Учительница

Виллис ЛАЦИС это наше Мне кажется, что я где-то видел рань­ше этого человока. Удивительно знакомое лицо! Только в глазах совершенно дру­гой блеск. Блеск молодости. Но где же я все-таки встречал его? Не в Рижском ли порту, когда тысячи квапифицированных рабочих толпились у причала в надежде заработать на хлеб? Может быть, мы вме­сте с ним были в рыбачьей артели или это мой друт моряк с парохода «Кан­гарс»? Странно, - это тот же человек, только сейчас у него светлое лицо, спокойные движения, уверенная походка. Да, это мой старый знакомый, но это все же не тот, кого я знал раньше. Нет в нем приниженности человека, не уверен­ного в завтрашнем дне, страха и беспо­мощности. У него гордая осанка, и глубо­кая внутренняя сила озаряет его облик. Это старый токарь одного из знамени­тых рижских заводов, На втом заводе«похвалы рабочие, продукция которых не подлежит проверке отделом технического контролячушь! Они отличники качества, У каждого свой штами, которым рабочий-отличник отме­чает изготовленную деталь. Еще не было случая, чтобы они выпустили брак. Вот они, новые черты в характере латышского рабочего! Ставя свой штамп на деталь, он гордо говорит: Это наше! Я думаю о том, какой глубокий смысл заключен в этих двух символических словах, в этой короткой фразе, выражаю­щей сущность социалистического строя. Я хорошо помню, как в моем родном поселке Ринужи рыбаки ссорились из-за улова рыбы: «Это мое!» Я хорошо знаю, как в буржуазной Латвии крестьяне таи­ли обиду на соседей за клочок земли, твердя: «Это мое!». Казалось, надо будет прожить десятки лет и подрасти новому поколению, чтобы это «мое» смешилось словом «наше». Во всех выступлениях избирателей на предвыборных собраниях звучало это сло­во, звучало привычно, буднично, но люди моего поколения знают, какие изменения должны были произойти на земле, чтобы латышекий крестьянин или рабочий ска­зал просто, привычно: «Это наше!». И ла­тыш говорит теперь «Это наше!». Это на­ши заводы и земля, наши фабрики и шко­лы, наша ишеница и наши сады. Он при­слушивается к могучему дыханию инду­стриального Донбасса и, улыбаясь, произ­носит: «Наше!». Он смотрит на величавое течение великой русской реки Волги: «Наше!». Он вдыхает горный воздух пре­красной Грузии: «Наше!». Я думаю о том, сколько людей произ­песет сегодня, в день выборов, это слово. Я хорошо понимаю их чувство. Он ветанет сегодня пораньше, старый рижский рабочий, и пойдет всей семьей на избирательный участок. И тогда, остав­шись наедине со своей честной рабочей совестью в кабине избирателя. он поду­мает о нашей Латвии, молодой и цвету­щей, о нашей великой социалистической Родине,о ее несметных богатствах, он подумает о нашем друге и вожде товарище Сталине, и проголосует за наше счастье, счастье советского гражданина. Максим ТАНК На выборы! День выборов! Хороший день! Люблю тебя я встретить рано, Когда заря через плетень Глядит из легкого тумана. Вот слышен четкий звон подков, На сбруе бубенцы играют. Уже колхозных рысаков Поспешно парни запрягают. Над первой тройкой - стяг, плакат: «Да здравствует товарищ Сталин­Народа первый депутат!» Вот гармонисты заиграли, И тут под стройный, дружный хор Реанулись кони и помчали В просторы ледяных озер, В полей заснеженные дали. Встает народ во всей стране. Несутся песни. Тройки мчатся Навстречу солнцу и весне, В просторы юности и счастья.

Ирина СНЕГОВА

Голосую за счастье народа  Анатолий СУРОВ кой Отечественной войны мы доказали всему миру: Нет нигде прочнее и лучше строя, чем наш советский общественный строй, Нет нигде прочнее и лучше государства, чем наше советское государство. Нет нигде народа более сплоченного, бо­лее единодушного, чем нали советский на­род. Ни одна страна не пострадала от вой­ны так, как Советский Союз. Ни одна войны таких разительных, таких огромных успехов, как Советский Союз. B «зонах пустыни», оставленных гит­леровцами, ветер колебал сизые дымки, поднимавшиеся над пепелищами. Города Белоруссии Украины Прибалтикиляде­ли на уцелевших жителей пустыми глаа­ницами выбитых окон, мрачными прова­лами руин. Молчали разрушенные заво­ды. На полях ржавели обгоревшие танки. Сотни тысяч людей остались без крова. Много горя принесла нам война. «Но, -- говорит товарищ Сталин, война была не только проклятием.Она была вместе с тем великой школой испы­тания и проверки всех сил народа». Эта школа принесла свои плоды. Эта школа помогла советским людям, ру­ководимым партией большевиков, показать в труде доблесть, равную воинской доб­лести, инициативу, равную боевой ини­лести, инициативу, равнуюосоре циативе, сплоченность, равную фронтовой сплоченности. В обращении к избирателям Централь­ный Комитет партии подвел итог на­шей борьбы, наших усилий на пу­ти к коммунизму. Советские рабочие и крестьяне намного превзошли свои предвоенные достижения. Страна, пере­жившая такую небывалую войну, произ­водит ныне на много больше продукции, чем до войны! Это возможно лишь в стране, где пра­вит народ, где правительство действитель­но избрано самим народом и служит толь­ко народу! Сама жизнь доказала это. Заводы и фабрики Соединенных Штатов не потерпели от войны ни малейшего урона. Но за один только прошлый год уровень производства там снизился почти на одну четверть. А ведь американские мо­нополисты поставили себе на службу почти всю экономику капиталистического мира! Тем не менее кризис уже бродит по Шта­там. В дни предвыборных кампаний все бур­жуазные политики - от откровенных консерваторов до прикрывающихся фиго­вым листком правых «социалистов»--су­лят трудящимся всевозможные блага. Гол с лишним прошел с тех пер, как в Аме­рике проводились выборы президента Трумэн и его споделжники не скупились на самые соблазнительные посулы. Чего только они не обещали! «Всеобщую заня­тость», то-есть ликвидацию безработицы. Повышение жизненного уровня. Разреше­ние всех жилищных трудностей. Помощь народному просвещению. Улучшение здра­воохранения. И многое, многое другое. Год прошел. Речи отгремели и замолк­Заговорили факты факты вти та­ковы. Вместо «всеобщей занятости» - мил­лионы и миллионы безработных и полу­беэработных. Такова цена обещаний там, B Америке. Вместо «повышения жизненного уров­ня»-систематическое обнищание масс Из квартала в квартал прошлого года за­работная плата и доходы населения Шта­тов неуклонно падали. Цены на товары в то же время росли. Хлеб и масло вздопо­жали вдвое. Так изменился весь прейс­курант… А в результате три четверти семейств Америки не в состоянии свести концы с кондами. Такова цена обещаний там, в Америке. Вместо разрешения жилищных трудно­стей был издан закон, ликвидировавший всякий контроль над квартирной платой. Это принесло горе миллионам простых людей. На следующий день после опубли­кования закона цены на квартиры удвои­лись. Что же делает президент, обещавший «разрешение жилищной проблемы»? Он соглашается… сократить ассигнования на жилищное строительство! Такова цена обе­щаний там, в Америке. Вместо «помощи народному просвеще­нию» … предусмотрены расходы на обра­зование в размере менее 1 процента общей суммы бюджета. В результате 6 миллионов американских детей, как признают официальные источники, не мо­гут посещать школы. Вместо «улучше­ания здравоохрайения» беззастенчивый грабеж больных: Вызов врача на дом событие, совершенно расстраивающее бюджет американской семьи. Такова це­наобещаний там, в Америке. Накануне выборов Трумэн заявил, что он отменит антирабочий полицейский за­кон Тафта-Хартли, опраничивающий пра­ва рабочих на забастовки. После избра­ния президент Трумэн не только не отме­нил этот закон, по, наоборот, предложил принть новые меры для «предотвраще­пия забастовок в жизненно важных от­раслих промышленности». Такова цена обещаний там, в Америке… Советские люди с трудом представляют себе звериные обычаи этого бесчеловеч­ного строя. Советские люди - сами хо­зяева своей жизни, привыкшие иметь де­ло с правительством, безраздельно предан­ным народу, с правительством, осущест­вляющим волю народа, с правительством, ведущим нас вперед, к коммунизму, правительством, верным своему слову. Советские люди энают: сталинское слово сбывается всегда! Вот что говорил товарищ Сталин четы­года тому назад, выступая перед из­бирателями: «…несколько слов насчет планов рабо­ты коммунистической партии на ближай­шее будущее… Основные задачи нового нятилетнего плана состоят в том, чтобы восстановить пострадавшие районы стра­ны, восстановить довоенный уровень про­мышленности и сельского хозяйства и за­тем превзойти этот уровень в более или менее значительных размерах. Не говоря уже о том, что в ближайшее время будет отменена карточная система, особое вни­мание будет обращено на расширение про­изводства предметов широкого потребле­ния, на поднятие жизненного уровня тру­дящихся путем носледовательного сни­жения цен на все товары и на широкое строительство всякого рода научно-иссле­довательских институтов, могущих дать возможность науке развернуть свои силы». Намеченный срок завершения пятилет­него плана еще не наступил. Тем не ме­нее все, намеченное товарищем Сталиным, намного перевыполнено Сколько радости было в наших горо­дах и селах, когда диктор московского ра­дио прочитал постановление Совета Ми­нистров и ЦК ВКП(б) о снижении цен. Наша громадная семья советских людей стала в этот день богаче на сотн мил­лиардов рублей. Крупнейшие достижения советской нау­ки, техники, новаторской производствен­пой мысли, литературы, искусства отме­чены присуждением Сталинских премий. Каждого советского патриота глубоко вол­нуют эти ежегодные награждения творцов нового во всех областях жизни. Из всего, что добыто трудом и борьбой советских людей, одну драгоценность мы храним особенно бережно и любовно - добытый нами мир. Он достался нам це­ной неисчислимых жертв. Мы никому не позволим нарушить его. * * Каждому советскому человеку хорошо знакома торжественная минута, когда, получив бюллетень, он входит в каби­ну для голосования. Седые, почтен­нейшие старики встают в день выборов затемно, чтобы первыми поспеть к нача­лу голосования. Юноши и девушки с раз­румянившимися лицами входят в комнату, где им впервые будет вручен избиратель­ный бюллетень, - это день их граждан­ской зрелости, прекрасный, праздничный Посмотрите, какой особенной гордели­вой походкой входят сюда, в эту комна­ту, наши скромные советские люди, ка­кое у каждого из них необычное выраже­ние лица. Идут хозяева могущественней­шей и прекраснейшей страны, сознающие свою независимость, достоииство, силу своей власти. Торжественная тишина ца­рит там, где происходит голосование. Из­биратель проникается сознанием своей исторической миссии, пониманием важ­ности того, что предстоит ему сделать. Он дает свою оценку деятельности боль­шевистской партии, советского правитель­ства, он говорит свое «да» кандидатам сталинского блока кеммунистов и беспар­тийНыХ. С особенной силой говорит в его сердце любовь к Родине, и он охватывает мыс­ленным взором ее прошлое, настоящее, бу­дущее. Столетия шли, как свинповые тучи, над ее необозримыми просторами. Столе­тия шли, - и могучий народ, напрягая богатырские силы, боролся за свою зем­лю, честь и счастье. Половецкие полчи­ща и татарские орды рассекали, грабили и мучили Россию. Воевали друг с другом князья, и воронье слеталось на поля кро­вавых сеч. Несравненными песнями древ­них сказителей, золотыми строками лето­писей, вдохновенным языком «Слова о полку Игореве» рассказано об этих вре­менах - о суровой судьбе великого наро­да. Столетия шли. В борьбе и трудах ро­ждалось государство. Длинной чередой прошли годы бесчие­ленных испытаний нашего народа. Но и во времена чудовищного угнетения народ наш, предвидевший зарю свобеды, свято берег свою землю, отражая одно за другим нападения иноземных грабителей. Кто только не посягал на Россию? Кто не бе­жал с позором за ее пределы? На ее ши­роких равнинах оставались тевтонские мечи, наполеоновские сабли, кайзеровские каски. Народ великой страны умел за се­бя постоять. Он верил: настанет счастли­вое время. Он слышал призывное слово Радищева, Пушкина, Герцена, Белинского, Чернышевского, Добролюбова. Он искал путь к свободе и счастью. Этот путь нашли Ленин и Сталин. Они указали своему народу путь в будущее. В новогоднюю ночь на заре нового ве­ка Сталин сказал: - Скоро встанет солнце. Это солнце будет сиять для нас. Россия вошла в будущее первой. Брат­ский союз свободных наций сплотила ве­ликая Русь. Отечество славлю, которое есть, но трижды - которое будет. - гремел на весь мир Маяковский. Луч­ший советский поэт отчетливо видел тои будущее, которое стало для нас настоя­щим. Он славил наши дни. И отзвук его голоса сегодня мощно звучит в торже­ственных словах гимна: «Славься, отече­ство наше свободное…» Нелегко достался нам бесценный дар свободы в жестокой борьбе с врагами. Ярчайшее проявление гражданских прав свободного советского человека - наши выборы. «Это действительно всенародный празд­ник наших рабочих, наших крестьян, па­шей интеллигенции, - говорит точарищ Сталин. - Никогда в мире еще не бывало таких действительно свободных и дей­ствительно демократических выборов, никогда! История не знает другого такого примера». Эти слова нашего отпа и друга сказа­ны более двенадцати лет тому назад. Большой путь прошел советский народ с тех пор. Вдохновенным трудом в мирные годы, героической борьбой в годы Вели-

МАРТьянОВОй-

Посвящается кандидату в депутаты Екатерине Васильевие A. ЧЕЙШВИЛИ Я помню, как с детства, любовно и строгоИ Она нас готовила к трудным дорогам, Учила, растила, забыв про усталость, Спешила за веком горячим и быстрым, И только порою сама удивлялась, Что вдруг ученик становился министром… А школьники, сталинским солнцем согреты, Мужали, росли, разъезжались по свету.

Цветут наши дни - широки, как столетья, вот уже скоро пойдут наши дети По солнечным классам, как прежде мы сами, И вслед им она улыбнется глазами, Глазами, что поздно при лампе вечерней Читают тетради в линейку косую… Всем сердцем, всей верной любовью дочерней, Товарищи, я за нее - голосую!



На Саміорской равнине хочут экскаваторы, самоходные скреперы, камнедробилки, в спремительном беге не­сутся ленты транспортеров,проклады­ваются новые дороги, возводятся новые здания… А нзиболее примечательное иволнующее строительстве Самгорской оросительной системы то, что с самого начала оно пре­вратилось в подлинно народную стройку, еще более объединяющую народ в единое целое, сплачивающую его в монолитную силу. Был брошен клич: «Самгорскую си­стему строит вся республика!». И сюда, на борьбу с безводьем и суховеями, устре­мились рабочие фабрик и заводов, служа­щие гооударственных учреждений, сту­денты и профессора тбилисских вузов колхозники из самых отдаленных уголков Грузии. Люди многих районов сошлись на строительстве. Тут встретились отдаленные друг от друга горными перевалами и ущельями виноградари Гурджаани и Те­лави, табаководы Лагодехи, свекловоды Гори и Хашури, овцеводы Пшави и Ду­шети. Из-за Сурамокого перевала пришли имеретины, с гор спустились колхозники Юго-Осетии. Соревнуясь между собой, они показывают чудеса трудового героизма. Всех увлекает размах стройки, те бле­стящие перспективы, которые она сулит окружающим Тбилиси районам и самой столице Грузии. Тысячи гектаров доныне бесплодной земли должны быть орошены каналом, и оживет пустыня, покрыв­шись цветущими садами и вино­градниками. Из районов Грузии, стра­дающих от малоземелья, в Самгори пе­реселится несколько тысяч семейств, бу­дут организованы новые колхозы. Для переселенцев будут строиться повые, сия­ющие электрическим светом дома, шко­лы, клубы. Самгорские Фрукты и зелень заполнят рынки Тбилиси, самгорским хлопком будет снабжаться развивающаяся текстильная промышленность республики. Самгори станет второй житницей Грузии. Мощно разовьется животноводство,снаб­жающее Тбилиси мясом и молочными про­дуктами. От зари дотемна и ночью не стихает гомон стройки. 1 днем и ночью, после радостного дня труда, на все лады звучат песни - песни о великой дружбе всех со­ветских народов. Эта дружба ощутима на каждом шагу. Не только на стройке Самгори, но и в Рустави, в Храмгэсе, на всех больших и малых стройках на­ших ощущаем мы эту дружбу. Здесь рядом с грузинами трудятся белоруссы, армяне, узбеки. Сюда со всех кон­цов страны подвозятся материалы, слож­нейшие механизмы, a в них вложен труд и русских, и украинцев, и казахов. Посещая наши старишные прузинские крености, всякий раз дивишься несокру­шимой прочности изобретенного в давние века известкового раствора «дугаби», свя­зывающего исполинские глыбы башен, Но во много раз прочнее, несокрушимее свя­зывает великая сталинская дружба много­национальное братство наших народов. Лишь в советской стране, в сталинскую эпоху, могла зародиться, вырасти и окреп­нуть такая дружба. Ее творец и созда­тель - наш Сталин, отец, друг и вдох­новитель новых, прекрасных и необори­мых социалистических наций. И его - родного и любимого -- в один голос на­звали все наши возрожденные и сплочен­ные народы своим первым кандидатом в верховный орган власти» советской Роди­ны. Сталин -- знамя наших повых побед на пути к коммунизму!   Вопоминаю житницу Грузии - Кахе­тию, благодатную Алазанскую долину.B Право, и сказочному библейскому раю не уступает она своим изобилием в по­ру щедрой осени! Здесь персиковое дере­во с гнущейся от тяжести плодов ветвью клонится к смоковнице; смоковница эта как бы подпирает ореховое дерево, а ис­полинский столетний орех вольно раски­нул богатырские сучья-ручища на кры­Кто, какой человек без роду и племени выдумал, что в грузинскую поэзию жанр плодам» проник будто бы из Ирана! Какая неленая и злонамеренная ше дома. Здесь, под древесными кронами, в давильнях из вековых линовых стволов, ходят давильщики, и сладкое сусло струится во врытые в землю стопудовые глиняные кувшины. И в села со скрипом все въезжают и въезжают пруженные ви­ноградом арбы, а их перегоняют прузови­ки, доверху переполненные золотистыми початками кукурузы. Сколько прекрасных песен сложили грузинские и русские поэты о Грузии, и больше всего -- об Алазанской долине, о ее благословенной земле, где, по мет­кому слову здешних крестьян, и «семя, брошенное косо, всходит прямо»!…Изо­билие и красота этих мест чаруют вас, пока вы едете берегом Алазани. А вот дорога переваливает через Гомбо­ри лишь на короткое время еще ла­скают глаз зеленая прибрежная полоса ре­ки Иори, ее сады и виноградники. Маши­ны вырываются на Самгорскую равнину, и вдруг резко меняется пейзаж на этих ближних подступах к Тбилиси. Куда ис­чезли радующие взор краски? Как потуск­нели цвета Кахетии! Говоря словами поэ­та Николая Тихонова, вы очутились На безжизненной равнине, Қаменистой, темнотравной, Где рассыпаны осколки Безымянные веков… Тут, перед самым Тоилиси, большая проплешина пустьшни, нечто подобное Го­лодной степи. Тщетно бился веками зем­лепашец над этой безжизненной от без­водья землей, напрасно орошал ее потом. Тут кукуруза увядала на корню, не успев завязать початки. Подсолнух едва выпу­скал шапку величиной в детский кулачок. Тут к концу лета. виноградные лозы стояли голые, без листьев, опаленные су­ховесм Когда медлительный кахетинский поезд проезжал это унылое пространство, пасса­жиры с досадой отходили от окон. Вея­кий, кому приходилось пересечь равнипу на машине или на арбе, думал лишь о том, чтобы оставить ее за собой. Чабан медленно вел по этой равнине отару на летнее горное пастбище, и бородатый ко­зел-вожак, что, как рясу, распустил длин­шую жесткую шерсть, упирался ему в спину рогами, словно опасаясь - не оста­новился бы пастух. Какая тут могла быть стоянка? Негде привалиться под тенью дерева, негде напиться воды - нигде ни деревца, ни кустика!… Какой-то омертвев­шей частью тела выглядела эта полупусты­ня между Курой и Иори, рядом с цвету­щей Алазанской долиной. Но сейчас Самгори притягивает к себе мысли и чувства всего грузинского наро­да. Советские люди не терпят безжизнен­ных, прозябающих в бесплодии земель. Большевики Грузии решили напоить Сам­горскую равнину водами Иори, превратить и ее в цветущий сад. Неузнаваемо ожила равнина: куда ни глянешь -- гро-



Когда советский человек идет к урнам для голосования и припоминает свою жизнь - день за днем, и жизнь страны­год за годом, когда он остается один, что­бы свободно выразить свою волю, только одно решение, твердое, ясное, вдохновен­ное приходит к нему - отдать свой голос кандидатам сталинского блока. Я голосую за сталинский блок -- значит, я голосую за мир во всем мире, за свободу, могу­щество, богатство моей страны, замой радостный завтрашний день. Я голосую за Сталина - значит, я голосую за счастье народа.

Перевел с белорусского д. самойлов

Николай АТАРОВ

Ой, туманы мои, растуманы, Ой, родные поля и луга… Ишь, песню водитель.

В списке у него - рижский радиопри­аккордеон, какое-то знаменитое охотничье ружье, за которым больше года рыщут по комиссионным магазинам, биб­лиотечка для молодежного общежития и отдельно­«Колхозная энциклопедия», ко­торую знакомая девушка из колесопро­катного хочет послать отцу в деревню… Денег на все сразу наверняка нехватит, особенно если найдутся прорезиненные пла­щи с пристежными капюшонами - вроде тех, что добыли оркестранты из Дома культуры. Мне нравится токарь шестого разряда человек с занятным, пытливо открытым лицом, сплошь усыпанным не веснушка­ми, а чистыми родинками, со вздернутым носиком, с безоговорочными суждениями и крайне самостоятельный. Едет в столицу,Это, ни о чем не спрашивает, будто всю жизпь там прожил. Полковник о нем иного мнения - тут он папаху сдвигает на глаза и снова рас­сказывает о сыне. Он вообще против по­требительских излишеств. Он считает, что молодежь растет будто бы в счастливом забтуждении, что все в мире уже готово. - Мы, к примеру, Днепрогэс сооружа­ли. Боевая пора. И быт фронтовой. еще на базаре брился, в фанерном закут­ке. А как у моего Вольки появился пу­шок, тут уж под боком открылась и пре­восходная парикмахерская. С зеркалами. С электрической сушкой. С белыми просты­Пожалуйте! Все для вас готово, даже это. Помню, так и сказал ему: «Бе­ги, брейся! Потому и голярня открылась, что, видите ли, Вольке Журавушкину пора!…» Полковник хохочет. Шсфер поднимает голову, И только Степан Пстрович своими тяжело сомкнутыми губами под белым начесом усов, нахохлившись, мол­чит, словно дремлет. А я знаю - слушает и имеет суждение… кто-то поет, чей-то Слышню, вдали мужской ясный

вой укоризной говорит водитель, и, за­хлопнув дверку, на минуту включает ра­дио среди тресков и шорохов веселая музыка, вальсы, как всегда после празд­ничных сообщений. От грузовика кто-то бежит. Это Петя Слонов. - Садись, Петя. Вот так новость! - полковник теснится, давая место токарю. Как же теперь, Степан Петрович?- растерянно спрашивает Слонов. Никак не ожидал я увидеть его в та­ком недоумении. -Видно, правительство почуяло, что едешь за покупками, - серьезным голо­сом отвечает старый мастер. - В миг те­бе денег прибавили… - Так теперь же опять нехватит! горестно восклицает Слонов и в нетерпе­нии всей грудью нажимает на спинку пе­реднего сидонья - Вот-те-на! - затягивает полковник. Раз все дешевле стало, - можно и палатку купить, и спининги для ребят… Нет, на все нехватит! Тут уже все смеются довольно откро­венно, - но один полковник. Тот едвига­ет папаху на глаза. Да, токарь, денег у тебя куры не клюют, а ростом­маловат… Ты бы ле­том под дождем постоял, что ли… Слонов молчит. Во тьме летает огонек шоферской палироски. Либо велосипед приобрети! Зна­ешь, руки - за спину, и катай! Ноги дю­жө удлиняет, - полковник смеется. Это мы можем себе позволить, недружелюбно замечает токарь. В разговоре он часто бросает: «можем себе позволить», но я хорошо знаю, что это не столь хвастовство, сколь желание поставить себя на людях. Уж очень он махонький, Слонов, и смешные родинки, и голосок несерьезный. «Позволить себе» большого ума не надобно, - донимает полковник. Это ты выражаешься не научно… А вот ты лучше расскажи мне про свои душевные

потребности. Душевные! С этим у тебя туманно. Прости, Слонов, туманно. - В тумане стоим, товарищ полков­ник, - насмешливо соглашается токарь. - Вот мы говорим, - но унимается полковник, - закон нового общественного строя: «От каждого - по способностям, товарищ каждому - по потребностям». -Нынче пока «по труду», полковник… -Слонов молчит. - Это я знаю, экий ты право… Я тебя про завтрашний день спрашиваю. «По по-треб-но-сти» - это ж большое дело, Петя. Вот наступят времена коммунизма. Доживешь, токарь? Доживешь! Придут прямо на квартиру и спросят: «Ваши ду­шевные потребности, товарищ Слонов?» А ты скажешь - швертбот и бре­зентовая палатка? Слонов молчит. Полковник смеется. Сте­пан Петрович тихо и ласково подбодряет затихшего токаря: - Что, Петя, карданная передача за­ела?… Ты посмелей огрызайся. Петю, Я рассматриваю в полумраке не боясь, что он заметит, обидится. Вот он сидит, взъерошенный шутками полковника, милый, воинственный, чуба­тый. Чуб такой, что просто лишает доверия… Все у него, у токаря, в первый раз в жизни: никогда еще не ездил в Мо­скву, никогда не было столько денег, ни­когда не было заботы, как ими рас­порядиться, никогда не было такого чув­ства счастья, никогда не поддразнизали өго так… Вдруг вспоминаю, как он страшно сму­тился в «домике Каширина». Мы забрели туда втроем со Степаном Петровичем в ожитании грузовика. «Домик Каширина» - сказочная серд­цевина старинного города. Все, как во­семьдесят лет назад: и пахнущий кислотой воздух, и скрипучие половицы, и дребез­жащие «горки», залистанный псалтырь, ОКОНЧАНИЕ см. На з стр.

НАШ СПУТНИК 1. Рассказ номерного завода. Отец едет в «Победе», ко­торую гонят в Москву на завод к сыну. Спать не хочется. К тому же полковник неутомимо забавляет диковинными расска­зами - то про дунайские военные пере­Все же, мне кажется, самый интерес­ный человек в этой поездке -- не разговор­чивый полковник и, пожалуй, не молча­ливый мастер: самый интересный человек сидит сейчас отделью от нас в ка­бине грузовика. Это Петя Слонов сирота, попавший в дни войны на завод из вологодского детдома, а теперь - прославленный человек, Ему, токарю шес­того разряда, - восемнадцать лет. Он впервые едет в Москву. Наши водители и полковник (не говоря обо мне и Степане правы, а то вдруг про огромную змею, которая однажды заползла на Варзобскую гидростанцию и замкнула ток, и никто не мог догадаться о. причинах аварии. Сын полковника плавает на крейсере, и про моряка тоже бесконечные и подробные отцовские рассказы. Петровиче), все уже знают мальчишку: умен, самолюбив, в словах опрометчив, во-нот еткомелимпонями. В поездку попал с ходу -- в последнюю минуту получил разрешение директора, Едет за покупками, в частности, за пвертботом для летнего путешествия молодежной бригады. Очень удобный слу­чай: грузовик домой пойдет порожия­ком. Товарищи токаря второпях насо­вали Слоно онову пачки денег­серьезные суммы, стахановские сбережения, и, видать, не за один месяц. Слонова нисколько не смущают распухшие кар­маны пиджака. Все, что с ним происхо­дит,- в первый раз в его жизни, но ему всо ясно-пенятно.

выбрал, - улыбается

В тумане удивительно дружелюбно, че­ловечно звучит далекий поющий голос, идущий нивесть откуда - с дороги или прямо с полей. - Ну-ка, посвети, Валя, - приказыва­ет Степан Петрович. И тотчас, как это бывает в густом ту­мане, освещенном фарами, из белого рое­ния возникает фигура. прохожего, - ка­жется она гигантской. Человек припал к стеклу: Загораете?… проспите! Царство небесное тут

Мартовским вечером падает на шоссе туман - тянет в низинах, ползет в пере­лески. Две машины, легковая и грузовая, идущие в Москву дальним рейсом с при­волжского завода, пытаются наощупь выйти из полосы тумана. Вдруг оказы­вается, что свет фар уже не помощник: все бело перед смотровыми стеклами, клу­бится и словно закипает. Наконец наша «Победа» безнадежно прижимается к краю шоссе, за нею оста­навливается грузовик. Минуту-другую он еще светит в облаке, потом водитель, видно, вспоминает об аккумуляторе и вы­ключает фары. И тогда - тьма. Кончилось шипение шин по асфальту, и нас окружает ночная предвесенняя тишь; кажется, слыш­но, как туман поедает снега на невидимых полях. Где мы?… Долго ли так стоять? В темноте тепло и уютно. Кроме шофе­ра, который уже дремлет, обняв баранку, в в машине со мною, как и я, возвращаю­щийся с завода, грузный, разговорчивый инженер-полковник в бекеше с меховым ротником и в высокой папахе, и старый ма­стер тендерно-механического цеха, седоусый и седобровый Степан Петрович Кутасин, отец семерых сыновей, Старик с положи­тельным характером, молчалив. Долгая жизнь на заводе вырабатывает природу че­ловека Не сразу становишься мастером, здесь это и не должность как будто, а и прав и характер. За тобой тянутся следом сыновья. Вот уже старший - директор ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 2 № 21

видимо, местный житель, на плече у него пила. Он возбужден так, что ка­жется - во хмелю. Мы открываем дверь машины. Издалека ль бредешь?…

- Вы ж и не знаете ничего!-не слу­шая, говорит прохожий и радостно смеет­ся своему какому-то веселому знанию.- Сейчас по падио из Москвы передала шла: цены снижены! И на продукты и на товары! Вот она какая история! Вся страна веселится, а вы тут кукуете… Эх, вы, автомобилисты… Он замечает полковничью папаху; ра­зом подтягивается, внутренне приводит себя в порядок сразу видна солдатская выправка. и вдруг беспечно и зарази­тельно смеется: -Между прочим, на крепкое вино, вратцы мои, сорок девять процентов скидки! Сн исчезает в тумане так же, как и совозник. Через минуту грузовая машина зажигает фары. Нам смутно слышны го­лоса, Видно, что и там задержался про­хожий и рассказывает все в подробностях. Нужно, нужно человеку излить душевную потребность. - Между прочим! А процент, между прочим, точно запомнил, - с насмешли-