ПРЕМИИ

СТАЛИНСКИХ

ЛАУРЕАТЫ

Станиславский B. КОМИССАРЖЕВСКИЙ Великий театральный мыслитель, могу­чий режиссер и артист, воспитатель делых поколений советских актеров, К. C. Ста­ниславский оставил нам в наследство пе­редовое учение о сценическом творчестве. Его реалистическая система, подобно мощному аккумулятору, вобрала в себя художественный оныт передового русско­го тезтра, обобщив демократические идеи и законы творчества лучших ого масте­ров. В ней живут и светлая народная мудрость Щепкина, и великая правда Са­довского, и пламенное ермоловское сердце. Ее формировали благородные мысли Бе­линского, мужественный реализм Горько­го и Чехова, обогащал живой опыт самого передового в мире советского искусства. Последние годы своей жизни, когда тя­желая болезнь уже больше не позволяла Станиславскому сидеть за режиссер­ским столиком МХАТ и выходить на театральные подмостки, он продолжал без­заветно служить своему народу. Победив болезнь, он работал у себя дома, в Леон­тьевском переулка, носящем теперь его имя. Однажды в ту пору мне довелось уви­деть Станислалского на репетиции и быть свидетелем его вдохновенной работы. Поддерживаемый медсестрой, Константин Сергеевич спустился с антресолей в ве­стибюль и вошел в репетиционный зал Было ясно, что он очень болен. Но ка только Станиславский начал урок, оп весь чудесно преобразился: подтянутый, собранный и сразу помолодевший, острым, жадным взглядом следя за атю­дами учеников, Станиславский повел ре­петицию, Беспощадно обрушиваясь на всякое проявление фальши, по-детски дуясь каждой крупице правды, мудро бережно подводя молодых актеров к рогу самостоятельного творчества, он пе­редавал в их руки ключи своего Шел пятый час репетицин. Врач уже давно беспокойно поглядывал на часы. А Станиславский, забыв о времени и бо­дезни, демонстрируя красоту и могуше­ство русского слова, с блеском и юмо­ром, «во весь голос» читал монолог Фа­мусова. Лицо его порозовело, глаза ис­крились жизнью. Могучий «красавец чело­век» вел репетицию. Кончая ее, он сказал: Скоро меня не будет с вами. А ведь я еще ничего не знаю. Кажется, только начинаю что-то понимать. Это говорил семидесятипятилетний Ста­ниславский, казалось бы, все постигший и столько создавший в театре художник. С живым Станиславским мы снова встретились педавно в книге В. Топорко­ва «Станиславский на репетицни», Эта книга в одно и то же время яв­ляется увлекательным поэтическим рас­сказом о природе сцанического творчества, талантливым портретом великого худож­ника и ценным источником наших по­знаний с спстеме Станиславского. Немало нападок и извращений испы­тала система Станиславского. Формали­сты и вульгаризаторы пытались оболгать ее, объявить чуждой советскому театру. Ремесленники и эпигоны выхолащивали из системы самое важное и дорогое­ее твор­ческий духи превращали (да иногда пре­врашают и сейчас) в сумму мертвых канонов и в реестр терминов, которыми ре­жиссеры лишь засушивают живое актер­ское творчество. А система живет и раз­вивается, она давно уже вышла за пре­делы Художественного театра и стала не только его достоянием, но и драгоценным достоянием многих и многих советских ак­теров и режиссеров. Как бы непосредственно обрашенные к пам, в сегодня, слышим мы со страниц книги В. Топоркова слова Станиславско­го: «Актер должен все время работать над собой… Прошу вас честно сказать: хотите ли вы учиться?… Вы уже люди варослые, каждый из вас имеет актерское имя, звание, каждый вправе считать себя законченным мастером и может рассчи­тывать прожить на этом мастерстве до конда своих дней. Вас гораздо больше может привлекать исполнение двух-трех блестящих ролей, чем длинная, тягост-

сегодня «Три солдата», созданного в студии кино­актера под руководством C. Герасимова, заключается прежде всего в том, что мы безошибочно узнаем в поэтическом, иск­реннем и современном искусстве молюдых актеровработающих сегодня рядом с нами людей. Думая о судьбах современного театра, гневно разоблачая всяческую разновид­ность формализма и равнодушия в твор­честве, Станиславский требовательно, без оглядки на ранги и звания, с молодыми и маститыми актерами искал и стремился научно обосновать пути к подлинной прав­до в искусстве. «Чисткой огнем» назвал требовательную и действенную репетици­онную школу Станиславского В. Топорков. Как много у нас бывает еще в театре нетворческих, унылых репетиций, в ко­торых режиссер не может увлечь актера на действие, а ленивые и неподготовлен­ные актеры прячутся за бесконечные рас­суждения, нанося этим вред своему ис­кусству и затягивая сроки выпуска спек­такля. «Когда актер боится показать во­лю, когда не хочет творить, он пускается в рассуждения, - говорил ский. - Это топтание лошади на месте от бессилия сдвинуть воз. Чтобы действо­вать смело, нужно не топтаться на ме­сте, нужно воспитать в себе увлечение действием. Хочу делать и делаю смело». Недавно, слушая талантливого совет­ского пианиста Святослава Рихтера, яв­ляющего собой пример сочетания идеи, интеллекта, страсти и виртуозной техни­ки каким, в сущности, и должно быть всякое настоящее искусство, видя, как при полной отдаче себя музыке он в то же время остается властным хозяином рит­и совершенной формы, я с завистью о том, как многим драматическим нужно ее тянуться к подобному мастерству, и сновспомнил слова Стани­славского: «Посмотрите, как музыканты изучают законы и теорию своего искус­ства, как они ухаживают за своим инст­рументом: за скрипкой, виолончелью или роялем, Почему жо драматические анторы делают того же! Почему они не изуча­ют законов речи, почему не ухаживают за своим голосом, речью, телом? Они­их скрипки, виолончель, их тончайшее ору­дие выразительности. Их создал самый ниальный мастер - сама волшебница-при­рода». Но мечта о совершенном мастерстве, богатство педагогических приемов нико гда не были для Станиславского. само­целью, догмой: они были для цего лишь средством наиболее могучего раскрытия заложенных в пьесе пдей. «Без идеп Бонстантин Сергеевич не мыслит прочз­ведения искусства… пишет Топорков. дей-Самый отбор физических действий, предлагаемых обстоятельств… всегда обус­ловлен его конечными намерениями», то­есть идейной программой пьесы. Правильно понимая это, Топорков все же недостаточно раскрыл в своей могучую идейную устремленность Стани­славского. Рассыпав по тексту ряд цэп­ных замечаний о первостепенной важно­сти идейного начала в искусстве Стани­славского, автор, однако, не показал, технологические искания великого учите­ля сцены органически связывались с его «конечными к бу­дущего спектакля находила выражение в постановко действенной задачи. До последней минуты великий патриот   Станиславский думал о культуре народа, мечтая принести ему в дар всеобъемлюпрямо щую систему законов природы творчества артиста. «Я нашел лишь некоторые из ших, говорил он, подытоживая свой путь.Знаю, что их гораздо больше что наиболее важные из них будут от­крыты впоследствии». Долг всех художников советского теат­ра, прежде всего соратников и Станиславского, получившихдрагоцен­ное оружие ого метода из первых рук, совместными усилиями двигаться вперед, завоевывая все новые и новые, еще не открытыю земли.



Как опытный садовник, он бережно вы­ращивал зерно личного творчества арти­ста, стремясь через сознательную тех­нику, через активность действия открыть путь к вдохновенно и страсти и, очищая актера от всяческих штампов, ремесла и ная учеба… Честно должен предупредить, что без такой учебы вы придете к твор­ческому тупику… То, что вчера было хо­рощо, сегодня уже не годится…» Как же должен вслушиваться в эти слова актер наших дней! Если вместе со стремительным движением нашей жизни, с каждым днем принимающей новые, чу­десные и еще невиданные черты, не бу­дет обновляться и расти искусство худож­ника, призванпого воплотить эту жизнь во всей ее достоверности и новизне, - он неминуемо отстанет от времени, обречет себя на фальшивое, штампованное ремесло, он потеряет общий язык с народом. К правде, к жизни вел своего ак­тера Станиславский. вывихов, постепенно заставить полным голосом заговорить природу «Обычно то­ропится сразу получить листья и пло­дыговорил он, но такие листья могут быть только бумажными, а плоды восковыми. Чтобы создать нзвое произве­дение природы, нужно отыскать ствол и онуститься до невидимых корней, чтобы перосадить их почву». Таким стволом для Станиславского было дей­стрие, борьба, вырастающая из могучих ра-омотуих ипо по-оома казваста епиальнедумал метода.акторам в пьесе какне острые посдинки постросн­ныена буо бапросейшем фи­ском действии, возникали у Чичикова­Топоркова то с губернатором, к которому он должен был проникнуть в дом, то с Маниловым, то в знаменитой сдене игры в шашки с Поздревым. Какой это велико-но лепный урок нашим драматургам, для ко­торых уменье увидеть в жизни борьбу, пронизать ею каждую сцену своей, дра­мы есть одна из важнейших задач совер­шенствования их мастерства. Какой это университет для режиссера, чья обязан­ность-найти конкратное, манліцее фанта­зию актера лействие, ведущее к созданию образа и раскрытию его идеи.

П. Л. РЫЖЕЙ

л. д. тубельскии

Л. р. шейНин

(Братья ТУР)





 Надсон A. М. Горький в одной из своих статей говорит о поэзии уныния, бессилия и упадка, В качестве примера он привел стихи С. Надсона. «Конец 80-х и начало 90-х годов,-писал он,-- можно назвать годами оправдания бес­силия и утешения обреченных на гибель… Лозунг времени был оформлен такими сло­вами: «Наше время - не время великих за­датжне герои» красноречиво доказывали друг другу правильность этого лозунга и утешались стишками, Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат! Кто бы ты ни был -- не падай душою! Верь: настанет пора, и погибнет Ваал!» Не менее резко суждение В. Маяковского о Надсоне. В стихотворении «Юбилейное» он отрицал право Надсона стоять рядом с ним и Некрасовым. Речь шла, разумеется, не о масштабах дарований. Маяковский считал, что Надсон находится вче той линии, кото­рая связывает революционно-демократиче­скую поэзию Некрасова с революционной поэзией нашей современности. ге-Недавно в малой серии «Библиотеки поэ­та» вышел томик стихов С. Надсона. Он представляет некоторый интерес для чита­теля, изучающего историю русской поэзни XIX века. Однако автор предисловия к нему А. Дымшиц не только непроститель­но замалчивает горьковскую характеристи­ку Надсона, но и, в сущности, вступает с ней в полемику. А. Дымшиц утверждает, что «Надсон был поэтом-демократом», что «его поэзия отразила и запечатлела в се­бе некоторые характерные стороны осво­бодительного движения русского народа» что «Надсон выступил продолжателем не­красовской линии» и говорил о родине «словами, полными революционного огня». A. Дымшиц цитирует слова, обращенные Надсоном к родине: книгеМы только голос твой, и если ты больна - И наша песнь больна… В ней вопль твоих страданий, Виденья твоего болезненного сна, какКровь тяжких ран твоих, тоска твоих желаний, и делает вывод, что «такой поэт удов­летворял, конечно же, не антипатриотиче­ские эстетско-декадентские вкусы жуазии, а общественные и эстетические запросы передовых слоев русского обще­ства». Однако читатель, найдя в сборни­ке это стихотворение, читает там строки, предшествующие строфе, столь вос­торженно и столь неверно оцененной ав­тором предисловия: …Не требуй от певцов В узорах вымысла, в созвучьях звонких иВеличия души героев и пророков! строф Разгадок не ищи и не ищи уроков!… Неблагодарную задачу взял на себя учениковДымшиці 32 страницы чрезмерно длин­ного и неоправданно апологетического пре­в дисловия ничего не могут изменить оценке Надсона, оценке, данной Горьким Маяковским. и Л. ССТАПОВ

Стнислав-ркраеныйответственности переводчика Имя украинской поэтессы Марии Познан­ской известно многим маленьким читате­лям, Дети любят ее стихи за то, что она умеет увлекательно рассказывать о труде советских людей. Поэма «Наш колхоз «Победа» - пожа­луй, одно из самых интересных произве­кений которые М. Познанская написала для детей младшего возраста. В поэме рассказывается о посещении колхоза «Победа» крестьянской делегацией из Закарпатья. Хозяева показывают гостям свои достижения, богатства, созданные со­циалистическим трудом. Гости на каждом шагу убеждаются в преимуществах кол­лективного хозяйства перед единоличным. В поэме рассказывается о новых профес­сиях,возникших в советской деревне вместе с колхозами. Просто и понятно рассказы­вает поэтесса о роли бригадиров в органи­зации колхозного труда, о работе агроно­ма,колхозного счетовода, о Героях Социа­листического Труда, о новой сельскохо­зяйственной технике и о колхозниках, управляющих сложными машинами. Поэма не лишена и недостатков - ей свойственны некоторая разбросанность, не­ожиданные переходы от одной главы к другой, трудности представлены очень уж легко преодолимыми. Есть погренности и в стихе. Но ценность этой книги, поэти­чезки ярко рассказывающей детям о кол­хозной жизни, несомненна, На русский язык книжка М. Познан­ской переведена В. Благининой. В перево­де также много по-настоящему поэтиче­ских мест, удачных строк. Но в целом он грешит очень серьезным недостатком, обес­пенивающим и то хорошее, что есть в ра­боте Благининой. B переводе поэма М. Познанская объясняет, например, что колхозники советских республик ездят в гости друг к другу не только по дрружбе, но и для обмена опытом. Друзі нас стрічають радо, Раді й ми гостям своїм. Нам вони дають поради (советы), Ми даєм поради їм… В переводе это объяснение выпадает. И везде нас привечали, Словно самых дорогих. Да и мы гостей встречали И встречаем, как родных. В главе третьей пропущено тепло папи­санное четверостишие о председателе кол­хоза Він-як батько в нас в артілі, Допоможе в кожнім ділі: Всім порадить, відповість. Він партійний, комуніст! В русском переводе председатель колхоза из руководителя-коммуниста, колхозного вожака превратился в экскурсовода за­карпатской делегации. Последовательность глав Е. Благинипой нарушается совершенно произвольно. Так, важная глава о том, как государство за­ботится о колхозах и снабжает их обору­дованием, поставлена в конце книги, при этом из пазвания главы почему-то выброшены слова: «А о нас заботится Родина», а первые строки измецены на­столько, что главу не сразу узнаешь. У Познанской здесь идет речь об инду­стриальной помощи. города. «Хто мащини нам дас? Хто комбайни присилае?…» Бла­гинина, придает этим строкам оттенок бла­готворительности. «Кто о нас не забывает, кормит, поит, одевает?…» E. Благининаавтор талантливых кни-

«Если пьеса несовершенна, … говорил Станиславский, задача режиссера усо­вершенствовать ее. но усовершенствовать не введением каких-либо побочных укр­шений, уводящих внимание зрителя от существа пьесы, а укреплением е ственной линии». Нередко мы видим в наших театрах, как усилия одаренных режиссеров на­правлены не столько на усиление и уточ­нение идеи пьесы и раскрытие ее дей­ственной основы, сколько на спасение ее узких мест то резвящимися обезьянами и яркими масками лицетеев, как это бы­ло недавно в пьесе «Сампаны Голубой реки» у Н. Охлолкова, то вставной лири­ческой песенкой, то каким-нибудь ат­искусного электротехника. тракционом в круг его ежедневных упражнений». Вдумаемся до конца, что это значит се­годня? Это значит, что если актер се­годняшнего театра досконально не знает. не подмечает, не чувствует всех тончай­ших оттенков жизни, взаимоотношений, работы, поведения и характера своего со­временника, если оп до конца ясно не видит, как работают, живут, любят, гру­стят, радуются, разговаривают, отдыхают, спорят, мечтают его герои, - он не мо­жет быть полноценным художником теат­Станиславский требовал: «Все тончай­шие оттенки, из которых сотканы чело­веческие взаимоотношения. выраженныесамой часто в едва заметных для глаза физиче­ских действиях людей, должны быть изучены актером досконально и введены  ра, Принципиальное значение спектакля и будет жить! Он рабски следовал капонам старой поэ­зии не только потому, что не понимал происходящего вокруг, но и потому, что он выискивал в ней все, что могло выра­зить его ненависть к новому времени, все, что могло стать для него особым способом борьбы. Поэты Ирана и Южного Азербайджана в период деспотического режима Пехлеви писали больше всего газели. гдо при помощи традиционно-шаблонных мета­фор воспевали соловьев и красавиц. Чрезвычайно распространены были ка­сыды (оды), посвященные шаху и паредворпам. «Поэзия», создаваемая подоб­ными эпигонами, целиком отвечает стремле­ниям правящих реакционных кругов. Понятно, что настоящая поэзия, питае­мая жизнью, отражаюшая борьбу трудя­шихся, то-есть реалистическая поэзия, не по вкусу этим правящим кругам. «Иранская реакция и Реза-шах, возглав­лявший ее, беспошадно расправлялись с теми, кто героически служил созданию нового, прогрессивного искусства. Передо­вых деятелей культуры особенно жестоко преследовали в Южном Азербайджане и Курдистане, народы воторых, вдобавок ко всему, испытывали всю тяжесть напио­нального угнетения. И все же, несмотря на жестокие репрес­сии, реалистическое направление в ис­кусстве давало себе знать. Самым выдающимся представителем атого направ­ления был в Южном Азербайджане Мирза Али Моджуз, умерший в 1934 году. В формировании его творчества сыграли важную роль революционно-демократи­ческие писатели, объединявшиеся вокруг сатирического журнала «Молла-Насренин», который излавался в Баку и и в первую очерель 1906 года. великий азербайджанский революционнй сатирик Сабир. «Молла насрездинны» учились у русских революнионных демо­кратов и возглавляли демократическую ли­тературу в Азербайджане в перпод первой русской революции. Творчество самого Моджуза достигло вершины в то время, когда в Иране, под

направ­произ­строк, жек для детей и способный переводчик. Благодаря ей русские ребята познакоми­лись со многими произведениями писате­лей братских республик. Но к переводу  книги Познанской Е. Благинина отнеслась несерьезно, более того, безответственно. Она ослабила идейную и политическую направленность полезной книги, ее вос­я. немчинскии питательное значение. только колхоза «Победа», но и всей стра­ны, а некоторые строки перевела неточ­но, измельчив их содержание. м. Познанская. «Наш колкоз «Победа», Пе­ревод с украинского Е. Благининой. Детгиз. 1949. 36 стр.

Над чем работают

писатели

C. Островой закончил поэму «Сказка посвященную уральеким кам­обще-Переводят на татарский язык: Г. Идел­ле - «Счастье» П. Павленко, A. Ша­мов - «Кавалер Золотой Звезды» C. Ба­баевского, A. Еникеев -«Знаменосцы» . Гончара. о звездах», нерезам. Туркменская поэтесса и драматург Т. Эсенова пишет Туркмении.

C. Муханов работает над романом о выдающемся казахеком ученом прошлого века Чокане Валиханове. Б. Лавренев работает над пьесой о последних годах жизни Лермонтова. Пьеса воспроизводит период расцвета могучего таланта поэта, формирования его ственно-политического мировоззрения. Новый приключенческий роман «Мой друг Мансур» заканчивает татарский про­заик А. Расих.



называет в своих стихах товарища Сталина солнцем свободы, спасителем народов: Великой свободы солнце - Сталин, слава тебе! Бесемертному полководцу - Слава, слава тебе! Избавив народ от гнета, Ты мир преврашаешь в сад. И вся земля улыбнется: Слава. Сталин, тебе! Попятно, закономерпо то огромнов влияние, которое оказывает советская, в частности, азербайджанская литература на творчество в мировоззрение писателей Южного Азербайджана. Разоренный деспо­тической властью Реза-шаха. ограбленный апгао-американским империализмом. Юж­ный Азербайджан еше остается буржуазно­феодальной страной, народ которой живет в положении бесправного раба. Его много­вековая напиональная культура пресле­дуется, родной язык запрешен. A наш Советский Азербайджан вместе с другима братскими советскими республиками стоит, как форпост сониализма на Востоке. на весь мир славясь своей высокой инлустри­ей, механизированным сельским хозяй­ством, прекрасной национальной культурой. Здесь, на советском берегу Аракса, пветущие города и села, заводы и школы, ирригационные каналы и электростанции, хозяин которых-народ. Здесь на колхоз­ных полях - тракторы и комбайны, хлоп­коуборочные машины… Об этом знают, это видят с другого -- противоположного бере­га Аракса обездоленные крестьяне, сохой обрабатываюшие помешичью землю, нишне и голодные рабочие. Они ждут, когда пробьет и для них час освобождения от гнета и бесправия. Они верят в свою победу. Кровавая расправа над демократией, учиненная иранскими реакционерами при помоши вооруженных сил англо-американских империалистов, не сломила свободолюбивую душу народа, Он паходит путь избавления в еше более ро­питальной и настойчивой борьбе с угне­тателями, Вместе со своим народом про­должает жить и бороться демократиче­ская литература Южного Азербайджана, Она живет и будет жить! БАКУ Л И ТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 3 № 27

ных писателей Тавриза организовало лите­ратурный вечер в саду Гюлистан, Перед многолюдной аудиторией выступали поэты нового направления. Огромное большин­ство слушателей награждало их восторжен­ными аплодисментами. Но были в толпе и ненавистники нового; здесь же были реак­ционные поэты во главе с Джавиданом. Они встречали поэтов-новаторов ирониче­скими улыбками. Джавиданто и дело бросал оскорбительные реплики, некий, видимо, высокопоставленный господин подтолкнул его: молокососам, как нужно писать стихи! отдельныхДжавидан попросил слова и величавой походкой пошел на трибуну. Он старался выглядеть горделиво, но голос его дрожал. Газель, которую он читал, называлась «Твои глаза». В духе старинных традиний, слашаво-выспренними выражениями в ней А ну-ка, Джавидан, покажи этим воспевались глаза возлюбленной поэта. Аудитория встретила Джавидана холод­ным молчанием. Это, должно быть, совгем вывело его из равновесия. Он стал хрип­ло читать еше одно стихотворение. Но это не была уже обычная газель или касыда, воспеваюшая красавину или розу. Это был пасквиль на новое направление и в жизни, и в литературе. Ту произошло нечто невероятное. Сотни голосов заглушили его чтение. Возмушен­ная наглой выходкой, аудитория кричала: Долой!… Долой реакцию! Смерть но­сителям духовного опиума!… Поддерживаемая своим народом, повая прогрессивная литература все более крепнущим голосом воспевает его борь­бу Она звала и зовет перестроить жизнь на новых лемократических началах, уничтожить всякий гнет и эксплоатацию, крепить дружбу народов, распространять в массах науку и культуру. Старейший поэт Али Фитрет, зверски убитый во время разгрома демократическо­го движения тегеранскими реакционерами, так выразил любовь угнетенных народов к товаришу Сталину: глаз. Привет, великий вождь! Ты мудр в смел. С тебя влюбленных Мы не сводим Отцовским взглядом Землю ты согрел. Другой старейший поэт Пзрагим Закир

хова, A. Толстого, A. Фалеева, A. Твар­довского во многих тысячах экземпляров расходились в Южном Азербайджане. Трудящиеся, интеллигенция страны с лю­бовью читали произведения азербайджан­ских советских писателей C. Вургуна, C. Рустама, Р. Рза, М. Рагима, 0. Сары­вели, М. Ордубады, Абульгасана, М. Гу­сейна, Э. Мамедханлы, Это подымало общественное сознание народа и повышало его требования к своей литературе. У высокоидейной, реалистической со­ветской литературы учились и молодые писатели Южного Азербайджана. Учились и в начале этой учебы во многом прямо подражали ей. Темы и мотивы произведений советских писателей, их по­этические приемы широко использовались писателями Южного Азербайджана. Но подражательный нериод быстро про­шел, уступив место творческому освоению нового содержания и новой формы. Этому способствовала возрастающая политическая активность народных масс, усиление их борьбы против иранской реакции. Военные успехи советского народа, его победа над гитлеровскими полчищами наполняли ра­достью и надеждой сердпа трудяшихся Южного Азербайджана. Демократическое движение расширялось. Все решительней боролись за повую литературу и писатели Южного Азербайлжана. смело разрушая отжившие капоны схоластической восточ­ной литературы. В 1945 - 1947 гг. борьба трудяшихся Южного Азербайджана достигла наивыс­шей точки: была создана Азербайджанская демократическая партия, образовалось по­вое демократическое государство. ите­ратура страны еще более обогатилась передовыми идеями. приблизилась к жизни народа. Реализм, отказ от фор­малистической изощренности, яспая со­пиальная паправленность стали се основ­ными качествами. В этот периоя лучшие свои произведения написали Али Фитрет. Азероглу Хакимэ Биллури Али Тулэ, ашуг Гусейн. Медина Гюльгюн и другие поэты Южного Азербайджана. Создана была со­временная проза и драматургия. ли-Слуги реакции поэты-мистики не скла­дывали своего отравленного оружия. уже сам нарол отвечал им презрением, он поллерживал новую литературу, Вспоминается один из эпизодов, проис­ходивших в те дни. Общество прогрессив-

влиянием Великой Октябрьсвой социали­стической революции, особенно усилилось народно-освободительное движение. Моджуз выступал против феодально-шах­ского гнета, приветствуя идею создания республики: Века с боязнью рабской мы поклонялись шаху, Твердили: -- Ваша милость! -- к груди прижав персты… С республикою ныне мы говорим без страха И по-крестьянски просто зовем ее на «ты»! * Животворные традиции этой новой поэ­зии бережно хранились народом. между 1 1941 и 1947 годами в Южном Азербай­джане вповь с могучей силой стала разви­ваться насышенная демократическими идеями реалистическая литература. На ее подъеме благотворно сказалось вдохновляю­шее влияние творчества советеких писате­азербайджанских. лей - в частности. В ноябре 1941 года группа прогрессив-

Мирза ИБРАГИМОВ

Живет

Это было осенью 1941 года в Тавризе, крупнейшем городе Южного Азербайджана. Бушевала вторая мировая война. Трудовой народ Ирана, примкнувший к борьбе сво­бодолюбивых народов, поднялся против фашизма, против угрозы вторжения гитле­ровских захватчиков. Реаклионные иран­ские правители. предавшие интересы на­рода, объединились с гитлеровнами, допу­стив их ставленников и піпионов в свою страну, Тем самым создавалась опасность и для Кавказа, для советсвой страны. Чтобы ликвидировать Фашистскую опас­ность, советские войска были вынуждены временно войти в Иран, один из тех памятных дней тавриз­ский поэт Джавидан показывал нам свой сад, благоухающий ароматом цветов и фруктов. К стволу каждого дерева была прибита квадратная дошечка с изображением фигур птиц. Рисунки напоминали древнеперсидские миниатюры, Каждый ри­сунок был увенчан аккуратно выветеиным бейтом (двустишие) или рубаи (четверо­стишие). Джавидан разъяснял нам смысл этих изображений и стихов, написанных им самим. чем говорили они? жизни народа? Может быть, об исторических событиях, охвативших весь мир, или об обшествен­ных потрясениях в Иране? Нет, об этом встихах не было ни слова. Они говорили че­о бренности жизни, о бессмысленности леяний. И глядя на эти рисун­слушая их ввтора, в какой-то древ­что этот поэт­ловеческих ки, читая эти стихи, казалось, что мы попали



бождение. В пятом под псевдонимом Гулдур, в стихотворении «Не пой колыбельную», заявлял: Нет, мне сегодня не до сна, Мне колыбельную не пой. Идут иные времена, Мне колыбельную не пой. Рабочий пиш, рубахи нет, Нн мяса и ни хлеба нет. Зато жиреют в прибылях Купцы, вошедшие в ширкет.** Их жадность знает вея страна - Мне колыбельную не пой. Придут иные времена - Мне колыбельную не пой. ТбилисТрудяшиеся Южного Азербайджапа тре­бовали от своих нисателей стихов и прозы, посвяшенных злободневным вопросам со­пизльно-политической жизни. Парод жадно читал произведения русской советской тературы. переведенные на азербайджан­ский язык. «Непокоренные» Б. Горбатова, «Радуга» В. Василевской, книги М. Шоло­Стихи даются в переводе А. Плавника. Объединение.

ний мир. С трудом верилось, котик, реакционер по натуре, живет в нап век. Но это было так. Мы сказали Джавилану, что от стихов его веет тлени­ем, что писать так сейчас, в наши дни, не только бесполезно, но и вредно. Он удивился: - Так писали Саади, Хафиз, Саиб Табризи, Физули. Поэзия должна быть только такою… Тшетно было говорить Джавилану прогрессивных взглядах великих кляеси­ков, названных им! Он не понял бы нас.