НАРОД НЕПОБЕДИМ! жизненность и правдивость ситуации, по­ложенной в основу фильма. Я был в Венгрии незадолго до процесса Ласло Райка и его сообщников. Я видел венгерский народ и его непреклонную го­товность к борьбе за мир и свободу. Все мы помним суд пад предателем и шпионом Райком. Все мы помним процесс группы ТрайчоКостова в Болгарии. Эти люди про­лезали в правительство, иногда даже в коммунистическую партию, жили двойной жизнью, по брезгая самыми грязными ме­тодами борьбы и предательства. Народ подписал им смертный приговор. Я имои товарищи, сидящие в зритель­зале на просмотре фильма «Заговор обреченных», никогда не видели Лоуренса Штейнгардта. Но он приобрел для нас плоть и кровь в образе Мак-Хилла, Мы никогда не видели Милады Гораковой, и Еще не высохла типографская краска которые налечатали корреспонден­ции о суде над шпионами в Чехослова­кии. Заговор против народа, против рес­публики был возглавлен там деятельницей бывшей партии народных социалистов Миладой Гораковой, Вся подрывная шиион­ская деятельность велась в тесном такте и часто под непосредственным ру­ководством дипломатических представите­лей западных стран, в том числе бывшего посла США в Праге Лоуренса Штейн­гардта. Су-пом народ Чехословакии избавил нас от воз­можности се когда-нибудь увидеть. Но Христина Падера перед нами. Это змея в образе женщины. Христина Падера в изображении C. Пилявской - это гротеск. В пачале фильма в ней --- мини­стре продовольствия нового народно-демо­останавли-кратического правительства -- зритель еще не разгадывает подлинного ее существа. Она была в борющейся Испании. Она бы­ла в подполье, когда в стране хозяйничал фашизм. Она никогда не выступает против коммунистов. Но все нити заговора сходят­ся в маленьких руках госпожи Падера. Ближайший соратник Христины Падера помощник министра продовольствия, быв­ший гестаповец Куртов - по ее приказу совершает покушение на Ганну Лихта. По ее приказу составляются списки честных и преданных народу людей, которых госпожа Христина Падера собирается рас­стрелять. Она перехитрила даже самого кардинала Бирнча ловкого и хитрого иезуита, наместника его святейшества па­пы римского. Доверенное лицо Бирнча - монах и убийна Исба-онновременно со­госпожи Надера. Миниетр продоволь­ствия -- она организует голод в стране. Такова госпожа Христина Падера, человек без сердца и без родины, для которого уже давно какие бы то пи было идеи заменены звопом доллара. Еще более выразителен в фильме образ лидера правых социалистов, министра го­ными путями приходят к пониманию своего места в борьбе. Если для комму­нистов Словено и Вента борьба за со­циализм и демократию - их единственная и давно избранная цель, если для пред­ставителя земледельческой партии фермера Косты Варра приход к этой борьбе продик­тован всей его жизнью, то для социал­демократа Марка Пино он связан с тяже­лыми раздумьями, с разрывом со своим отцом - лидером правых социал-демокра­тов, социал-предателем Иохимом Пино. Задача, которую поставил перед своими агентами американский посланник Мак­Хилл, - заставить измученный голодом народ принять «план Маршалла». И для выполнения этой задачи они не ваются ни перед какими средствами: ор­ганизуется покушение на Ганну Лихта, приводится в действие вся католическая машина угроз и запугивания верующих людей, из страны пытаются увезти в Югославию хлеб с тем, чтобы потом этот же хлеб вернуть в республику в качестве «американской помощи», и т. д. Эти люди вместе с большинством парода представляют в фильме лагерь мира и де­мократии. В «Затоворе обреченных» ярко показан и другой лагерь­лагерь поджи-газет, гателей войны, лагерь предателей своего народа и своей родины. Это, прежде всего, главный вдохновитель и дирижер загово­ра - американский посланник Мак-Хилл (М. Штраух), крупный промышленник, ли­дер партии католиков Гуго Вастис (В. Ма­рута), лицемерный и велеречивый карди­нал Бирнч (А. Вертинский), бывший ге­сталовец Куртов (0. аков), американская журпалистка Кира Рейчел (В. Серова), генерал Бравура (Р. Плятт), монах и шпион Ясса (И. Бобров), социал-предатель Иохим Пино, блестяще сыгранный И. даковым, и, наконец, лидер партии на­ционалистов Христина Падера в исполне­нии С. Пилявской, Здесь все грани и оттенки человеческой мерзости. Но это не маски и не схемы. Это глубоко реалисти­ческие образы. В исполнение большинства ролей вложено много труда и таланта. Но вее эти попытки пособников импе­риализма оказываются безрезультатными: «план Маршалла», несмотря на преда­тельство правых сопиал-демократов, прова­ливается в парламенте, который прини­мает решение послать делегацию в Совет­ский Союз для подписания пакта о дружбе и взаимопомощи, Тогда кучка человеконе­навистников и предателей переходит к организации ваговора и военного путча публике, подготовляется захват власти на­ционалистами и католиками. Но силы мира и демократии разгады­вают преступные планы предателей, воен­ный путч сорван, Мак-Хилл должен в 24 часа покинуть страну, заговоршики арестованы. Это был заговор обреченных. подтверлила История последних лет

Второй с езд писателей Татарии В последние годы прозаики, поэты и драматурги Татарии создали значительные художественные полотна: романы «Честь» Г. Баширова, «Весенние ветры» К. Надж­ми, «Золотая Звезда» А. Абсалямова, «Де­нашего времени»Г. Губая, поэмы «В колхозе «Заря коммунизма» A. Давыдова,Критики «По большой дороге» C. Баттала, «Путь славы» 3. Нури, пьесы М. Амира, Т. Гиз­зата, А. Ахметова и другие. Но, как спра­ведливо отметил в своем выступлении на съезде секретарь обкома ВКП(б) тов. матуллин, татарская литература не удов­летворяет возросших запросов трудяшихся республики. Второй съезд татарских писателей со­брался в знаменательные для Татарии дни, накануне тридцатилетия республики. К зна­Судаковым.менательному юбилею писатели пришли новыми достижениями. Отчетный доклад правления ССП Тата­рии не дал серьезного анализа недостатковНа работы правления, не вскрыл их причин, Большинство участников в своих высту­плениях стремилось ответить на вопросы: что тормозит поступательное движение та­тарской литературы, как преодолеть ее недостатки и слабости? Выступавшие A. Абсалямов, Г. Баширов, М. Амир, A. Давыдов и другие указывали на недо­статочно глубокое изучение писателями богатой действительности, на узость тема­тики произведений. «Поднять новую тему, конечно, труднее, чем в тысячный раз на­писать о любви и соловьях, но мы не должны бояться трудностей», - сказал Г. Баширов. Созданию правдивых, нова­торских произведений мешали, по Баширова, слабая связь татарских писа­телей с литературной жизнью всей стра­ны, недостаточное использование опыта литератур других республик. M. Амир привел показательный факт: за последние семь лет татарские драма­турги написали около 130 пьес, а пригод­ными к постановке на сцене оказалось лишь 10-15. сВ ряде выступлений и в докладе Г. Каш­шафа были подняты вопросы художест­венного мастерства. Было отмечено, что критика еще плохо помогает писателям. A. Файзи указал на абстрактность кри­тических статей, на отрыв формы от со­держания при анализе художественных про­изведений. не дали еще полноценных ста­тей о творческом пути того или иного современного писателя, редко ставят проб­лемы эстетики. Нет заботы о воспитании новых критических кадров. Рах-До сих пор неблагополучно в республи­ке с изучением классического наследия. М. Максуд на конкретных примерах пока­зал ошибки критиков, не давших правиль­ной оценки творчества классиков. съезде отмечалось отставание дет­ской литературы, пассивность редакции журнала «Совет эдебияты», слабая рабо­та русской секции, которая была «пасын­ком» у прежнего правления, невнима­тельное отношение правления к молодым писателям. За последнее время ни одиниз них не был принят в члены Союза совет­ских писателей. Правление союза (и в особенности быв­ший председатель A. Ерикеев) проявило равнодушие к судьбам литературы; оно пошло по пути семейственности, зажима критики, нарушения принципа коллеги­альности. Съезд признал неудовлетвори­тельной работу правления. словамИзбрано новое правление Союза писате­лей Татарии. Правление избрало предсе­дателем Г. Губая, заместителями предсе­дателя - М. Амира и А. Исхака и секре­тарем правления - С. Валиди. Редакто­ром журнала «Совет эдебияты» утвержден Г. Қашшаф.

л. ОшАнин

Перед нами усталая и замученная жен­щина, но ее лицо освещено внутренним светом, волей к борьбе. Это бежавшая из фашистского концлагеря коммунистка Ганна Лихта. Она бежит по лесу, прячет­ся за толетыми стволами деревьев, она смертельно устала, но остановиться нель­зя. Ганна Лихта спасает не только свою жизнь - ее ждет борьба, ее ждет народ, который не хочет жить под фашистским игом, Собрав последние силы, она пере­плывает реку и уходит от своих преследо­вателей. Двери крестьянского дома откры­ваются перед ней. Ее прячут от ворвав­шихся в деревню фашистов и помогают до­бы ься до партизанского отряда, где сра­жается хозяин этого дома, Коста Варра. () ней говорят: Везде, везде, где сражались за сво­боду, там была Ганна Лихта. В Испанни, в Чехословакии, в подполье. И недаром на­ши люди прозвали ее «совесть народа!» Это наша первая встреча с Ганной Лихта. А затем с ней, с матерью, поте­рявшей двух детей в борьбе за свободу, мы встречаемся уже после победы над фа­шизмом, на открытии памятника советским воинам-освободителям. Теперь она - за­меститель премьер-министра в новом пра­вительстве народно-демократической рес­публики. Это только начало фильма «Заговор обре­ченных», фильма, посвященного борьбе за укрепление народной власти, борьбе за мир и свободу против поджигателей войны, против черных атомщиков Уолл-стрита, старающихся опутать нитями заговоров все страны света. «Заговор обреченных»- картина о пути страны народной демокра­тии, о ее нерушимой дружбе с знаменос­цем мира - Советским Союзом, о росте смелых и сильных людей из народа, раз­облачающих предателей и твердо верящих в свою победу и побеждающих. Образ Ганны Лихта - центральный образ фильма - одна из главных удач создателей картины. Много любви и тепла вложили в этот образ драматург Н. Вирта и режиссер М. Калатозов, с большим мастерством и вдохновением сыграла свою роль артистка московского Театра транс­порта Л. Скопина. Актриса нашла естест­венные и нужные краски. От первого до последнего кадра мы горячо верим Ганне. Вот Ганна Лихта выступает на митинге в честь открытия памятника советским вопнам - ее глубокий, чистый голос зву­чит неподдельной верой и силой. Вот она произносит в нарламенте страстную, раз­ность «плана Маршалла», - и каждая интонация и жест убеждают нас в право­те этой женщины-трибуна и борца, на­родной героини. Твердо и жестко звучат се слова, когда после болезни она соби­рает членов правительства, тех самых министров, которые, обманывая народ, готовят заговор против своей родины. Ма­теринская боль и любовь к своим погиб­шим сыновьям прекрасно переданы ак­трисой в сцене с Магдой. Ганна Лихта в исполнении Л. Скопи­ной - живой, вдохновенный человек. Это народный вождь, напоминающий облик Долорес Ибаррури, государственный дея­тель, напоминающий облик Анны Паукер. Поэтому так люто ненавидят Ганну американский посланник Мак-Хилл, пре­датели народа - Гуго Вастис, Христина Падера и им подобные. Поэтому Ганна Лихта возбуждает открытую и большую любовь своего народа, и эту любовь разде­ляют зрители. Рядом с Ганной Лихта живут и борют­ся ее друзья Николо Словено (В. Аксе­нов), журналист Макс Вента (I. Кадочни­ков), крестьянин Коста Варра (Б. Ситко), лидер левых социал-демократов Марк Пино (В. Дружников). Все они -- честные представители своего народа, хотя и раз­«Заговор обреченных» - цветной худо­жественный фильм. Спенарий Н, Вирты, по­становка М. Калатозова, главный оператор М. Магидсон, Художник И. Шпинель, компо­зитор В. Шебалин. Производство «Мосфильм». 1950.

сударственной безопасности, а затем пред­седателя парламента господина Похима Пино, созданный артистом ИI. Йохим Пино - лакей, прячущий свою ла­кейскую душу под благообразной внеш­ностью и и социалистической фразеологией. Говоря о своих «чистых идеалах» и на­зывая себя «борцом за свободу», он на протяжении всего фильма двоедушествуети и двурушничает. Гневцо клеймя покушав­шихся на Ганну Лихта, министр государ­ственной безопасности, в сущности по­могает укрыться виновннмОбещая ком­мунистам поддержать их в парламенте при голосовании против принятия «плана Мар­шалла», господин Пино в последнюю ми­путу поднимает руку за этот план. При этом он продолжает заявлять, что защи­щает права народа на свободу и невави­симость. Наиболее яркая, пожалуй, сце­на, - в которой господин Пино оконча­кон-тельно сбрасывает с себя маску социал­демократа. Сначала он в присутствии Мак­Хилла даже разрешает себе, как социал­сту, поболтать о том, что не позволит ино­странцам вмещиваться в дела своей стра­ны. Но когда наглый американең приказы­вает ему замолчать, Пино начинает «дело­вой разговор», торгуясь о том, что он по­лучит, если поддержит американцев. Шаг за шагом разоблачая матерого со­циал-предателя Пино, Судаков создает вер­ный психологический рисунок этого образа. Кучка мелких себялюбцев и торговцев своей родиной разоблачена и нейтрализо­вана. Их будут судить честным и правди­вым судом народа, являющегося подлин­ным героем фильма. Народ в фильме -- не безликая масса, он живет и действует, он присутствует в картипе непрерывно, его честный, смелый голос мы слышим в словах Ганны Лихта и Косты Варра, Макса Вента и Николо Словена, Марка Пино и Стебана. Именно в образе свободолюбивого, талантливого и смедого народа - основная удача фильма «Заговор обреченных». Когда в парламенте заговорщики пытаются протащить «план Маршалла», голос народа звучит не толь­ко в речах представителей лагеря мира и демократии. Он проникает с площади, сквозь окна и стены здания, под своды зала, После того как Похим Пино не даст слова Косте Варра, Коста Варра выходит из зала и возвращается с делегацией на­рода. Председательствующий не в силах не дать им говорить. На дозунгах и плакатах демонстрантов жить!», - и мы видим железнодорожников и лесорубов, металлистов и текстильци­ков, мы видим матерей, катяших детские коляски. Вся улица заполнена ими. Тысячи женщин везут своих детей к парламенту, Дети должны жить и будут жить в сво­бодной стране. Они должны быть и счастливыми. Фильм заканчивается незабываемой сце­ной, когда депутаты парламента вместе с народом принимают письмо тому, кто осво­бодид их землю и прислал им хлеб, великому Сталину. Это письмо звучит, как клятва: «Клянемся Сталину и советскому наро­ду беречь свободу и независимость нашей страны…». «Клянемся бороться за мир и свято хранить нашу дружбу с великим совет­ским народом и странами народной де мократии». Вся площадь повторяет слово «кля­немся». Земледельцы поднимают вверх снопы и потрясают ими. Множество голубей мира взлетают над площадью. Народы всех стран подписали свой бес­поворотный приговор поджигателям войны, Народы хотят мира и счастья, свободы и независимости. Волнующий, правдивый и талантливый фильм «Заговор обреченных» - значи­тельный вклад советских художников в борьбу за дело мира.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ХРОНИКА

опубликована библиография новинок, выпу­щенных девятнадцатью издательствами. Жаль, что журнал, упорно работающий над расширением жанрового многообразия, почти не печатает рассказов. За полгода был напечатан только один рассказ.  C. ЛьВОВ

Вышел шестой - июньский - номер «Нового мира». Журнал привлечет внима­ние читателя тематическим и жанровым многообразием материала.   В номере шестом напечатано окончание первой книги романа Л. Кабо «За Днест­ром», повествующего о первых месяцах жизни заднестровской Молдавии после ее воссоединения с Советским Союзом. Про­изведение широко задумано, последующие книги должны охватывать период ВеликойВо Отечественной войны и послевоенные годы. Опубликована в журнале лирическая ко­медия А. Корнейчука «Калиновая роща». Поэзия представлена новым стихотворе­нием А. Твардовского «22 июня 1941 года» и циклом стихов Владимира Федорова «Новый мир» дает возможность по-настоя-Ценный щему познакомиться с ним и оценить не­сомненно свежий поэтический голос. Наиболее интересными представляются нам стихотворения «Молодой театр» и «Первый шаг», рассказывающие о первых будутворческих поисках и первом успехе моло­дых актеров-комсомольцев и при­ходе в класе молодой учительницы, a также стихотворения «Наша родословная» и «Улица юности» - вещь, название кото­рой знаменательно для всего цикла. Читатель, хорошо знающий статьи Юр. Королькова, корреспондента «Правды» в Германии, с интересом прочтет его записки «В Западной Германии», где на большом фактическом материале c публицисти­ческим темпераментом разоблачаются ан­гло-американские империалисты и их боннские прихвостни, превращающие За­падную Германию в арсенал и плацдарм для новой войны. В отделе «На ные темы» опубликована также статья Б. Быховского «Современный фидеизм», характеризующая человеконенавистническую сущность современных религиозных и «фа­лософских» оруженосцев Уолл-стрита. В разделе «Литературная критика» напе­чатаны статьи Г. Ленобля «Советский чита­тель и художественная литература», М. Со­ловьева «Некоторые вопросы истории среднеазиатских литератур». «Новый мир» рецензирует в «Книжном обозрении» не только художественную лите­ратуру, но и книги по истории, технике, праву, сельскому хозяйству, химии, архео­логии. Журнал печатает также библиогра­фию книжных новинок. На этот раз в нем

второй книжке альманаха «Дружба народов» привлекает внимание обширный раздел «Трибуна писателя», посвященный теме: «Маяковский и советская многона­циональная поэзия». На страницах альма­наха выступили четырнадцать видных поятов советской страны; они рассказали о Перед чита­и живой материал! телем раскрывается значение вели­кого поэта, примером своего творчества помогавшего поэтам братских республик достойно и верно служить народу, «класть в коммунову стройку слова-кирпичи». Г. Леонидзе, говоря о наследии Маяков­ского, делится вместе с тем воспомина­ниями о поэте. Содержательны заметки C. Муканова. Самед Вургун рассказывает о сложной борьбе в поэзии Азербайджана, о том, как Маяковский вел поэтов в цве­тущий сад советской действительности и, подобно садовнику, растил их, Ем, Буков пишет о взрывчатой силе стихов поэта, сыгравших большую роль в политической борьбе передовой молдавской молодежи. Круг проблем, затронутых в разделе, щи­рок. Расул Гамзатов и другие поэты ста­вят давно наболевшие и все еще не ре­шенные вопросы переводческой работы. зарубеж-Инициативу редакции нельзя не привет­ствовать, хотя и не все высказывания рав­ноценны. Слабее других заметка Р. Нигма­ти, недостаточно конкретна статья М. Мир­шакара. В целом же - отличный почин! В альманахе помещена также повесть Павло Автомонова «Без межи». Тема ее - коллективизация в Галиции. Стихи А. Бе­левича, А. Кешокова, рассказы татарского писателя Амирхана Еникеева «Солнечное утро» и азербайджанского писателя Мир Джалала «Наша книга» дополняют лите­ратурный раздел. Хорошо, что «Дружба народов», в прямой укор толстым журна­лам, не пренебрегает рассказами, ищет их. A. ДРОЗДОВ

Кадр из фильма «Заговор обреченных» Лишь в статье - «Поэтический мятник Лепину» - есть исследовательский пафос, и это самая сильпая статья. Ноаслоящий сорПрогубом нается там, где он с необыкновенной лег­костью стремится оправдать фтуризм Товоря о декадентском сборнике «Пошечи­на обшественному вкусу».Трегуб делает вывод: «Эго была пропашка поэти­ческой почвы, куда предстоязо бросить се­мена зреющего революционного созналия». Метафора пышная, но глубоко неверная, направленная к оправданию футуризма. Снимает С. Трегуб и противоречия в творческом пути Маяковского. Он пишет: «…Это не значит, что мы предлагаем рас­сматривать Маяковского с первых же ша­гов как сложившегося коммунистического поэта и не замечать заблуждений на его творческом, богатом исканиями, пути. существовали», Заблуждения, конечно, А затем объясняет, что то были ошибки, «свойственные молодости». A вслед ва этим: «достойно удивления и восторга то м у жество, с каким он преодолевал ошибки». Вот уж поистино C. Трегуб идет вдесь каким-то петляющим шагом. Есть, оказы­вается, заблуждения. Но они «свойственны молодости», социально-исторический мо­мент тем самым снят. Но тогда фраза о мужестве, достойном удивления, остается только фразой, не более. В книге С. Трегуба решается босвая тема - жизненной силы традиний Малков­ского для современной поэзии, Прав C. Трегуб, когда он разоблачает чуждые влияния в нашей поэзии, как отступле­ние от традиций Маяковского. Но замысел показать Маяковского «живым с живыми», выявить действенность его традиций ре­шается в книге преимушественно в нега­тивном плано - в плане разоблачения тенденций, чуждых традициям Маяковско­го. С. Трегуба интересуют, главным обра­зом, отстуиления от традиций Маяковского. Борясь с действительными отступления­ми от традиций Маяковского (стихи C. Маркова, например), С. Трегуб не сумел показать себя критиком принципиальным, когда речь заходит о тех, кого он считает прямыми наследниками Маяковского, Н. Асееве, например овасве шого мастера, у нас плохо изучена, пет серьозных статей о нем. Но С. Трегуб окл­зывает плохую услугу поэту, захваливая слабые стихи.

рых отношений. Подчеркиваются контра­сты, противоречия - «великое и низмен­ное, радостное и трагичное, надежды и отчаяние», а результат, победа не по­казаны по-вастоящему. Противоречивость становится основным показателем силы Маяковского. если мы обратимся к статье Е. Усие­вич «К вопросу об эстетике Маяковского», открывающей сборник «Книги и жизнь» (1949 г.), то увидим, что и тут главная тема - противоречия Маяковского. В письме товарища Сталина к Демьяну Бедному замечательно сказано: «Это очень хорошо, что у Вас «радостное пастроение». Философия «мировой скорби» не наша философия.Пусть скорбят отходящие и отживающие». Спор с тов. Усиевич-это спор не только о трактовке творческого пути Маяковско­го, а и спор о сущности положительного герря советской литературы, о методе на­шей литературы и литературной критики - социалистическом реализме. Усиевич, выступая против облегчен­ного, упрощенного понимания действитель­ности, вне ее противоречий, вместе с тем в оценке произведений на первый план выдвигает не изображение писателем побе­ды пового, социалистического, а «муки высвобождения» от прошлого. Так истол­ковывается, например, роман А. Малыш­кина «Люди из захолустья». Недостаток чувства пового сказывается и в статье о «Двух капитанах» В. Каверина. И это лишает Е. Усиевич возможности звать пи­сателей к новому, поддерживать ростки нового, т. е. реально воплощать то, к че­му обязывает критику метод социалистиче­ского реализма. Два приведенных примера - работы С. Трегуба и Е. Усиевич о Маяковском показывают, какой сложностью отличается фронт литературной критики, как необхо­димо здесь во многом разобраться, многое уяснить, как нужна здесь атмосфера това­рищеской критики, помогающая людям итти вперед. К сожалению, этой атмосфе­ры у пас еще явно недостает, а у некото­рых критиков есть п некоторая предубеж­денность к обсуждению своей работы. Советская литература находится на подъеме. Этот подъем будет тем значитель­нее, чем активнее и действеннее будет наша литературная критика.

Трегуб при авализе пути Маяковского, произвольно брать одно, другое отметать, о третьем умалчивать, пытаться искусст­венно представитьпоэта неизменным па всем протяжении его творческого пути. Этобедняет представление развитии поэта и во многом мешает оценить все действенное влияние на него великих идейА партии, все значение Великой Октябрьской социалистической революции для твор­чества В. Маяковского. Таковы достоинства и недостатки работ Трегуба. E. Усиевич в статье «Заметки метки о поэ­тике Маяковского» берет на себя слож­нейшую задачу разобраться в особепностях стиха поэта. Критик приводит слова М. И. Калинина о Маяковском: «Мне ка­жется, великолепным образцом служения советскому народуявляется. Маяковский, Он считал себя бойцом революции и был таковым по существу своего творчества. Он стремился слить с революционным на­родом не только содержание, но и форму своих произведений, так что будущие исто-B. рики наверняка скажут, что его произве­дения принадлежали великой эпохе ломки преждечеловеческих отношений». Из этого опре­деления E. Усиевич берет, главным обра­зом, последние слова, делая их ключом праванализа. Поэтому все положения ее ста­тьи, касаются ли они теоретических вы­сказываний Маяковского, стиха его ит. п., служат постоянно доказательством, что «ломка человеческих отношений» обусло­вила собою все черты, все качества поэзии Маяковского. E. Усиевич пишет: «Мы видим резкие контрасты его стихов, передающих вели­кое и низменное, радостное и трагичное, надежды и отчаяние - все, чем насышена жизнь революционной страны, притом не в отдельных пластах действительности, а в бурных столкновениях, временами в сме­шении, и всегда в стремлении побороть чуждое социалистической революции», «Шершавость, нарочитую затруднен­ность» некоторых стихов поэта критик определяет, как «способ выражения гру­бой, неприкрытой жизненной правды, на­гой истины, в «эпоху ломки человеческих отношений». Формуле «ломка человеческих отноше­ний» придан всеобъемлющий смысл. Но вольно или невольно, при столь на­этой формулы ускользает позитивный смысл этой ломки, цель, во имя которой происходило преобразование, результат слома ста-

па-В паC. то же время критик говорит о мно-С. гих поэтах недопустимым в нашей печати топом, унижающим достоинство писателя. Трегуб прав в стремлении разрушить некоторые предубеждения. Его статья о ирсанове так и озаглавлена «Про­тив предубежденности». Но почему же в таком случае надо создавать предубежден­ность в отнощении, например, C. Щипа­чева, отказывая ему в праве на лирику раздумья, размышления; в отношении Я. Смелякова, представляя его читателям только слабыми сторонами дарования и заC. малчивая о сильных, и, наконец, в отно­шении М. Алигер, о положительном тру­де которой сказано очень и очень невнят­но. Особенно нетерпимым является тон разговора критика о А. Яшине. Недавно в «Литературной газете» была опубликована в порядке обсуждения статья С. Трегуба, озаглавленная «Ясности ради» (48). но, к сожалению, и эта статья ясна не во всех своих частях. Это победное движение, этот плодо­творный путь, озаренный великими иде­ями коммунизма, - не только предмет изучения, но и благородный, действенный пример для подражания, Это основное по­ложение статьи 6. Трегуба правильно. определение творческого пути поэта, кото-все рое дано С. Трегубом, вызывает возраже­ния. C. Трегуб спорит с теми критиками, ко­торые неверно, искаженно рисуют творче­ский путь Маяковского, представляя поэта якобы неизменно раздираемым внутренни­ми противоречиями, всюду видят всего все эти противоречия и преувеличи­вают их. Осуждая эти ошибочные пред­ставления о Малковском, С. Трегуб пафос исследователя Маяковского должен быть направлен не на выискивание про­тиворечий в творчестве Маяковского, а на исследование боевого революционного пу­ти поэта, который рос, совершенствовался, став лучшим, талантливейшим поэтом со­ветской эпохи. Нет сомпения, «Маяковский до рево­люпии был поэтом революцион­ным». Выявить определяющее, главное, революциоппое в твор­честве Маяковского--это значит на осно­объективного научного изучения всех таповооалконокогостойчивомповторении показать, как последовательно крепло и мощно развивалось в нем это революцион­ное начало. Однако нельзя, как это делает

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО СМ. НА 2 СТР.   рования развил и обнаружил тот или дру-ния. гой писатель. Овладеть подлинным мастерством идей­по-художественного анализа одна из важнейших задач современной критики. * ** Надо создать такую атмосферу, когда труд критика был бы у нас окружен и вниманием и заботой. A это зна­чит, что работа критика должна больше, чем это наблюдается сейчас, быть предме­том обсуждения в печати, на собраниях. Критика-участок сложный, требующий к себе постоянного внимания. Это можно показать па примере большого принци­пиального значения - на критической ли­тературе о Маяковском. За последнес время издан ряд новых книг о Маяковском. Это книги А. Колоско­ва, С. Трегуба, Н. Маслина, статьи Е. Усие­вич и др. В журналах публиковались статьи о Маяковском. В журнале «Знамя» напечатано 5 статей, журнал «Звезда» систематически помещает статьи о Маяков­ском. Следует отметить работы молодогсвои критика Д. Молдавского, который взялся за изучение влияния маяковекого на ли­тературу братских народов. Вся эта разно­образная и, по сушеству, коллективная ра­бота полезна, нужна, и следует ожидать в ближаншем булушем новых исследований. В критической литературе о Маяковском идет борьба разных тенденций. Вот перед нами работы, во многом противоборствую­шие. Это книга С. Трегуба «ивой с живы­ми» (1949 г.) и две статьи E. Усиевич о Маяковском (в сборнике «Книги и жизнь» и в «Новом мире», № 4, 1950 г.), пред­ставляющие часть ее большого труда о Маяковском. Новая книга С. Трегуба «Живой с жи­выми» отличастся ясностью позиции. Она посвяшена актуальнейшей теме - живому значению поэзии Маяковского для совре­менности. Книга написана с темперамен­том, боевым задором, и потому особенно важно понять, насколько правдиво и глу­боко решает .Трегуб свою ответствен­ную задачу. Книга проникнута чувством большой любви к Маяковскому. По тем отчетливее бросается в глаза слабость исследователь­ской базы в книге. С. Трегуб непрерывно декларирует, провозглашает, агитирует, но ему часто не удается пойти вперед, быть новатором-исследователем, серьезно и обстоятельно аргументировать свои положе-Тего Вот рецензия Л. Скорино на роман A Чаковского «У нас уже утро» («Новый мир», № 3). Прочитав эту рецензию, вряд ли захочешь познакомиться с рома­ном Чаковского. Л. Скорино не вы­явила идейное и художественное свое об­разие романа, не раскрыла его живое жизненное содержание. Изучение явлений действительности должно сочетаться у критика с большой идейно-теоретической работой: мы дол­жны учиться сопоставлять и сравнивать явления, уметь глубоко понимать ведущие черты нашей современности. **

Народ и партия обязывают писателей новысить идейно-художественное качество произведений, требуют высокого мастер­ства. Как помогает этому литературная критика? После статей партийной печати, осуж­давших скороспелое и художественно не­состоятельное выполнение писатедями неко­торых тем, наметился поворот в критике к вопросам формы. Но необходимо отметить, что боязнь ставить эти темы еще не преодолена. Еще очень часто критик, рассказав теме, о содержании произведения, под ко­нец переходит к форме и бросает стандарт. ную фразу: «Однако не все улалось ни­сателю…»,и начинается беглый разго­вор о том, что языв порой засорен, что та­кой-то образ не вполне ясен. этом проявляется разрыв формы содержания, представление о форме как чем-то внешнем. и о Было бы неправильно приписывать этот прек всей без исключения критике. Статья М. Бубеннова о романе В. Катаева являлась хорошим примером единства ана­лиза содержания и формы. Можно указать также на лучшие статьи В. Ермилова, E. Успевич, В. Перпова и других. Но важно, чтобы анализ идейных особен­ностей произведения в неотрывной связи с анализом художественной формы давала в ся наша критика. Сводя эстетический анализ только к разговору об отдельных «недостатках», критива невольно обедняет представ­ление о нашей литературе. Творческое своеобразие писателей стирается, непонят­ным становится, что, например, имер, отличает одно произведение на колхозную тему от другого, какие новые стороны своего да-

дитеРАтуРНАЯ ГАЗЕТА 51 3