ажафагоз НОВЫЕ ТЕМЫ, НОВЫЕ ГЕРОЙ Заметки об азербайджанской драматургии ман. Действие комедии развертывается в ток воды, в другом -- нехватка. Народ­обоих колхозов. Этот план встречает сопро­тивление со стороны председателя колхоза Селима, человека ограниченного и себи­любивого, и маловера Дадаша, сознающего важное значение строительства водоема, но полагаюшего, что колхозу не под сплу осуществить столь дорогостоящую «за­тею». Но передовые колхозники при по­мощи районного комитета партии добивают­ся принятия плана и строят водоем. Досадно, однако, что характер ге­роя - молодого инженера Азера не­сколько схематичен. Ньесе присущ еще и тот недостаток, что комедийное начало обособлено в ней от главной темы и свя­зано преимущественно с традиционной лю­бовной интригой, заслоняющей подчас первостепенные проблемы. Одной из главнейших задач всей совел драматургии двллется воплощение ми вехами на пути к решению этой за­дачи драматургами Азербайджана являют­ся новаторские пьесы «Заря над Кас­пием» И. Касумова и «Большая любовь» Д. Меджнунбекова. Цьеса а «Заря над Каспием», написанная на русском языке, воссоздает правди­вую картину борьбы за нефть, скрытую на дне Каспия, за возрождение «по­терянных» участков. Лучшие люди неф­тяного Баку, прославленные мастера вступают в схватку с природой, преодоле­вают трудности, стоящие на их пути, и находят на каспийском дне нефть. В пьесе показано, как в борьбе за нефть воспиты­вается подлинно большевистское отноше­ние к труду, к общественному долгу. Ин­тересен образ инженера Наджафова: Над­жафов из тех, кто не любит сидеть на ме­сте; он предпочитает, «сняв пенку» с од­ного участка, скорей перейти на другой, а оттуда - на третий. Передовые люди мыслов разгадывают подоплеку его «пере­бежек», и плачевный финал деятельности Наджафова - хороший урок расточителям и карьеристам. Свежестью темы радует пьеса Дж. Медж­нунбекова «Большая любовь». Действие ее происходит на одном из увлекательней­ших участков промышленности республи­ки - в горном районе Дашкесан, где ве­дется разработка месторождений железной руды. Мы впервые видим азербайджанца в новой для него профессии горняка. Герои пьесы, движимые любовью к Родине, с эн­тузиазмом борются за создание новой, имеющей огромное народнохозяйственное значение, отрасли республиканской I!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! мышленности. Пьеса дает представление о могучем размахе промышленности Азер­байджана. Драматургический стержень пьесы составляет борьба советских людей с природой, разыгрывающей с ними «злую шутку»: разведка не обнаруживает желез­ной руды там, где сна должна геологу Янару приходится немало пере­любви» хочется предъявить серьезный упрек. Пьеса перегружена второстепенны­ми линиями, иногда автор увлекасто штампованными приемами. Драматургам необходимо еще внима­тельней изучать жизнь, подмечая в ней новые явления, рождающиеся в борьбе против косности и рутины. Только в этом случае азербайджанская драматургия смо­жет закрепить первые успехи. Нуж­но сказать, что драматурги еще в долгу перед театрами, которые испытывают большую нужду в новых пьесах. Такие писатели-драматурги, как Самед Вургун, Мирза Ибрагимов, Мехти Гусейн, сейчае не пишут для театра. Ровно сто лет отделяют нас от времени, когда в 1850 году было создано первое проаеленио авербойджансвой храмотур байджана заключалась в глубокой жиз­ненности драматургического материала. Азербайджанская советская драматургия, воспрнил лучшие реалистические тради­ции классики, учась у русских драматур­гов, упорно борется за правдивое воспро­изведение жизни советского парода, за создание образа передового советского че­ловека. II трудно умолчать здесь о безот­ветственном утверждении К. Зелинского, заявившего в статье «Расцвет литератур социалистических наций» («Новый мир», № 4), будто «ранняя драматургия в Казахстане, Узбекистане, Таджикистане, да и в Азербайджане (Джафар Джа­барлы) во многом представляет собой обработку фольклорных мотивов». На самом же деле в азербайджанской драма­тургип - и в классической, и в совре­менной -- нет ни одной (ва исключением ряда пьес-сказок для детей) пьесы, кото­рая представляла бы обработку фольклор­про-отивовсабрлы паписал в сво­ей ей й жизни лишь о одно произвелениеиочем одно произведение (и то не пьесу, а поэму «Девичья башня») на фольклорные мотивы. Мы перечислили новые пьесы азербай­джанских писателей, наиболее характер­ные для современной драматургии респуб­лики. Эти пьесы составляют сейчас осно­ву репертуара драматических театров Азербайджана. Но до сих пор они не вы­шли за пределы театров республики. Между тем лучшие драматические произ­ведения, созданные в Азербайджане, до­стойны появления на русской сцене, на про-сценах братских республик. Поворот азербайджанской драматургии к современности обогатил ее новыми тема­ми, образами, идеями: жизнь народа, строящего коммунизм, - вот содержание лучших пьес драматургов Азербайджана. Эти пьесы рассказывают о том, как ра­ботают азербайджанцы на нефтяных про­тельстве новых предприятий, в этих ловека республики. могло не сказаться и на ее форме: отра­жая жизнь Советского Азербайджана, пи­сатели освобождаются от обветшалых дра­матургических штампов; чем глубже по­стигают они жизнь, тем свежее становятся их произведения по форме. Последние азербайджанские пьесы, за псключением «Утра Востока», написаны на темы сегодняшнего дня. Борьба советских людей за нефть и хлопок - таково содер­жание пьес «Заря над Каспием», «Веш­ние воды» и «Айдынлыг». Пьеса «Боль­шая любовь» посвящена жизни дашкесан­ских горняков. О борьбе народа южного Азербайджана за национальное освобожде­ние, за мир и демократию рассказывает драма Энвера Мамедханлы «Жизнь в огне», Драматическое произведение о передовиках животноводства «В горах» написал моло­дой драматург С. Ахундов. дой драматуре С. Ахундов,ской диева «Вешние воды». Драматург в образе молодого колхозника Угура запечатлел за­мечательную черту советского человека - творческую тревогу за дело, которое он выполняет, неудовлетворенность достигну­тым и вечное стремление вперед. Возвратившись из армии, Угур застал свой колхоз цветушим, богатым. Но нельзя почивать на лаврах, когда впереди еще столько работы. И Угур стремится до­стигнуть еще большего изобилия, роста культуры. Дерзкие замыслы Угура кажут­ся несбыточными председателю колхоза Алхану. Так возникает конфликт. Алхан убеждается в правоте Угура, в том, что ему, Алхану, нехватает размаха, смелости, инициативы; и здесь опять перед нами новый человек: Алхан предлагает избрать председателем колхоза своего «противника». В столкновении двух советских людей, различно относящихся к своему труду, драматургу удалось показать, что неуклон­ное движение вперед немыслимо без борь­бы нового со старым. И писатель показы­вает, как побеждаются неверие в свои си­лы, нерадивость, недисциплинированность, пережитки собственнической психологии. Однако к финалу драматург сбивается с верного пути: на первый план выступает интригующий против Угура Наджаф. Разоблачению Наджафа драматург отводит много места, что влечет ослабление глав­ного конфликта, лишает законченности ха­рактеристику центральных героев. Азербайджанские колхозы на новом подъеме показывает в своей комедии «Айдынлыг» («Исность») и Сабит Рах-

Подвиг

Конгресс поджигателейвойны в Берлине Четыре дня, с 26 по 29 июня, в амери­канском секторе Берлина, во дворце Тита­ния, под охраной полицейских сто «зна­дактирующему по совместительству вы­пускаемый на американские деньги жур­нал «Дер Монат». По замыслу поджигателей войны, сбо­рише в Берлине должно попытаться рас­колоть единый фронт сторонников мира и поколебать в сознании простых людей ав­торитет движения сторонников мира. Люди без стыда и совести собрались на «конгресс свободы культуры» в Тн­тании. В Берлин съехались, как справет­ливо в эти дни писал «Культурбунд» «авантюристы и банкроты, готовые во всякое время сменить свое мировоззрение которые уже на деле доказали свою подлость».

 Время трудное. Молодое советское госу­сим большевиков, - заграница хлебом поможет…». Савченко жалуется Искрову: -Люди мрут от голода, одежи нема, кругом, как на кладбище, вот-вот все хуторах. Перед читателем предстают боль­шевики и комсомольцы, рабочие и крестья­не-люди, колеблющиеся между двумя бо­рющимися силами, и прямые враги рево­люции, изо всех сил пытающиеся повер­нуть историю вспять. замрет». люди, идущие за большевиками, со­вершают внешне будничные, а по сущеет­ву беспримерно героические подриги. Вея­кий раз они наталкиваются на яростное сопротивление врага. Отремонтированные вагоны терпят крушение. Пылает только что сооруженный в бараке рабочий клуб. Банды налетают на поселки, на хутора, на маршруты с продуктами. Враг окапываетея и в советском аппарате, проникает в пар­тию, в комсомол. Жизнь людей, посвятив­ших себя реполюции, барьбе с ее врага­го общества. Книга Бойченко увлекает достоверностью того, о чем в ней рассказано. Писателя нельзя узнать ни в одном из героев кни­ги, но его богатейший жизненный оныт и обилие авторских впечатлений чувствуют­ся за каждым ее эпизодом. Сама эта книга - результат подвига, совершенного ее автором. Александр Бой­ченко писал ее в дни тяжкой болезни, об­рекшей его на полную неподвижность, при­ковавшей к постели на восемнадцать лет. Болезнь обрушилась на Бойченко в 1932 году, когда ему не было еще и тридцати лет. Сын железнодорожного слесаря, он пятнадцати лет вступил в комсомол, рабо­тал на лесозаготовках, дрался с бандитами в отрядах чон, был избран секретарем комсомольской ячейки на стапции Киев-I, затем секретарем Сталинского райкома ком­сомола в Киеве и, наконец, секретарем Биевского окружкома. В июле 1929 года его избрали секретарем Центрального Ко­митета комсомола Украины. Шла первая сталинская пятилетка. Комсомольцы рабо­тали на лесах новостроек. Бойченко был одним из вдохновителей зимнего штурма на строительстве Харьковского тракторного за­вода. В 1931 году на Днепрострое он простудился и тяжело заболел.Лечиться было некогда - сразу после возвращения из Запорожья нужно было ехать в Доп­басс. В шахте, под землею, он почувство­вал себя плохо. Его вынесли наверх, и с тех пор он не поднимался с ностели. Вра­чи признали его болезнь пеизлечимой. Незадолго до войны он начал писать и к лету 1941 года закончил первую часть «Молодости». В трудной обстановке эва­куации рукопись пропала. Александр Бой­ченко вновь приступил к работе над кни­негой, восстанавливая утраченное по памяти. Он жил в одном из колхозов Саратовской Но до последнего дня своей жизни он не прекращал работы. ты. Партийные собрания происходили у его койки. Оставаясь один, он писал свою книгу. В 1945 году была издана первая часть трилогии, в 1948 году журнал области, и комната его стала центром пар­тийной жизни колхоза. Бойченко был из­бран членом бюро партийной организации,всех утвержден редактором колхозной стенгазе­«Дніпро» опубликовал вторую часть. Третья осталась недописанной. Работу над книгой оборвала смерть писателя.

А. МАРьЯМов

Ленинское слово, произнесенное на Х съезде, словно стальная пружина огромной силы, дает первоначальный толчок собы-И тиям, разворачивающимся в книге, ука­зывает путь великой армии ленинцев. Кто является главным героем книги? Убеж­денный и пламенный большевик Софроп Искров, которого мы видим сперва секрета­рем маленькой железнодорожной партийной ячейки на станции Клев-I, а затем, к концу второй части, секретарем одного из киевских райкомов партии? Или, может быть, комсомолец Василий Бойчук, направ­ленный на работу в ЧК и беестрашно бо­щийся и открытый, фанатически честный и беззаветно преданный делу революции? Можно назвать многих героев, чьи судьбы мы прослеживаем на фоне знаменательных исторических событий, но главный герой книги -- партия большевиков. Ровно год, -- время, протекшее между X и XI съездами партии, -- обнимает со­бою первая часть книги украинского пи­сателя Александра Бойченко «Молодость», Вторая-рассказывает о событиях 1922- 1924 гг. находиться«Молодость» - название очень точное. проходило это становление. заселенный железнодорожниками, возвра­щается Софро Софрон Искров, делегат Х съезда РКП(б). Он слышал Ленина. Железнодорожник Александр Стрекален­ко (впоследствии заместитель председателя Киевского горсовета) встречается с прие­хавшим на станцию Лозовую товарищем Сталиным. Он приходит в вагон товариша Сталина со своими заботами: задерживают сопро­вождаемый им маршрутный поезд с про­довольствием и топливом. Выслушав взвол­нованный рассказ Стрекаленко, распоря­дившись о немедленной отправке маршру­та, товарищ Сталин продолжает расспра­шивать рабочего. В этом вагоне решаются фронтовые дела первостепенной важно­сти, - судьбы революции зависят от соз­даваемых здесь планов! - но не менее, сводки с фронта, интересуют товарища Сталина сведения о том, как живут рабо­чие, как настроены, какие у них нужды и какие мечты… После этой встречи Стре­каленко испытывает прилив новых сил. «Захотелось мне что-нибудь сделать -- по­работать! И пошел я на погрузочный двор, там вооружение и продовольствие для на­ших бойцов грузили. Начал я помогать. Мешок с пшеном или с овсом положат мне на плечи - и я свободно да легонько несу через всю платформу. Удивляюсь себе: ведь всего полчаса назад еле фонарь вру­ке держал, a тут пятипудовые мешки таскаю!… Да, сила…». О титанической силе, которую партия вдохнула в миллионы людей, воодушевляя их на исторический подвиг, и рассказывает Бойченко в своей книге. Книга обладает и еще одним достоинст­Книг вом. События, которые происходили между двумя историческими съездами, говорят только о том, как претворялись в дело ре­шения Х съезда; они позволяют читателю увидеть, как нарастали, созревали в мас­сах, искали выхода те устремления, кото­рые впоследствии стали основой резолю­ций XI съезда партии, превратились в но­вую программу действий. Рядовой рабочий показап в книге движущей силой револю­ции, активным творцом истории. Действие книги происходит на одной из киевских окраин, на маленьких железно­дорожных станциях, в окрестных селах и

В этом сборице реаклионных «интел­ран Рассел, Эптон Синклер, Андре Жид, Джкон Дос Пассос. Среди участников конгрессабывший греческий министр нанеллопулос, хваставший на специ­ально организованной пресс-конференции в Берлине своими подвигами в борь­бе против партизан; писатель Артур Кастлер, каявшийся в том, что был когда­10немецким коммунистом, презренный bенсгат Геодор Пливье, старый расист и морганист Г. Дж. Меллер, радиовраль пикодай Набоков мастер клеветы толоса оши другие - бывшие писате ли, ставшие полицейскими шпиками; быв­шие философы, мечтающие о повых Май­данеках; бывшие артисты,выступающие в паре с самим Черчиллем, и, паконец, просто предатели. Общество, как видите, подобралось «изысканное», и, если учесть, нто генеральным секретарем конгресса был назначен все тот же вездесущий Медвин Ласки, можно представить себе, Надо отдать должное устроителям коп­гресса: во дворце была создана творческая обстановка для «борцов за свободу куль­туры». Все было к их услугам. Их похло­пывал по плечу Мелвин Ласки, их расхва­дивали американизированные газетки Западной Европы, и они за эти по­что творилось на этом шабаше матерых поджигателей, нарядившихся в овечы шкуры «защитников культуры». Не обошлось в Титании и без бургомп­стра Эриста Рейтера, прослезившегося при виде людей, которые, по его словам, «на­учились отличать правду от лжи»; были во дворце фанфары и брудершафты; был «настоящий пролетарии» Браун, европей­ский представитель АФТ, заявивший, что американские рабочие «не хотят лишить­ся права выбирать себе работу». Это было сказано как нельзя более к месту, потому что по улицам Западной Европы ходят ты­сячи безработных берлинцев, а за океаном дожидается любой работы еще большее ко­личество безработных американцев. чести и за доллары обливали грязью за­океанского происхождения всех борцов за честных людей земли, Китай п страны народной демократии. Им платили - они лгали. Устроители и участники конгресса пе скрывали того, что им хотелось бы про­тивопоставить себя движению сторонников мира и, в частности, недавнему слету гер­манской молодежи. Они состряпали даже клеветнический и лживый «манифест ду­ховной свободы». Но разве может злоб­ный писк 100 избранных поджигателей войны заглушить голоса миллионов про­стых людей, борющихся за мир? 10, что под Стокгольмским Воззванием уже подпп­салось более 100 миллионов человек, по­казало, что народы не обмануть! Простые люди земли научились отличать правду от лжи. Простые люди с презрением отво­рачиваются от сборища поджигателей вой­ны - ста атентов американской разведки. Семен ГУДЗЕНКО

ЛИТЕРАТУРНАЯ ХРОНИКА Илья ЭРЕНБУРГ Очерки А. Гуторовича рассказывают о судьбах близких Н. Островскому людей - школьной подруги брата его Дмитрия, Любы Борисович, предревкома Шепетовки Линника. К сожалению, автор очерков упорно отождествляет своих собеседников с героями романа, навязывает им свои не очень доказательные рассуждения, обнару­живая примитивное представление о приро­де художественного творчества. Особенно небрежно отредактирован от­дел критики и библиографии. В обзорной статье Т. Трифоновой печа­тавшаяся в «Звезде» повесть Ю. Германа критикуется реверансами и комплимен­тами, а творчество Ф. Панферова-с ничем не оправданными полемическими перегиба­ми: «Ф. Панферов забыл о том, что побе­да, одержанная Советским Союзом, была бы невозможна, если бы в народе не было огромных творческих резервов, которые обеспечили бесперебойную работу тыла и бесперебойное снабжение армии». Прихо­дится спросить: не забыла ли Т. Трифо­нова, что Ф. Панферов именно этому вопросу посвятил первый том своего ро­мана «Борьба за мир»? Статья Б. Раевского «Кругозор юности» может послужить примером конфузов, к которым приводит узко догматическое по­нимание жанра школьной повести. Критик

Вышла в свет июньская книжка журна­ла «Звезда». Надо надеяться, что журнал теперь будет выходить своевременно, по­кончив с хроническим запаздыванием. Наибольший интерес в номере представ­ляет поэма молодого корейского поэта Те Ги Чена «Пектусан», переведенная А. Ги­товичем. Поэма рассказывает о подпольной борьбе национального героя корейского народа Ким Ир Сена против японских ин­тервентов. Сегодня с особой силой звучат заключительные строки поэмы: Здесь создается Новая Корея, И чужеземные штыки не смогут Остановить строительство ее. В цикле стихов Е. Вечтомовой о Совет­ской Латвии наиболее удачно стихотворе­ние «Колхозы Латвии». В журнале продолжается печатание ро­мана Мирзы Ибрагимова «Наступит день». Редакция, с незначительными изменениями перепечатывая из журнала «Дальний Восток» повесть Джанси Кимонко, умалчи­вает и о факте перелечатки и о том, что повести произвольно дано новое название («Там, где бежит Сукпай»). интересом будут прочитаны статья Л. Клецкого «Побелоносный Вьетнам» и «Научное обозрение» Вл. Львова, посвя­щенное разоблачению идеалистических тео­рий мироздания.

настаивает на необходимости «концентри­ровать все действие именно в школе». Из пяти рассматриваемых им книг лишь одна по словам критика-«настоящая школь­ная повесть». Это «Повесть о дружных» И. Карнауховой. Но в то же время именно эта повесть опровергает схему критика, Повесть рассказывает и об учебе сельских школьников и о помощи «звена дружных» колхозникам в труде и быту. В рецензиях журнала немало погреш­ностей против логики фактов. В предыду­щей пятой книге рецензент О. Немеров­ская с первой фразы озадачивает читате­лей: оказывается, «черные таинственные автомобили» в повести А. Мальца вос­крешают в памяти «тайные общества да ле­кого прошлого». Однако чудеса хро­нологии этим только начинаются. Рецен­зент считает повесть А. Мальца «Глубин­ный источник» результатом эволюции твор­чества Мальца после второй мировой вой­ны. Но повесть написана свыше десяти лет назад, и это должно было быть известно редакции «Звезды», поскольку она первая опубликовала перевод «Глубинного источ­ника». Редакции «Звезды» следует повысить требовательность к точности и добросо­вестности критических статей и рецензий. A. ЛАЦИС

ЛИТОвСКИе издАНИЯ

Теофилиса Тильвитиса и других. Издано семь томов сочинений Петра Цвирка; в этом году выйдет еще два. глав-Большой интерес представляют подготов­ленная к выпуску «Антология литовской поэзии» на русском языке под редакцией Н. Тихонова, П. Антокольского и других, которая включает произведения поэтов по­следних двухсот лет - от основополож­ника литовской поэзии К. Донелайтиса (XVIII век) до современных, и «Антология литовской советской прозы» на русском языке под редакцией П. Нилина.

ВИЛЬНЮС. (Наш спец. корр.). В этом году Государственное издательство худо­жественной литературы Литовской ССР выпускает всвет 272 названия книг, ным образом произведения русских и ли­товеких классиков, современных русских писателей и писателей братских республик. Вышел в свет второй том романа А. Гу­зявичюса «Правда кузнеца Игнотаса» и книга повестей И. Авижюса - о новой колхозной литовской деревне. Находятся в производстве книги стихов Саломен Нерис, Людаса Гира, Антанаса Венцлова,

Марсель гробы: на непонятной «грязной» войне гибнут молодые французы, надежда нации. Швей-Газеты пишут о предстоящей мировой войне, о бомбах, о супербомбах. Обыватель привык не верить газетам. «Столько пц­шут про войну, что ее паверно не бу­дет», - сказалмне савойский лавочник. Все же и ему неуютно, тоскливо зевнув, он добавил: «Только кончилась война, лю­ди еще не опомнились и вот спова»… открытая подготовка катаклизма. В 1950 г. американская «помощь» со­ставит 250 миллиардов франков, а воен­ные расходы - 420 миллиардов; эти рас­ходы не вызваны интересами Францип, они продиктованы американцами. «План Шумана» должен окончательно ликвиди­говать экономическую самостоятельность страны. Причем все это только закуска, моню американского обеда поражает своим размахом. Вашингтонские гангстеры на­стаивают на полном подчинении француз­ской армии американскому командованию на вооружении Западной Германии, на эва­куации в Северную Африку франпузской промыштенности,наконец на объявлении вне закона коммунистической партии, воторую голосует треть французов пПекоторые просвещенные буржуа по:t­мают, что Франция идет к катастрофе. Тазета «Монд» деликатно доказывает аме­риканцам, что следует освободить франну­зов от пут Атлантического пакта: «Ней­тральная Франция выгоднее Соединенным Штатам, ибо солидная стена лучше, чем притупленное и хрупкое конье». Так рас­суждают люди, которым принадлежатпа Что яе будет с Францией, спросит иной окончание см. на 4 стр. сИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 53 3

Я видел выставки современной фран­пузской живописи - в Бельгии, в царии, в западном секторе Берлина. Жи­фран-вопись это та область, в которой францу­зы всегда создавали большие вещи. Ко­нечно, и теперь среднего французского ху­дожника отличают мастерство, вкус­это не сразу приобретается и не сразу теряет­ся. Однако на выставках привлекают вни­мание холсты старых мастеров: Пикассо,Идет Матисса, Руо, покойных Боннара, Марке. У них есть подражатели, продолжателей у них пет. Процветает так называемая «абстрактная живопись», сухая и рассу­дочная, порвавшая с традиционной те­лесностью, органичностью, жизнерадост­ностью, которые были основой французско­го искусства. Последний день Помпеи давно описан, Везувий замешкался… а Культурное вырождение правящей вер­хушки становится опасностью для нации. Это понимают все больше и больше фран­цузов разных толков и разных классов. Весной началась так называемая «Битва за книгу». Передовые писатели понесли простым людям Франции книги. Если бур­жуа теперь перешел от Мориака и Моруа к «Ридере дайджест», то рабочий впервые раскрывает Стендаля и Арагона, Гюго Элюара. говорпл о внутренней опусто­шенности многих молодых авторов. Тем большим событием являются две книги молодого нисателя Андре Стиля; не слу­чайно его рассказы показывают будни, борьбу, душевный мир рабочих. Искусство начинается там, где человек выходит из мертвецкой и видит дерево, небо, ребенка. 10 фарсовом «императоре». Уходят ко­рабли с вооружением, увозят солдат. Вой­на стоит денег, а страна разорена. Гит­леровцы в форме иностранного легиона песней «Хорста Весселя» жгут деревни Вьетнама. Из Азии плывут в Тулон и в

меланхолично добавляет: «Между тем аме­риканские граждане могут въезжать во Францию без визы…». Буржуа читает дальше: «Представитель туристского ведомства США, посетив­ший нашу страну, заявил, что пока пузы не приведут в порядок свои уборные, многие американцы предпочтут проводить капикулы в Швейцарии или в Австрии». Буржуа хочет выругаться, он помнит, что Франция - страна энциклонедистов, вели­ких писателей, великих ученых. Но бур­жуа не ругается: десять последних лет не прошли для него бесследно. Бивуачное правительство ярмарочная экономика, вокзальная психология. Кого же удивит культурное запустение? 0, ра­зуместся, и злесь своя вывеска как пре­жде, каждый год выдают «премию Гон­кура», газета «Нувель литтерер» ежене­дельно подносит сплетни об известных и неизвестных литераторах, выходит множе­ство новых книг. Но это видимость жиз­ни. Издатели жалуются на кризис: книг не покупают. Писатели жалуются на ну­блику: даже если читатель и удосужится прочитать повый роман, он тотчас его за­бывает. Читатели жалуются на писателей: нет хороших книг. Писатели старшего по­коления или молчат или заняты посред­ственной публицистикой. Дюамель и Мо­риак в газете «Фигаро» регулярно про­клинают коммунистов, первый-с жидкой слезой, второй -- с густым ладаном, Андре Мальро пишет статьи, прославляющие вы­шедшего из моды генерала: ему не до романов. Молодые авторы пишут о раз­личных формах шизофрении, о сексуаль­закончить свою трилогию, как о нем все забыли. Дело не в том, что иссякли та­ланты или что французы разучились пи­сать, это неправда. Но инвентарь мертво­го мира закончен, к нему нечего добавить. 

делать с ячменем, а Франция покупает американский ячмень. Согласно «плану Маршалла», в 1949 г. была уничтожена авиационная промышленпость Франции; закрыли четырнадцать заводов, выбросили на улицу шестьдесят тысяч рабочих. Те­перь уничтожают тракторные заводы; ма­шины должны быть американскими. Из Западной Германии привозят обувь, кожа­ные изделия, утварь. Растет безработица. Падает производство тканей и одежды. Закрываются паровозные заводы: локомо­тивы тоже должны быть американскими. Говорят об эвакуации промышленности в Марокко. Капиталы улепетывают в Новый Свет. Каждый день приносит горькие сюр­призы. Во главе парламентских комбинаций стоят люди, которых не уважают даже их местединомышленники. Разворачиваются бир­жевые скандалы, грязные финансовые аферы, связанные с чересчур видными персонажами. Заседания парламента на­поминают то старомодный фарс, то ринг для начинающих боксеров. Бур­жуа слепо подражает американским модам и американским вкусам. Где его былая самоуверенность? Он забо­лел комилексом неполноценности, он гово­рит: «Что мы можем сделать, за нас ре­шают другие…». Оп как бы свыкся с мыслью, что Франция перестала быть ве­ликой державой. Но что-то его гложет, он страдает от своей приниженности. Конеч­Жолно-Кюри для него коммунист, ко­торого надо убрать, по Жолио-Кюри­это национальная гордость, и буржуа хмурит­ся, читая, что «Нью-Иорк геральд три­американское консульство, сму объявили, что он не сможет больше работать на ли­кии Париж--Нью-Порк, так как «лицам, сочувствующим коммунизму, запрещен въезд в США». Архибуржуазная газета «Монд», сообщая об этом происшествии,

ПЯТЬ СТРАН 3. ФРАНЦИЯ Что сказать о буднях этой страны? Жизнь для мпллионов людей невыразимо тяжела. Магазины завалены роскошными товарами. Рестораны соблазняют прохоже­го перечнем особых блюд, лиопских, про­вансальских или перигорских. Ярко горят и кривляются огромные буквы пеоновых реклам. А за всем этим скрыты нужда, длинные думы, как приготовить обед, как справить платье Мими или ботинки Жано. Приведу цифры. Прожиточный минимум, по официальным данным, равняется 18.000 франков в месяц на человека. В департаменте Нор только 290/0 рабочих вырабатывают свыше 17.000 в месяц, в Кот д ор - 22 % в От-Гаропи - 19 % В этом последнем департаменте 37%0 ра­бочих зарабатывают менее 10.000 фран­ков в месяц. На мануфактуре Бессона (Анже) работницы получают в месяц 8.000 франков. Много семейств должны жить на восемьдесять тысяч, a это жизнь впроголодь. Есть вывеска - Ели­сейские поля, роскошные магазины, кази­но Довилля, жизнь кучки богатых фран­цузов и чужестранцев; а за вывеской из­мученная, обескровленная Франция, кото­рой предоставлено право любоваться ви­ликодушие. Откуда такая бедность в богатой стра­не? Почему не может приподняться ум­ная, трудолюбивая, одаренная Франция? быстро заросли тлжелые раны после первой мировой войны, а ведь тогда Франция потеряла куда больше лю­дей. Теперь и строят мало; разрушенные портовые города полны развалинами. Не обленились французы, как то утверждают иные заморские ревизоры, но страна ду­шевно падломлена, народ не доверяет пра­вительству, не верит в свое будущее, ца­рит смятение. В маленьких городах, в знаменитых «Кафе де коммерс» люди де­лятся друг с другом сомнениями, и каких бы взглядов они ни придерживались, они неизменно кончают: «Так долго не может продолжаться…». Кажется, все на и «hафе де коммере», и лавочки, и ста­рая церковь на площади, и глухие стены, обвитые пахучей глицинией, и расчерчен­ные мелом мостовые, на которых играют ребятишки. Но обыватель потерял глав­ное: ощущение стойкости, прочности жиз­ни. Он был уверен в незыблемости окру­жающего, даже когда мнил себя якобин­цем; он твердо знал, что он получил от отца и что оставит детям; а теперь ои не уверен в завтрашнем дне. Я уже говорил о том фантастическом хаосе, который принес Западной Европе «план Маршалла». Чтобы понять все безумие этого «плана», достаточно погово-но, рить с бретонским рыбаком. Почему непо­движно повисли в рыбацких портах голу­бые сети? Почему останавливаются кон­вежцам (они, наверно, за это дорого за­платят) и разэрили рыбаков Франции. поранщия производила сгущенное моло­ко; теперь она должна ввозить молоко из Америки на трп миллиарда франков в год. Алжирские крестьяне не знают, что им

10

см. «Литературную газету» №м 50, 51 и 52.