком, который вместе со своими подручными разными спо­собами, - в том числе и при пэмощи спиртных напитков - «воздействовал» на избирателей, заставляя их голосовать за дельцов и гангстеров. В современной Америке для сарказма Марка Твэна нашлись бы мишени покруп­нее. Далеко твэновскому кабатчику, к при­меру, до мистера Бильбо, который, будуи в 1946 году кандидатом в сенаторы (от штата Миссисини), пустил в ход во время выбороз организованную банду своих аген­тов, избивавших негров при попытке голо­совать. Молодчикам мистера Бильбо улалось таким не хитрым, но кровавым способом не допустить к избирательным урнам девять­сот девяносто семь с половиной тысяч из одного миллиона негров, проживавших в штате и формально не лишенных права голоса. Американская пропаганда весьма ки­чится, как известно, тем, что США явля-

Александр ЖАРОВ

В Соединенных Штатах установлены са­мые различные ограничения избирательных прав для рядовых американских граждан. В ряде штатов существует так называемый имущественный цена, по которому лица, недостаточно богатые, вообще не допуска­ются к участию в выборах. Во всех штатах существует «ценз оседлости», по которому запрещается участвовать в выборах липам, проживавшим в данной местпости менее двух лет. Наличие одной только последней рогатки, по сообщению журнала «Юнайтед стейт ньюс энд Уорлд рипорт», лишило почти два миллиона человек права участия в последних выборах. Существует также «пенз грамотности», действующий в девятнадцати штатах. Здесь получить право на участие в выборах мож­но лишь после соответствуюшей проверки, причем подвергающийся испытанию обя­зан показать, что он в совершенстве зна­ет английский язык и умеет «правильно излагать конституцию». Нетрудно догадать­ся, что такого рода требования предоставля­ют неограниченный простор для произвола чиновников, без всякого труда отстраняю­щих от участия в выборах всех неугодных властям лиц, в особенности, если эти лица не принадлежат к привилегированной «ан­гло-саксонской расе». Именно таким обра­зом два миллиона восемьсот тысяч чело­век и были отстранены от участия в по­следних выборах. А закон об избирательном налоге! Он введен в южных штатах как для негров, так и для белых (здесь власти признают «равноправие»!). Воздействие долларом то­же весьма на руку кандидатам, репутация которых не терпит даже самого легкого со­прикосновения с волеизъявлением трудя­щихся. По данным журнала «Юнайтед стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», из-за не­уплаты избирательного налога к участию в выборах 1946 года не было допущено тысяч избирателей. семь миллионов семьсот Так миллионы простых людей Америки лишаются законной возможности выгразить свое отношение к лжедемократии доллара, к блюстителям и рыцарям «американского образа жизни». Всеобщие выборы в Америке формально

Всеобщий, прямой и явный ша Известный прогрессивный американский писатель и публицист Линкольн Стеффенс нарисовал весьма выразительный образ такого диктатора в лице «босса» города Цинциннати - некоего Кокса. «Я увидел огромного неуклюжего челове­ка, который сидел спиной к двери, положив ноги на подоконник, и читал газету; в ком­нате больше никого не было. Я постучал­никакого ответа. Я вошел­он даже не поднял головы… -Мистер Кокс, вы, если не ошибаюсь, являетесь боссом Цинциннати? Ноги медленно, одна за другой сползли с подоконника. Затем они неторопливо затопали по по­лу, поворачивая вращающееся кресло, и я увидел заплывшее, рыхлое лицо, с которо­го уставилась на меня пара острых чер­ных глаз. Верно, - проворчал он хриплым, гортанным голосом. - У вас, конечно, есть мэр, совет, судьи? - Есть, - согласился он и тут же, ткнув большим пальцем через плечо, по направлению к столу, добавил: - у меня вон и телефон есть. - И граждане в вашем городе имеются? Американцы и американки? Он довольно долго смотрел на меня, по­том грузно повернулся на своем кресле и снова уткнулся в газету. Это краткое интервью наглядно изобра­жало положение вещей в Цинциннати, культурном городе, находившемся под властью диктатора, который внушал горо­жанам страх, а сам, ничуть не боясь, от­крыто торговал их интересами». «Боссам» в их преступной деятельности, направленной к тому, чтобы любым путем не допустить выражения подлинной воли народа, в том числе и в ходе выборов, помогает действующее законодательство. В американской буржуазной печати вы сплюшь и рядом встречаете торжественные заверения в том, что капиталистические тузы и политические воротилы, восседаю­щие в конгрессе и в других государствен­учреждениях, являются «избранни­якобы занимают посты в результате «демократиче­ских» выборов. Что же представляют собой на деле выборы по-американски и какова их ме­ханика, обеспечиваюшая нужное количе­ство голосов трестовикам, биржевикам, предводителям гангстерских шаек, хозяе­вам концернов и их политическим став­ленникам? Еще Чарльз Диккенс, посетивший в про­шлом веке Америку и наблюдавший воочию американскую действительность, с гневной иронией характеризовал «нечестивую, из­вращенную политическую машину», кото­рая, по существу, и тогда уже была одним из самых ярких воплощений американской лжедемократии. Описанный в свое время Диккенсом мо­шеннический избирательный механизм ны­не значительно «усовершенствован» и пол­ностью подчинен интересам мочополий. Дело проведения выборов в США факти­чески находится в руках жульнических ор­ганизаций, возглавляемых политическими атаманами (боссами). В числе их -- круп­ный нефтепромышленник Пью, командую­щий аппаратом республиканской партии в штате Пенсильвания; Эрви - старший партнер адвокатской фирмы в Чикаго, яв­ляющийся «боссом» демократической пар­тии в этом городе; О Коннэл - хозяин всех пивоваренных предприятий штата Нью­Йорк и одновременно «хозяин» демократи­ческой партии в том же штате; Эд Крамп собственник коммунального хозяйства шта­та Тенесси и «собственник» партийной машины демократической партии, и другие.  «Литературная газета» выходит два раза в неделю: по средам и субботам.

Честные американцы пробовали выво­дить на чистую воду выборных шулеров и их вдохновителей. Но попытки эти оканчи­вались, как правило, неудачей, ибо на стороне шулеров - «блюстители закона». Так, например, известно, что ярый реак­ционер Кларк, будучи министром юстиции, упорно душил малейшие попытки поднять вопрос об избирательных мошенничествах в США. Громкое дело о фальсификации вы­боров в Канзас-Сити было прекрашено ле­том 1948 года по требованию американских правяших кругов. В свете всего сказанного особенно крас­норечиво и убедительно звучит признание Линкольна Стеффенса: «Сенат США - это гнездо коррупции и бизнеса, палата преда-



щенной в этом журнале статьи рас­сказал о том, как он взял наугад одинокруг штата Западная Вирги­ния и проверил наличие избирателей, телей, - мы так и говорили: «сенатская измена». Эти смелые, точные, правдивые слова должны быть, разумеется, отнесены и к палате представителей США и ко всем которые были отмечены, как проголосовав­шие. Затем он разослал им 515 писем. И свыще 200 писем были возврашены с меткой: «Не вручено за ненахождением адресата». Иначе говоря, речь шла о том, что от имени этих, неизвестно где находя­щихся лиц голосовали другие лица, не имея на это никаких прав. другим учреждениям, представляющим в своей совокупности «демократию доллара». по-Кучка миллиардеров - Рокфеллер и Меллон, Дюпон и Вандербильт, всесиль­ные групы финансовых и промышлен­ных магнатов превратили выборы в США в издевательство над подлинной демокра­тией, в грубый шантаж!



Главный редактор В. ЕРМИЛОВ.

Редакционная коллегия: Н. АТАРОВ, А. БАУЛИН (зам. главного редактора), Б. ГОРБАТОВ, А. КОРНЕЙЧУК, н. Л. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ, М. МИТИН,

погодин, п. пронин, а. твардовскии.

14 (для телеграмм - Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат - Г 6-47-41 , Г 6-31-40 , отделы: литературы и искусства - Г. 6-43-29 . науки - Г 6-39-20 , информацик - Г 6-44-82 , писем -- Г 6-38-60 , корреспондентской сети -- К 0-36-84 , издательство - Г 6-45-45 .



Адрес редакции и издательства: 2-й Обыденский пер., внутренней жизни - Г 6-47-20 , международной жизни - Г 6-43-62 ,

Типография имени И. И. Скворцова-Степанова, Москва, Пушкинская площадь, 5.

Б-01025.