ЗЕРКАлО рАБОТЫ Наши литературно-художественные и общественно-политические журналы - ор­ганы Союза писателей - в нынешней практике своей работы отражают на сво­ик страницах как достижения советской литературы, так и пекоторые ее недо­статки. Обращение писателей к боевым темам зовременности, новаторская разработка этих тем, глубокий показ передовых тен­денций в жизни отражаются на страницах журналов, делают их ежемесячно выходя­щие книжки желанными для читателей. С другой стороны, такие отрицательные явления в среде писателей, как недоста­точное внимание к вопросам мастерства, амнистия недостатков, неприн­ччпиальность в критике, тоже отражаются зработо журналов, отражаются на отно­шении к этим жуоналам нашего требова­тельного советского читателя. Пережитки мелкой групповщины, ска­завшиеся в работе редакции журнала «Октябрь», немедленно отразились на ли­не этого журнала, сказались на пониже­нии качества публикуемых материалов, сбусловили неудовлетворительноо ведение отдела критики, предопределили печатание такого, во многом ошибочного, незреләгә, недоработанного произведения, как роман ф. Панферова «Большое искусство». Амнистия художественных недостатков, понижение требовательности к печатаемым произведениям немедленно отразились на страницах журнала «Новый мир», напе­чатавшего в 1949 году такие неудачные, иекажающие нашу действительность про­зведения, как «Карьера Бекетова» А. Со­ронова, «Огненная река» В. Кожевнико­а, или как имеющий крупные идейные и художественнью недостатки роман В. Къ­таева «За власть Советов». На работе редакций журналов в своо очередь отразилась практика руковод­ства Союза писателей - его президиу­ма и секретариата -- практика, при кото­рой писатели, облеченные доверием обще­ственности, поставленные во главе писа­тельской организации, в ряде случаев не проявляли принципиальности в оценке произведений друг друга, сглаживали ост­рые углы и, допуская чрезмерное сни­схождение к авторитету того или иного литератора, написавшего неудачное произ­веденпе, проявляли тем самым невнимание возросшим запросам читателя. Эти явления в журналах были подвергну­ты критике и на пленуме Союза писателей и в печати.   метом заботы и гордости не только ленинградской писательской организациисова. что успешное ведение журнала «Звезда»- такое же дело чести для всего Союза пи­сателей, как и ведение трех других вы­пускаемых им толстых журналов. Всесоюзный журнал «Звезда» должен стоять на высоте требований, предъявляе­мых партией ко всей нашей литературе. На протяжении 1949 года, в особенно­сти на протяжении его второй половины, журнал «Звезда» в целом несколько улуч­шился. В чем недостатки работы журнала в 1949 году? Журнал опубликовал на свои страницах первую часть ущербной, идей­но-порочной повести Ю. Германа «Под­полковник медицинской службы». Перввя часть повести встретила столь резкое осу­ждение со стороны читателей, что сам автор, прислушавшись к критике, высту­пил в журнале с письмом, где он признал и осудил ошибки повести. Редакция пре­рвала ее печатание. пе-И автор и редакция в данном случае поступили верно. По они поступили бы еще верней, если бы заранее, до печати, коллегиально и нелицеприятно обсудили повесть и поставили бы перед автором (кстати - членом редколлегии журнал вопрос о необходимости ее коренной пере­работки. Однако вне поля зрения пленума и чати остался журнал «Звезда». Между тем деятельность этого журнала в 1949 г., только после пленума широко и серъезно обсужденная президиумом Союза писателей совместно с активом писателей Ленингра­да, позволяет сделать ряд принципиально важных выводов. Журнал «Звезда» является органом Союза советских писателей. Президиум и секретариат Союза писателей обязаны им ответ­В 1949 году журнал напечатал на сво­их страницах: талантливую повесть В. Па­новой «Ясный берег», интересный роман Г. Медынского «Марья», заслуженно при­влекшие внимание читателя пьесы А. Якобсона «Два лагеря», Самеда Вургуна «Восходит солице… (Ханлар)», И. Кремлева «Крепость на Волге», циклы талантливых стихов А. Прокофьева, М. Дудина, В. Шеф­нера, «Стихи о Корее» А. Гитовича, поэму Мамела Рагима «Над Ленинградом», содер­жательные, представляющие и познаватель­ный и художественный интерес очерки I. Шундика, К. Косцинского, А. Садовско­го, С. Бытового, публицистические выступ­ления на острые международные темы II. Вирты, И. Константиновского, В. Куче­рявенко, ряд полезных, посвященных важ­пым современным литературным и жиэнен­ным проблемам статей Б. Исаева, Т. Три­фоновой, A. Докусова, Б. Папковского, Ф. Абрамова и II. Лебедева, разоблачающую космополитов и срмалистов работу ака­демика И. Мещанинова о советском языко­ведении, несколько хороших серьезных ста­тей в отделе науки. Все это позволяет говорить об извест­пом улучшении работы журнала в целом и в то же время показывает, что журнал и имеет все объективные возможности, зна­чительная часть которых еще не исполь­зована, - работать далье не только лучше, чем он работал в 1948 году ко­гда его работу нельзя было признать удовлетворительной, но и гораздо лучше, чем он работает сейчас. Журнал «Звезда» за 1949 год «Повесть о моих друзьях» Леонида Бори­и Это объясняется тем, что редакция журнала в ряде случаев недостаточно тре­бовательно относилась к своим авторам, не прививала им вкуса к тщательной работе над произведениями. Список неудач и ошибок журнала в 1949 году значительно короче списка его удач и достижений. Однако это не может являться поводом к малейшему самоуспо­коению редакции. Размеры неудач не измеряются коли­чеством журнальных странии, загублен­ных на печатание того или иного неудач­ного произведения. Страниц может быть мало - ошибка может быть большой. Ноо только одна сторона вопроса, касающаяся произведений, напечатанных на страницах журнала. Есть и вторая сторона вопроса. Она ка­сается произведений, которые могли бы стать успехом журнала в глазах требова­тельного советского читателя, и не стали; произведений, которые по тем или иным причинам не появились на его страницах. Это - громадные и неиспользованные воз­можности журнала. Неиспользованные возможности-это ру­кописи, не принятые из-за нежелания или неумения долго и упорно, требовательно ра­ботать над ними вместе с авторами. Неиспользованные возможности - это произведения, которые не были созданы по­тому, что редакциейне была творчески подсказана тема; потому, чтэ опытная ка коллектива литераторов, стоящих во главе журнала, не направила того или иного старого или молодого литератора на решение важнейших современных задач. вЛенинграде работает ряд писа­телей, лучшие произведения которых поль­зуются широкой известностью в стране. то такие писатели, как B. Панова, . Грин, В. Саянов, 0. Форш, А. Прокофьев, Б. Чиреков, 10. Герман, B. Кетлинская, 0. Берггольц. Это такие литературоведы и критики, как Б. Мейлах, В. Друзин, А. Де­ментьев. Ошибкой редакции была и публикания идейно и художественно неполноденной пьесы Е. Минна и А. Минчковского «Ус­пех», слабых, заслуживающих основателПо Журнал во многом является зеркалом работы писателей и в то же время орга­пизатором этой работы. Деятельность ции журнала «Звезда» в значительной мере отражает недостатки работы ленинтрадской писательской организации -ее правления секретариата. Так же, как и редакцион­ная коллегия журнала «Звезда», секрета­риат и правление организации писателей Тенинграда все еще не стали органом кол­лективного руководства творческой жизнью писателей Ленинграда. Это происходит тому, что в правлении, так же как и в редколлегии «овезды», еще отсутствует настоящая коллегиальность, еще не до конца изжиты приятельские отношения, ще не развернуты по-настоящему крити­ка и самокритика. художественных недостатков среди веду­щих писателей не только приводят к ошибкам и мешают творческому росту их самих, но мешают и всей работе писатель­ской организации, ибо если нет требова­тельности друг к другу со стороны веду­щих писателей, если нет прямой, честной критики и самокритики в руководстве пи­сательской организации, - то без этого невозможно правильно поставить вопросы критики и самокритики во всей органи­зации. Отсутствие критики и самокритики в руководстве мешает борьбе с остатками групповщины и приятельских отношений, позволяет существовать в среде писателей отдельным мелким групикам, объединяю­щимся на почве взаимной амнистии приятельских отношений. Пельзя, например, не осудить таких способных, имеющих за плечами талантли­вые клиги литераторов, как Г. Мирошни­ченко, Е. Федоров, за то, что они, вместо того чтобы совершенствовать свое литера­турное мастерство и помогать в том же своим товарищам по перу, собирают вокруг себя на почве приятельских шений и взаимного захваливания почита­телей собственных талантов и тратят дра­гоценное время на беспринципную группо­вую борьбу. Безусловно, творчески сильная писа­рутельская организация Ленинграда вполне может изжить подобные мелкие проявления беспринцииной групповщины, и если она не изжила их до сих пор, то только пото­му, что в самом руководстве организации нет достаточной критики и самокритики, нет достаточной принципиальности в оцен­ке произведений, коллегиальности в рабо­те, которые позволили бы окончательно искоренить всякие рецидивы групповщины, где бы и в какой бы форме они ни прояв­лялись. Пспользовать эти неиспользованные возможности, твердо поставить перед собой эту активную задачу и выполнить ее - вет что необходимо сделать редколлегии журнала «Звезда». ФЕЛЬЕТОН Сергей Никифорович, его родные и близкие Знаете ли вы Сергея Никифоровича Ма­рина? Того самого, что родился 18 января 1776 года от первого брака действитель­ного статского советника Никифора Ми­хайловича Марина? Того самого Сергея Никифоровича, его императорского вели­чества флигель-адъютанта, что пользовал­ся высочайшими милостями самого Алек­сандра I и по восторженным отзывам Фаддея Венедиктовича Булгарина «был отлично принимаем во всех знатных домах»? Неужели не знаете? Ну, в таком случае спешито прочитать новый, недавно издан­ный том «Летописей» Государственного ли­тературного музея, специально посвящен­ный жизни, творчеству и деятельности Сергея Никифоровича, а заодно и всех его дедов, прадедов, внуков и правнуков, ко­торых удалось установить современным его биографам. Внушительный, тщательно изданный, богато иллюстрированный том в 58 авторских листов (цена 40 рублей) отно-снаожен всеми необходимыми материалами начиная, например, от поколенной росписи, составленной по «Русской родословной кни­ге» князя A. Б. Лобацова-Ростовского и кончая рескриптом Александра I о предо­ставлении Марину отпуска по болезни. редак-ОрганизацияписателейЛепинграда должна потребовать от своего секретариата правления, чтобы они прежде всего1 больше всего занимались своим основным делом решением главных идейно-творче­ских вопросов, решением их на основе коллегпальности, на основе самокритики, на основе привлечения самой широкой писательской общественности. по-Редакционная коллегия журнала «Зве­зда» должна стать живым творческим ор­ганом, объединяющим вокруг себя лучшие литературные силы, воспитывающим лите­ратурную молодежь. плеатели, у которых есть заслужен­Нужно сказать, что сама по себе лич­ность С. Н. Марина небезынтересна. Он оставил несколько стихотворений, отмечен­ных сатирической остротой и вырази­тельностью. Интересны и некоторые его письма, где рассказывается военных действиях против Наполеона. И если бы об этом было рассказано в соответствующем объеме и тоне, то это не вызывало бы возражений. сознал неблаговидность (!) своих к нему отношений, раскаивался в известных сти­хах («Полумилорд» и пр.)». Смешнно чи­тать, как современный исследователь при­нимает за чистую монету буржуазно-либе­ральные легенды. А вот как отзывается в примечаниях Н. Арнольд о другом товарише С. Н. Марина, воспетом в его стихах: «Бе н­кендорф, гр. Александр Христофорович (1783-1844) - флигель-адъютант Алек­сандра I, офицерл.-гв. Преображенского полка. Участник всех войн Але­ксандровской эпо­впоследствии шеф жандармов, доверенное лицо Николая I, сыграв­ший неблаговид­ную (!) роль в жизни А. С. Шуш­кина». Одна из иллюстраций «труда» фотография мундира А. н. Марина­сводного брата Среди других материалов семейного архи­ва Мариных мы находим в книге «Краткое потерявжизнеописание С. Н. Марина, составленное его братом А. Н. Мариным». Читая это «жизнеописание», мы убеждаемся, что в своем подходе к жизни и творчеству С. Н. Марина современный исследователь H. Арнольд почти ничем не отличается от своего далекого предшественника Аполлона Никифоровича Марина. «Восстань народ царем любимый»- так начинал поэт это стихотворение, по­нравившееся Александру I, а заканчивал его такими словами: Она должна добиться этого объединения на основе разработки самых боевых тем со­временности, в частности, на основе пово­рота писателей Ленинграда к пндустриаль­ным темам, к изображению стахановцев, передовых советских людей, которыми славна наша Родина и славен Ленинград,С.. город великих революционных традиций и первоклассной социалистической индуст­рии. Президиум и сокретариат Союза писате­лей должны повседневно помнить, что Однако автор предисловия, редактор и комментатор тома H. Арнольд, чувство исторической правды, чувство меры и юмора, пытается доказать, что C. Н. Марин - «один из основоположни­коврусской политической литературы», выдающийся деятель и «большой папри­от», «идейно близкий» Радищеву и т. д. и т. п. В стихах С. Н. Марина «К Рус­ским» и других, по словам Н. Арнольда,В «чувствуется живое дыхание мощной народной стихии». Об этих стихах Марин писал М. C. Воронцову: «Посылаю тебе стихи, поднесенные мною государю. Они сму очень понравились, и сн приказал их напечатать». Нам Александр пример средь бою - Отец отечества! с тобою Дерзнет на все усердный росс. Зачем же морочить голову читателю громкими словами о «народной стихии» нытаться сблизить вернонодданного поэта Марина с великим Радищевым. «Лучшим другом» С. Н. Марина, «дупюй омпании»ви он врашался, повествует H. Арноль был Михаил Семенович Во­ронцов. Мы узнаем, что это, по отзывам современников, «чудеснейший», «любез­нейший из человеков». Он даже, оказывает­C. Н. Марина. Как видим, ав­тор определяет о д­ним и тем же эпитетом вину по отношению к Пуш­кину одного из его придворных гонителей и убийц Бенкендорфа и «вину» Пушкина перед полурусским милордом и сия­тельным подлецом Воронцовым! своих воспоминаниях Аполлон Никифо­рович то и дело умиленно и подобострастно восторгался монаршими милостями и щедро­тами. иОписание всех «колен» маринской родо­словной, выписи из дела дворянского со­брания, подтверждающие высокое проис­хождение Мариных, нудные по своей ни­кому не нужной обстоятельности приме­чания о всех встречных и попоречных, прямо или косвенно связанных с Мари­ными, - о бесконечных придворных, над­ворных советниках, петербургских ще­A вот как рассказывает совре­мен ный исследователь Н. Арнольд об отношениях монарха и С. Н. Марина: «Не­сколько месяцев пришлось разжалованному портупей-прапорщику тянуть тяжелую сол­датскую лямку. Счастливый случай помог поэту вернуть расположение грозного мо­нарха». II далее говорится о том, как «при­шел в неописуемый восторг» государь, как он «в знак своей благосклонности, слегка ударив молодцеватого часового по плечу, поздравил его прапорщиком». ной критики, рассказов C. Марвича «Первый и последний», Ж. Гаузнер «Ста­рые люди», «Новые друзья», При колле­гиальной требовательной работе редкол­легии, без скидок и поблажек, эти произ­ведения в таком виде не появились бы на страницах журнала. руководить и несут всю полноту ственности за ето работу. Журнал имеет свои особенности. Он издается в Ленинграде, Основным коллективом его авторов является актив ленинградской ор­ганизации писателей. То, что журнал «Звез­да» имеет возможность опираться в своей работе на широкие, творчески сильные кад­ры ленинградских писателей, является за­логом его успешной работы. Но в то же время ни Союзу писателей, ни правлению ленинградской организации писателей, ни редакции журнала нельзя забывать, что «Звезда» является всесоюзным писатель­ским органом; что опираться - это не значит замыкаться; что журнал, выхо­дящий в Ленинграде, должен быть пред­Все наиболее значительное, что появи­лось за последнее время, написано на эти темы. Это - поэмы М. Луконина «Рабочий день», Н. Грибачева «Весна в «Победе», A. Яшина «Алена Фомина», лучшие стихи A. Суркова, А. Твардовского, А. Прокофьева, C. Смирнова, С. Кирсанова, II. Комаро омарова, 1.Дудина и других поэтов, Стихи и несни Что касается статьи II. Громова Б. Костелянца «Литературное обозрение» (№ 1 журнала за 1949 год), то она яв­ляется откровенным рецидивом воинству­ющего формализма. На страницах «Звезды» в 1949 году напечатано несколько недоработаннх про­изведений: роман «Секретарь партбюро» H. Асанова, «Однополчане» A. Розена, Степан ЩИПАЧЕВ ное имя в литературе, есть хорошие произ­ведения, отнюдь не амнистируются от кри­тики; напротив, они нуждаются в повсе­дневной нелицеприятной товаришеской кри­тике. Отсутствие такой юритики мешает их росту. Этому есть много разных приме­ров, начиная с серьезных идейных и худо­жественных ошибок Ю. Германа в его по­вести «Подполковник медицинской служ­бы» и кончая наличием известных художе­ственных недостатков даже в таких произ­ведениях, получивших признание читателя, как «Ясный берег» В. Пановой,«Слово о Родине» А. Прокофьева. Но мало этого. Отсутствие нелицеприят­ной критики, взаимная амнистия идейных ОБСУЖДАЕМ ВОПРОСЫ МАСТЕРСТВА высокой требовательности Разнообразна и богата тематика совет­ской русской поэзии. Все стороны нашей жизни горячо ингересуют поэтов. Стреи­тельство коммунизма, социалистический труд, советский человек, преобразующий мир, советский патриотизм, борьба за мир - вот главные темы нашего времени. Жарова и Л. Ошанина, сатирические хи А. Безыменского, циклы стихов Н. Ти­хонова «Грузинская весна», . Долматов­ского «Книга ровесников», поэмы Я. Сме­ликова «Лампа шахтера», Г. Горностаева «Кремлевские звезды», A. Смердова «Пуш­кинские горы». Именно сейчас, когда сделан решитель­ный поворот к ведущим темам современ­ности, когда поэзия наша в основном очистилась от формалистического и эс­тетского мусора, нало со всей решитель­ностью поставить вопросы мастерства. Надо пюказать, что мастерство советской поэзии не имеет ничего общего с тем «ма­стерством», которым так кичились когда­то формалисты и эстеты, с мастерством, оторванным от жизни, которым поэты­формалисты пытались компенсировать свою душевную убогость, свое полное не­знание действительности. Надо раскрыть  оваторство наших поэтов - мастер­во подлинное, реалистическое, народ­ное, опирающесся на настоящее знание жизни, перед которым формалистические выверты - жалкие потуги на искусство. Высокая, честная требовательность друг другу должна стать правилом в отноше­ниях между поэтами. Взаимная амнистия недостатков ни к чему хорошему не при­ведет. В то же время мы ни на минуту не должны забывать о чуткости и внима­нии. Во-время заметить и оценить творче­скую удачу поэта - это значит помочь сму, поддержать на верном пути. Дружба между поэтами - прочная дружба, а не журнал «Звезда» является одним из четы­рех толстых журналов, на чьем титульном листе стоят слова: «Орган Союза совет­ских писателей»; должны повседневно по­могать своему журналу и направлять новную линию его работы. ся, был «близок с декабристами». Марин посвятил «Стихи моське Воронцова». Но вот один современник Михаила Се­меновича не был от него в восторге. Это - осАлександр Сергеевич Пушкин, которого «чудеснейший и любезнейший из челове­ков» граф Михаил Семенович Воронцов гру­бо преследовал, травил доносами, оскорб­ляя и унижая великого русского поэта. «Литературная газета», которая на про­тяжении ряда лет уделяла мало внимания жизни ленинградской писательской органи­зации, творчеству ленинградских писате­лей, работе журнала «Звезда», должна ис­править эту свою ошибку и віредь неу­клопно выполнять свой прямой долг от­ношении одной из крупнейших и сильней­ших писательских организаций страны - организации писателей города Ленинграда. Впрочем, у Н. Арнольда и на сей счет есть особое мнение. «Под влиянием натяну­тых отношений его с Пушкиным («натяну­тыхтношений» какой деликатный, истинно великосветский язык! - 3. П.) дичность Воронлова в русской литературе освещается недостаточно полно, - скорбно замечает он. - Однако еще Бартенев пи­сал: «Впоследствии он (Пушкин. -- Н. А. Сама попытка Е. Долматовского загля­нуть «в коммунистическое далеко», ставшее уже близким, заслуживает вся­ческого одобрения, но, к сожалению, в этих стихах слишком чувствуется по­верхностный подход к теме. В циклесть хорошие стихи - «Суд», «Твой свет», «Сталинградский дубок», «Твоя сила». но это все же не снимает чувства общей не­удовлетворенности циклом. четливостью ощущаешь, когда находишься за рубежами Родины, Мы отвечаем за судь­бу нашей поэзии и перед своим советским читателем и перед всем прогрессивным человечеством. У нас учатся не только поэты страннародной демократии, но и прогрессив­ные поэты всего мира. В своей борьбе они прежде всего опираются на наш творче­ский опыт, на наши достижения. И каж­дая неудачная, скороспелая или, просто говоря, скучная вещь приносит поэтомуE. огромный вред. Мы на виду у всего мира, и мы не имеем права работать спустя ру­кава. ственность должна ему помочь прямой критикой недостатков в его произведениях. Не только критика в печати, но и твор­ческие обсуждения должны стать трибуной, с которой звучит голос принципиальной и взыскательной критики. В этой связи надо положительно оценить те из творческих обсуждений секции московских поэтов, на которых проявилась эта взыскательность. на творческом вечере б.удзенко были высказаны основательные критические за­мечания о его закарпатском цикле, в кото­есть и бесспорные удачи. Эти замеча­книгуритиве бмму ла подвергнута поэма В. Урина о молдав­ской деревне. конъюнктурная, кажущаяся может дер­жаться только на принципиальных отно­шениях. Как можно уважать поэта, если он говорит тебе неправду, то, чего он на са­мом деле не думает о твоей работе. Тем бо­лее, как можно такого человека считать другом? ругом?ром зиив «Литзратурной газете» на A. Коваленкова, доброжелательно оценивая удачные стихи поэта, указал бы и на прилизанность и приторную красивость некоторых его стихов, это была бы на­стоящая дружеская помощь. Если бы наши критики, поэтическая общественность требовательнее относи­лись к вопросам мастерства, то A. Соф­ронову давно бы указали на риторич­ность и бесцветность многих его стихов. Если бы мы строже относились друг к другу мы смелее бы напоминалиH. Гри­бачеву о необхотимости освобождаться от чужих интонаций. H. Грибачеву уже указывали на явную его зависимость от интонационного строя стихов А. Твардовского, но мы находим в творчество I1. Грибачева интонационное влияние и других поэтов. В поэме «Кол­хоз «Большевик» читаем: …И аист-дирижер, в полукафтан одет, Мелодию прожег чечеткой кастаньет, И солнце, как футбол, чуть роща оплошала, Влетело в окна -- гол! -- и вся игра сначала… На обсуждении поэмы Веры инбер «Нутьводы» говорилось о серьезных статках произведения. Мне кажется, поэ­тесса со многими замечаниями тогда со­гласилась и продолжала работать над поэмой. Наша жизнь полна новизны, она на­недо-что дать большими изобразительными срет­ствами, подлинным мастерством, чтобы показать ее, не обеднив ее содержания,При се красок. Суровой критике был подвергнут крым­ский цикл Маргариты Алигер. На обсуж­денци стихов С. Смирнова все выступаю­щие говорили о больших его успехах. но в то же время было высказано в адрес поэта много критических замечаний, Разве здесь не чувствуется Пастернак? И не только в интонации, но и в языке. Кстати, о языке. Нельзя сказать «соли­це, как футбол». Футбол и футбольныйции, мяч - понятия разные. H. Грибачев­поэт сдаренный, работаю­щий, боспокойный, и можно не сомневать­ся, что у него есть своя собственная доро­га в поэзии. Об этом говорят многие болес поздние его стихи. Но поэтическая обще­сожалению, можно одновременно при­вестимного примеров, говорящих о либе­ральном, некритическом подходе к произ­ведениям. Некоторые вечерапроходили парадно, в атмосфере благодушия.Так, например, в прошлом году выступал на секции К. Симонов с циклом стихов «Дру­зья и враги», В этих стихах содержалось немало формальных недостатков, о которых надо было сказать полным голосом, Мы это­го не сделали. Обсуждалась поэма М. Луконина «Ра­бочий день». Эту интересную, новаторскую поэму мы все знаем. Это значительная удача поэта. Но следовало бы указать автору на некоторую вялость компози­на длинноты, излишнюю усложнен­пость, которая сушит поэму. Об этом ниче­го сказано не было. Мы не всегда отдаем себе отчет в том, какую роль играет наша совет­ская, особенно русская, поэзия. Эту ве­ликую роль нашей поэзии с особенной от­А мне думается, что в области ра­боты над формой в нашей поазии много неблагополучного. Кое-кому из поэтови­димо, кажется, что раз он пишет на ак­туальную тему, то формальные слабости могут простить то заблужение ем быть стих. Думаю, что это не требует доказательств. Если в этом свете взять, например, но­вый цикл стихов Е. Долматовского «Сло­во о завтрашнем дне», то не все в нем может удовлетворить. В этих стихах изо­бражение реальных, уже существующих в жизни черт коммунизма нередко подме­няется общими словами о коммунизме, вроде: Из-за зубцов стены Кремля Восходит Қоммунизма солнце… …И в Коммунизма утренние дни Кремль проплывает, Қак корабль Победы… Или: Ты становишься, край наш отчий, Қоммунизма весенним садом. Или: Расцветает Отчизна - Наша честь и отрада. Жить в садах Қоммунизма - Есть ли выше награда! И.ти: День Қоммунизма над нами встает. Мы часто, где надо и где не надо, упо­требляем священное слово коммунизм, забывая, что есть слова, к которым нуж­но относиться с душевным трепетом. Долматовский - талантливый поэт, , в его творческом активе есть много пре­восходных песен, хороших, согретых под­линным лиризмом стихов и поэм. Но в ряде стихов нового цикла чувствуется снижение требовательности к себе, как к художнику. Это выражается в бедности изобразительных средств, в ритмическом и интонационном отнообразии, в нетребо­атетьности в эпитету и тоесть, во жалению, по только одному Е. Долматов­скому, а и многим из нас. Я остановился на новых стихах Е. Долматовского потому, высокая тема, взятая им, решительно не допускает снисходительного отношения этим недостаткам. голях, императорских любимцах и лю­бовницах, возмутительные по своей невозмутимости ежеминутные ссылки на такие авторитеты, как «полупюдлец» Воронцов или подлец Булгарин, бес­численные портреты и переписка извест­ных, полуизвестных и совершенно без­вестных родственников Сергея Никифо­ровича, к которым постепенно начинаешь испытывать нечто вроде тихой тоскливой ненависти,- как все это безнадежно старо, нелепо и чуждо нашему времени, нашей жизни! Таков этот монументальный труд ра­ботников Литературного музея бес­примерный образец либерального, семейно­альбомного литературоведения. разборе стихов унас сплошь и ря­дом говорят преимущественно о содержа-У нии, не касаясь или касаясь поверхностно Формы, в то время как эти два понятия неразрывны, едины. Эта азоучная истина давно известна всем. Даже () та­ком гениальном новаторе, как Маяков­ский, ещо нет работы, в которой бы глу­боко разбиралась его поэтика. его ма­стерстве, о лаборатории его творчества мы до сих пор знаем только по статье само­го Маяковского «Как делать стихи?» Сгатьи о современных поэтах, за малым исключением, носят поверхностный и одно­сторонний характер. Анализа самой худо­жественной ткани, анализа формальных особенностей того или иного поэта в этих статьях мы почти не находим. Мы, поэты, тоже в большинстве слу­чаев ограничиваемся общими оценками, Такие вопросы, как компезиция, ритм, строфика, интонация, выпадали из нашего поля зрения, А ведь мы­мастера, это наша профессия, мы должны уважать свой труд, быть нетерпимыми ко всему, что прини­жает его. Мне кажется (я отношу это утверждение и к себе самому), многие из нас поддались самоуспокоенности, не дерзают, не ищут новых форм, мало заботятся о совершен­3. ПАпЕрНЫЙ ствовании своего оружия. Отсюда - бро­сающиеся в глаза однообразие размеров, и строфики, общность интонации, ритми­ческая бедность. A вспомним класси­ков: какое огромное значение они придавали форме, тому, чтобы стихотво­рение было максимально выразительным и понятным народу. Если присмотреться с этой точки зрения к стихам Лермонтова, то мы увидим, что для каждого стихотво­рения он искал соответствующий размер, более свободную и емкую строфу. Всем известно с детства «Бородино», его вели­колепная семистрочная строфа, - но ведь если бы но была найдена поэтом эта счастливая строфа, стихотворение не обла­дало бы такой покоряющей выразитель­ностью. Вспомним знаменитую поэму Не­красона «Кому на Руси жить хорошо». По­нятно, что Некрасов написал эту поэму по­навидел помещичий строй, но если бы он но создал соэтветствующей формы, такой свободной и совершенно раскованной стро­фы, такой обаятельной интонации,рус­ская классическая литература не имела бы столь соверщенной поэмы. Маяковского, талантливейшего поэ­та советской эпохи, мы учимся прежде всего его умению активно вмешиваться своим стихом во все области советской действительности, его непримиримости к врагам, ко всему ксеному, что ме­шаст движению вперед. Но мы в той мере должны учиться у Маяковского п его технике, его мастерству. И если мы считаем себя последователями великого поэта, его наследниками, мы но имеем права относиться терпимо к бедной рифме, к неточному, проходному эпитету, к глад­кому, причесанному размеру, к вялому ритму. Нам есть у кого учиться. У наз за плечами великая литература. Чем больше мы будем уделять вни­мания мастерству, тем меньше буде возможности для всяких формалистич ских, эстетских рецидивов; чем больше будем уделять внимания специфике н го труда, тем успешнее мы закрепи шительный поворот нашей поэзии туальным, общественно-политиче мам и поднимем се идейно-худож уровень.