большом количестве колорадского (Из газет)

сбросили в

Американские над Восточной Германией.

Миллионы голосуют за мир Швейцария «ПРОШУ ВЫСЛАТЬ БЮЛЛЕТЕНИ…» Швейцарский комитет защиты мира ежедневно получает сообщения из городов и горных селений страны о новых сотнях и тысячах подписей под воззванием сток­гольмской сессии. Молодой сборщик подпи­сей Руди Шпихигер собрал в Цюрихе 1020 подписей и заявил, что в ближай­шие дни он надеется собрать еще не ме­нее 1000 подписей. Газета «Форвертс» публикует много­численные письма читателей, не указывая, однако, их полного имени, так как в «нейтральной» Швейцарии сторонники мира подвергаются жестоким преследова­нилм. Рабочий И. М. из Цюриха пишет: «Посылаю вам два бюллетеня с подписями под требованием запрещении атомной бомбы. Не взыщите за то. что они испач­каны масляными отпечатками пальцев, подписка производилась в рабочее время». Рабочий Ф. А. из Аарау пишет следую­щее: «Кто может гарантировать, что атом­ная бомба минует маленькую Швейцарию? Именно мы, молодежь призывного возраста, должны решительно бороться против милп­таризма и войны. Я решил включиться в кампанию по сбору подписей под воззванием о запреще­пни атомного оружия и прошу выслать мне несколько бюллетеней». Греция за жизнь, против смерти Нелегально созданный Комитет борьбы за мир обратился к греческому народу с боевым призывом создать общенациональ­ную организацию в защиту мира. Комитет призвал всех честных греков подписать стокгольмское воззвание и отправить подписи правительству и парламенту, ино­странным посольствам и Постоянному ко­митету Всемирного конгресса сторонников мира. Франция слово матери

ПЯТЬ СТРАН  1. БЕЛЬГИЯ быть названы трущобами. Крыши проте­кают, в каморках темно, хлюпает вода. Эти дома принадлежат людям, которые жи­вут в других, менее «живописных», но более приспособленных для жизни кварта­дах Ломовладельны сдают трущобы бед­някам - безработным, инвалидам, людям, потерявшим силы в немецких лагерях. Трущоба стоит в месяп двести пятьдесят­триста франков. Турист, любуясь живопис­ностью узких темных улиц, не знает, сколько слез стоит эта экзотика. Вступив в связь с дядюшкой Сәмом, Бельгия прижила ребенка - безработипу, В январе этого года по официальной ста­тистике в Бельгии насчитывалось 308.968 безработных - свыше пятнадцати процен­тов рабочего населения. «План Маршалла» нарушил систему обмена между капитали­стическими странами. Трудно назвать этот «план» планом: он состоит из множества комбинаций и махинаций, из жадной слю­заморского хищника и клочьев евро­пейской шерсти, из тысячи заплат триш­киного кафтана, из мелких подачек, свя­занных с крупными потрясениями. Перед бельгийскими товарами закрылись двери других стран; что касается внутреннего рынка Бельгии, то он завалей товарами американскими, немецкими, даже япон­скими. Как ни мил дядюшке Сәму г. ван Зее­ланд, у него есть опасный соперник: г. Аденауэр. Бельгия для американцев это только дорога войны, Западная Германия для американцев - это сама война, ее ар­сеналы, ее казармы. Неудивительно, что, договариваясь с немецкими капиталиста­ми, американцы меньше всего думают об интересах маленькой Бельгии. Экономиче­ский совет Валлонии отмечает, что в от­расли машиностроения немецкие изделия также вытесняют бельгийские - заработ­ная плата в Западной Германии на сорок пять процентов ниже, чем в Бельгии. Хлопчатобумажные изделия немецкой фир­мы «Нейе Аугсбургер Катун» наводнили магазины Бельгии, и кризис в текстильной промышленности растет. Часть безработных берут для постройки дорог. В бюджете на текущий год расходы по строительству дорог составляют изряд­ную сумму в три миллиарда франков. Мне привелось повидать новые дороги, поездить по некоторым из них. Они хороши, даже слишком хороши, и это вызывает некото­рые подозрения: необычайно широкие бето­нированные автострады вряд ли строятся только для туристов; по ним легко могут пройти колонны тяжелых танков. Причем наиболее широкие и наиболее солидные дороги соединяют порты Северного моря с Западной Германией. Средний бельгпец знает, что прежние дороги были плохими, а газеты ему объясняют, что автострады увеличат поток туристов, и он, бухгалтер из Гента или арденнский фермер, не пюдо­зревает, куда именно его приведут эти супердороги… Средний бельгиец не хочет задуматься и над тем, почему строятся новые аэродро­мы. Я был на побережье; земля в примор­ских районах славится травами, это луч­шие пастбища Бельгии. Кусок земли здесь в десять раз дороже, чем в Арденнах. Однако огромные аэродромы, устроенные во время войны, не только не уничтоже­ны, а расширились за счет мирных лугов. Средний бельгиец предпочитает об этом не думать, он утешает себя, как в 1938 г., присказкой «все обойдется». Однако трево­га закрадывается в его сердце; эта тревога сказалась в страстности борьбы против возвращения короля Леопольда. Не толь­ко горняки Боринажа или металлурги вы­сказались против Леопольда, с ними оказа­лись интеллигенты, мелкие буржуа Брюс­селя, Льежа, Шарлеруа, Намюра. Разу­меется, в споре о том, кто должен занять престол, много семейных интриг, соревно­вания английских опекунов с американ­скими, национализма фламандцев и вал­лонов. Но средний бельгиец, голосуя про­тив короля, думал прежде всего об опас­ности войны: Леопольд, который «сотруд­ничал» с фашистскими оккупантами и ко­торый лелеет мечту о союзе с Западной Германией, - это идеальный регулиров­щик для грядущей дороги войны. Поняв тревогу, закравшуюся, в сердце народа, социалисты повели агитацию про­тив Леопольда; особенно отличался г. Опа­ак. Мне довелось увидеть этого тучногонем парламентария, исполняющего роль народ­ного трибуна. То было 1 мая. Мэр квар­тала, где находится Северный вок­зал, сторонник короля, запретил социали­стам демонстрировать на подвластнон ему площади. Вокзал оцепили, поставили про­волочные заграждения, мобилизовали тьму жандармов. Социалисты объявили, что, не­смотря ни на что, пройдут к вокзалу. Впе­редя колонны шел г. Спаак. Дойдя до первых жандармов, он взобрался на плечи своих подручных и с букетом красных роз в руке начал кричать: «Мы пройдем. Мы пройдем!» Заграждения, однако, не рухнули, и жандармы не разбежались. Тогда г. Спаак спустился на землю и гор­до пошел назад. Этот фарсовый эпизод хо­рошо иллюстрирует поведение социали­стов: они яростно протестовали против воз­врашения Леопольда, чтобы месяц спустя пойти на закулисные переговоры. Бельгия - но Франция, это перекресток Европы, который смахивает на глухую окраину. Здесь еще правит крестьянами фанатичное духовенство. Здесь большин­ство рабочего класса еще не разгадало истинной природы правых социалистов. Здесь еще парят идеи и нравы захолустья. Передо мной брошюра, изданная кассацион­ным трибуналом Льежа, автор - генераль­ный прокурор г. Дельвальд. Его опус по­священ доказательству того, что женщина не может быть судьей. Приведу несколько цитат: «Прогресс женского равноправия это понижение деторождаемости. Судебная процедура-- извечная борьба, а для борь­бы создан самеп, никак не самка, Подчи­нение женщин моде доказывает, что жен­скому полу присуща жажда нравиться и чужда критическая мысль. Если женщины будут посещать здание суда, сталкиваясь с судьями, вспыхнут страсти и произойдут Вначале приезжему кажется, что ниче­го не изменилось в этой небольшой тесной стране, где возделан каждый вершок земли, где трамвай идет из одного города в другой и где можно в трамвае пересечь государственную территорию. Как много лет назад, приезжего поражает смесь деля­чества и мечтательности, банков и мона­стырей, глухой провинции, сохранившей стародавние обычаи, и вполне современ­ного ажнотажа всемирных рвачей, которые на ступенях брюссельской биржи выкри­кивают: «Роял датч», «Мексикан игл». «Рио-тинто», «Катанга». Центральный проспект Брюсселя жаждет походить на Бродвей; мечутся и слепят прохожих нео­новые буквы вывесок, прославляющих гангетерские фильмы, бульон в кубиках и, конечно же, «Кока-колу»; а в пяти ми­нутах от этого проспекта цепенеют узень­кие средневсковые улички, по которым медленно проходят старые женщины в чеп­чиках. Много американских автомобилей, и здесь же грудастая собака ташит тележку молочника. Как и прежде, в городишках Фландрии скучающие сплетницы из глу­бины комнат с помощью особых зеркальц наблюдают за тем, что происходит на ули-ны це, а заслуженные писари и отставные почтальоны не спеша сосут глиняные труб­ки, слушая, как звонарь на городской баш­не вызванивает хвалу медленно ступаю­щему времени. Да, с первого взгляда может показаться, что Бельгия осталась Бельгией, что нет на свете ни Бенилюкса, ни «европейских штатов», широко рекламируемых штатным (и заштатным) европейцем г. Спааком, и что никто не помешает маклерам восхва­лять акции «Рио-тинто», а звонарям зво­нить на вышках ратуш до самого сконча­ния света. Одпако это иллюзия: Бельгия живет тревожно, даже ее сон, сон и ста­ринных городков Фландрии, и прокопчен­ных хмурых поселков Боринажа, и шумли­вого Брюсселя наполнен грозными виде­ниями. Несколько лет назад магазины Брюсселя изумляли парижан изобилием товаров. Да и теперь бельгийский франк смотрит свысо­ка на своего французского собрата. Дело­вые люди охотно отмечают, что Бельгия пользуется особыми симпатиями дядюшки Сэма. Дело, конечно, не в пристрастии аме­риканцев к романтике старого Брюгге или к поэзии Метерлинка; для того, чтобы раз­гадать природу нежности Вашингтона, луч­ше всего направиться в музей Конго, на­ходящийся недалеко от Брюсселя. Осмотр этого музея поучителен, Рядом с прекрасной негритянской скульптурой можно увидеть головы негров, изготовлен­ные белокожими халтурщиками и снаб­женные пояснительным текстом: «Дефор­мация черепа туземца». Полотна акаде­миков прославляют благодеяния колониза­торов, а в витринах - дары богатейшего края: золото, медь, олово, слоновая кость, каучук. Сказочная Африка хорошо кормит сотню брюссельских тунеядцев. Упомяну об одном: крупному сановнику министерства иностранных дел, г. Франсу Леемансу, принадлежат золотые прииски Кило-Мото, подлинное государство, которое втрое больше Бельгии, и ставленцики г. Фран­са Лееманса наказывают кнутом восемь­десят пять тысяч верноподданных. Проходя по пышным залам музея, ви­дишь все время то, что не выставлено: кровь рабов. Золото п каучук начинают казаться вещественными доказательствами на грядущем процессе рабовладельцев. Среди экспонатов имеется один мало­приметный: кусочек темного минерала. Под ним значится: «Катанга Шинколобве. Уран». Здесь объяснение американской любви к Бельгии… Над проблемой мирного использования атомной энергии работает группа бель­гийских ученых во главе с профессором Нозенсом. Напрасно бельгийские ученые ждали от бельгийского правительства то­лики бельгийского урана. Уран знал до­рогу, он торопился в Америку; он ведь предназначен не для научных работ, ко­торые могут облагодетельствовать трудолю­бивых бельгийцев, а для изготовления смертоносного оружия. До недавнего времени прииски, где имеется уран, принадлежали бельгийским и английским капиталистам. Во главе ак­ционерного общества «Верхняя Катанга» стоял г. Блез, директор консорциума «Сосьете женераль де Бельжик». Помимо приисков Конго в руках вездесущего г. Блеза угольные копи Монсо и брюссель­ские трамваи, судоходные компании и металлургические заводы Гобокен, стеколь­ные заводы Мариемон и страховые обще­ства. Г-н Блез делил барыши с англича­нином г. Гели-Готчисоном, возглавлявшим фирму «Танганика», которая входила в акционерное общество «Берхняя Катан­га». Американцам было предоставлено пра­во монопольно закупать уран. В 1948 году дивиденды «Верхней Катанги» превысили миллиард бельгийских франков. Остается добавить, что на припсках работают шест­надцать тысяч негров и что негр получает в день шесть франков - двенадцать аме­риканских копеек… Американцы, однако, не удовольствова­лись предоставленной им монополией, они решили завладеть приисками. Переговоры были окружены тайной, и финансисты бы­ли потрясены, что о сделке узнала лон­донская газета «Дейли уоркер». Выясни­лось, что г. Гели-Готчисон продал амери­канцам миллион шестьсот тысяч акций «Танганики». Трест, купивший акции, именуется лаконично «Группа А-Б»; во главе его стоят крупнейшие банкиры Со­единенных Штатов Ландебург-Тельман. У дядюшки Сәма есть резоны, чтобы любить Бельгию. Но трудно сказать, что хуже - гнев или нежность этого заморского род­ственника… Бельгийские социалисты любят говорить о высоком стандарте жизни. Слов нет, по сравнению с французским рабочим бель­гийский кажется облагодетельствованным. Но за внешним благополучием скрыто не­мало горя. Намюр очень живописный го­род с древней крепостью, с широкой ре­кой, и плакаты зазывают туда туристов. Там много старинных улиц возле реки. Для туриста они живописны, для жителей - страшны: дома в городе, который гордится своей красотой, а числится своеобразным курортом с игорным домом и прочими при­манками, по всей справедливости должны «Литературная газета» выходит два раза в неделю: по средам и субботам. тяжелые инциденты». То, что такой вздор могут официально издавать, показы­вает некоторую духовную отсталость, ко­торая облегчает задачу американцев. Люди, однако, начинают спрашивать се­бя, что с ними станет, если «холодная вой­на» превратится в просто войну. Каждому ясно, что на войне дорога весьма неуютное место, a Бельгии предна­значается именно роль дороги. Густо населенная страна особенно уязвима для атомного оружия. Этим объне­няется выступление в Нью-Йорке бывшего председателя бельгийского сената г. Анри Роллена, который заявил, что Стокгольмское обращение может стать базой для согла­шения. Беседуя со мной, г. Анри Роллен откровенно признался: «Пока Соединенные Штаты обладали монополией атомного ору­жия, я лично был сторонником атомной бомбы, но теперь, поскольку такой моно­полии нет, я считаю атомную бомбу без­правственной и бесчеловечной». Я не буду останавливаться на человечности и нрав­ственности аргументации г. Анри Роллена, но если даже его потянуло на Стокгольм­ское обращение, то что сказать об обык­новенных честных бельгийцах? До недавнего времени печать замалчи­вала Стокгольмское обращение. Газеты с крупным тиражом ежедневно печатают небылицы о «красной опасности»; они хо­тят убедить среднего бельгийца, что его разоряют не аугебургские фабриканты, тамбовские агрономы и что ему угрожают не американские аэродромы, а советские школы. Люди все же начинают думать и сомневаться. Мне пришлось выступить пе­ред огромными аудиториями с докладами о культуре и мире в Брюсселе, в Антвер­пене, в Льеже. Я видел тысячи и тысячи людей, возмущенных подготовкой новой войны: литераторов и домашних хозяек, директора Королевской библиотеки и адво­катов-католиков, лучшего писателя Бель­гии - Франса Элленса, лучшего ее живо­писца - Пермэка, студентов и докеров. Власти стараются помешать движению за мир, причем низшие и высшие испол­нители проявляют не только равную рья­ность, но и равную глупость. После моего доклада в Льеже меня обступили любители автографов. Я надписал несколько сот книг, а когда книги иссякли, мне начали совать карточки, листки бумаги, билеты. Вдруг один рослый любитель автографов, расталкивая девушек, прорвался ко мне и тоже протянул карточку. Я чуть было ее не подписал, но мнимый любитель авто­графов во-время рявкнул: «Ваши докумен­ты!» Оказалось, что он протягивал мне удостоверение охранки: будучи исправ­ным полицейским, он решил проверить личность смутьяна, который в зале филармонии осмеливается открыто го­ворить, будто мир лучше войны. Рек­тор брюссельского университета обра­тился ко мне с просьбой рассказать студентам о советской литературе. Я ука­зал, что моя виза истекает и что я смогу выполнить просьбу, только если мне про­длят визу на один день. Человек полити­чески умеренный и, следовательно, уве­ренный в правильности существующегс строя, ректор ответил, что это очень легко устроить. Действительно, соответствующее министерство согласилось продлить визу, но тогда в дело вмешался премьер г. ван Зееланд. Мне объявили, что я должен уе­хать. Студенты бурно протестовали про­тив этого решения, жест г. ван Зееланда оказался для них куда убедительнее, чем десять докладов о литературе. При мне разразилась патетическая за­бастовка докеров Антверпена, которые по­мимо повышения зарплаты потребовали, чтобы в их порту не выгружали амери­канского оружия. Американское судно тайно зашло в маленький порт Зее-Брюгге и там выгрузило партию оружия. Претен­дентам на мировое господство приходится поступать, как самым вульгарным контра­бандистам. Стачка в Антверпене особенно потря­сает, потому что треть докеров -- безработ­ные. Как социалисты ни старались, «жел­тых» они не нашли. Губернатор области, социалист г. Деклер принял самое живое участие в расправе с докерами: против забастовщиков двинули отряд жандармов. Арестовали половину стачечного комитета, арестовали депутата парламента докера Франса ван ден Брандена. Забастовка, однако, не прекращалась. Ван ден Бранден объявил голодовку, протестуя против неза­конного ареста. Первого мая к тюрьме дви­нулись манифестанты. Я встретился с ван ден Бранденом («наш Франс», говорят о докеры) в тот самый день, когда его освободили. Это очень рослый худой фла­мандеп с горячими стойкими глазами. Он говорил: «Корабли с американским оружи­ем не придут в наш порт». И я видел, как его слушали докеры… Если для американских империалистов Бельгия -- дорога, то для бельгийцев Бель­гия - родной дом. Нелегко было возде­лать эту страну, на маленьком простран­стве найти кров и хлеб для восьми мил­лионов. Издавна Бельгия была перекрест­ком, на котором разворачивались кровавые битвы. Пчельник разоряли, и с великим трудолюбием люди его заново отстраивали. У этого народа прекрасная литература, и если средний бельгиец теперь должен до­вольствоваться «Ридерс дайджест», то мы хорошо помним и страсть Уленшпигеля и тревожный стих Верхарна. Нужно ли го­ворить о живописном гении - от Ван­Эйка и Мемлинга, от Брейгеля и Босха, от Рубенса до изумительного Энсора, который умер недавно глубоким стариком? Не для войны эти полотна, эти музеи, древние города и шумные школы, не для вой­ны тучные нивы Фландрии и уголь Бори­нажа. Бельгийцы много раз показывали, что они умеют отстаивать свободу, честь. Напрасно американцы на них рассчитыва­ют: дорога может оказаться отнюдь не столбовой. Еще видны развалины и пепе­лища, еще не забыты могилы бельгийцев, сражавшихся против захватчиков. Есть у Шарля де Костера чудесные слова: «Пепел Клааса стучит в мое сердце». Пепел от­важных партизан и невинных детей сту­чит в сердце Бельгии. Пусть помнят об этом чужие и злые люди. Мало проложить гладкую дорогу, нужно еще иметь возмож­ность по ней проехать. А в Бельгии живут не только г. ван Зееланд и г. Спаак, в Бельгии живет народ…

- Американское главное командование поставило перед вами почетную задачу Германской демократической республике и доказать из датской газеты «Ланд от фольк»)  абсолютное превосходство «свободной инициативы». (Рисунок прогрессивного художника Бидструпа <

Колорадские жуки  Этот жук из Уолл-стрита Близок крысам Хирохито, Этот жук из Колорадо - Брат чумной блохе Ямада, И одна петля грозит им Уолл-стритам, хирохитам! Многословен, многошумен, Квакерский надев сюртук, Говорит Европе Трумэн - Қолорадский жүк: «Я тебе пошлю бесплатно Армию свою. Не потребую обратно - От души даю. Просишь масла, просишь хлеба? Слаще угощу: Я на парашютах с неба Всех жуков спущу. Хороши мои солдаты, Нет смирней ребят - Острозубы, полосаты, Всю тебя съедят!» Нет! Пусть помнят носители яда, Что судьба фашистов плоха, Что сидит за решеткой Ямада, Друг микадо -- чумная блоха. Что для мира живут народы, Не желающие оков, Очищая поля свободы Ото всех колорадских жуков!

Емилиан буков

Есть в Америке штат Колорадо Для души и для глаза отрада Синих гор вековая громада И серебряный блеск водопада. - Все оттенки и все колера B Колорадо найдешь для пера: Там от зари До вечернего света Трудятся люди Различного цвета.

Можно найти в Колорадо Зелень лесного наряда, Синее пламя каскада, Пастбищ степной простор. Золото в сейфах гор, Пустынные Каньоны, Звериные Законы… Парки - чудесные цветники, Фермы -- коровы и батраки, Необозримо растет картофель, В каждой ботве - листоеды-жуки. Банда богатых, пузатых Мира извечных врагов Вырастила полосатых И завидущих жуков - Вертких, желто-грязных Алчных и бесстыдных. Трумэнообразных, Ачесоновидных.

Одиннадцать де­тей мадам Азулэ живут под одной крышей в 20-м районе Парижа. «Вы не можете себе представить, сколько труда и бедствий нам при­шлось пережить для того, что­бы воспитать на­ших детей!»

Молодежь Латинского квартала универси­тетского центра Па­рижа - поддерживаст решения говорит мамаша Азулэ людям, при­шедшим к ней с воззванием сток­гольмской сессии сторонияков мира. ской сессии запре­щении атомного ору­жия. На фото: сту­денты Она держит ма­лютку Николь на руках, двое по­подписывают воззвание Постоянно­го комитета Всемир­ного конгресса сто­ронников мира, (Сни­мок из французской газеты «Юманите»). старше уцепились за ее передник. Мадам Азулэ пла­чет и рассказыва­ет, как в гитле­ровских лагерях смерти погибли ее двадцатитрехлетний брат и отец и мать, двенадцатилетняя сестренка. Нет, она не хочет третьей мировой вой­ны, она приложит все свои силы для того, чтобы стать активной участницей борь­бы за запрещение атомного оружия. Она не только подпишет воззвание стокгольм­ской сессии, но и сама будет собирать подписи под призывом Постоянного коми­тета. Алжир свыше 100 тысяч подписей Под призывом Постоянного комитета уже собрано свыше 122 тысяч подписей граждан страны. Алжирский комитет за­шиты мира обязался собрать под Сток­гольмским воззванием к открытию второго Всемирного конгресса сторонников мира один миллион подписей. Воззвание едино­гласно одобрили муниципалитеты пяти городов Алжира. 

молдавского c. липкин Перевел с



На страже культуры вслед за поколением 1880 года, в свою очередь, унаследовали огромный интерес к русской литературе. Я много раз писал, что мы обязаны рус­ским писателям обновлением наших взгля­дов и чувств, возвышением нашего духа н уроками в области мастерства. Мы им обя­заны самым большим и лучшим --- поис­ками образа истинного человека, простого скромного, изображенного в его реальной, обыденной жизни, стремлением понять и отразить те великие прогрессивные иден, какие провозглашали в своем творчестве Толстой, Чехов, Горький. Сегодня литература может явиться веля­ким путем сближения между народами. Весьма важно показать, что наши совре­менные писатели нашли и узнали себя в мощном проявлении русского гения. И в том, как любовно советский читатель относится к де Костору, автору «Уленшпи­геля», или Верхарну, бессмертному певпу труда, я также вижу одно из выражений этого духовного братства. Творцы искусства паходят в Советском Союзе аудиторию, какой нет в настояшее время нигде в мире. Избранниками у вас являются представители самого народа. Бсе таланты вышли из народа же на основе дружеского соревнования, ведущегося при полном взаимопонимании и в обстановке единства масс. Великий урок -- то новое, что я увожу с собой, - именно в этом и состоит. Я надеюсь, что мы сумеем довести его 1о сознания наших народов и до сознания на­ших собратьев по искусству. Теперь, после двухнедельного пребыва­ния в СССР, мы более, чем когда-либо, имеем основание заявить, что нашу дружбу не разрушат никакие интриги и провока­ции буржуазии. Нас объединяют основы подлинной культуры, цивилизации, искус­ства. Нас объединяет призвание ума сердца. Мы не изменим долгу, тем обязан­ностям, какие это призвание налагает на нас в области зашиты ценностей культуры от всех посягательств поджигателей войны.

Рене лир

Мы покинули Москву и Советский Союз с сердцем, преисполненным благодарпости за оказанный нам горячий братский прием, за все внимание, оказанное нам ежеднев­но, ежечасно. Нет страны более гостепри­имной, щедрой и просто человечной, чем Советский Союз. Мы смогли узнать русский народ, любовь и восхищение к которому воспитали в нас история и литература. Мы «потрогали руками» счастье, каким он пользуется теперь, когда он создал социа­листическое общество. Он живет в новом мире и новой жизнью, уважая свои тради­ции и дорожа сокровищами искусства, уна­следованными от прошлого. Всего за тридцать три года - за одно поколение - его руководители действи­тельно построили всемирную Родину Челэ­века, создали Радость Труда, тесно связан­ного с культурой. Для работников умствен­ного труда, для писателя, художника ни­что не может быть столь вдохновляющим, как общение с аудиторией заводских клубов, домов и дворпов культуры, с народными массами в театрах, концертных и киноза­лах. Шарль Луи Перон, романист, уже про­славившийся своими произведениями и за пределами Бельгии, подчеркнул в одном из своих выступлений в Москве, как велик интерес молодых бельгийских писателей к произведениям современных больших рома­нистов, поэтов и драматургов Советского Союза. Новое поколение наших писателей, чьи произведения родились, так сказать, в гор­ниле второй мировой войны, бесспорно, под­вержено мощному влиянию советских писа­телей. Этому влиянию подвержены у нас не одни только современные авторы. Мож­но утверждать, что это влияние, если га­ворить о русской литературе, традиционно. Уже писатели моего поколения, идущего Рене Лир - автор этой статьи, написанной по просьбе «Литературной газеты», - - видный прогрессивный писатель и общественный дея­тель Бельгии. Он является вице-президентом бельгийского Союза борьбы за мир. в числе книг Рене Лира есть также труд о творчестве A. Пушкина. !!!!!!!!!

В районе площади Грев Ведельс

«Если честный человек не собрал за день ни одной подписи под Стокгольмским воззванием, -- значит, он пренебрег своим долгом!» - эта формула распространспа среди сторонников мира в Норвегии. Де­сятки и сотни добровольных сборщиков ежедневно обходят предприятия и дома, обращаясь к каждому встреченному ими человеку. Вот рассказ молодой норвежки, напечатанный газетой «Фрихетен», выхо­дящей в Осло. Старая пословица гласит, что ран­ний час приносит удачу. Это так и есть!-- Известно, что с 6 до 7 много людей идет на работу, a это самое подходящее время для сбора подпи­сей. 1 начала свой обход в районе площа­Главный редактор К. СИМОНОВ.

ди Грев Ведельс, --- продолжает она. Здесь я встретила нескольких портовых рабочих. Они с большой охотой подписали Стокгольмское воззвание. Далее я встретила рабочих с предприя­тия «Ольсен и Борге». Они также поста­вили свои подписи под воззванием. B 8.30 я зашла в кафе на Торгта­та. Здесь я собрала еше 30 подпи­сей. Таким образом за песколько часов я собрала 132 подписи,заключает она. В ближайшее же 500. время соберу еще утраТакую же задачу поставили себе две другие девушки - Маргарета и Ойвинд. Они собрали каждая. уже свыше 300 подписей



Более 150 тысяч граждан США подпи­салось под требованием о запрещении атомной бомбы. Сторонники мира ставят перед собою задачу собрать по крайней мере миллионов подписей американцев под Стокгольмским воззванием. На фото: сторонники мира в Нью-Йорке подписывают петицию мира. Снимок из итальянского журнала «Омнибус».

Редакционная коллегия: Б. АГАПОВ, Н. АТАРОВ, А. БАУЛИН, Н. ГРИБАЧЕВ, г. ГУЛИА, А. КОРНЕИЧУК, А. КРИВИЦКИЙ, Л. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ. (зам. главного редактора), Б -- Г 6-43-29 , издательство - Г 6-45-45 . H. новИкОв, н. пОгОДИн, б. РЮрИКОв П. ФЕДОСЕЕВ.



-- Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат информации - Г 6-44,-82, писем - Г 6-47-41 , Г 6-31-40 , отделы: литературы и искусства -- Г 6-38-60 , корреспондентской сети -- Г 6-44-48 ,

Адрес редакции и издательства: 2-й Обыденский пер., 14 (для телеграмм международной жизни - Г 6-43-62 , науки - Г 6-39-20 , внутренней жизни - Г 6-47-20 , Типография имени И. И. Скворцова-Степанова, Москва, Пушкинская площадь, 5.



02404.