Б. А. ЛАВРЕНЕВ E. С. МОЗОЛЬКОВ

C. В. МИХАЛКОВ

М. Ф. РЫЛЬСКИИ

П. С. КоМАрОВ

г. А. МедЫНСкИЙ

 ТАЙН ДРЕВНОСТИ

 Отчетно - выборное партийное собрание московских писатслей Два дня длилось отчетно-выборное со­брание партийной организации Союза совет­ских писателей. С отчетным докладом о работе партбюро ССП выступил Н. Грибачев. По докладу развернулись оживленные прения. Выступавшие подвергли работу партийного бюро всесторонней критике, отметив в качестве главного недостатка то, что партийное бюро мало занималось вопросами творчества писателей. Партий­ное бюро не вникало в существо деятель­ности секций Союза советских писателей, не проявляло достаточной активности в борьбе за повышение идейного и художе­ственного уровня литературных произве­дений. На партийном собрании резкой критике была подвергнута работа журнала «Ок­тябрь», в котором был напечатан неряшли­вый, недоработанный роман Ф. Панферова «Большое искусство», и особенно работа критико-библиографического отдела этого журнала, где біла олубликована вульга­ризаторская статья А. Белика «О некото­рых ошибках в литературоведении». Ком­мунисты осудили беспричцивное выступ­ление заместителя главного редактора журнала «Октябрь» Г. Санникова, шегося от признания серьезных ошибок, допущенных редакционной коллегией. Была подвергнута справедливой критике работа редакционной коллегии журнала «Новый мир», опубликовавшего идейно неполноценные и художественно слабые Кетова. Кожевнимова Бе B. Катаева «За власть Советов». Участники собрания указывали на серь­езные недостатки в работе «Литературной газеты». Большое внимание на партийном собра­нии было уделено обсуждению вопросов политической учебы литераторов. Партийное собрание приняло резолюцию, в которой работа партийного бюро призна­на удовлетворительной. Намечены практи­ческие мероприятия для устранения пело статков в партийной работе, приняты предложения, осуществление которых может партийному комитету новый уровень идейно-творческую дея­тельность московской писательской органи­зации. На собрании тайным голосованием был избран партийный комитет. В состав парт­кома вошли следующие товарищи: Л. Ар­гутинская, Г. Владыкин, А. Жаров, Г. Линь­ков, В. Немцов, Л. Ошанин, А. Софронов, А. Твардовский, А. Фадеев, А. Чаковский, C. Щипачев. Собрание избрало делегатов на 23-ю Краснопресненскую районную партийную конференцию. баби-Альманах «Год ХХХIII» Вышла из печати четвертая книга аль­манаха «Год ХХXIII». B книге напечатан сценарий Б. Горба­това и в. Алексеева «Битва за уголь» о механизации Донбасса Повесть Н. Емелья­новой «Заманщина» рассказывает о пре­образовании отдаленных районов Сибири, происшедшем за годы сталинских пятиле­ток. В отделе «Записки новаторов» напе­чатана статья депутата Верховного Совета СССР сталевара Златоустовского метал­лургического завода имени Сталина B. Амосова - «Мы - советские сталева­ры». Документальная повесть С Антонова «Три тысячи девятнадцатая, морская» по­священа трудовым подвигам нефтяников Баку. В альмавахе опубликованы также очер­ки А. Горобовой, Е. Строговой, П. Беляв­ского в А. Шарова. ИССЛЕДОВАТЕЛЬ Когда видишь перед собой готовую кни­гу, хорошо иллюстрированную, разбитую на главы, логично и последовательно из­лагающую обширную и значительную те­му, то не всегда легко себе представить, сколько потребовалось упорного труда, сколько успешных и безуспешных розыс­ков нужно было предпринять, чтобы книга приобрела свою окончательную стройность. труде С. B. Киселева «Древняя история Южной Сибири» это, быть может, особен­но уместно сказать. Памятники древности южной Сибири были известны и ранее: еще в XVIII веке в петербургскую кунсткамеру поступали золотые изделия скифской эпохи из кур­ганов, разрытых кладоискателями - «бу­гровщиками». В XIX веке количество из­вестных предметов древности все возра­стало. В музеях Красноярска и Минусин­ска накапливалось все больше и больше броизовых котлов, оружия, конского сна­ряжения. Но все эти вещи, отделенные от пас веками, были мертвы и безжизненны, они лишь смутно говорили о богатом ис­торическом прошлом этих земель, откры­тых русскими землепроходцами XVII века. уклонив-Дореволюционная буржуазпая наука, насчитывающая несколько почтенных имен Сибири, была бес­сильна создать историю народов края, и музейные древности долго оста­вались лишь грудой занятных и краси­вых, но пепонятных вещей. Свыше два­горье появился молодой и энергичный со­ветский археолог С. В. Киселев. Неутомимые разведки, точный учет всех археологических памятников, раскопки, раскопки, раскопки… Внимательный ана­лиз всего добытого материала, множество черновой работы по обработке раскопоч­ных данных и снова разведки и раскопки, изучение соседних областей, объезд мно­поозариовкатов спсроматизация снова пытливый анализ. Советский уче­ный рассматривает древние веши по-но­вому как полноценный исторический ис­точник. Он заставляет вещи из могил «отвечать» на ряд вопросов о технике, системе хозяйства, социальном строе, идео­логии людей. Коренное отличие советской археологи­неской науки от буракуазной именно в том и заключается, что советский ученый, изучая памятники старины, видит за ни­ми живых людей древности: веши для не­голишь средство проникнуть в обшест­венную, социальную жизнь прошлого. Киселев был одним из первых совет­ских археологов, поднявших в годы нашего века борьбу против старой и ограниченной буржуазной науки. Он начал помку устаповившихся взглядов, традици­онных метолов, создавая на основе мар­ксистско-ленинского учения новую, совет­скую археологию. Труден был путь мо­додого ученого, но он смело разрушал старое и также смело отвергал то «новое», что предлагала вульгарно-социологическая «школа» Покровского. Ава лесятка лет тому назал молодой аспирант зашитил диссертацию по од­ному из разделов истории Сибири. Аспи-



климович Замечательные мыслители Азербайджана Выдающиеся деятели Азербайджана еще в XIX веке страстно возражали против за­падноевропейской империалистической экс­пансии. В работе Г. Гусейнова впервые анали­зируются труды профессора М. Казем-Бека, одного из создателей русского востоковеде­ния, представителя передовой обще­ственной мысли Азербайджана в XIX сто­летии. Мирза Казем-Бек указывал, что «Запад своею политикой не может восста­новить просвещения в Азии… Преобразо­ватели страны должны родиться в самой стране». Однако в мировоззрении азербайджан­ских мыслителей XIX века были не толь­ко сильные, но и слабые стороны. Под­черкивая, что Ахундов был сторонником материалистической философии, Г Гу­сейнов указывает и на то, что, подобно всем материалистамдомарксовского пе­риода, Ахундов был «материалистом спизу и идеалистом сверху»; «он оставался идеа­листом в оценке общественных явлений. …Идеализм в оценке и понимании обще­ственных явлений мешал ему увидеть главную движушую силу классового обще­ства - классовую борьбу». Раскрывая сущность философской мысли Ахундова и других ученых Азербайджана XIX века, Гусейнов иной раз неопразданно пренебрегает хронологией. Так, напри­мер он указывает, что «в истории ин-развития обшественной мысли во всем ми­ре, до классиков марксизма-лонинизма, ни­кто не нанес таких сокрушительных уда­ров религии ислама, как Мирза Фатали Ахундов». Г. Гусейнов упускает из виду то обстоятельство, что основные мысли К. Маркса и Ф. Энгельса об исламе были высказаны ими еще в 1853 году, т. е. до написания Ахундовым его философского трактата, который имеется в виду. К сожалению, в настоящем виде книга содержит много сырых материалов об­ширных питат, пересказов привлекаемых источников, не подвергнутых соответству­ющему критическому исследованию. Об­ширные главы, посвяшенные Казем-Беку, Ахундову и Зардаби, в значительной части представляют изложение их произведений, причем научный анализ приведенного ма­териала часто отсутствует. В главе о Ка­зем-Беке из-за отсутствия арг аргументировал­ной оценки его трудов не показано с до­статочной ясностью, что нового внес Ка­зем-Бек в науку. Г. Гусейнов не дал долж­ной оценки трудам этого ученого о дах. Автор сам допускает нечеткость в из­ложении этого вопроса. Так, он пишет, что «бабиды выступали против мусульманства и главные политические деятели бабизма начали проповедь против ислама». Между тем бабизм был сектантским движением в исламе, в мусульманстве, и, следовательно, можно говорить о проповеди бабидов на­правленной не против ислама вообще. против его шиитского официального орто­доксального направления, занимавшего в Иране положение государственной перкв главе об Ахупдове недостаточно рас­крытым осталось положение автора клиги о том, что «произведения Белинского, Гер­пена, Чернышевского, Добролюбова оказа­ли огромное влияние на формирование фи­лософских и обшественно-политических взглядов М. Ф. Ахундова», тогда как имен­но это положение могло быть тшательно обосновано и подкреплено конкретным анализом трудов Ахундова. В главе, посвященной Мирза Шафи Ва­зеху, недостаточно аргументирован глав­ный тезис автора, утверждающего, что «Поэзия Мирза Шафи тесно связана с на­родом: она отражает стралания народа, его чаяния и запросы». Глава о социально­экономическом положении Азербайджана в XIX веке стоит как-то особняком, ее мате. риал мало увязан с остальными разделими книги, в этой главе имеется ряд нечетких формулировок. При всех этих педочетах труд Г. Гу­сейнова имеет большое положительное зна­чение и по заслугам удостоен Сталинской премии, Эта книга помогает восстановить действительную историю развития фило­софской мысли одного из народов Совет­ского Союза, она рассказывает о вековой дружбе азербайджанского народа с великим русским народом и наглядно показывает, как создавались богатые и славные демо­кратические традипии культуры Азер­байджана, получившей подлинное развитие в стране Советов, в условиях торжества ленинско-сталинской национальной поли­тики. Огромные культурные богатства созда­ны азербайджанским народом. Но долгие годы его наука, искусство и литература рассматривались буржуазными учеными как проявление культур «арабской», «иранской», «турецкой», какой угод­но, төлько не азербайджанской. В угоду хищническим вожделениям империалистов эти «ученые» стремились стереть со стра­ниц истории самое имя одаренного народа. Нечего и говорить, что они отрицали су­ществование оригинальной общественной и философской мысли в Азербайджане. Воссоздание действительной истории культуры азербайджанского народа в ра­ботах советских ученых приобретает по­этому исключительно важное и подлицно новадорско значение. нига Тсидара сейнова «Из истории общественной и фи­лософской мысли в Азербайджане XIX ве­ка» посвящена этой ответственной задаче. Труд Г. Гусейнова содержит ценные ма­териалы, со всей очевидностьюю доказы­вающие, что азербайджанский народ соз­дал замечательные памятники культуры, выдвинул выдающихся представителей об­щественной и философской мысли, после­дователей русской материалистической философии XIX века. В пяти главах книги охаравтеризованы живнь и творчество просветитела Абас­Кули-Ага Бакиханова, поэта-вольнодумца Мирзы Казем-Бека, крупнейшего писателя  и общественного деятеля, философа-мате­риалиста и атеиста Мирзы Фатали дова, создателя и редактора первой азер­байджанской газеты - Гасан-бека Зарда­би. Книге предпослана вводная глава о со­циально-экономическом положении Азер­байджана в XIX веке и основных момен­тах развития его национальной культуры. Автор последовательно доказывает, что «развитие азербайджанской общественной философской мысли XIX и начала XX века не шло единым потоком, а протекало в ожесточенной борьбе прогрессивного, ле­мократического течения с реакционным течением, в борьбе передовой азербайджан­ской культуры, ориентируюшейся на про­грессивную русскую культуру, c pe­акционной культурой, опирающейся на от­сталые феодальные Турцию и Иран». Пере­довые азербайджанские деятели защи­щали интересы народных масс. «Вся история развития общественной и Философской мысли в Азербайджане XIX века является примером ожесточенной борьбы нарождающегося нового мировоз­зрения со старыми, отживающими взгля­дами, борьбы материализма с идеализмом». Г. Гусейнов приводит высказывания Белинского, Чернышевского, Лермонтова и других русских писателей и общественных деятелей об азербайджанской литературе и истории, Обширный материал, собранный в книге, красноречиво свидетельствует о близкой идейной связи выдающихся пред­ставителей азербайджанской культуры с передовой русской общественной и фи­лософской мыслью. Автор убедительно по­казывает, что прогрессивное значение рус­ской культуры было понятно и Вакихано­ву и Казем-Беку, и Ахундову, и Зардаби. Борясь за просвешение, за овладение зна­ниями, они прежле всего призывали к изучению русского языка и русской куль­туры. «Если не будем знать этого языка, будет трудно нам», - писал азербайджан­ский поэт и педагог Сеид Азим Ширвани. Излагая прогрессивные взгляды Ахун­дова и Зардаби. Шафи Вазеха и Бакиха­нова, Г. Гусейнов локазывает. что они были людьми, активно боровшимися за счастье своего народа. «Я готов пожертво­вать всем… за народ». - писал Ахундов. В годы, когда азербайджанский парод ис­пытывал на себе всю тяжесть колониаль­ного гнета. Ахундов был убежден в конеч­ной побеле прогресса, за который он бо­ролся. «Мир косности и застоя отходит в вечность. Сеголняшний мир - это мир прогресса…». - утверждал он. Замечательным борцом за просвешение был Зардаби. воспитанник Московского университета, друг поэта-петрашевпа A. Н. Плешеева, пропагандист дарвинизма в Азербайджане. Зарлаби выступал против розни между народами Закавказья, искус­ственно разжигавшейся паризмом и мест­ныеотовсоейазете «Экинчи» он призывал «бить по рукам вачиншиков межнапиональных распрей чтобы не повално было им в дальнейшем». г. Гусейнов. «Из истории общественной и философекой мысли в Азербайлжане ве­ка», Издательство Академии наук Азербай­джанской ССР. 1949. 734 стр.

Проф. Б. РЫБАКОВ рант стал доцентом, доцент стал профес­сором, но он не оставил этого края, не бросил начатой работы. К изучению обыч­ных, рядовых памятников добавляются за­мечательные археологические открытия в Копенском чаатасе … клад золотых пред­метов с орхонскими надписями на них. Постепенно начинают вырисовываться контуры будущей книги. Два десятка лет упорной разносторонней работы позволи­ли собрать колоссальный материал, на­учно систематизированный, изученный, уложенный в строгую хронологическую систему. Книга эта исключительна по широте овоего хронологического размаха. Она по­священа истории одного края за очень длительный период времени - от камен­ного века до средневековья. В своих исследованиях южной Сибири Киселев использовал все, добытое преды­дущими исследователями, но основной ко­стяк его книги создан на осново его работ и работ научного сотрудника Л. A. Евтю­ховой. этогоо развитие просустанавливает прогуосе общесственных ферм и культуры ся каждый отдельный этап, и перед чита­телем проходит долгий исторический путь отдаленных предков народов Сибири, на­сыщенный многими конкретными подроб­ностями. Но все эти скрупулезно изучен­ные подробности исторического процес­са - не самоцель, а материал для широ­ких обобщений. Енига С. B. Елослова кладет конеп многим ходячим представлениям буржуаз­ной исторпографии, пропитанной расист­ским духом. Утвержления о примитивно­сти и неизменности в течении тысячеле­тий общественного строя и культуры на­родов южной Сибири и Монголии опро­вергаются фактами, установленными и обобщенными советским ученым. Киселев показал, в частности, ложность конпеп­ции, рассматривающей азиатские племена как исключительно скотоводческие, выяс­нив роль земледелия в хозяйстве этих племен, пачиная от зачатков его еще в ранний период бронзового века (III тыся­челетие до н. э.) и кончая довольно зна-ния чительным развитием, которое оно полу­чило в эпоху «сложения государств» (V-Х вв. н. э.). дваннатыеСоветской наукой давно уже выяснена несостоятельность и тенденциозность те­ории буржуазных ученых, сводяших ис­торическое развитие Пентральной Азии к непрерывной смене «народов-господ». Кни­га С. В. Биселева продолжает эту линию борьбы против буржуазной лженауки. Автор прослеживает внутреннюю связь и преемственность культур, сменявших друг друга на протяжении тысячелетий и имев­ших глубокие местные основы. Тонкий анализ произведений искусства позволяет выявить оригинальность и высокий уро­вень мастерства их творцов.



 



C. ские тая. Уже в конпе II тысячелетия до н. э. у племен Сибири устанавливаются тесные связи с Северным Китаем. «Древняя история Южной Сибири» ценное научное исследование, удостоенное Сталинской премии. Не только для узкого круга археологов, но для самых широких масс советской интеллигенции эта книга  представляет большой интерес.

Сейчас в Советском Союзе идет восста­новление поголовья бобров. Охота на них запрешена. Имеются три громадных бобро­вых заповедника, Каждое вновь открытое поселение бобров объявляется заказником или заповедником, гле бобры живут в естественных условиях, но под защитой и наблюдением. В зимнее время бобров подкармлизают, весной, в половодье, делают для них пло­тики с укрытием от солнца. И если уж в этом фильме о зверях по­явился человек, то он должен был быть совсем иным. Невидимый охотник со стаей гончих воспринимается как очередное «стихийное бедствие». И зритель, все симпатии которого на стороне бобрят, напряженно следит за притаившимися к земле зверьками, вместе с ними пережидая, пока «пронесет» мимо белуеовсс неясно, что это охота в защиту бобров на их врага­волка. Авторы должны были сказать о совет­ских людях. людях - преобразователях природы, которые сажают леса, оводняют пустыни и расселяют ценных зверей по всему простору своей Родины, о разумных, бережливых хозяевах своей богатой земли. О хозяевах того леса, который мы увидели вблизи и успели полюбить за тот час, в течение которого длится фильм. Это еше более обогатило бы хороший, поэтический, проникнутый поллинной любовью к приро­де научпо-популярный фильм, сообшаю­ший нашим зрителям столько интересного о жизни лесных обитателей.

чихнуть, закурить, чтобы не спугнуть зверя, который живет своей обычной жизнью и вот-вот отвернется и уйдет. И каждый раз думаешь об этих людях с благодарностью за ту любовь, бережность и терпение, с которыми они работали. «Лесная быль» пробуждает в зрителе не только любовь к природе,- этот фильм не только развлечение. Подробно показывают авторы своеобраз­ную жизнь бобров -- их колонии, построй­ку плотин, хаток, работу бобров, которые не только полгрызают деровья, но и очи­шают их от ветвей. Самое трудное в фильмах, подобных «Лес­ной были», - найти грань между обязан­ностью автора быть непогрешимым с точки зрения науки и правом художника на создание сюжета, на домысел, эмоциональ­ные краски. Думается, что автор «Лесной были» несколькоувлексясижетными нагромождениями и заставил своих героев­бобрят переживать большее число опасно­стей, чем в действительности положено бобру в течение его жизни. Маленьким симпатичным героям фильма приходится переживать даже такое эффектное для пветного фильма, но в действительности чрезвычайное и редкое в лиственном лесу событие, как громадный лесной пожар, в котором гибнет второй бобренок. Вздыхаешь с облегчением, когла к конпу фильма последний из трех бобрят, в полном смысле втого слова прошедший огонь и воту, все-таки остается в живых и благо­получно уплывает с экрана вслед за своей матерью по тихой реке. В действительно­сти бобры находятся под особой охраной человека, и человек охраняет их от мно­гих из тех опасностей, которые они пере­живают в фильме.

ЧАС В ЛЕСУ Они любят лес, хорошо знают его оби­тателей, их привычки, характеры, отноше­ния. Рассказывая в фильме «Лесная быль» историю трех бобрят, они повели нас с собой в самую глубь леса, в звериные но­ры, под воду. Нужны были, наверное,, не сутки, а десятки суток, чтобы снять каждый из тех кадров, которые так быстро сменяются на экране. …К берегу, неподалеку от хатки бобров, лениво подошла лиса. Выражение острой мордочки самое рассеянное, Она просто так гуляет у реки Но глаза внима­тельные, уши торчком. Нельзя ли тут пе­рехватить чего-нибудь на обед? Видимо, не удастся. Нарочито равнодушно зевнув, лиса удаляется той же небрежной поход­кой. …Играет на речной отмели медвежонок. Шурится от брызг, отбивает волу лапой, Встретился с бобренком, недоуменно обню­хивает его. Что это за зверь с незнакомым запахом? Друг? Враг? Хочет поиграть или сейчас укусит? …Смертная схватка волка с бобром. …Трагедия под водой - одного из бобрят схватила шука. …Бобриха, потерявшая детей, вернулась после безуспешных поисков. Она встрево­женно обнюхивает опустевший дом. Каж­дый уголок еще хранит залах детей. А их нет. И все время, за каждым кадром чув­ствуешь оператора, скрытого гда-то здесь совсем близко. Ппитаился в какой-нибудь самой неудобной позе. И ему нельзя

e. УСПЕНСКАЯ

А врагов много. Сторожко ступая, идет по лесу волк, По морде видно, что он го­лоден. Уши, глаза, ноздри ловят шорох, движение, желанный запах добычи… Смотрит сверху злой круглый глаз филина. Медлительно, едва шевеля плав­никами, всплывает в темной воде шука. Да и сама вода­друг бобров - в весен­нюю пору становится врагом. Холодная, мутная, неудержимая, она несется, с корнем выворачивая кусты, сбивая льдом кору с деревьев, заливая птичьи гнезда и звериные норы. Бобрят трое. Они очень похожи один на другого, темный комок меха, тупая маленькая морда с любопытными глазами, Впервые увидев их, мы и но подозреваем, что у них разные характеры, разные судь­бы, что нам придется волноваться за них, сочуветвовать, радоваться, негодовать на их врагов. Но вот прошло половодье, Зеленеет до­сыта напоенный лес. Тихо в бобровой хат­ке. Малыши копошатся вокруг матери. Темно и, наверное, очень тепло. А вокруг живет лес. Живет той милой, таинствен­ной, суровой жизнью, которая открывается лишь тем, кто любит и знает его,- бес­шумным. очень терпеливым людям с зор­глазами. Именно такие людирежиссер А. Згу­рили и операторы П. Уточкин и Н. Юруш­кина. «Лесная быль» - цветной научно-популяр­ный фильм. Спенарий и постановка Алек­сандра Згуриди, научный консультант ПI. Пет­ряев, режиссер в. Бугаев, операторы п. Уточ­кин, Н. Юрушкина. Композитор В. Оранский. Производство Московской киностудии научно­популярных фильмов.



ДОМАШНЯЯ БИБЛИОТЕЧКА ШКОЛЬНИКА ҚИЕВ. (Наш корр.). На витривах книж­ных магазинов все чаще можно увидеть изящно изданные небольшие книжечки, которые сразу привлекают внимание юных читателей Это книжечки из серии «До­машняя библиотечка школьника» Ее выпускать издательство детской и юно­шеской литературы «Молодь». Серия состоит из небольших сборников рассказов классиков русской в украив­ской литературы - Л. Толстого, М. Сал­тыкова-Щедрина, А. Чехова, И. Тургенева,

скаются стотысячными тиражами. началоЖаль, что издательство «Молодь», про­явившее хорошую инициативу, ограничива­ет выпуск этой интересной серии только 24 книжками. «Домашнюю библиотечку школьника» следовало бы расширить, включив в нее большее количество про­изведений советских висателей. М. Коцюбинского, П. Мирного, В. Стефа­ника в произведений советских писателей.кими Иллюстрации к ним слеланы лучшими ху­дожниками республики. Книжечки выпу-



ЛИТЕРАТУРН А Я ГАЗЕТА № 24 3