За что мы ценим эту книгу Вкартине Письмо в редакцию Киргизии Иссык-Кульский конезавод в результате комплексного ведения хозяй­ства создал подлинный оазис в пустыне. Задачу перехода на многоотраслевое ве­дение хозяйства решают сегодня и конево­ды, и животноводы, и все полеводы стра­ны. И надо себе представить, с каким вни­манием будут читать произведение жевникова, скажем, в Казахстане, на дайском конном заводе, где сегодня буквально повторяют все то, что сделали герои романа в Хакассии. Писатель, отлично знающий производство и жизнь, писатель, проникшийся интереся­ми людей, о которых он пишет, показы­вает завтрашний день нашей жизни. Этого и достиг автор романа «Живая вода». Молодой агроном Иртән - героиня рома­на - говорит: «Одно обидно - слишком много земли отнимают каналы… Четырна­дцать процентов». Луонин - директор конного завода - поддерживает ее. ставит перед работниками науки такую задачу: «Нужен полив - есть канал, сделали по­лив-долой канал!» И ученые выполняют эту задачу. В конце романа сев произво­дится уже новым способом: после полива по каналам, кроме магистрального, пущен бороздозаравниватель, и поле, раздроблен­ное на маленькие участки, обращается в цельный массив. Трудно в короткой газетной заметке рас­сказать о великом значении этого новше­ства, увиденного писателем в нашей совет­ской жизни. Достаточно сказать, что ус­траняется серьезное препятствие в деле  развития всей ирригации. До тех пор, по­ка орошаемые поля были раздроблены на мелкие поливные карты, невозможна была комбайновая уборка, затруднялась пере­крестная обработка почвы. Мелкие участки полива препятствовали механизации. Мало того, как правильно показано в романе, сами постоянные каналы были рассадни­ками сорных трав. Переход на расширенную поливную кар­ту путем использования вместо постоян­Ко-ременных оросительных каналов, создание мощных машин для этого - Кур-Сможно людиарабпьесы но и в Саратовской области и в других местах. Завтра новый метод поливного шения повсюду широко шагнет в жизнь. Писатель сумел разглядеть это новое и показать его в своем произведении. Одним этим он помог уже и поможет еще мил­лионам колхозников, ирригаторов, рабо­чих совховов, десяткам и сотиям ученых и конструкторов. Уже за одно это мы высоко ценим ро­ман А. Кожевникова «Живая вода». A. ПАНТЕЛЕЕВ Заведующий отделом гидротехники A. ТУРБИН Директор Хакасской опытной станции орошаемого земледелия ОТ РЕДАКЦИИ. Редакция присое­диняется к той положительной оценке новаторского значения романа Алексея Кожевникова «Живая вода», которая дана в письме товарищей А. Пантелеева и А. Турбина, исчитает правильными их критические замечания в адрес опубли­кованной в номере 44 «Литературной газеты» статьи В. Василевского «Тема с вариациями». С писателем Алексеем Кожевниковым мы знакомы давно. Не один день и не один ме­сяц прожил он у нас, в Хакассии, работая над своим романом «Живая вода». Тема этого произведения - преобразование сэ­встскими людьми засушливых хакасских степей - близка нам. О романе А. Кожевникова написал в «Литературной газете» Вит. Василевский. Мы не собираемся оспаривать здесь всех чисто литературных и во многом излишне придирчивых положений критика относи­тельно жанра, стиля, размера романа и раз­личных его вариантов. Жаль только, что за некоторыми литературными недоделками произведения писатель, его критиковавший, не разглядел как следует того очень большого, важного и нового, что состав­ляет главное содержание романа. И да будет позволено нам, хорошо знаю­щим земли Хакассии, знакомым с полевод­ством и коневодством, ирригацией и лесо­насаждением - с насушными задачами сельского хозяйства страны, обратить вни­мание на значение тех проблем, кото­рые поднял и раскрыл перед миллионами читателей писатель А. Кожевников. Первое достоинство романа «Живая вода», с нашей точки зрения, то, что произведение это поднимает вопросы не вчерашние, а се­годняшние и во многом завтра шние для сельского хозяйства страны. Писатель идет впереди, роман учит, указывает путь. Комплексное, многоотраслевое ведение сельского хозяйства - актуальнейшая з1- дача для сотен и сотен совхозов и колхо­зов страны. Хакасский совхоз «Овцевод» давно уже славен тем, что, помимо овце­водства, он сумел развить садоводство, овощеводство, рыбное хозяйство, поливное земледелие, богатое птицеводство. B Немалый срок прошел со дня открытия Всесоюзной художественной выставки в залах Государственной Третьяковской гал­лереи, За это время зритель убедительно высказал свое отношение к новым произ­ведениям живописи. И если заглянуть книгу отзывов, поговорить с хранителями выставки и просто приглядеться к дви­жению людей по залам, можно установить одно интересное явление: наибольшее внимание и успех у зрителей выпали на долю тех картин, содержание которых рассказать. как действие или сюжет повести. И в этом есть закономерность. оро-Удачно найденный сюжет картины по­могает выразить ее идею, драматизм со­бытия, столкновение человеческих стра­стей, характеры героев, словом, жизненное содержание. Нельзя сказать, чтобы сюжет картины с. Григорьева «Прием в комсомол», кото­рая пользуется большим успехом у зри­телей, был оригинален; встречи, беседы, заседания - будничные, деловые, торже­ственные - богато представлены на вы­ставке. Но C. Григорьев не просто доку­ментально зафиксировал одно из проявле­ний нашей многогранной общественной жизни, a показал первое волнующее вступление в эту жизнь совсем еще юной девушки! Перед комитетом комсомола сто­ит школьница - почти ребенок. Два про­тивоположных чувства выражает все ее существо: решительность, уверенность в себе и вместе с тем взволнован­ность робость перед этим, может быть, первым в жизни, серьезным, самостоятель­ным поступком. А как понимают все ее чувства юноши и девушки - все эти совсем молодые, но деловитые и очень хо­рошю сознающие свою высокую ответ­ственность комсомольцы! Секретарь коми­тета, подавляя улыбку, задает вопросы, а девушки - члены комитета, по школьной привычке, кажется, с трудом удерживают-тазия, ся от того, чтобы не подсказать отвег Один юноша сосредоточенно пишет прото­код, другой смотрит усмехаясь, чувствуя себя чуть ли не ветераном в свои два­дпать лет. А убеленный сединами человек.У проживший добрые полвека, увенчанный орденами, иснытанный в боях большевик, с беспредельной добротой и лаской глядит на новое пополнение комсомола! Что же привлекает в этой картине? Цвет? Он выдержан в скромной и благо­родной гамме. Свет? Картина умело, но без эффектов освещена. У нее четкая и яс­ная композиция, рожденная хорошим за­мыслом, продуманным сюжетом вещи: де­вушку принимают в комсомол не строгие судьи, а свои, родные. близ­кие и простые товарищи. Это подчер­кивает каждая деталь. Вот почему простая картина, запечатлевшая одно мгновение нашей жизни, становится живым пове­ствованиемо нашем време­ни. о счастливой юности, о чувстве дружбы и товарищества, которые объеди­няют славную советскую молодежь. Большая идея, большие чувства совет­ских людей находят выражение только в хорошем, действенном сюжете. Он есть и в небольшой картине Д. Мочальского «Они видели Сталина». По Москворецкой набе­режной с Красной площади идут юноши, девушки, дети. Уже свернуты знамена, отзвучали трубы оркестра, а на мо­лицах такое счастливое и радостное возоуждение, что в нашей памяти вместе с героями картины возникает шелест зна­мен, гром оркестров и мощное, многоголосое «ура» в честь товарища Сталина, привет-

должен быть сюжет  влекало совсем другое - овощи. И полу­чился натюрморт, написанный в манере голландоких мастеров. А люди… при ово­щах. девушекМогут сказать: причем здесь сюжет? Здесь следует говорить о более важном о пережитках натурализма в живописи, о том, что подобные картины, лишенные илеи, неправильно. искаженно отражают действительность. Но сюжет здесь «при­чем», ибо отсутствие сюжета, то-есть дей­ственного начала. выражающего идею картины, - присуше и бесплодному нату­ралистическому и формалистическому ис­кусству. Или вспомним картину C. Герасимова «Колхозный урожай». В чем ее смысл? Человеку, который почему-то держит га­ечный ключ за спиной, старик-колхозник жестом указывает на поля. Что значит этот жест? Старик похваляется урожаем? Или колхозное крестьянство призывает на помощь технику, которую символизирует цельности.аныйСоершене ботил лишь пейзаж, а люди здесь-только случайное, ничем не оправданное к нему дополнение. Если бы художник по-настоя­щему, глубоко знал жизнь колхозников, он нашел бы в ней главное. определяющее и выразил бы это в художественных об­разах, в драматическом сюжете. Конечно, в наше время трудно найти теоретиков или практиков изобразительно­го искусства, которые объявляли бы пу­блично, что поиски сюжета, забота о дра­матизме и глубоком содержании картин есть «литературщина», «ветхий акаде­мизм», «признак отсталости». Но даже в работах таких крупных мастеров, как И. Грабарь, II. Кончаловский, К. Юон, A. Дейнека, С. Герасимов, иногда красота мотива, найденного в жизни и природе, бывает единственным поводом для созда­ния картины, без заботы о том, чтобы в ней была не только блистательно передана натура, но и выражены живыечувства людей, столкновения, подвиги, действия, поступки героев. А это отступление от вы­соких традиций нашего реалистического искусства, от того принципа, который хз­рошо сформулировал еще И. Репин: «Идейное… искусство имеет огромное вос­питательное и даже государственное зна­чение. Служа обществу, оно приобретает себо популярность. Сюжет, содержание тут главное дело; полезность такого ис­кусства несомнениа, его авторыдобрыз слуги просвещения». И опыт советского искусства показал, что самые большие победы одержали те советские художники, для которых поиски сюжета «главное дело». Именно поэтому приобрели популярность и служат обще­ству лучшие картины Б. Иогансона. Ку­крыниксов, В. Ефанова, В. Серова, А. Буб­нова и других художников. всейСоветские художники призваны сред­ствами своего искусства отразить нашу замечательную жизнь. запечатлеть в жи­вописных полотнах и рисунках черты строителя коммунизма. Какие необъятные возможности перед ними! Но обязанность художника - не толь­ко в том, чтобы изобразить то, что он ви­дит, но и скомпановать, обобшить, разра­ботать сюжет. Все многообразие мира зри­мого может служить для выражения идеи произведения. Хорошо обдуманный, ясный сюжет поможет художнику отобрать в на­нужные образы п мотивы для того, чтобы средствами высокого реалистическо­го искусства выразить идеи современ­ности.

B. СУХАРЕВИЧ Результаты вдумчивой работы над сю­жетом и выразительной композицией вид­ны и в картинах И. Гринюка «Указ о на­граждении», A. Гугеля «Важное сообще­ние». В. Иванова «Земляки». Ф. Невежи­на «В школе». Т. Семенова «Нечальные вести», 0. Скулмэ «На сельской почте» и в других. характерно, что каждый ори­гинальный сюжет рождает и новые сред­ства изображения. вливо взмахнувшего рукой с трибуны мав­золея. Картина Ю. Кугача «В выходной день» сложна по композиции, в ней представлен разнообразнейший типаж, но только по­тому, что сюжет, содержание вещи под­чиняют себе все ее компоненты, она со­злает впечатление ясности и На улице заводского поселка, под липами, гармонист, веселый парень. игра­ет русскую. Легко, с грацией и непринуж­денностью танцует девушка, и навстречу ей выходит из круга, покручивая седой ус, старик. Очень интересно рассматри­вать, как на комическую пляску этого дуэта реагируют зрители: каких здесь только нет улыбок - откровенно-веселых, насмешливых, задорных на лицах и явно иронических на губах старушек. А вечер такой тихий и теплый, а платья такие простые и нарядные, а люди все такие довольные и счастливые. Чудесная жизнь у нас в стране! Это хотел сказать художник, и он заставил нас это почув­ствовать. Несмотря на некоторую слабость рисунка, он создал содержательную кар­тину-повесть, рождающую своими образа­ми счастливые и радостные мысли. Но никакие чисто живописные эффекты не спасают художника, если у него нет ясного сюжета, если у него бескрылзя фан­а воображение спит, если он ко­пиист природы, фотограф действительно­сти, а не мастер живописи, стремящийся выразить идейное и духовное содержание нашей жизни. картины художника В. Зинова и на­звание многозначительное - «Юность», и герои - красивые, цветущие девушки­школьницы, бравые и подтянутые суво­ровцы. У баллюстрады в яркий солнечный день они сидят, стоят и беседуют. О чем? Чем живут, о чем говорят, о чем думают, чем увлечены эти красивые и здоровые молодые люди? Неизвестно. Художник вы­брал великолепную натуру, но не подумал, зачем она ему нужна, что он хотел ска­зать, выразить. чем хотел взволновать зрителей. И они равнодушно проходят ми­мо этой картины, в которой есть только живопись, но нет живого содержания. Какой простор расстилается перед на­шими художниками, когда они обращаются к теме колхозного труда! Здесь во своей полноте и конкретности раскры­ваются замечательные черты нового со­ветского крестьянина, человека, рожденно­го сталинской эпохой. Наши художники, если в основе их работы лежит ясная, большая идея и идея эта находит образ­ное выражение, создают чудесные карти­ны о людях и труде деревни. Стоит вспом­нить хотя бы солнечную, светлую картину Т. Яблонской «Хлеб». Но посмотрите на картину «На трудо­дни»B. Яковлева. Конечно, эта тема по­зволяла художнику выразить главноетуре существо социалистического труда в де­ревне, новые отношения человека и при­роды. Но автор не думал об этом, его при­

ете A

По

Эибы

Оло

Слер

a

Убы

деж ре тра

обсуждаем вопросы мастерства

виденном и прочитанном Анатолий РЫБАКОВ ним и герои очень много и красиво рассу­ждают, но творческая сущность труда не раскрыта. Труд остался только физиче­ским усилием, а рассуждения - пустой декларацией. Живых черт коммунизма в своих героях автор не сумел найти, а по­тому он начал создавать воображаемых завтрашних людей, оторвал их от реаль­ной почвы. Лишив их живых черт совре­менности, он лишил их и жизни. Новое развивается в борьбе со старым. Тот, кто не видит нового, видит только старое, но он-то как раз и боптся пока­зать это старое, так как ничего ему не мо­жет противопоставить. О ненужности изо­бражения отрицательных персонажей тол­куют люди, не умеющие показать живых положительных героев. Требовать процентного соотношения по­ложительных и отрицательных героев произведении так же бессмысленно, как требовать, чтобы в течение одних суток, каждый час чередовались погоды разных времен года. Лишь глубоко равно­душный человек не хочет видеть жизнь во всем многообразии и не хочет по­нять, что образ отрицательного героя по­рой может иметь не меньшее воспитатель­ное значение, чем положительного. Подлинное искусство заключается в умении показать в живых людях живвые черты коммунизма. Вооруженный старыми представлениями о живни, писатель иног­да, столкнувшись с ней, приходит в вос­торг, не понимая, что этот восторг лишь свидетельство его отсталости. Иной раз автор пытается длинными рассуждениями о всем известных вещах убедить не столько читателя, сколько са­мого себя. Изображение партии ограничи­вается у него рассказом о заседаний бюро райкома. Он не понимает, что, когда ране­ный Мересьев полз к своим или когда он без ног управлял самолетом, партия была рядом с ним в пеменьшей степени, чем тогда, когда он лежал в госпитале рядом с комиссаром Воробьевым. * Умение показать в живых людях жи­вые черты коммунизма предполагает рас­крытие характера людей во всем многооб­разии их духовной жизни. И писателей, отображающих в своих произведениях труд, нередко упрекают в недостаточном освещении семьи, любви, быта и т. д. Та­кой упрек часто обоснован, но само по се­бе противопоставление производственной, общественной темы личной мне кажется неправильным. Разговоры о так называемом чисто «се­мейном романе» беспредметны. При кали­тализме семья -- это прежде всего хозяй­ственная единица. Исключите из старого романа социальные функции семьи, и от ромапа пичего не останется. У нас труд обобществлен, и высокие моральные зада­чи, стоящие перед советской семьей, не могут быть решены вне общественной дея­тельности человека, ибо все эти личные проблемы социально обусловлены. Любовь видоизменяется, как и сам человек. Если в большинстве прошлых романов любовная коллизия строилась на противоречии ме­жлу обществом и любовью, то мы видим идеал в их гармонии. В сущности, вопрос сводится к богатст­ву дуҳовной жизни героев. Когда эта ду­ховная жизнь не раскрыта или раскрыта недостаточно, мы ошибочно ищем тому причины в недостаточном показе семьи, любви и т. д. Вместе с тем, положение может быть как раз обратным: рассужде­ниями о любви автор пытается прикрыть духовную нищету своих героев, понятие эмоциональности он ограничивает узким кругом личных переживаний. Задача же заключается в том, чтобы показать челове­ка во всем многообразии его эмоциональ­ной жизни, в красоте его творчества, в гармении личного и общественного. Должен ли писатель быть специалистомысел описываемого им производства: Нет. Дол­жен ли он знать свой предмет? Да! Они­сываемый автором труд должен быть ове­ян спецификой профессии, спецификой, в которой особенно четко проявляются инди­видуальные черты героев, его внутренняя поэзия. И нужно сказать, что вопрос о мере специфического в художественном произведении так же беспредметен, как и вопрос о том, сколько звезд на небе по­лагается увидеть посетителю астрономиче­ской обсервалории. Независимо от жела­ния, количество звезд останется неизмен­ным, а сколько их увидишь, зависит от телескопа. Самый далекий от читателя предмет увлечет его, если этот предмет показан интересно. Ощущение чрезмерно­сти специального материала в произведе­нии свидетельствует лишь о том, что этот материал неинтересно показан. Увлекательная передача специального материала только обогащает роман. Разве мало специфики в романе «Сталь и шлак» B. Попова? Очень мнюго! Но эта слецифи­ка не только не отяжеляет повествования, а, наоборот, делает его еще более интерес­ным, повышает его познавательную цен­ность, открывает читателю новый вол­нующий мир. Недостаток же специфиче­ского материала иногда обедняет художе­ственное произведение. Папример, у меня такое впечатление, что в «Кружилихе» В. Пановой некоторые интересно заду­манные образы не получили своето пол­ного выражения потому, что они недоста­кточно раскрыты в конкретности своего труда, в специфике своей профессии. 

При всем внешнем сходстве работы двух мастеров труд каждого из них глу­боко индивидуален. Вот, у одинаковых станков, обрабатывая одинаковые детали, стоят два токаря. Оба стахановцы, оба перевыполняют план, но работают они по­разному. Приглядитесь внимательнее, ивы заметите особенности работы каждого. Познакомьтесь с этими людьми поближе, и вы ощутите характер их творческой инди­видуальности, поговорите с начальником цеха - он многое расскажет о каждом из них, о его способностях, излюбленных приемах работы. Пройдем в маленькую конторку цеха и посмотрим ведомость рационализаторских предложений, внесенных рабочими в пер­вом квартале этого года. В многообразии этих предложений особенно ощутимы склонности их авторов. Один берет вширь, другой вглубь. Этого интересует организа­ция, того - техника, третьего - эконо­мика. Один предлагает изменить порядок заточки инструмента, другой­систему его выдачи. Одного волнует экопомия времени, другого - экономия материалов, третье­го - транспортировка деталей, четверто­го - новые приспособления… Труд осо­знан этими людьми как личная потреб­ность и общественная необходимость. Он стал творчеством, проявлени­ем высшей духовной деятельности - это и есть основное в стирании грани между трудом физическим и трудом умственным. Рабочий общественно мыслит в труде, и этот творческий, одухотворенный трудтак же эмоционален, как и любое другое че­ловеческое чувство. И, может быть, в том, что эта эмоциональность творческого труда стала качеством трудовой деятельности широчайших трудящихся масс, есть одно из ярчайших проявлений нового коммуни­стического бытия советских людей. Труд заполняет жизнь, формирует духовный и моральный облик человека нового обще­ства. Человека вне его трудовой обще­ственной деятельности нельзя показать. Он может быть раскрыт в художественном произведении только в особенностях своей творческой индивидуальности. Мы разговариваем с начальником цеха о его работе. Это плотный, даже несколько чересчур полный для своих тридцати пя­ти лет, человек, одетый в синюю рабочую куртку, из грудного кармана которой тор­чит кронциркуль. Привычная оза­боченность выражения не может скрыть добродушия его открытого лица. Мне ка­жется, что я с ним уже когда-то встре­чался. Его манера разговаривать, давать указания, уверенность знающего свое де­ло человека, педовольное выражение, с ко­торым он выслушивает по телефону распо­ряжения начальства, и точность, с кото­рой эти распоряжения выполняет, как только положит трубку на рычаг, наконец, то особенное спокойствие, которое дается долгой привычкой работать в трудных И хлопотливых условиях,- все это как будто подтверждает ощущение давнего знаком­ства. Но постепенно я убеждаююсь, что это ощущение ошибочно. Просто в этом чело­веке много тилического для начальника цеха, среднего командира производства. Он очень привлекателен, я не отхожу от него, разговариваю, расстрашиваю, пригляды­ваюсь, пытаюсь изучить и понять его ха­рактер. Мешает ли этому его «профессио­нальная оболочка»? Нет, наоборот, помогает! Помогает потому, что в профес­сиональном облике особенно четко и остро проявляются основные черты человеческо­гө характера. Вспоминаю Басова из повести «Тан­кер «Дербент» Ю. Крымова. Крайнева, из романа «Сталь и шлак» В. Попова, Ков­шова, Таню Васильченко, Умару Магомета из «Далеко от Москвы» В. Ажаева. С какой яркостью раскрывается характер этих лю­дей именно в их профессии! Воля, пытли­вость ума, благородное чувство коллекти­ва, государственное понимание своих за­дач… А ведь это черты характера совет­ского человека! Изображение в художест­венном произведении определенной про­фессии-вовсе не «профессионализм», а во­площение художественной идеи в конкрет­ных образах. Это не исключает, а, на мой взгляд, предопределяет типичность обра­зов. Писать о труде «вообще» невозможно. Всякий труд конкретен, поэтому конкретна и тема труда. ** Несколько дней спустя читаю книту о людях этого цеха. Внешне все изображе­но как будто правильно, но люди в про­изведении не живут. Автор, а вместе с

Отсюда и вопрос о производственных проблемах, которые ставит в своем про­изведении автор. В этом плане папраши­вается сравнение двух книг: «Далеко от Москвы» В. Ажаева и «Земля Кузчецкая» A. Волошина. Что является наиболее уяз­вимым местом хорошего романа А. Воло­шина? На мой взгляд, это множествен­ность поставленных в нем производствен­ных проблем Коцечиотетлетостуже тогоозворазрещенилодых бесчисленного ряда больших и малых во­просов, каждодневно возникающих, Од­нако читатель воспринимает эти произ­водственные проблемы сюжетно, как кол­лизии. Перегружать ими роман - значит, перегружать его множеством сюжетных линий; они запутывают читателя тем бо­дес, что в силу специфики материала каждую из них читатель должен уяснить. Наоборот, в романе В. Ажаева, при всей специфичности разрабатываемого матерпа­ла, читатель сразу уясняет главную про­изводственную проблему. Поэтому его не только сразу захватывает цептральная сю­жетная линия, но и становятся понятны, а, следовательно, и интересны, все осталь­ные производственные проблемы. Отбор производственных проблем так же необходим, как и недонустимо и зл и ш­нее употребление специальной термино­логи. Слово «излишнее» подчеркнуто здесь потому, что введение ее в текст ху­дожественного произведения совершенно закономерно и необходимо. Но эти специ­альные слова и термины должны обога­щать еловарь читателя, он должен чувст­вовать необходимость их в данном месте, они не должны затемнять смысл излагае­мого. Противники технической терминоло­гии не замечают, как широко вошла она и продолжает входить в повседневную жизнь и в обыденную речь. Даже сейчас, читая произведения авторов середины XIX века. мы ощущаем некоторое выпа­дение из общего контекста таких слов, как «машинист», «паровоз» и т. п. Сколь­ко было противников введения их в изящ­ную словесность! Однако употребление их писателями так же неизбежно, как неиз­бежно введение современным автором слов, которые завтра станут массовыми. * * Правильный отбор производственных проблем и решение других специфических вопросов предполагают наличие у автора широкого технического кругозора. Высокий уровень технических знаний наших чита­телей, их богатый производственный опыт позволяют им безошибочно решать вопрос о том,насколько автор владеет материа­лом. Первые же страницы книги опреде­ляют степень доверия читателя к писате­лю. Точность, которую требует читатель, вовсе не означает слепого копирования действительности, В том, что часто (и, на мой взгляд, ошибочно) называют производ­ственным романом, художественный вы­так же необходим, как и в любом другом произведении, Как в описании кон­кретных людей обязательна типичность образов, так и в описании конкретных производств требуется тиничность усло­вий. Закон художественного обобщения действует здесь в не меньшей степени, чем в других жанрах. Однако для широког обобщения требуется и широкое знание предмета.

По следам выступлений «Литературной газеты» ,Сергей Никифорович, его родные и близкие лейб-гвардии Финляндского полка, гене­рал-лейтенантом которого он состоял, аль­бом с его стихами, его семейную перели­ску, а также помещенные на отдельных листах иллюстрации -- портрет A. Н. Ма­рина, фотографию мундира А. Н. Марина, фотографию A. A. Арнольд (урожденной Мариной, дочери А. Н. Марина), фотогра­фию В. Г. Арнольд (1849-1920), внука А. Н. Марина Вдобавок к этому он поме­стил указатель имен, из которого можно узнать, что действительный статскій совет­ник Густав Иванович Арнольд являлся мужем дочери А. Н. Марина Анны Апол­лоновны, что его сын Владимир Густаво­вич Арнольд был женат на Ольге Петров­не Петровой и что их сын -- Николай Вла­димирович Арнольд является «научным сотрудником Государственного литератур­ного музея, литературоведом-исследовате­лем». Так в этот том, посвященный С. Н. Ма­рину, попали стихи прадедушки состави­теля А. Н. Марина, письмо дедушки соста­вителя Г. И. Арнольд, портреты бабушки составителя А. А. Арнольд и отца состави­теля В. Г. Арнольд, имя матери составите­ля О. П. Петровой и краткая, но полная уважения к себе справка о самом соста­вителе Н. В. Арнольд. Проявление любви к своим предкам (ес­ли они того заслуживают)-вещь неплохая, но она становится плохой и, на наш взгляд, даже наказуемой, когда это проявление любви осуществляется за государственный счет. Напоминаем, что издание тома «Ле­тописей», в котором среди прочих мате­риалов содержатся плоды этого родствен­ного энтузиазма, обошлось государству в 148 тысяч рублей, из них составителю Н. B. Арнольд (помимо его заработной платы как работника музея) уплачено 32 тысячи рублей, другим редакторам-20 ты­сяч рублей. Напомним также, что том этот составляет 58 авторских листов и затра­чена бумага на издание 5 тысяч экзем­пляров его. Очевидно, следует сделать вывод, что эта беспримерная история могла произой­ти только в обстановке беспримерных же благодушия и безответственности. Очевид­но, назрела явная необходимость реши­тельно пересмотреть всю практику изда­ний, подготовляемых Государственным ли­тературным музеем. И Т ЕР АТ У Р Н А Я Г АЗ ЕТ А  Л № 46 ＿＿ 3 Не соглашаясь со многим, написанным в заметке 3. Паперного, помещенной на страницах Вашей газеты, я считаю оправ­данным появление в свет собрания сочи­нений поэта С. Н. Марина. Он был запре­щен к печати в XIX веке, ибо был одним из главных участников ликвидации импе­ратора Павла 1. Его лирические и са­тирические произведения не были до сих пор напечатаны более чем в 95% отвсе­го его творчества. Тем не менее я при­знаю необходимым заявить, что, в силу многих привходящих обстоятельств, мною, как главным редактором изданий Гослит­музея, не была достаточно обеспечена на­учная редакция десятого тома «Летописей Гослитмузея». От этого произошли ошиб­Комитет по делам культурно-просветн­тельных учреждений при Совете Минист­ров РСФСР обсудил на своем заседании фельетон «Сергей Никифорович, его род­ные и близкие» («Литературная газе­та», № 18 от 1 марта с. г.) и на­шел, что фельетон правильно критикует крупнейшие недостатки в изданном Лите­В редакцию «Литературной газеты» ки и недосмотры в недостаточно полных, без надлежащего политического акцента формулировках как в критико-биографиче­ском очерке, так и в некоторых коммен­тариях к встречающимся в произведениях C. Н. Марина историческим лицам. При­чиной всех этих несчастий является непра­вильная организация редакционных сил. Для самого решительного исправления это­го дела мною тотчас же приняты меры и проводится уже коренная переорганизация всей нашей редакционной работы. Я твердо уверен, что в наших изданиях более никог­да не повторятся подобные упущения, так как вся редакционная работа взята под строгий научно-политический контроль.  Главный редактор Гослитмузея Влад. БОНЧ-БРУЕВИЧ



ратурным музеем томе «Летописей», посвя­щенном С. Н. Марину. Комитет принял решение, в соответст­вии с которым будет проведен ряд орга­низационных мероприятий, направленных на улучшение изданий Литературного му­зея и на недопущение впредь ошибок, ра­нее имевших место в этих изданиях. Председатель комитета Е. ЛЕОНТЬЕВА

ОТ РЕДАКЦИИ.

Редакция «Литературной газеты» счи­тает, что письмо В. Д. Бонч-Бруевича, от­ветственного редактора десятого тома «Летописей», отведенного под полное со­брание сочинений С. Н. Марина, не содер­жит в себе достаточно серьезной критики ошибок, которые были допущены в этом издании, действительно, беспримерном в наше время образце либерального семейно­альбомного литературоведения, и в первую очередь в критико-биографическом очерке о С. H. Марине и примечаниях, содержа­щих ряд грубых идейных ошибок и аполо­гетических оценок реакционнейших деяте­лей первой четверти XIX века. Редакция считает (и это было уже ука­зано в напечатанном 1 марта 1950 года на страницах газеты фельетоне), что личность C. Н. Марина, некоторые его стихи и письма представляют несомненный инте­рес, и если бы публикация всего этого бы­ла произведена в соответствующем объеме, a примечания написаны с правильных идейных позиций, то появление таких ма-

териалов не вызвало бы никаких возраже­ний. Но, к сожалению, ответственный редак­тор книги B. Д. Бонч-Бруевич в данном случае при составлении этого тома «Ле­тописей» пошел на поводу личных интере­сов составителя и комментатора этого из­дания Государственного литературного музея Н. В. Арнольда. А составитель и комментатор тома вы­полнил на государственные средства то, что в дореволюционные времена делалось «частным иждивением» состоятельных по­томков тех или иных сановных лиц. Составитель, помимо чрезмерного коли­чества материалов, связанных с представ­ляющей некоторый литературно-историче­ский интерес личностью С. Н. Марина, по­местил в томе целый ряд материалов письменных, иллюстративных, связанных уже даже не с самим С. Н. Мариным, ас его сводным братом А. Н. Мариным и с его потомками по женской линии, в том числе -- материалы к биографии А. Н. Ма­рина, выписку из формулярного списка