ТЕМА С ВАРИАЦИЯМИ Плохо, однако, что тема очерка в ро­мане идейно и художественно не обогаще­на. Дело не в том, что многие очерковые куски перенесены в роман без изменения, а в том, что в окончательном виде роман не приобрел идейной глубины, что первые наблюдения автора, запечатленные в очерке, не получили в романе художест­венного обобщения. Сказывается это прежде всего в обра­зе главного героя Степана Прокофьевича Лепехи-Лутонина. Двойная фамилия, про­извольно созданная мною, закономерна, ибо герой очерка и герой романа - су­шие двойники. В «Сибирских огнях» ди­ректор был изображен так: «Коренастый, невысокий, очень смуглый и черноволо­сый человек лет сорока, одетый, как боль­шинство советских хозяйственников, ра­ботающих на периферии: сапоги, брюки и гимнастерка по-военному, с подворотнич­ком». Вполне возможно. что для очерка такой внешний портрет и достаточен, хо­тя и от очеркиста А. Кожевшикова, как и от любого очеркиста, мы вправе бы требовать более глубокого изображения. Но что произошло с героем в романе? «Коренастый. плечистый, широкогрудый, с большой крутолобой головой, с муску­листым лицом и сухим горбоватым носом, Лутонин казался сильным человеком. Что положить на его плечи?» Редактор от­дельного издания E. Герасимов даже снял тактично поставленное автором слово «казался». В окончательном варианте сказано: «Сильный человек». Перед нами опять внешнее изображение героя. При всей моей многолетней приверженности к очерку, я полагаю, что в романе герой должен быть показан более глубоко, мно­госложно, более психологично, чем в ко­ротеньком очерке, что психологическая, условно говоря, стереоскопичность героя­обязательное качество романа. А в рома­не Кожевникова Степан Прокофьевич так и зашагал от первого до 24-го листа «силь­ным человеком». Читателю совершенно не ясен интеллектуальный облик Лепехи - Лутонина. Видимо, догадываясь, что директор по­казан слишком прямолинейно, автор еще в первом варианте поведал нам, что была у Степана Прокофьевича и его жены дав­няя мечта о прекрасном, зеленошумном то­поло как символо счастья, душевной гар­монии. Из очерка A. Кожевников этот тополь пересадил в роман, как пересажи­вают взрослые деревья из леса на мос­ковскле улицы. Рассказано о тополе тро­гательно, поэтично, - только вся эта история - своеобразное психологическое украшение героев, но никак не проникно­Читатель первого варианта мирился с беглыми характеристиками Нины Иванов­ны, Нвана Титыча, Миши Кокова. Что поделаешь: очерк небольшой, всего два листа… В романе Пина Ивановна стала текста.романе на вановна тала Воков сохранили прежние имена. Разу­меется, ети героп в огромном романе бо­лее многословны, более активны, подробно изложены автором их деловые, служебные Функции, но развития, обогащения харак­теров не произошло. Это утверждение ни­как не к относится образу Аннычах, жи­вому, многосложному, заметно изменивше­муся к концу романа. *



Берлин в эти дни общегеРМанский слет республики Вильгельм Пик, дежи Ги де Буассон, секретарь ЦК проходящих демонстрантов. молодЕжи, Президент Германской демократической президент Всемирной федерации демократической моло­ВЛКСМ В. ККочемасов и другие приветствуют Передано из Берлина по фототелеграфу.  здравствует мир!» - кажутся сегодня здесь такими естественными! Забываешь, что ты в Германии, которая еще пять лет назад была носительницей агрессии. Заседание конгресса, начавшись в 7 ча­сов утра, продолжалось до часу почи. Между тем с восьми часов вечера в зда­нии Оперного театра ждут выступления ансамбля народного танца СССР под ру­ководством Игоря Моисеева. Пробраться к театру почти немыслимо. Десятки тысяч людей, приезжих и берлинцев. плотной стеной стоят на Фридрихштрассе, в квар­талах, ближайших к театру. Машину пре­видента Вильгельма Пика встречают ова­циями, машину Макса Реймана встречают овациями. Невозможно понять. как уда­лось так быстро проникнуть в театр де­легации советской молодежи и президенту Всемирной федерации демократической мо­лодежи Ти де Буассону. Если бы их за­благовременно заметили, то в зал им вряд ли удалось бы скорс попасть, - долго но­сили бы на руках. Аотя спектакль окончился довольно поздно, улицбыли попрежнему забиты народом. Пока советские артисты показы­вали свое искусство в театре, на площади перед тоатром выступал самолеятельный аисамбль берлинской демократической по­лиции. Полицейские. угощающие молю­дежь концертом! Это поистине ошеломило представителей Западной Германии. При выходе из театра Ги де Буассона толпа подхватила его на руки, Конгресс в спортивном зале закрылся, чттобы завтра продолжаться в колоннах… удоволь-Молодежь Германии с открытым сердцем идет навстречу миру, а не войне. На сле­дующий день полмиллиона юношей и де­вушек вышли на Унтер ден Линден, что­бы сказать об этом еще раз. Утром, одно­временно во всех секторах Берлина, звукл горна объявили о начале этой величест­венной, незабываемой манифестации. После митинга в Люстгартене, где от имени полумиллиона участников слета под бурную, долго не смолкающую овацию бы­ло принято приветствие товарищу И. В. Сталину, началась демонстрация молодых борпов за мир. Стройными колоннами юноши и девушки проходили мимо три­бун. Восемь часов длилась эта грандиоз­ная демонстрация… отЗакаючительныемитингиучастников Общегерманского слета молодежи состоя­лись 29 мая. После митингов с факелами. с пением демократических песен молодые борцы за мир прошли по улипам Берлина. Грандиозный фейерверк знаменовал собой окончание молодежного праздника. мошной демонстрации в защиту мира, как Общегерманский слет молодежи, Германия еще не видела. БЕРЛИН. (По телефону)

П. ПАВЛЕНКО, специальный корреспондент «Литературной газеты»

Вит. ВАСИЛЕВСКИП

В журнале «Звезда» напечатан новый роман Алексея Кожевникова «Живая во­да». Тема романа - преображение при­роды Хакассии, борьба советских людей под руководством партии большевиков против засухи и суховеев. Рассказано в романе о том, как дирек­тор конного завода Лутонин в послевоен­ные годы, опираясь на помошь ученых из Хакасской опытной станции орошаемо­го земледелия, приступил к полной, под­линно новаторской перестройке заводского хозяйства. «Хорошее коневодство требует хорошего полеводства» - - вот во что уве­ровал Лутонин, вот какая идея вдохнови­ла его на трудовой подвиг. В романе на­глядно показано, как много настойчиво­сти, самопожертвования, силы воли потре­бовало воплошение этого замысла и от Лутонина и от других героев книги… Лу­тонин начал строить плотины на реках Биже и Камышовке, чтобы орошать поля и луга. Много неудач было на его пути. Творческая сила заводского коллектива, помошь партии, мужество Лутонина пре­возмогли все препятствия.

полеводства на орошаемых землях и куль­турного скотоводства. Как рассказал об этом драматическом конфликте автор? Скучно, бегло, Противником Лутонина, а следовательно, и полеводческой теорлыт, выступает в романе уполномоченный тре­ста Рубцевич. Он показан приемами ка­рикатуры из юмористического журнала. «Говорил он, сильно двигая челюстями, точно пережевывая недоваренное мясо». «Рубпевич захохотал, вскочил, сильно перегнулся через стол к Степану Проко­фьевичу и, оборвав смех, прохрипел». у автомобиля Рублевича -- «злое. осиное жужжание». Никаких принципов ското­водческой теорни. Рубцевич не отстаи­вает. Да есть ли у него вообще-то за ду­шой какие-либо принципы? Бесспорно, скотоводческая теория не­правильна, но ведь она была признана не­состоятельной в итоге творческой дискус­сии, как узнаем мы об этом в романе, бы­ла побеждена плодотворной практикой, но­ваторством ученых, колхозников, таких по-спениалистов, как директор Лепеха. Если же автор «передоверил» защиту этой тео­рии такому бюрократу, трусу, глуповатому человечку, как Рубцевич, то он сам, сво­ей рукой снял весь конфликт. 

Официально Общегерманский слет моло­дежи открылся 27 мая конгрессом моло­дых борцов за мир. Фактически он начал­ся намного раньше. Специальные поезда и автобусы с деле­гатами подходили к Берлину уже дня за два за три. На землях Германской де­мократической республики происходили массовые митинги. Проводы делегатов пре­вращались в стихийные демонстрации. Деятельно шла кампания по сбору под­писей за запрещение атомного оружия, и ко дню открытия конгресса было собрано уже восемь миллионов подписей. 24 мая в Вульхайде раскинулись па­латки гигантской «пионерской респуб­лики», где собралось восемнадцать тысяч подростков из всех уголков Германии, в том числе и западных зон. Спешно закан­чивалось строительство новых театров, стадионов, спортивных залов. Более 150 ты­сяч молодых людей было занято только в одном Берлине сооружением стадиона на тысяч мест, летних театров на 16 тысяч мест и расчисткой улиц. Начался конгресс раныше срока и в запалных зонах Германии. Там уже дней пять происходили непрерывные аресты молодежи. За голубую блузу - форму члена. Союза свободной немецкой молоте­жи сажали в тюрьмы даже ребят. Де­легации из земель Гессеп Северный Рейн Вестфалия, из Шлезвиг-Гольштей­на, Баварии и Рура. нелегально про­брались на территорию Германской демо­кратической республики. Они прибывали в Берлин днем и ночью. Шуточное ли дело разместить в одном только восточ­ном секторе германской столицы полмил­лиона приезжих! Для них отводили шко­лы и заводские клубы. Шла широкая кампания по размещению прибывающих на частных квартирах. 35 тысяч жите­лей Западного Берлина, где строжайше запрещены любые приготовления к слету, выразили желание разместить у себя де­легатов. Однако, чтобы не подводить и квартирохозяек и их гостей, от предложе­ния жителей западного Берлина пришлось отказаться. В канун открытия конгресса восточная часть Берлина приняла торжественный вид, пазалось, что город заселен одной молодежью. Темноголубые, василькового цвета блузы делегатов заполняли улицы, кинотеатры, парки. В городе все помоло­дело, всо примкнуло к молодежному пра­зднику. В трамваях и автобусах, в ва­гонах электрички и метро только и раз­говоров, что о конгрессе и слете, о при­езжающих иностранных делегациях - из Советского Союза, Китая, Порвегии, Ан­глии, Болгарии, Австралии, Вьетнама и других стран. Двести человек прибыло из ура. Сделать это было не легче, чем до­браться из Австралии. Представители за­падногерманских земель легко узнаются по проявляющейся иногка манере осто­рожно держаться при видо полиции, хотя они отлично понимают - бояться здесь им нечего. Смелые юноши и левушки нелегально перебрались через англо-американские за­слоны и приняли участие в слете. С ними председатель коммунистической партии За­падной Германни Маке Рейман. Где бы он ни появился, Берлин встречает его ова­пиями. в десятках мест состоялись празд­ничные соревнования своих и приезжих ансамблей. Танцовали и пели на эстра­дах всех парков. В Фридрихшталт-паласте выступал чехословацкий ансамбль, в Треп­тов-парке­немецкий комсомольский ап­самбль, на площали Люстгартен - венгер­ский. На сталионах готовились спортив­ные состязания. В канун конгресса мно­гочисленные молележные организации воз­ложили венки к подножию памятника со­ветским боинам, воздвигнутого в Трептов­парке. Представители Союза своболной не­мецкой молодежи встали в почетный ка­раул вокруг кладбища героев-освободите­лей Берлина. Впервые Берлин явился свидетелем грандиознейшего молодежного праздника,

  

Таково коротко содержание романа. В книге собран большой познавательный материал, доселе совершенно не известный широким кругам читателей. Наши знания о безбрежной советской земле обогати­лись. В этом заслуга А. Кожевникова. С большой симпатией изобразил автор верного друга Лутонина - жену его Нину Григорьевну. парторга завода Домну Бо­рисовну, ирригаторов Ивана Титыча и Мишу Кокова. Удались Кожевникову обра­зы хакассов: студентки Иртән, страстно любящей свои родимые, пока еще суровые степи, веряшей, что силой разума, силой науки и труда можно преобразить пу­стынную, знойную Хакассию в благосло­венный край, полный прохлады и свеже­сти: мудрого табунщика Урсанаха, дочери его Аннычах, гордого, замкнутого Эпчелея. Читатель полюбит смелую Аннычах, пове­рит, что она сумеет найти в жизни свою самостоятельную судьбу, свое счастье. Немало удач в романе Кожевникова, и несомненно, что признание читателей воз­наградит автора за многолетнюю работу. * Но, да будет позволено мне, помнящему давний превосходный роман А. кожевни­кова «Брат Океана», где замысел автора достиг полноценного выполнения, пого­ворить всерьез с писателем о его творче­ской манере. о сильных и слабых сторонах его нового произведения, о его художественных неудачах и причинах породивших эти неудачи. Этому разговору благоприятствует то, что творческая исто­рия романа не скрыта в рукописях, как это бывает обычно. Еше в 1948 году в первом номере «Сибирских огней» был напечатан очерк A. Кожевникова «Живая вода»; было том очерке два печатных листа Журнал «Звезда» не успел обнародовать целиком роман «Живая вода», как из­дательство «Советский писатель» уже вы­пустило отдельное издание этого произве­дения. Объем романа в отдельном издании почти 24 листа, журнальный вариант за­нимает примерно 14 - 15 листов. Таким образом, перед нами три различ­ных варианта одного произведения. Паиболее отчетливо тема «Живой во­ды» выражена в первом очерковом вари­анте. А. Кожевников в «Сибирских ог­нях» просто, без ухищрений, рассказал о том, как директор совхоза Лепеха начал строить в Хакассии пруды, орошать луга, насаждать сады и лесополосы. Эта тема развертывается и в рома­не. Степан Прокофьевич Лепеха, прав­да, превратился в Степана Прокофьевича Лутонина, а овцеводческий совхоз - в конный завод, но, конечно, ничего пороч­ного в этом нет. Можно логалаться, что ложевникову писать о хакасских конях было интереснее, тем более, что живопи­сует он коней превосходно. Алексей Кожевников. «Живая вода», «ск­бирские огни» № 1, 1948 г. «Звезда» №№ 1, 2, 1950 г. «Советский писатель», 1950 г. 511 стр. 1.

вполне естественно, что дни конгресса, к тому же совпавшио с праздником Троицы, когда закрыты учреждения и магазины, превратились в общенародное торжество. Кроме полумиллиона организованной моло­дежи, в Берлин съехалось не меньше 100 тысяч одиночек всех возрастов и состоя­ний. 27 мая конгресс состоялся в помеще­нии нового спортивного зала на аллее имени Ленина. На нем присутствовало 10 тысяч юношей и девушек. Большего количества зал не мог, сожалению, вме­стить. Я не пересказываю программы конгрес­са. Она известна. Не перечисляю ино­странных гостей. Они также известны. Я расскажу об атмосфере, полной необыкно­венного подъема и вдохновения, в кото­рой проходит конгресс. Я вглядываюсь в лица делегатов, в простые лица немецких подростков из Бранденбурга и Саксонии, из Тюрингии и Баварии, в лица юношей и девушек, которым сегодня 16-20 лет, и читаю в них одно - они твердо хотят мира, решительно будут за него бороться, Это но маменькины сынки и дочки. У них крепкие плечи, мускулистые руки. Они собрадись на слет, как на боевой смотр, Когда они встречают овацией Вильгельма Пика или Отто Гротеволя, они говорят этим, что юная лемократическая Германия живет одной жизнью с правительством. Программа, которая здесь предложена молодежи, рассчитана на лучшие мораль­но-политические качества подрастаюшего демократического поколения. В Берлине сегодня обилие развлечений и ствий. Молодежь поет и пляшет на ули­пах. Делегаты из запалных зон рассказы­вают на площадях о жизни там, за де­маркационной линией. Дети Рура и Се­верного Рейна - прекрасные агитаторы, они искренни и правливы, Им нельзя не верить. Ораторов, выступающих на этом конгрессе, зал то и дело прерывает апло­дисментами и криками: «Дружба!». Это самый популярный сегодня лозунг. Друж­ба, дружба навеки, ипрежде всего с Со­ветским Союзом.  Прерывая докладчика, возникает пес­ня, начатая десятками голосов. Ее под­хватывают тысячи людей в зале и ты­сячи за пределами зала. ибо конгресс транслируется по ралио. В отдаленных здания конгресса парках люди встают, поняв, что встали в зале конгресса. Та­ким образом, в заседаннях конгресса уча­ствуют не тысячи людей, а сотни тысяч. В воздухе слышатся знакомые звуки гим­на демократической молодежи. Пал Бер­лином звучит «Интернационал», «ШирокаТакой страна моя родная». Возгласы «Да здрав­ствует наш Сталин!». «Да здравствует идружба с Советским Союзом навеки», «Да

Реалистическая проза неизменно опи­рается на подробности, на детали, на зор­киенаблюдения писателя над­жизнью. В романе Кожевникова таких драгоцен­ных, обогашающих читателя деталей мно­го. Например, хакасские кони изображены рукой зрелого художника. Но как еще давным-давно говорил Марк Твэн: «…Хоро­ший конь хорош до тех пор, пока не за­кусил удила». Кони в романе закусили удила и мчат­ся из главы в главу, не слушая всадни­ка. Рассказано о том, как дерутся жереб­цы, как лошади отбивают напаление вол­ков, как появляется на свет жеребенок. как выходят табуны на летнео пастбише, как ставят лошадям тавро и т. д. и пр. Если бы вынуть эти главы из романа, то появился бысамостоятельный художест­венный очерк «Кони Хакассии». В первом варианте мы читали: «В беллетристике почему-то не принято поль­зоваться цифрами, но цифра иной раз бывает выразительней слова, и я хочу от­ступить от этого правила». И далее идут пифры настрига шерсти, приплода ягнят, прибыли. В очерке цифры вполне уме­стны. Но когда в романе читаем: «Сев про­водили новым способом. Сначала сделали предпосовной полив, затем по каналам, кромо магистрального, пустили канаво­зарыватель, Он завалил их, и поле, раз­дробленное на маленькие участки, обрати­пось в цельный массив». - то невольно возникает вопрос: зачем эти подробности? В нилоге московский корреслонлентос­матривает конезавод. Когда в «Сибирских огнях» сам автор был корреспондентом, то это было вполне уместно для путевого очерка. Появление корреспондента в рома­не лишено смысла и приводит лишь к на­громождению новых подробностей. 

Вот к каким выводам приводит бес­пристрастное сравнение трех вариантов «Живой воды». Нехватило талантливому, опытному писателю А. Кожевникову стро­гости к себе, не завершена еше работа над сюжетом, над композицией произведе­ния. Редакция «Звезлы» поступила правиль­но, что решительно сократила роман за счет подробностей, которыми безмерно пе­регружено отдельное издание. Сейчас журнальный вариант «Живой воды» нап­более приемлем для читателя. последнее: почему бы нашим писа­телям не работать нал вариантом своих произведений в рукописи: печатать бы эти, варианты на пишущей машинке за свой счет, а не в журналах за счет госу­дарства? Я не упомянул. что у «Живой воды» был еще вариант и в журпале «Дружные ребята».

В первом варианте «Живой воды» пе было никаких жизненных противоречий. Там события развивались благополучно, плавно. Работая над реалистическим ро­маном, Кожевников, конечно, понял, что показывать советскую действительность надо посерьезнее. Жизнь подсказала писа­телю новое, куда более глубокое, более верное и сложное решение темы. Дело в том, что сушествовали две на­учные теории развития производительных сил Хакассии: скотоводческая и комплекс­ная. Обо теории имели страстных привер­женцев, шли ожесточенные дикуссии. Победила комплексная теория: Хакассия должна быть областью высокоразвитого

  хараксерьезного внимания. Обрушиваясь с са­мыми яростными нападками на реалисти­ческую литературную традинию в Амерн­ке, лучшие представители которой способ­ствовали разоблачению империализма, ре­акционная критика выступает с планами литературы, рекламирующей и создания восхваляющей «американский образ жиз­ни». сподин Бэггз выбалтывает и малую толи­ку правды. Вот его невольные признания: «Мы, идеологи, беселавно провалились со сбытом своей демократии немцам, китай­цам и народам Балкан». И далее: «Весьма прискорбно, что американские солдаты, служившие в Европе и в Азии, так плохо справляются с ролью посланцев демокра­тической Америки. Рядовой янки стяжал себе среди других народов репутацию хва­стуна…» Тут вполне можно согласиться с неза­дачливым экспортером «американизма». Обшеизвестно, каких размеров достигает вывоз империалистической отравы в ны, ставшие сателлитами США. Журна­лы, начиная с «Ридерс дайджест», детек­тивные ибезнравственные книжонки, пош­лые фильмы голливудского производства, радиопередачи, разносящие по свету гнуса­вый «Голос Америки», - все это вторжение «культуры доллара», обильно финансируемое поджигателями войны, рас­считано на то, чтобы убить в народах на­циональное самосознание, одурманить и сбить с толку миллионы простых людей. Однако «плановые предположения» орга­низаторов «холодной войны» потер­пели провал. Именно поэтому всякого рода бәгтзы сейчас вынуждены заниматься «са­мокритикой». Собравшись в поход, амери­канские колонизаторы Европы не приняли в расчет одного важнейшего обстоятель­ства: в маршаллизованных странах обита­ют не только подлецы, недавно лизавшие сапог Гитлера, а ныне составившие «аме­риканскуюю партию», но и миллионы чест­ных простых людей, которых не взять ни «пряником» американских подачек. ни «кнутом» американских угроз. Народное сопротивление американской кабале все более разрастастся. И поджигателям ны всех рангов и масштабов еше пред­стоит немало неожиданностей-почва го­рит у них под ногами. 2. в явно фашистском духе. Вот как теризует создавшуюся обстановку извест­ный прогрессивный деятель Иоганнес Стил: «Волна репрессивных мероприятий… направлена против широчайших масс аме­риканского народа, против либеральной и прогрессивной мысли в США в целом. Эти законопроекты лишают американцев права мыслить…Они призваны завер­шить процесс превращения школы в ору­дие официальной пропаганды стем, чтобы стра-Общеизвестно, что в американских шко­лах и университетах духовное растление учащейся молодежи идет во все рас­ширяюшемся масштабе. И если во главе Тарвардского университета стоит некий Конант, цинично призывающий американ­ских ученых «сыграть важнейшую роль в «холодной войне» с Советским Союзом», то в Колумбийском университете деламиВот заправляст генерал изенхауәр. уже про­изнесший на этом «педагогическом» посту не одну поджигательскую речь. вырастить поколение американцев, лишен­ное способности мыслить, поколение под­дакивающих, поколение варваров». Недавно оба этих малопочтенных дея­теля на ниве образования и культуры со­чинили совместный доклад, озаглавленный «Американское просвещение и напряжен­ность международной обстановки»; доклад этот является подробно разработанной программой фашизации американской шко­лы, Прогрессивно мыслящие люди с пол­ным основанием назвали Гитлера и шус­солини вдохновителями этого антинародно­го документа, имеющего целью «введение цепзуры над мышлением педагогов и уча­шихся» и обработку молодежи в милита­ристском духе, превращение ее в бессло­весных и исполнительных роботов, способ­вой-освластолюбивые, дия». Так выглядит «культура доллара», пре­тендующая на то, чтобы ее человеконена­вистничество п мракобесие охватили весь мир. Если мы из области народного образо­вания, отданного пол команду солдафонов в мундирах и без оных, перейдем в об­ласть литературы, то увидим, что и здесь тоже происходит нечто, заслуживающее  Г. Смиту, пытавшемуся поддержать «план» Чемберлена и оклеветать Твона. Прайзера и других писателей-реалистов, якобы го­воривших неправду о капиталистической Америке, Говард Фаст написал полные гнева стровы: «Даже продажному Голли­вуду не всегда удается скрыть свое пре­зрепе к господамс Уолл-стрита,да п как иначе можно относиться к этим бес­совестным гориллам, которые издеваются надвсем прекрасным и благородным в истории человечества». В этой реплике Америка трудящихся дала отповедь черным силам империали­стической реакции, пытающимся заглу­шитьголос честных американцев и сло­мит сепротнеление народа кровары планам повой войны. Эта реплика показы­вает, что чемберлены, болдунны и смиты не имеют никакого права говорить от име­II если мы взглянем на ту Европу, кз­торую невежественные американские ка­лонизаторы имеют наглость называть «ед­ряхлевшей», то мы увидим, как там по­всюту усиливается народное сопротивле­ние американской агрессии. Народы спла­тиваются в защиту своей независимости переавантюристы. ни Америки. Они-лишь купленные эген­ты хищнических монеполий, слуги Уолл­стрита. и свободы, в зашиту культуры, на кото­рую посягают безродные американские ос-Все жизнеспособное, честное, передовое области литературы и культуры нахо­дится в лагере мира и демократии. Пони­мая. что пришло время запишать куль­туру от грозящего войной империалисти­ото варварства, лучшие мастора куль­туры принимают активное участие в борь­бе за мир и свободу. Будушее культуры, залог ее сохранно­сти и процветания - в руках у могучего многосотмиллионного лагеря мира, во гла­ве которого стоит Советский Союз, вели­чайшая надежда человечества.



И. АНИСИМОВ

поход против культуры стопроцентного цинизма и лжи может уместиться в нескольких жалких строчках! В этом отношении рассуждения госпо­дина Биддла совершенно типичны. Аме­риканские империалисты не жалеют уси­лий в своем стремлении облагодетельство­вать «уставшие, одряхлевшие и зачах­шие» (по уверению Билдла) страны Евро­пы не только вооружением, которое отка­вываются разгружать мужественные доке­ры европейских портов, и не только ле­жалыми товарами, но и своей растленной идеологией. Еше один Болдуин (на этот раз небезызвестный обозреватель Хэнсон Болдуин) выражает совершенно наглую претепзию поставить на службу поджи­гателям войны «культурные традиции Гре­ции и Рима, Франции и Англии, Серван­теса и Шекспира, Гете и Мильтона». Эти мракобесы, эти темные невежды с беспримерной развязностью твердят о том, что им «предначертана роль руководите­лей всего мпра», что в их руки «перешел светоч запалной цивилизации», и т. д. И Т. П. Обнаглевшие агенты Уолл-стрита неред­ко выражают недовольство темпами колонизации стран, находящихся в петле американской «помощи». Находясь в состоянии раздражения эти барышники высказываются с полной от­кровенностью, без всяких оговорок. Так поступает, например, один из фашиствую­ших «итеологов» американизма некий Бәггз Этот приказчик монополий напеча­тал недавно статью, в которой объявил: «Американизм требует сбыта». Он осыпает упреками агентов Уолл-стрита в Европе за то, что они «оказались слабы в деле само­рекламы за границей», что, научившись «ебывать холодильники». они недостаточ­но справляются со сбытом «американизма». Окончательно потеряв, видимо, самооб­ладание и будучи обеспокоен тем, что ни­как не удается вовлечь ряд стран «в ор­биту… америкапского образа жизни», го-

Один из мракобесов от литературной критики -- Джон Чемберлен выступил программной статьей «Бизнесмен в хуло­литературе». том, что статья, верно сказал Макс Лернер: «Чемберлен турную силу, как обаятельного семьянина бизнесмена, изображая его как петочник всехблагоделний, как животворную куль­и общественно сознательного гражданина, с которым так жестоко расправляются не­благодарные романисты». какими сочинениями собираетс осчастливить мир американская «куль­тура доллара»! «Инициатива» росподина Чемберлена будет подхвачена. Бесспор­но, найдутся продажные перья, кото­рые настрочат романы, «возвеличиваю­щие» американских дельцов. на страни­цах журнала «Мессес эид Мейнстрим». в статье его редактора Силлена, дана ясная и четкая оценка всех этих потуг амери­канских «культуртрегеров»: «Смысл всей этой кампании ясен. Содной стороны, им­периалисты стремятся предстать американским народом и перед всем тальным мирем в роли благодетелей.в другой стороны, в «Позолоченном вокс», в «Финансиете». в «Спруте». в «Леез­ной пяте», в «Гроздьях гнева», в «Лисич­ках» опи были показаны читателю, как развратные эговсты, жи­вушие по законам джунглей. Ясно, что эти высокопоставленные грабители и их прислешники не могут назвать ни одного крупного произведения искусства, которое показывало бы их в благоприятном све­те». Отвечая одному из литературных аген­тов империалистической реакции * Произведения Марка Твэна, Т. Драйзера, Норриса, . Лондона, . Стейнбека,44 л. Хеелман, (И. А.)

Претензии американского империализма на установление мирового господства рас­пространяются и на область культуры. Издатель весьма подлых журналов в США господин Генри Люе провозглашает американское «право на руководство че­ловечеством»; ему вторит сенатор Боллу­ин: наконец, сам президент Трумэн вы­сказывает твердую уверенность в том, что «всемогуший бог» поможет СШа в реа­лизации империалистических замыслов Устами подобных деятелей Соединенные Штаты заявляют о своем намерении быть учителями и наставниками человечества. Уолл-стрит предпринимает шумный и щедро Финансируемый поход против всех пенностей подлинной культуры. Повелите­ли «империи доллара» рассчитывают, уничтожая культуру, разоружить челове­чество и загнать его в кабалу «амери­канского образа жизни» Имея уже не­малый опыт по части растления ния культу ры у себя в Штатах, где поощряются са­мые  гнусные формы человеконенавистни­чества, разнузданности и мерзкого озве­рения, где реакционные литература и ис­кусство уже находятся в состоянии само­го отвратительного маразма, американские империалисты принялись за другие стра­ны. и в первую очерель - за полверг­шиеся маршаллизании страны Европы. Бесьма словоохотливый госполин Биллд, бывший министр юстидии. написал целую книгу с очень претенциозным на­званием «Лучшая надежда мира», в ко­торой постарался представить уолл-стри­товские намерения в напболее радужном свете, «И вот теперь,пишет автор, когда мы находимся в полном расцвете наших сил, что особенно бросается в гла­за на фоне обнищания всего остального мира, нас просят (?!) взять на себя от­ветственность за этот несчастный мир, просят помощи и руководства». Сколько

Американские империалисты, глубоко увязшие в бредовой авантюре установле­ния своего мирового господства, глушат и в США последние остатки демократиче­ских свобод. Они стремятся убить чест­ную мысль, воспитать молодое поколение 

ЛИ ТЕРАТ УРНАЯ ГАЗЕТА 3