«Я волком бы выгрыз



Международные отклики

пролетарии всех стран, соединяйтесы № 28 (2619) орган правления

отношения, а там люди ждут­с жалобами, с делами, с пред­ложениями: - Ничего, подождут… Вызвал такой человек на прием, а сам удалился: - Ничего, придут еще раз… Указали такому человеку на ошибки, на порочность его готова стиля работы. - сейчас же противная, бездушная фраза: - Что ж, вас много, а я один… Встряхнуть надо такого человека, по­ставить на место, разъяснить обязанности! А об ином надо спросить: годится ли он для такой работы, где за бумагой надо видеть живого человека. Советское учреждение - от большого и до малого -- это учреждение принципиаль­но нового типа. Пичего общего не имест оно с бюрократической машиной государ­ственного аппарата капиталистических стран. Там, в мире капитализма, учреждение всегда отделено от народа высоким барье­ром, оно служит для угнетения народа. У нас, в стране Советов, в великой стра­не демократии, каждое учреждение - от союзного министерства до скромной конто­ры - тесно связано с народом, предназна­чено для его обслуживания, для защиты его интересов, для удовлетворения его нужд, Для этого оно и существует! Партия, государство, весь народ требуют четкой, инициативной, слаженной, куль­турной работы каждого звена аппарата. Всегда чувствовать жизнь во всейеи полноте, не отставать от общего вперед. Четко и тщательно проверять ис­полнение. Смелее принимать решения, пе перекладывая ответственности на другие плечи. Меньше писанины, ближе к жиз­ни, к гуще масс. И всегда, во всех областях нашего строительства, руководст­воваться одим праномрессии воваться одвим правилом: заботиться об интересах государства, об интересах со­ветских людей. Потому что интересы го­сударства и парода неотделимы. Именно доои быть стиль нашето реждения. Советский работник - работник для на­рода. Советский служащий - слуга на­рода. И мы хотим, чтобы слуги народа слу­жили хорошо. Чтобы сознавали всю меру своей ответ­ственности, на каком бы посту ни нахо­дились. Чтобы всегда вникали в суть дела, бы всегда работали творчески, с душой огоньком. И чтобы никогда никакие бумаги, «вхо­дящие» и «исходящие», никакие спискя и отчеты не заслоняли человека. Вспомним вдохновенные слова Максима Горького: «Моя радость и гордость ость­новый рус­ский человек, строитель нового государ­ства. этому маленькому, но великому чело­веку, …работнику своего государства, который скромно делает как будто незначи­тельное, но имеющес огромное историче­окоо знаение дело,к нему я обраща­юсь с моим искренним приветом. Товарищ! Знай и верь, что ты - самый необходимый человек на земле. Делая твое маленькое дело, ты пачал создавать дейст­вительню новый мир». Каждый «вичтик» советского апшара­та - самый необходимый человек на вемле! И делопроизводитель, и секретарь, и кассир. Начальник учреждения и машини­стка. Заведующий отделом и ответствен­ный исполнитель… Все они-- ответствепны перед народом. Испытанное средство борьбы с недо­статками, могучее оружие воспитания кадров - это большевистская критика и самокритика. «Товариш Сталин учит, что без самокритики мы не можем двигаться вперед, самокритика нам нужна, как воз­дух, как вода, что сила большевизма в том, собственно, и состоит, что он не бо­ится критики и в критике своих недо­статков черпает энергию для дальнейше­го продвижения вперед». (Маленков). Связь с массами, укрэпление этой свя­зи, готовность прислушиваться к голосу масс - вот в чем сила и непобедимость большевистского руководства. Так учит советских людей товариш Сталин.

ИСТЕРИҚА ЛОРДА-ПРОВОКАТОРА Говорят, что в древних айглийских замках, еще не вывезенных заатлантиче­скими любителями старины в Калифорнию или Оклахому, частенько появляются при­видения. Иногда они посещают впечатли­тельных домовладельцев по собственной инициативе, но чаще все-таки прибывают по вызову последних. Нужно признать, что дело с привидениями, конечно, не без американской помощи, поставлепо в Англии на широкую ногу. Но лорд жив! И вот он поднялся на трибуну, чтобы произнести антикоммуни­стическую речь, напомнившую слушателям 29 марта многие лондонские газеты за­фиксировали появление в палате лордов дипломата Роберта Джилберта Ванситтарта, которого большинство британцев уже дав­соодяв­ческое пебытие. 

бюрократизм…» Не может и не хочет советский чело­век мириться с недостатками в работе лю­бого учреждения. Время от времени в печати встречаются сигналы о фактах волокиты, о плохой ор­ганизации приема посетителей, о невнима­нии к жалобам трудяшихся. В одном слу­чае оттягивают решение вполне ясного во­проса; в другом-затеяли нудную перепис­ку там, где все понятно с полуслова; в третьем случае-заставили людей часами ждать приема, терять зря время, силы… Различные факты, различные по значе­нию, по масштабам. Но природа их всегда одна: забвеиие долга перед иа­родом! Законно, вполне обоснованно возмущение трудящихся, вызванное подобными факта­ми. Высокую требовательность к работе каждого звена советского аппарата воспита­ла в нас партия Ленина Сталина. Весь строй нашей жизни, самый воздух нашей великой страны таковы, что не можем мы никому прошать плохой работы. День ото дия улучшается наша жизнь, идет в гору страна Советов. Мы хотим, чтобы требованиям жизни отвечал наш со­ветский ашарат. Мы негодуем, когда встре­чаем примеры отношения к людям, против­кого природе пашего общественного и госу­дарственного строя. Постыдная история случилась недавно в Иванове, Работники Фрунзенского районного отде­ла социального обеспечения обличены в самом тяжком для советского служащего проступке в печуткости в вабвении своего долга, в преступной волоките. Дли­тельное время задерскивали они выдачу пенсии Вале Чистяковой, слепой девочке, дочери погибшего воина. Несколько лет мать девочки обивала пороги учреждения, но толку добиться не смогла. Рабкор написал в ивановскую област­ную газету «Рабочий край». Письмо, оза­главленное «История одной волокиты», вызвало возмущение читателей, судьба Вали Чистяковой взволновала ивановцев. Не взволновала она только заведующего Фрунзенским райсобесом Боровкову и и. о. председателя исполкома Фрунзенского рай­совета Аленцева.

союза



ссовтских писателей ссв

Цена 40 коп.

Среда, 5 апреля 1950 

г.









мир победит войну! 

Открытое письмо писателямаади  сты напали на нас­Вероятно, вы пом­ните, как мы случайно оказались в од­ном бомбоубежище: преступники тогда бомбили Москву. Вы хорошо рассказыва­ли, смеялись, и летняя ночь прошла не­заметно. Но вы не только смеялись то­Я обращаюсь к вам, Андре Шамсен. Нас связывает давпяя дружба. Вы быля в осажденном, окровавленном Мадриде. Вы человек глубоко мирный и непавидите вошту но когда преступники захватили вашу страну, вы примкнули к Сопротив­лению, вы воевали. Под нашим обраще­нием стоят подписи французских писа­телей разных взглядов: рядом с Арагономсона, стоит подпись Мартен-Шоффье, Можете ли вы не подписать это обращение? Наши титатели знают ваши романы о жизни крестьян любимой вами горной области Севени, ваш «Кладезь чудес», поклзы­вающий беды, порежитые Францией от фашистов. убежден, что судъбы ваших героев вам дороже, чем некоторым дипло­матам или некоторым политикам. Вы лю­правителиокусство и много сделали, чтобы спасти замечательные памятники прошло­гда, вы негодовали. Всломиная это, я обращаюсь к вам: вы должны подписать наше обращение. Вы много и хорошо писа­ли о горе простых людей Америки. Неуже­ли вы не выступите, чтобы оградить этих людей от самой страшной беды? Я отнюдь не требую, чтобы вы разделили мою точку зрения на происходящие мировые собб тия: я не юноша и понимаю, что ни от­крытыми, ни закрытыми письмами пель­зя переубедить писателя, его переубе­ждает только жизнь. Но я хочу другого: осудите людей, помышляющих об уни­чтожении мирных городов. Если у вас остались добрые воспоминания о Москве, защищавшейся против фашистов, вы мо­жете впомнить Москву. Но это отнюдь не обязательно, Зато для вас обязательно подумать о судьбе американских городов и американских детей. По-моему, вы должны подписать наше обращение. го. Педавно некоторые газеты, выходящие вдрутей части света, налечатали статьи: о останэтся от Парижа после того, как на пего упадет супербомба», Из этих оттй ивотвовало, что от Парижа не оетапется пичего, что погибнут и Луиз и собор Парижской богоматери, и Нацио­пальная библиотска, и музей Пети-Пале, киректором которого вы состояте. Я сейчас наразбирать, сколько правды и Допустим, что преступники могут разру­нить Париж. Но вы знаете, как и я, что построить его они не могут: для этого нужны века труда, творческий гений на­рода. Я убежден, что вы выступите про­тив людей, прославляющих бомбы и су­пербомбы. Вы захотите отстоять мир, спа­древние камниПарижаи детвору Севенн, вы подпишете воззвание. Я обращаюсь к вам, Джон Стейнбек. Вы говорили мне, что нужно развеять предвоенный туман. Вы побывали недавно в нашей стране, и вы написали книгу о вашей поездке. В этой книге вы говорите, вам пе поправилась советская пьеса, американцев, которые из­готовляют предвоенный туман. Это ваше ело.мог бы вам ответить, что мне не понравилась ваша книга о поездке в Со­ветский Союз она показалась мне не­сколько поверхностной и легковесной, я ждал другого от автора романов «Люди и мыши» «Гроздья гнева», которые ка­жутся мне глубокими и значительными. Но я не намерен сейчас заниматься клуи­тикой книг или пьес. Вы заметили (и вы об этом написали), что советский народ не хочет войны. Я полагаю, что амери­канский народ также не хочет войны. Именно поэтому я приглашаю вас высту­пить против кучки людей, строящих свое благосостояние на опасной и преступной игре с атомными бомбами. Я надеюсь, что вы не уклонитесь от вашего долга. Я обращаюсь к вам, Альберто Моравия. Вы написали хорошую книгу «Безразлич­ные», вы показали в ней, как и в дру­гих ваших книгах, что вам далеко не без­различны сульбы простых людей Итании. Мы с вами о многом спорили в Риме. Но мы никогда не спорили об одном: о том что необходимо предотвратить войну. Если правильно понял ваши книги, если я правильно понял вас, вы обязательно по­ставите вашу подпись под воззванием, на­правленным против атомного оружия. Я назвал немногих, но я обращаюсь ко многим: ко всем вам, честные писатели За­дала каних бы ваглялов вы ни придеряино: палист В час величайшей опасности всех людей, для всех народов, для всей культуры вы не можете дольше молчать. Наше воззвание подписывают каменщики п сталевары, ткачи и виноделы, фермеры и учителя, инженеры и агрономы. Не пропустите часа: писатель должен опере­жать других. Голос людей, которых назы­вают «человеческой совестью», должен прозвучать особенно громко, особенно от­четливо, Мне может не нравиться многое из того, что вы пишете. Вы можете кри­тиковать или отвергать книги советских авторов. Однако и вам и нам нужен мир: он нужен всем народам, он нужен искус­ству. Я хочу сохранить веру в человеч­ность луихписателей Запада. Эту веру разделяют многие читатели, и вы должны ее обмануть. Вы должны высту­пить с простыми, спокойными и строгими словами: запрет атомного оружия, преду­преждение тем, кто замышляет убийство мпллионов безвинных людей, мир всем материкам, всем городам и всем детям! gвы Недавно закончилась третья сессия По­стояниого комитета Всемирного конгресса сторонников мира. Участники этой сессии обратились с призывом «ко всем честным людям, которые, независимо от характера их взглядов на причины создавшегося сей­час напряженного международного поло­жения, ощущают тревогу по этому поводу серьезно желают восстановления мирных между пародами». движенияотпошений Участники сессии подписали обращение и предложили всем честным людям поста­вить под ним свои подписи. Я напоминаю текст этого обращения: «Мы требуем безусловно запретить атом­ное оружие, как оружие аг­и массового уничто­жения людей. и установить строгий международный кон­троль за исполнением это­горешеция. Мы будемсчитать увоенным преступником то пра­вительство, которое первов а-применит атомное оружие про­тивкакой-либоетраны. Мы при­зываем всех людей доброй во­ли во всем мире подписаться под этим воззванием» Многие писатели Запада уже подниса­лись под этими словами. Я обращаюсь к тем, которые колеблются, которым» нашеп­что-аютоуэй. сэтом торых уверяют, будто голубка мира напо­минает пресловутого троянского коня. Почему я обращаюсь к писателям? Пре­жде всего потому, что я писатель. знаю, что писатель понимает значение своей подписи, оп понимает, что его слу­шают и к нему прислушиваются миллио­ны читателей, он не только видит, он и предвидит, он не только описывает, он и присываст но плот ромная ответственность. Писатель, который пишет книгу, ответ­ственен за все вниги написанные по неной го, за книгохрашилиша всего мираский великие пеностипрошлого.сатель,ижоепратупениеВы который описывает простую человеческую любовь, ответственен за всех возлюблен­ных мира, за все колыбели, за все салы, Писатель, который говорит с людьми, от­ветственен за всех людей. Может ли те­перь писатель промолчать, затаиться, пре­дать ребенка, человеческое счастье, древ­ние камни, судьбу культуры? Я обращаюсь в писателям потому, что за каждой подписью писателя последуют тысячи подписей его читателей. Мне мо­гут сказать, что никакие подписи не спо­предотвратить защитить людей от бомб и от супербомб. Такие возражения мие кажутся непра­вильными и недостойными писателей. Давно миновали те времена когда войны вели обособленные касты. Я но думаю чтобы теперь можно было бы воевать про­тив воли народов, против воли простых людей. Подписи под обращением, шим атомное оружие,-это не только ли­сть бумагд с перечнем пмон амендканизнакома и русских, англичан и французов, италь­янцев и поляков, китайцев и Подписи означают решение, волю, обет миллионов и миллионов людей. Мы знаем, что различные совешания дипломатов но привели ни к какому решению. (Я сейчас не стану подчеркивать, по чьей вине). мы видим, что угроза применения атомного оружия против неповинных людей с каж­дым дем возрастает. Мы видим, что над человеческой культурой повисла еще неви­данная опасность. Древние римляне уверяли, что музы молчат, когда говорит оружие. Музы долж­ны теперь поднять свой голос, они долж­ны говорить для того, чтобы не заго­ворило оружие. Я обрашаюсь к тем писателям Запада, которые вилят жизнь не так, как мы, которые часто по-другому чувствуют и по-другому думают, Я обращаюсь не к единомышленникам. я обрашаюсь ко всем честным писателям Запада, к социалистам и к индивидуалистам, к реалистам ик мистикам. к ревни­телям прошлого и к новаторам. не предлагаю им присоединиться к моим со­циальным, политическим или эстетиче­ским взглядам, Я не предлагаю им вы­ступить за одну политическую партию против других или за одно государство против друвого. Я не предлагаю им осу­дить то или иное правительство за его внутреннюю или внешнюю политику. Я предлагаю им нечто другое, для них приемлемое: я предлагаю им высту­пить против атомного оружия, против бомб и супербомб, угрожающих всем лю­дям; я предлагаю им присоединиться к требованию сторонников мира о безого­ворочном запрете атомного оружия и о контроле над выполнением этого запрета; я предлагаю им осудить то правительство, которое первым осмелится сбросить атом­ную бомбу на жителей какой-либо страны. В обращении, принятом третьей сессией Постоянного комитета сторонников мира, нет ни камуфляжа, ни хитрости, ни при­страстного подхода. «Секрет», связанный с изготовлением атомного оружия, давно не является монополией какого-либо од­ного государства. Требуя запрещения атомного оружия, мы требуем его запре­щения во всех государствах, где оно изго­товляется или может начать изготовлять­ся. Мы не призываем осудить правитель­ство той или иной страны, мы призываем осудить правительство, которое посмеет первым прибегнуть к оружию массового

Илья ЭРЕНБУРГ уничтожения людей. Это не приговор, это­предупреждение. Подписав воззвание, мы обратились ко всем людям доброй воли. Я думаю, что тот, кто выступит против нашего требования о запрете атомного оружия, тем самым выдаст свои преступ­ные замыслы. Я думаю, что тот, кто не захочет назвать преступниками людей, ко­торые посмеют применить это оружие, тем самым обнаружит свои бесчеловечные на­мерения. Я приглашаю вас, писатели Запада, присослиниться к нашемубеспристрастно­му обращению, продиктованному гуманиз­мом и тревогой за цивилизацию. думаю сейчас о некоторых писате­лях Запала, которые не могут сочувство­вать планам массового истребления лю­дей, но которые до сих пор, насколько я знаю, не выступили против атомпого ору­жий. Я позволю себе обратиться к ка­ждому из них, считая, что эти личные обращения еще более уточнят сущность моего призыва. Я обращаюсь к вам, Эрнест Хемин­Вы знаете, как я ценю ваш дар, об я писал. Почти все ваши книги пе­реведены на русский язык и хорошо из­вестны советским читателям. Но я сейчас обрашаюсь к вам не только потому, что писатель, которого я люблю. Я встре­чался с вами в осажденном Мадриде, когда преступники безнаказанно убивали бомбами испанских детей. Вы тогда справедливо возмушалжсь кучкой людей, которыа принесли неслыханное горе мирпому ис­панскому народу. Я помню и другое: ко­гда итальянские фашисты напали на Эфиопию, вы выступили со статьей, пол­негодования. Вы любили итальян­народ, но вы знали, что Италии, напавшие на Эфионию, соверши­зналя так­же, что за Аддис-Абебой последует Мадрид, а за Мадридом - Париж и Лондон. Многое нас теперь разделяет, но я не хочу с ва­Я обращаюсь к писателю спорить. Эрнесту Аемингуэю, порежившему тра­гедию Мадрида: можете ли вы молчать, когда бесчеловечные люди не скрывают своего намерения сбросить атомные бом­бы или супербомбы на мирные города, подпись не может не стоять под требова­нием полного и безоговорочного запрета атомного оружия. Я обращаюсь к вам, Роже Мартен дю Гар. долго хранил ваше прекрасное письмо, в котором вы осуждали вражду и говорили добрые слова о моем миролсти вом народе. Мне пришлось это письмо сжечь в париже, когда в город вошли осуждаюФашистские захватчики. Вы наверно знае­те, что ваша эпопея «Семья Тибо» хорошо нашим читателям. Все ваше твор­чество отмечено гумашизмом, любовью к простым людям, и это позволяет мне об­индийцев.позволю сееаом-что

Биография ретивого мракобеса, который добросовестно разжигал войну на всем про­тяжении своей дипломатической карьеры, полностью удовлетворяет господ с Уолл­стрита. Это они вызвали сие привидение из небытия. Ванситтарт открыл прения в палате лордов. Собственно говоря, он слово в слово повторил основные положения рекордно речей американского сенато­истерических ра маккарти, утверждающего, что государ­ственный департамент США находится под влиянием коммунистов. Лорд начал с при­зыва к кростовому походу против комму­нистов, потом перешел к клевете на деяте­лей прогрессивного движения и затем, как провокатор,поддерживавший в опытный своз время уссолинп в сго захт ской войне в Абиссинии, завопил о том, что в государственный аппарат Великобри­тании просочились «подрывные элементы». По словам Ванситтарта выходило, что и университеты, и британская радиокорпора­ция, и даже англиканская церковь - все это находится в руках коммунистов. Чле­нам палаты стало страшно… Лорд-провокатор пытался доказать, что политика лейбористов в коем случае нз может удовлетворить его единомышленни­ков -- консерваторов. Но тут же он прого­ворился, заявив, что речь Герберта Моррл­призывавшего профсоюзы освободить­ся от коммунистического влияния, пол­постью соответствует и его, Ванситтарта, убеждениям. Так еще раз матерый консер­ватор, помимо собственного желания, подтвердил прочное сдинение с лейбо­ристами. Разнузданная речь Ванситтарта встревс­жила многие, далекие от симпатии к ком­мунизму, газеты. Так, например, газета «Рейнольс ньюс» писала что оказывает плохую услугу, пытаясь превра­тить палату лортов в комиесию по рассле­дованию антианглийской деятельности… Если это войдет в привычку у благородно­го порда и его примеру последуют други благородные лорды, которые жаждут выйти безвестности своего уже никому по нужного существования, пользуясь дешовой популярностью, то чем всо это может за­кон кончиться?» …Привидения появляются и уходят, не оставляя никаких следов. Но вот сошел с трибуны Ванситтарт, и трупным запахом потянуло из палаты лордов и со страниц газет, опубликовавших «тропную» речь матерого поджигателя, одного из подруч­ных мистера Черчилля. Семен ГУДЗЕНКО 



Критику они встретили в штыки. При­дравшись к формальному поводу - в рай­собесе, видите ли, лишь полгода (!) лежа­ло письменное заявление девочки, - эти районные «деятели», защищая честь сво­его мундира, стали оспаривать истину. Потребовалось спеццальное решение исполкома областного совета, чтобы пре­кратить волокиту и наказать виновных. Нельзя не задуматься: как могло подоб­ноо случиться в нашем советском городе? Как могли холодные, черствые люди руководить учреждением, созданным совет­ской властью­самой справедливой, самой человеколюбивой властью в мире! Таким учреждением, которое существует, чтобы оберегать покой стариков, инвалидов, де­тей - отделом социального обеспечения! Ответ ясен: причина этого уродливоро явления - отсутствио критики и само­критики в одном из звеньев аппарата. А когда критика находится в загоне, равнодушный тогда тупой, черствый, чинуша нет-нет да и вылезет из какой­нибудь аппаратной щели, мешая нам ра­ботать. «Дело» Вали Чистяковой - - исключи тельное, из ряда вон выходящее. Чер­нильная душонка - урод в нашей совет­ской семье. С ним разговор короткий: как призывал Маяковский - «Я волком бы выгрыз бюрократизм». Чаше, куда чаще встречаются работни­ки, оторвалные от живого дела потому, что зарылись в бумаги, задавленные «те­кучкой», прозаседавшиеся. Многие из них пренебрегают своим долгом от потери перспективы, от забвения ответственности, порой от зазнайства. Сидит такой человек за столом, строчит 

 

ЗАВЕЩАНИЕ ЛЕОНА БЛЮМА Леон Блюм всю свою жизнь боролся против рабочего класса, против трудящих­ся. Даже последние часы его жизни были посвящены борьбе с Советским Союзом то же и кому писал этот матерый враг свободы в свои последние минуты? Вместо завещания Блюм послал теле­грамму де Гаспери с просьбой не допу­стить возвращения на родину угнанных гитлеровцами в неволю советских граж­дан - жителей Украины и прибалтийских республик, которые находятся сейчас в ла­геро перемещенных лиц в Фраскетти (Италия). И французская ассоциация бывших за­ключенных в концентрационных лагерях протестуя против этой очередной (п по­следней, только потому, что она оборвана смертью) провокации Блюма, обращается к де Гаспери с требованием открыть ворю­та лагерей «перемещенных лиц» и не пре пятствовать их возвращению на родину. За свою жизнь Блюм написал очент много. Можно сказать, что этот горластый и злой петух писал всеми своими перья ми. И каждое слово его было пропитал бешеной ненавистью ко всему тому, что творит и трудится. Блюм называл Петэна «самым гуман­ным из военачальников» и всеми силами способствовал передаче власти Петэну. От имени Блюма Лавалю было заявле «Ты не представляешь себе услуг лкоторые оказать… буется буна вует тельству один время на пропаганды была Горе бли жайших родственников­социал-предателе во поддается описанию. Бевин и Спаак Ги Молле и Шумахер оплакивают своет нетеля. Для друзей Блюма смерть его - несча стье. Для человечества несчастье - то что другие блюмы еще живы и действуют Правые «социалисты» злейшие враг! мира и демократии. м. светлов 

нить вам, что наш общий друг Жан-Ришар изображающая ов много раз геворил об «ответствен­ности таланта»Он говорил, что когда миру грозят величайшие белствия, писа­тель не вправе спрятаться, отвечая: «Это меня не касается», Вы до сих пор не сказали, что вы думаете о повисшей над человечеством угрозе Мне кажется что вы должны присоединиться к требованию о запрете атомного оружия: это. требова­ние не какой-либо одной партии, это требование человеческой совести. Я обращаюсь к вам, Джон В. Пристли. Мы с вами не знакомы, но вы любезно сопроводили английский перевод моих статей военного времени вашим предисло­вием. В этом предисловии вы говорили, что цените писателя, выступившего про­тив воелных преступников. Не думаете ли вы, Джон Б. Пристли, что нисателям необходимо выступить против военных преступников до того, как ими совершено преступление, и тем самым понытаться это преступление предотвратить?е­сколько лет тому назад вы были в Москве, вы наверно успели заметить, что вас хо­рошо знают наши читатели и театральные зрители. Когда я вернулся из Парила по­сле Конгресса сторонников мира, совет­ские люди меня спрашивали, участвова­ли ли вы в наших работах. Я не знал, как объяснить им ваше отсутствие. В Па­риже мне сказали, что вы отказались приехать на конгресс, потому что вы устали и потому что не верите в успех подобных совещаний. тоже устал, джон Б. Пристли, я устал от многого: от той войны, которую я описал в книге, укра­шенной вашим предисловием, и от той войны, которую подготовляют теперь лю­ди, думающие о своих частных интересах. Я вполне согласеп с вамя: приятнее пи­сать романы или пьесы, нежели высту­пать на коигрессах или на конференциях. Но я могу уклониться от ответствен­ности перед моими читателями, и хотя я тоже устал, я обрашаюсь к вам. Конечно. я не могу вам поручиться, что наше обращение остановит злоумышленников, но я вам ручаюсь, что если вы не высту­пите против атомного оружия и не поста­вите вашей подписи под нашим воззва­нием, вам не простят этого ваши чита­тели -- ни в Москве, ни в Лондоне, ни в Нью-Йорке. Я обращаюсь к вам, Эрскин Колдуэлл. Вы были в Советском Союзе, когда наци-

Итальянские власти выписали из США усовершенствованные автопомпы ДЕГаСпЕрИ и (Из газет). демонстраций. применяют их для разгона рабочих

Рис. Бор. ефимова

ШЕЛЬБА

американекой конструкции

Новейшая автопомпа