СИЛА НАША НЕОДОЛИМА Все едины в ни перед какими Змеями-Горынычами. Так было в древние времена, так было и в совсем близкие для нас годы, когда под водительством великого Сталинанароды Советского Союза разбили вдребезги нечи­стые силы гитлеризма. И если теперь так единодушно все на­ши народы подхватили призыв о мире во всем мире, призыв о запрещении атомно­го оружия, то это вовсе не оттого, что мы испугались этой проклятой бомбы, а от­того, что нам глубоко противно бешенство войны. Мы хотим строить, пахать, ра­стить сады и читать хорошие книги. Мы, русские, хотим мира! Каждый подлец, к какой бы клике он ни принадлежал, отлично знает, как дело­вито и увесисто русский народ и брат­ские ему народы умеют наказывать не­прошенных гостей. Стонт ли по этому пэ­воду распространяться! Страх и сомнение чужды советским людям. Бряцанием ору­жия нас не запугать. Советская земля богата природнызи ресурсами, научной мыслью, творческой энергией своих сынов и дочерей! Перед нами открываются новые необъятные ши­роты достижений, новые взлеты животво­рящей силы, взращенной в народах СССР великой сталинской эпохой. Депутаты Верховного Совета Российской Федерации, истинные патриоты своей Ро­дины, приступили к работе на сессин с чувством глубочайшей любви и сердечной благодарности к своему великому вождю товарищу Сталину, вдохновителю всех побед. B. костылев, депутат Верховного Совета РСФСР ских событий за рубежом. своем возмущении по поводу бесчинств американцев в Корее. Я обхожу беседующих в Кремлевском дворце избранников народа, прислушива­юсь к их разговорам… …Я был совсем еще юным, когда раз­разилась англо-бурская война. С тех пор прошло уже пятьдесят лет. Но я помню, что все честное население земного шара горело возмущением против разбойничьей войны англичан, напавших на мирную хлебопашескую республику Трансвааль. Повторяю, это было пятьдесят лет поми пазал Мы, советские люди, а также все честные люди, стоящие за мир во всем мире, видим и знаем - калиталисты Америки, империалисты всего мира не только не стали гуманнее и человечнее за этот полувековой срок, но пали еще ни­же, одичали еще сильнее, стали еще Еще тогда все прогрессив­ное человечество возмущалось тем, что империалисты применили в захватниче­войне разрывные пули «дум-дум»… Ныне они размахивают над головой чело­вечества атомной бомбой! В то время, когда все более и более паршивеет сердце заокеанских и приоке­анских капиталистьв, когда англо-амерп­канские захватчики теряют образ челове­ческий, в это время с трибуны совет­ского парламента раздается мощный, гро­мовой призыв об усталовленши вечного мира на земле, о братском единении всех миролюбивых пародов. Именно таково настроение моих това­рищен депутатов Верховного Совета РСФСР. В одной группе депутатов раз­говоры идут о видах на урожай, в дру­гой о научных дискуссиях, а там - горячая беседа по поводу укрупнения кол­хозо там ут, конечно, не обхо­дится без горячего обсуждения политиче­Депутат на сессии чувствует себя характер.оомрской сте с тем юном Кремле. Его радуют итоги коллективного труда советского народа его радуют и планы на будущее, его ра­дует крепкая, песокрушимая московская земля, славная в веках своею неприступ­ностью для врагов! Участвуя в заседаниях Верховного Со­вета РСФСР, депутат, будь онколхозник, рабочий или писатель, работник искус­специ-или военный чувствует себт пвор­пом повой, лучшей жизии, вилит неред собой новые нерспективыумаетоббесчеловечнее. душем страны. Вчера в Москве, в Большом Кремлев­ском дворце, открылась сессия Верховно­го Совета РСФСР. Спокойно, с обычной уверенностью из­бранники народа обсуждают и решают вопросы, касающиеся дальнейшего роста и процветания своей необъятной страны. Депутаты народа выражают свою любовь к гениальному вождю Советского государ­ства товарищу Сталину. В мире не было такой любви и такой веры, какими со­ветский народ окружил своего вождя. в мире не было и такой сплоченности и дружбы народов, как в нашей стране. В мире не было и такого бесстрашия, такой твердой уверенности в своих силах, ка­кие присущи нам, советским людям.

некоторым вопросам языкознания. Тов. Крашенинникова! Отвечаю на Ваши вопросы. язык как «непосредственную действитель­ность мысли», как «практическое,… дейст­вительное сознание». «Идеи, говорит Марке, не существуют оторванно от языка». В какой мере, по Вашему мне­нию, языкознание должно заниматься смысловой стороной языка, семантикой и исторической семасиологией и стилисти­кой, или предметом языкознания должна быть только форма? «Язык существует, лишь поскольку он выявляется в звуках; действие мышления происходит и без выявления… Язык (зву­ковой) стал ныне уже сдавать свои функ­оо таваль спооуствует шим безоговорочно пространство, а мыш­поние идоору о тслов жанни и имест сместить и заменить по ностью язык. Будущий язык - мышле­ние, растущее в свободной от природной матерни технике. Перед пим пе устоять пикакому языку, даже звуковому, все­таки связанному с нормами природы» (См. «Избранные работы» Н. . Марра). Если эту «труд-магическую» тарабар­шину перевести на простой человеческий язык, то можно притти к выводу, что: a) H. Я. Марр отрывает мышление от Однако, разрабатывая вопросы семан-Из тики и используя ее данные, никонм об­, разом пельзя переоценивать ее и тем более - нельзя злоупотреблять ею. явле-имею вв виду некоторых языковедов, которые, чрезмерно увлекаясь семантикой, пренебрегают языком, как «непосредст­венной действительностью мысли» нераз­рывно связанной с мышлением, отрывают мышление от языка и утверждают что язык отживает свой век, что можно обой­тись и без языка. Ответ. Семантика (семасиология) яв­ляется одной из важных частей языко­знания. Смысловая сторона слов и выра­жений имеет серьезное значение в деле изучения языка. Поэтому семантике (се­масиологии) должно быть обеспечено в языкознании подобающее ей место. Обратите внимание на следующие слова 1. 1. Марра: б) Н. Я. Марр считает, что общение людей можно осуществить и без языка, при помощи самого мышления, свободного тот «природной материи» языка, свободно­го от «норм природы»; языка; b) отрывая мышление от языка и «ос­вободив» его от языковой «природной ма­терии», H. . Марр попадает в болото идеализма. Говорят, что мысли возникают в голове человека до того, как они будут выска­заны в речи, возникают без языкового материала, без языковой оболочки, так сказать, в оголенном виде. Но это совер­шенно неверно. Какие бы мысли ни воз­пикли в голове человека, они могут воз­никнуть и существовать лишь на базе языкового материала, па базе языковых терминов и фраз. Оголенных мыслей, сво­бодных от языкового материала, свобод­ных от языковой «природной материи» - не существует. «Язык есть непо­средственная действительность мысли»Ответ.  над(аркс). Реальность мысли проявляет­ся в языке. Только идеалисты могут гово­рить о мышлении, не связанном с «при­родной материей» языка, о мышлении без языка. Короче: переоценка семантики и зло­употребление последней привели Н. Я Марра к идеализму. Следовательне, выти уберен ома (семасиологию) от преувеничений и вло употреблений, вроде тех, которые допу­скают Н. Я. Марр и некоторые его «уче­пики», то она может принести языкозна­нию большую пользу. 3. Вопрос. Вы совершенно справедливо говорите о том, что идеи, представления, нравы и нравственные принципы у бур­жуа и у пролетариев прямо противополож­ны. Классовый характер этих явлений безусловно отразился на семантической стороне языка (а иногда и на его форме на словарном составе, - как правильно указывается в Вашей статье). Можно ли, анализируя конкретный языковый мате­риал и, в первую очередь, смысловую сто­рону языка, говорить о классовой сущно­сти выраженных им понятий, особенно в Ответ товарицу Е. Крашенинниковой Ответ. Конечно, произведения П. Я. Мар­ра состоят не только из ошибок. Н. Я. Марр допускал грубейшие ошибки, когда он вно­сил в языкознание элементы марксизма в искаженном виде, когда он пытался соз­дать самостоятельную теорию языка. Но у H. Я. Марра есть отдельные, хорошие, та­лантливо написанные произведения, где он, забыв о своих теоретических претензиях, добросовестно и, нужно сказать, умело ис­следует отдельные языки. В таких произ­ведениях можио найти не мало ценного и поучительного. Понятно, что это ценное и поучительное должно быть взято Н. Я. Марра и использовано. Стало быть, наличие спепифических и выражений и факты различия в рот, подтверждают наличие и необходи­мость единого общенародного языка. этого однако не следует, что Фические слова и выражения, равно как значение,семантикь, могут имоть серьез­ное значение для развития единого общена­родного языка, что они снособны ослабить его значение или изменить его тех случаях, когда речь идет о языковом выражении не только мысли человека, но и его отношения к действительности, где особенно ярко проявляется его классовая принадлежность? Ответ. Короче говоря, Вы хотите знать, - влияют ли классы на язык, вносят ли они в язык свои специфические слова и выра­жения, бывают ли случаи, чтобы люди придавали одним и тем же словам и выра­жениям различное смысловое значение в зависимости от классовой принадлежности? Да, классы влияют на язык, вносят в язык свои специфические слова и выра­жения и иногда по разному понимают одни и те же слова и выражения. Это не под­лежит сомнению. Во-первых, таких специфических слов и выражений, как и случаев различия в се­мантица мантике, ие,до того мало в язы зыке, что они языке, что они едва ли составляют один процент всего языкового материала, Следовательно, вся остальная подавляющая масса слов и вы­ражений, как и их семантика, являются общими для всех классов общества. Бо-вторых, специфические слова и выра­жения, имеющие классовый оттенок, исполь зуются в речи не по правилам какой-либо «классовой» грамматики,которой не суще­в природе, а по правилам грамма­тики существующего общенародного языка. 4. Вопрос. В своей статье Вы совершен­но правильно оцениваете Марра, как вуль­гаризатора марксизма, Значит ли это, что лингвисты, в том числе и мы, молодежь, должны отбросить все лингвистическое наследие Марра, у которого все же имеется ряд ценных языковых исследований (о них писали в дискуссии т. т. Чикобава, Санжеев и другие)? Можем ли мы, подходя к Марру критически, все же брать у него полезное и ценное? 5. Вопрос. Одной из основных причин застоя в советском языкознапии многне лингвисты считают формализм. Очень хотелось бы знать Ваше мнение о том, в чем заключается формализм в языкознании и как его преодолеть? Н. 1. марр и его «ученики» об­виняют в «формализме» всех языковедов, не разделяющих «новое учение» 1. . ар­ра. Это, конечно, несерьезно и неумно. H. Я. Марр считал грамматику пустой «формальностью», а людей, считающих грамматический строй основой языка­Формалистами. Это и вовсе глупо. авторами «нового упемалим» выдуман борбы со споими противниками вмые знании. Причиной застоя в советском языкозна­нии является не «формализм», изобретен­ныйарром гоеникамидрагоценным аракчеевский режим и теоретические про­рехи в языкознании. Аракчеевский режим создали «ученики» Н. Я. Марра. Теоретиче­скую неразбериху внесли в языкознание Н. Я. Марр и его ближайшие соратники. Чтобы не было застоя, надо ликвидировать и то и другое. Ликвидация этих язв оздоро­вит советское языкознание, выведет его на широкую дорогу и даст возможность со­ветскому языкознанию занять первое место в мировом языкознании. И. СТАЛИН

1. Вопрос. В Вашей статье убедительно показапо, что язык не есть ни базис, ни надстройка, Правомерно ли было бы считать, , что язык есть явление, свойственное п базису и надстройке, или же правильнее было бы считать язык явлением проме­жуточным? Ответ. Конечно, языку, как обществен­ному явлению, свойственно то общее, что присуще всем общественным явлениям в том числе базису и надстройке, а имен­но: он обслуживает общество так же, как обслуживают его все другие обществен­ные явления, в том числе базис и над­стройка. По этим собственно и исчерпы­вается то общее, что присуще всем об­щественным явлениям. Дальше начинают­ся серьезные различия между обществен ными явлениями. Дело в том, что у общественных ний, кроме этого общего, имеются свон специфические особенности, которые отли­чают их друг от друга и которые бодее всего важны для пауки. Специфические особенности базиса состоят в том, что оп обслуживает общество экономически, Спе­цифические особенности надстройки со­стоят в том, что она обслуживает общест­во политическими, юридическими, эстети­ческими и другими идеями и создает для общества соответствующие политические, юридические и другие учреждения. в чем же состоят специфические особенности языка, отличающие его от других общест­венных явлений? Они состоят в том, что язык обслуживает общество, как средство мыслями в обществе, как средство, даю­щее людям возможность понять друг дру­га и наладить совместную работу во всех сферах человеческой деятельности, как в области производства, так и в области экономических отношений, как в области политики, так и в области культуры, как в общественной жизни, так и в быту. Эти особенности свойственны только язы­ку, и именно потому, что они свойственны только языку, язык является объектом изучения самостоятельной науки, -- язы­кознания. Без этих особенностей языка языкознание потеряло бы право на само­стоятельное существование. Бороче: язык пельзя причислить ни разряду базисов, ни к разряду надстроек. Его нельзя также причислить к разря­ду «промежуточных» явлений между ба­висом и надстройкой, так как таки «промежуточных» явлений не существует. Но может быть язык можно было бы причислить к разряду производительных сил общества, к разряду, скажем, орудий производства? Действительно, между язы­ком и орудиями производства существует некоторая аналогия: орудия производства так же как и язык, проявляют своего ро­да безразличие к классам и могут одина­ково обслуживать различные классы об­щества, как старые, так и новые. Двет ли это обстоятельство основание для того чтобы причислить язык к разряду орудий производства? Нет, не дает. Одно время Н. Я. Марр, видя что вго формула -- «язык есть надстройка базисом», встречает возражения решия «перестроиться» и объявил, что «язык есть орудие производства». Был ли прав I. Я. Марр, причислив язык к разряду орудий производства? Нет, он был безус­ловно не прав. Дело в том, что сходство между языком и орудиями производства печерпывается той зналогней, о поторой я говорил толь­ко что. Но зато между языком и орудиями производства существует коренная разни­ца. Разница эта состоит в том, что ору­дия производства производят материаль­ные блага, а язык ничего не производит или «производит» всего лишь слова. Точ­нее говоря, люди, имеющие орудия произ­водства, могут производить материальные блага, но те же люди, имея язык, но не имея орудий производства, не могут про­изводить материальных благ. Не трудно понять, что если бы язык мог произво­дить материальные блага, болтуны были бы самыми богатыми людьми в мире. 2. Вопрос. Маркс и Энгельс определяют Журнал «Большевик» № 12.

семьнаших Русский народ, бозглавляющий народов СССР, никогда не сгибал своей головы ни перед какими насильниками, 

На павловской сессии ставляет изучение в качестве регуляторов симпатической нервной систе мы и мозжечка. Между тем, как психоло­гия, философия, педагогика, так же как и все разделы практической медицины, включая терапию, невропатологию, пси­хиатрию, курортологию и педиатрию, на­стоятельно требуют от физиологов продол­жать развитие учения о высшей нервной деятельности. Другая серьезная причина, мешавшая многим ученым плодотворно заниматься наукой, заключается в их чрезмерной груженности многочисленными обязанностя­ми, подчас не имеющими отношения к их творческой деятельпости. вспоминаю, как Павлов, целиком поглощенный инте­ресами науки и посвящавший ей основ­ную долю своего времени и жизни, возму­щался, когда ради почетного председа­тельствования в какой-нибудь комиссия или по какому-либо другому малозначи­тельному поводу его пытались оторвать от научной работы. Теперь будет положен конец неэкономному расходованию до­рогого времени исследователя. Серьезной критике на сессии подверг­лись работы проф. II. Б. Анохина, пытав­шегося ревизовать идейные основы учения И. II. Павлова с лженаучных идеалисти ческих позиций физиологов США. Заслуженно резкую оценку получило антипавловское направление работ шко­лы акад. И.C. Беритова. B вы­ступлениях делегатов много раз уно­миналась его архиидеалистическая бро­шюра «Об основных формах нервной и психо-нервной деятельности», ноданная в 1947 году, Книяка эта, песомненно, от­по крайней мере, на сто лет назад. Бери­тов договаривается в ней до того, что фак­тически отрицает роль условий жизни и жизненного опыта в формировании высшей нервной деятельности и заявляет о суще­ствовании каких-то первичных врожденных «представлений», якобы лежащих в осно­ве этой деятельности. Неблаговидную роль взял на себя проф. II. II. Дзидзишвили, пытавшийся, игнорируя все критические замечания в адрес акад. Беритова, выдать его за со­здателя «нового, оригинального учения в физиологии». Попытка эта, вполне понят­но, не имела успеха. Характерно, что критика позиций этих ученых исходила нередко от сотрудников их же лабораторий. Так, вступления Г. B. Гершуни, A. A. Волохова, A. Т. Худорожевой-сотрудников академика Ор­Действительно, может быть, впервые со времени смерти И. П. Павлова мы отбро­сили принятую на подобных совещаниях гнилую традицию замалчивать серьезные научные ошибки своих коллег-ученых. Наряду с сообщепцями об успехах даль­нейшего развития павловской физпологии с трибуны сессии звучали тревожные слова о том, что гордость русской науки - павловское учение о высшей первной дея­тельности разрабатывается советскими физиологами еще далеко не достаточно. Вина за это, в первую очередь, ложится на руководителей крупнейших физиологиче­ских институтов страны-акад. Л. А. Ор­бели, проф. II. К. Анохина, акад. A. Д. Сперанского и других. Дух павловской самокритичности чув­ствовался на всех заседаниях только что закончившейся совместной сессии двух академий. Призыв академика С. И. Вави­лова развернуть свободную критику, «но­взирая на авторитеты и «традиции», не­взирая на лица», нашел широкий отклик среди участников сессии. бели вскрыли серьезные недостатки в ра­боте Физиологического института им. И.П. Павлова и Института эволюционной физпологии и патологии высшей нервной деятельности им. И. II. Павлова. С чувством тревоги говорили доклад­чики - акад. К. М. Быков и проф. А. Г. Орб монский о том, что академик им набораковни увоуовои­ванием второстепенных и третьестепенных проблем физиологии, отошли в сторону от разработки того, что является наиболее в сокровищнице павловского учения, деятельности больших полуша­рий головного мозга. На наш взгляд, отход акад. Орбели от столбовой дороги развития пдей Павлова, в особенности от разработки проблем фи­зиологии высшей нервной деятельности, объясняется прежде всего недооценкой им огромпого значения этой проблемы для всей нашей физиологии и медицины и пе­реоценкой значения проблем и тем, связан­ных с его личными научными интересами: изучению павловского «высшего отдела»- влияния больших полушарий на все явле­ния, происходящие в теле,-он противопо-

ведущихизвестно, Павлов затратил немало труда для того, чтобы достижения физиологил стали достоянием практической медицины. Он был твердо убежден, что расцвет ме­диципы - науки о лечении организма­певозможен без успехов физиологии-нау­ки об отправлениях этого организма. «Только пройдя через огопь эксперимен­та, - писал Павлов, - вся медицила станет тем, чем быть должна, т. е. со­знательной, а следовательно, всегда и внолне целесообразно действующей». за-Отрадно было услышать в выступле­ниях педиатра I. И. Красногорского, хп­рурга А. А. Вишневского, терапевта А. I. Мясникова, что идеи Павлова становятся серьезной опорой лечащего врача. Врачом в полном смысле этого слова можно стать. лишь вооружившись основами павловской физиологии. По этому поводу мне хочется напомнить высказывание самого Павлова: «…механик кончает свое изучение той или другой машины тем, что подвергается эк­замену, состоящему в сборе разобранной и спутанной машины. То же должно быть и с физиологом. Только тот может ска­зать, что он изучил жизнь, кто сумеет вернуть нарушенный ход ее к норме». Неглубокое, формальное знапие сущ­ности учения И. П. Павлова проявляли на сессии подчас и сами физиологи и ученые, работающие в смежных областях науки. Прошедшая сессия должна патолкнуть сво­их участников, представляющих, кстати, почти все центры физиологической науки в нашей стране, на более углубленное изучение работ Павлова, это будет ох­Науку в нашей страле, по словам И. П. Пауку в нашей стране, по словам И. П. последней степени щедро». Вопросы про­гресса науки занимают почетное место сре­ди государственных интересов партии и правительства. Об этом свидетельствует та­кой огромного значения факт, как опубли­кование статьи товарища Сталина «От­носительно марксизма в языкознании», статьи, ярко осветившей целый огромный раздел науки. Слова корифея науки Сталина о том, что «…никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики», по­служили путеводной звездой и для нас. Нет сомнений, что развитие научногоб наследия Павлова резко двинется вперед. Э. АСРАТяН,

29 июня 1950 г.

член-корреспондент Академии наук ССсР

хоза еще в 1929 году, будучи комсомоль­слезные дни нужды и разорения никто из цем. Он был делегатом и первого и второ­го съездов колхозников-ударников. Он ви­дел и слышал Сталина. Зернове можно сказать, что он принадлежит к старой кол­хозной гвардии, той, что на своих плечах вынесла всю тяжесть классовых боев с кулачеством и посеяла первые семена колхозной нови… В 1946 году после демобилизации из армии М. Д. Зернов вновь был избран председателем родного колхоза. Двадцать лет на председательском посту! Любой американский президент может только по­завидовать тому авторитету, каким непре­рекаемо пользуется товарищ Зернов в сво­ей маленькой колхозной республике. Но и то сказать, - президент предательски ве­дет свой народ к новой войне, а председа­тель колхоза - ведет его к новому сча­стью. Но что ж оно такое, это колхозное сча­стье? Мы толковали об этом с колхозника­ми в тихий вечер после полевых работ.ны» Счастье в том, чтоб честно, в срок и от всей души выполнить свой долг перед го­сударством. Счастье в том, чтоб сделать свой колхоз богатейшим, а всех колхоз­ников - зажиточными. И чтоб каждый завтрашний день был куда лучше сегод­няшнего. И чтоб видеть, как уже в сегод­няшнем дне зреют и наливаются могучейВ силой ростки завтрашнего коммунистиче­ского дня. Как покоряется человеку при­рода; как преображаются вчера еще тощие и бедные брянские земли; как загораются огни культуры в лесной, медвежьей глу­ши. И исчезает противоположность между городом и деревней. Да, брянскому колхознику одной сти мало; уже не мыслит он себе счастли-A вой жизни без света культуры; хочет оп, в родном селе жить было не хуже, чем в городе, чтоб было и кино, и радио, и электричество, и колхозный клуб, и биб­лиотека, и стадион, и даже свой театр. этом нельзя писать спокойно. Даже в первые дни после оккупации, в самые колховников не считал строптельство шво­лы, колхозного клуба, яслей, избы-читаль­ни делом второй очереди. Еще и дыр не залатав в хозяйстве, взялись колхозники за топоры и пилы, чтоб возродить культур­ные очаги на селе. И первыми из землянок в новые дома переехали школьники. Нужно воочию представить себе «зону пустыни», где все, все, все было сожжено и разрушено, все превращено в пепел и прах, чтоб понять размах культурного строительства в здешних местах. Тогда, не­сколько лет назад, негде было даже встре­титьсяс избирателями, -- встречались в землянках. А сейчас сколько новых кол­хозных клубов! А если на клуб у колхоза силенок нехватило, - так изба-читальня уж обязательно есть! И в клубах играют Островского, смотрят кино, слушают заез­жего лектора или просто танцуют под баян да поют партизанские песни… А в колхозе имени «Парижской Комму­новый клуб такой, какого и до вой­ны не было,-каменный, на пятьсот мест, со стационарной киноустановкой. Жить лучше, чем жили до войны! - вот о чем толкуют сейчас колхозники. Уже не оглядываются они назад, в довоенный день, а смотрят вперед. II смотрят смело. той же «Парижской Коммуне» зав­трашний день уже положен на кальку, за­печатлен в колонках цифр пятилетнего плана. Уже есть у колхоза своя электро­станция - до войны не было, свои изве­стковый и кирпичный заводы, мельница, лесопильная рама, столярная мастерская; многогектарный сад, заложенный комсо­сыто-мольпами. Строится средняя школа… мечты колхозников уже бегут дальше, дальше, вперед… И среди этих мечтаний главное: о новом колхозном селе. Вернувшись после изгнания гитлеровцев в свои родные Рековичи, колхозники стали селиться каждый на своем старом, искон­ном месте, каждый на своих головешках. Так и вышло, что Рековичи после разо-

Рекунов Григорий Иванович, «главный партизанский кучер», дед престарелый и разговорчивый, по еще могучий и работя­щий, к тому же хороший плотник. На первых порах они, как умели, при дружной подмоге женщин, стали строить заново колхоз… А тут по ранению вернулся из армии старый солдат Василий Григорьевич Игнатиков, прежний председатель колхоза. Руководство сразу же перешло в его мно­гоопытные руки. Развороченный муравейник ожил. Вес­ной уже дружно сеяли. …И вот я снова в Брянских лесах, в «зоне пустыни». Какие чудесные пере­ме Тогда --- несколько лет назад - в глаза прежде всего бросались руины да разва­лины, сейчас - раньше всего замечаешь свежесрубленные, пахучие, нарядные и веселые избы. Тогда -- горькая тишина кладбища встречала вас у поскотины и шла рядом с вами по всему селу, теперь­все окрест звенит молодыми голосами… И люди повеселели. Собравшись в новой, просторной, богатой избе «партизанского деда» Рекунова - и до войны у старика не было такой хоромины! - они оживлен­но толкуют о том, что пора уже прини­маться за осуществление тех колхозных планов,что были прерваны войной: пора электрифицировать колхоз, поставить мель­свопицу, пилораму… И прикидывают: а не объединиться ли с соседями в одии большой колхоз да за­жить лучше довоенного? То же, что в «Муравье», видел я и в Косилове, и в Тюнене, и в Рековичах, и в Олсуфьеве. Уже все колхозы восстановлены, и в колхозах-все фермы. Поднялись из пепла и районные центры. В Жуковке, на­пример, уже сейчас и домов, и людей больше, чем было до войны. Жизнь везде и всюду, - жизнь, которую невозможно истребить! Вчерашияя «зона пустыпи» стала зоной новой жизни, счаст­ливых падежд и радостных свершений.

Разумеется, все это могло статься толь­ко потому, что в наступление на «зону пустыни» люди пошли в дружном колхоз­ном строю. Только в могучем колхозном дубе могло оказаться столько жизненных соков после бури! Разумеется, всех этих побед не было бы, не могло бы быть, если б колхозникам не пособило родное государство. A оно пособило, --- и крепко! Пособило всем: лесом, деньгами, семенами, машина­ми, добрым советом и умелыми кадрами. Государство отпустило колхозникам бес­платно строительный лес, - сотни тысяч кубометров. Государство дало колхозникам ссуды на индивидуальное строительство, только по одному Жуковскому избиратель­ному округу было выдано более чем 30 миллионов рублей. Государство наделило колхозниковкоровами И телятами. Государство помоглоколхозам машинами; без могучих гусеничных тракторов МТС не удалось бы колхозам так быстро рас­корчевать мелколесье, поднять запущен­ные, заброшенные пахотные земли. Госу­дарство помогло семенами, а в засушливый 1946 год-и хлебом. Только колхозы Жу­ковского района получили больше трех с ноловиною миллионов килограммов семян. И если спросить любого колхозника, колхозницу, подростка: кто же помог им крепко стать на ноги, кто вывел их из горькой нужды на светлую дорогу к сча­стью, - всякий, не задумавшись и от всей души, ответит: - Сталин! Родной Сталин!  3.

 1.

 ренным селам. Казалось, лес хочет погло­тить все окрест, все накрыть своей могу­чей зеленой шапкой. Невиданная засуха 1946 года еще ниже пригнула колхозников к земле. Люди юти­лись в землянках. В землянках были и школы, и сельсоветы, и правления кол­хозов. Я глядел на все это разорение и не­вольно думал: сколько же сил, средств, энергии и, главное, - времени, времени, времени! - надобно, чтоб восстановилась здесь жизнь? 2. Знаменательно, что, вернувшись на род­ное пепелище после изгнания оккупантов, люди сразу же, -- и не дожидаясь ни ука­заний сверху, ни зова организаторов, - сами стали собираться в колхоз. Никому­ни дряхлым старикам, ни старухам, ни многодетным женщинам (а они теперь были единственной силой на селе, мужчи­ны-партизаны ушли на запад - добивать врага), - никому даже в голову не при­шло устраивать свою жизнь теперь вне колхоза, в особицу, единолично, на свой страх и риск, в сторопе от соседей. Напро­тив, именно в колхозе видели люди единственное спасение. Они свято верили в колхозную силу. Они уже зпали се. - Ах, как жили! Вот как жили! Кабы спова так жить!… И не выплакавшись как следует на развалинах собственного очага, вдовы сра­зу же потянулись к тому, что некогда было колхозной усадьбой. Сюда стали стягивать кто уцелевшую боропу, кто плуг, кто ме­шок семян. Тут вокруг стариков-мужчин, как трепетные молодые побеги подле ста­рого дуба, сгрудились женщины и подро­стки… В колхозе «Муравей» такими стариками оказались Симкин Филипи Андреевич и

I

Недавно мне вновь довелось побывать в Бряпских лесах, точнее, - в северных районах Брянщины: Клетнянском, Жуков­ском, Рогнединском и Дубровском. Здешние места широко известны в на­шем народе под именем «Партизанского края». Когда иноземное нашествие докати­лось сюда, брянцы стали партизанами. Обезлюдили деревни. Замерла жизнь в них. Только осенний ветер голосил в бро­шенных избах. Брянские колхозники не только не покорились оккупантам, - они не захотели даже жить рядом с ними, ды­шать одним воздухом… Началась народная война. Есть в Жуковском районе колхоз «у равей». До войны это был большой и бо­гатый колхоз, добрая слава о нем гулита по обоим берегам Десны, доходила и до со­седней Смоленщины. Это был, действи­тельно, веселый и трудолюбивый колхоз­ный муравейник. Оккупанты разорили его. Но и этого им было мало. Однажды ночью они внезапно нагрянули на село и обложили его, как загонщики, волчьей облавой,жители так и не успели уйти в спасительный лес. К утру от богатого некогда села оста­лись одни головешки. Я был в здешних местах вскоре же после войны. Я еще застал «зопу пусты­ни». Головешки, головешки, головешки… Следы пожарища и знаки разорения. На колхозные земли яростно наступал лес, пахотные площади покрывались друж­ным и напористым молодняком: цепкие заросли подступали уже вплотную к разо­ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 2 № 54

«Путь к счастью» - так назвал свою книжку председатель колхоза имени Па­рижской Коммуны, Дубровского района, Михаил Дмитриевич Зернов. Л был в «Па-чтоб рижской Коммуне» и нахожу, что заголо­вок книги - точный заголовок. Михаил Дмитриевич Зернов --не старый еще человек, но старый деятель колхозно-Об го движения. Он стал председателем кол-