1 докабрл 1948 года, № 284 (7600).

красныиеоин



Любимец К 14

Речь А. я. вышинского по греческому вопросу на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи 27 ноября 1948 г.   во-вторых, нет настоящих доказательств, - как прямо заявил австралийский пред­ставитель, - какого-либо активного уча­стия вооруженных сил северных соседей Греции во внутреннем конфликте в Греции; в-третьих, нарушения греческими пар­тизанами границы можно об яснить упуще­ниями со стороны правительств северных соседей Греции, ввиду гористого и леси­стого характера большой части потранич­ных районов и трудности эффективно конт­ролировать границы всегда и во всех пунктах; в-четвертых, инциденты на границах являются не результатом преднамеренно­сти, а результатом, как говорят об этом некоторые места в протоколах и материа­лах специального комитета, напряженного положения. Эти выводы, которые я сейчас перечис­лил, опираются на материалы самого спе­циального комитета, на заявления отдель­ных членов комитета, например, австра­лийского и пакистанского представителей - и ничем не были до сих пор опроверг­нуты, да и не могут быть опровергнуты. В своих выводах специальный комитет указывал на то, что поведение Болгарии, Албании и Югославии не отвечает усло­виям и принципам устава Организации Об единенных Наций, Но это совершенно голословное заявление, которое нельзя под­крепить никакими серьезными доказатель­ствами, способными выдержать беспристра­стную и об ективную критику. Не случай­но ведь специальный комитет в паратрафе 65 своего доклада выражает убеждение, что, … цитирую эту часть параграфа дословно,-«в тех случаях, когда происхо­дили инциденты, не связанные с непосред­ственной помощью греческим партизанам, они являлись результатом напряженного положения на границе, а не преднамерен­ных провокаций». Этот вывод опрокидывает, в сущности говоря, все выдвинутые против Албании, роыпринутые против Албании, ли речь идет не о преднамеренных прово­кациях, а о результате напряженного отно­шения, то нет места для обвинения ни Албании, ни Болгарии, ни Югославии. Столь же необоснованны и другие обви­нения, перечисленные в главе 4 дополни­тельного доклада специального комитета, построенные большей частью на переска­зах показаний людей, частично не заслу­живающих доверия, каковы явные лжецы, провокаторы, люди, приговоренные к смер­на-тиПритохпр эту комисоию для того, чтобы они дали по­казания против Албании, Болгарии и Юго­славии, и они, конечно, давали свои лжи­вые показания против этих стран, потому что надеялись, что это облегчит им их тя­желую участь приговоренных в смертной казни. Столь же необоснованны обвиненияс пуких стов или о со слов свидетелей, ния или догадки. Так обстоит дело с так называемыми «доказательствами», собранными наблюда­телями и одобренными специальным коми­тетом, с так называемыми «свидетелями», которые в подавляющей своей массе не за­служивают доверия, на показания которых нельзя полагаться, ввиду того, что они, как правило, носят искусственный харак­тер, не подтверждаются фактами, противо­речат фактам, что не может скрыть даже сам специальный комитет, Специальный комитет, - сказал A. Я. Вышинский, - не скупится вообще на изобретение всякого рода эластичных формулировок вроде: «сильные доказатель­ства», как выдумал эту формулу уже на­званный здесь представитель Великобри­тании Джевобс, «чрезвычайно вероятные доказательства» и т. п. Но сама эластич­ность этих формулировок говорит об отсут­ствии у специального комитета сволько­нибудь серьезных оснований для подобного рода заключений и выводов, об отсутствии у него должной уверенности в правильно­сти собственной позиции. Наблюдатели в некоторых случаях допу­скали такой произвол в своих выводах и наблюдениях, что их приходилось одерги­вать членам комитета, что показывает, что наблюдатели изображают в своих докладах дело не так, как оно было в действитель­ности. В протоколе подкомитета № 1 от 3 фев­раля 1948 г., в котором обсуждался во­прос об обстреле греческой территории из орудия, якобы находившегося на албапской территории, приводится характерное заяв­ление одного из членов комитета. Этот член комитета прямо заявил, что такие приемы, когда несуществующее выдается за проверенные и установленные факты, предназначенные для того, - так прямо и записано в протоколе, - чтобы «создать у широкой публики впечатление, что Ал­бания имеет орудие на своей границе, в чем мы сами не уверены». Разве можно себе представить более по­зорный прием, чем тот, котда хотят создать ложное впечатление о наличии каких-то компрометирующих Албанию фактов. между тем это так. Но большинство Пер­вого комитета не обращает внимания на такого рода вопиющие злоупотребления. В ряде случаев в материалах специаль­ного комитета делаются ссылки на обстоя­тельства, которых нет в действительности. дело, таким образом, идет о прямых из­мышлениях, предназначенных для того, чтобы, как это было отмочено в только что 1 от 3 февраля созлать невыголное впечатление, например, об Албании, при­писав Албании то, чего не было и нет в сообра-действительности. Не случайно и то, что некоторые чле­ны комитета вынуждены были потребо­вать от паблюдателей представления более убедительных доказательств, чем так на­зываемые «сильные предположения» Дже­кобса, которые сплошь и рядом фигури­руют в маториалах комитета и групп блюдателей и притом без достаточных ос­нований, Ко всему сказанному следует так­же добавить, что наблюдатели в некоторых случаях свои выводы относительно тех или иных нарушений, приписанных трем се­верным воселям Греции, делали лишь на основании топографических данных, без каких бы то ни было других доваза­ограничивали следствие, в конечном счете, простыми предположениями. Все материалы специального комитета по наиболее важным вопросам, по которым пред являются обвинения Албании, Болга­рии и Югославии, --- продолжал А. Я. Вы­шинский, - приводят к выводу, что эти обвинения лишены всякого разумного ос­нования. Эти материалы доказывают, что: во-первых, греческие партизаны не по­лучали никакой военной подготовки в стра­нах, расположенных к северу от Греции; 5. Специальный комитет подтасовывает факты Во всех трех докладах специального ко­митета в вопросе об ответственности албан­ского правительства, болгарского прави­тельства и югославского правительства за те или иные конкретные нарушения по отношению к Греции, приписываемые им обвинителями, нет никакой ясности, ника­кой четкости, никакой определенности, пи­каких доказательств. Нет этой ясности и в проекте резолюции четырех правительств - США, Великобритании, Франции и Ки­тая, принятом Первым комитетом и пред­ставленном теперь па рассмотрение Гене­ральной Ассамблеи. Уже это одно обстоя­тельство свидетельствует о слабости пози­ции обвинителей, которые предпочитают обойти вопрое, не будучи в состоянии дать на него даже сколько-нибуль обосно­вашпых ответов. (Продолжение. Начало смотри «Красный воин» №: 283).

партии

народа

и



годовщине со дня злодейского убийства С. М. Кирова  

Жизнь и деятельность Сергея Миронови­ча Бирова являстся выдающимся примером беззаветного служения своей партии, сво­ему народу. В течение тридцати лет высо­ко нес С. М. Киров знамя партии Ленина Сталина, знамя свободы угнетенных масс. «Мы, коммунисты, говорил товарищ Сталин,-люди особого склада. Мы скрое­пы из особого материала. Мы-те, которые составляем армию великого пролетарского стратега, армию товарища Ленина… Не рсякому дано выдержать невзгоды и бури, связанные с членством в такой партии. Сыны рабочего класса, сыны нужды и борьбы, сыны неимоверных лишений и ге­роических усилий-вот кто, прежде всего, должны быть членами такой партии». Сергей Миронович был именно таким ленинцем-сталинцем, который, не страшась преследований царизма, не боясь трудно­стей, самоотверженно боролся за счастье трудящихся, за социализм. Во имя благородной идеи коммунизма Киров боролся со всеми врагами трудящих­ся, не щадя своей жизни. Ни тюрьмы и ссылки, ни жестокие преследования цар­ских палачей не смогли поколебать его боевого духа. Биография Сергея Мироновича - это неразрывная часть истории нашей партии. С героических дней борьбы рабочего класса России в 1905 году имя Кирова становит­ся любимым именем партии и народа. В 1905 году Киров был одним из руко­водителей томских революционных рабо­чих. Как член Томского Комитета больше­виков, он был вождем революционных вы­ступлений рабочих Томска и других горо­дов Сибири. Крупнейшая стачка железно­дорожников станции Тайта проходила под руководством товарища Кирова. Революционная деятельность привела C. M. Кирова во Владикавказ. Со всей присущей ему страстностью Сергей Миро­нович включается в подпольную работу и готовит рабочий класс Северного Кавказа к предстоящей борьбе с самодержавием. Благодаря неутомимой работе Сергея Миро­новича народы Кавказа дружно поддержа­ли февральскую революцию, а в октябре твердо встали под знамя Советов. В 1919 году район нижней Волги ока­- вался под угрозой вторжения белых банд, по казанию в Астрахань и становится во главе Военно­революционного комитета. В короткий срок Каспийскую флотилию, возглавил органи­зацию XI армии, превратил Астрахань в твердыню молодой советской республики на юго-востоке России, «…пока в Астрахан­ском нрае есть хоть один номмунист,- говорил товариш Киров,-устье реки Волги было, есть и будет советским!». И Астра­хань не только устояла против натиска врага, но и под руководством Кирова раз­громила вражьи полчища. В годы гражданской войны Сергей Миро­нович проявил себя выдаюющимся пролетар­ским полководпем, крупнейшим стратегом нового советского военного искусства. Раз­громив армии белых в районе Волги, Киров вместе с товарищем Орджоникидзе возгла­вил освободительную борьбу народов Север­ного Кавказа, а затем водрузил Красное знамя Советов в столице Азербайджана - Баку. После очищения Азербайджана товариш Киров избирается секретарем) Азербайджана, а затем и членом Закавказ­ского краевого комитета партии. В ожесто­ченной борьбе с великодержавным шови­низмом и местными пационалистами Сергей Миронович восстанавливает разрушенную зкономику республики и сплачивает трудя­щихся вокруг партии Ленина … Сталина, Под руководством товарища Кирова в Азербайджане быстро восстанавливается промышленность, организуется сельское хозяйство, расцветает националь­ная по форме, социалистическая по содер­жанию культура. Биров был крупнейшим знатоком ленип­ско-сталинской национальной политики. Он успешно разрешил национальный вопрос на Кавказе и явился одним из создателей Закавказской Федерации.

Возьмите, пожалуйста, параграф 137 и посмотрите, как там с большой важностью говорится: «Специальный комитет рассмот­рел показания многочисленных свидетелей, допрошенных этой грушпой наблюдения, причем свидетели заявили» и т. д… а что эти свидетели заявили, мы видели раньше. Не то они переходили зачем-то границу, не то они крали у партизан баранов и коз, не то они что-то видели, не то они ничего вообще не видели, - разобраться в этом вздоре очень трудно и даже невозможно. Но специальный комитет и не гонится за тем, чтобы разобраться в этом деле. Он записал это в протокол -- и ладно. А коль записано, то можно на это ссылаться, не вдаваясь в сущность того, правдоподобно ли все это, или же это мистификация, жертвой которой стали господа наблюдатели, а вслед за ними и большинство тех, кто поддержи­вает эту резолюцию Первого комитета. Насколько несерьезно и безответственно сплошь и рядом подходил комитет к делу, видно из того, что по поводу серьезных событий в районе Янина - Коница на­блюдатели допросили всего-навсего четырех человек - двух партизан и двух бежен­цев-и на основании этих допросов при­шли к своим выводам, направленным про­тив албанцев. материалах специального комитета имеется ссылка на свидетеля, который во время боя у Коницы в декабре 1947 года видел якобы два орудия, действовавшие  приблизительно в ста метрах от албанской границы в пункте, где граница идет вдоль реки Сарандопорос и откуда орудия не мог­ли быть перевезены на греческую терри­торию благодаря характеру местности. Вот что записано в этом документе. Здесь, кро­ме того, записано, что этот район являет­ся тем районом, где наблюдатели грушпы путем умозаключений помещают, го­ворится в протоколе, орудне, стрельбу ко­торого они слышали 10 января, и откуда точки зрения установления достоверности всего этого факта. Оказывается, путем вся­кого рода теоретических прикидок, жений и умозаключений наблюдатели при­ходят к заключению о том, что такое ору­дие должно быть вот там-то, откуда они слышали выстрелы и откуда должен был лететь спаряд, упавший на греческую тер­риторию. Советскогоействительности А в действительности, как можно убелить­ся из этого доку документа, комитет полжен документа, комитет должкен признать: «Не исключена возможность то­го, что орудие, находившееся к северу от Сарандопорос», - т. е. предположительно на албанской территории, - «могло стре­дять с гречесной территории в вослочном направлении от албано-греческой границы, хотя местность на греческой территории была мало удобна для артиллерии». Разве этого недостаточно, чтобы считать опро­вергнутой версию о стрельбе из орудия, находившегося на албанской территории? Однако наблюдатели стараются всячески поддержать версию, носящую обвинитель­ный в отношении Албании характер. Я. Вышинский далее показал нечест­ные методы работы наблюдателей, которые сплошь и рядом занимаются подтасовкой фактов.





Киров был непримиримым борцом против врагов партии и советского народа. Где бы ни был, на каком бы поприще ни работал Сергей Миронович, он свято оберегал пар­тию от вражеских нападок и наносил троц­кистам, бухаринцам, зиновьевцам и иным прислужникам международного капитализ­ма смертельные удары. «Все то, что путается под ногами, - говорил он на XV с езде ВКП(б),что ко­леблется и сомневается, должно быть остав­лено в исторической пропасти, а нам с вами дорога только вперед и только к победам!». Сергей Миронович является олицетворе­ием лучших качеств большевика ленинца-в пые участки борьбы. И там, где был Ки­ров, там была победа. Когда троцкистско-зиновьевская группи­ровка поныталась повернуть Ленинград­скую партийную организацию в сторону от генеральной литаи партии, ВКП(б) на­правил в город Лепина товарища Кирова. И ровно через год своей работы Сергей Ми­ронович уже докладывал, что шатания и колебания, неуверенность, имевшие место в отдельных звеньях партии, теперь изжиты, что дорога в Ленинград для оппозиции за­крыта окончательно. Под руководством товарища Кирова Ленинградская область стала самой пе­редовой областью в стране, областью крупного машиностроения и крупного сель­ского хозяйства. Даже дикий ваполярный Кольский полуостров волею партии превра­щен в индустриальный край.

да, старый, дряхлый, но все еще опасный враг - капиталистический строй, имы1 сделаем ошибку, если забудем об этом хоть на минуту, если не будем всемерно укреп­лять наши границы, нашу Красную Армию и Красный флот». Каждый день упорного труда партии Ленина­Сталина и советского народа ум­ножали силы Советского Союза. Каждый год страна поднималась на все более высо­кую ступень своего могущества. Радуясь блестящим итогам первой сталинской пя­тилетки, товарищ Киров говорил: «Пусть знают все, кто хочет поправлять безпалежные дела за счет Союза, что мы сумеем организовать полный разгром противника на фронте». Это пред­сказание полностью сбылось в годы Вели­кой Отечественной войны. Сергей Миронович обладал исключитель­но широким об емом знаний. Опуделял большое внимание вопросам под ема науки, культуры и искусства в нашей стране. Верный ученик Ленина и Сталина, това­рищ Киров стал выдающимся теоретиком ленинско-сталинской школы. Его теорети­ческие труды, статьи и речи являются ценным вкладом в фонд марксистско-ленин­ской науки. Жизнь этого великого гражданина, пла­менного революционного трибуна, несгибае-A. мого ленинца-сталинца была оборвана в самом расцвете творческих сил. 1 декабря 1934 года, в 4 часа 30 минут, Сергей Ми­ронович Киров был сражен злодейской пу­лей гнусного фашистского наемника, вы­родка троцкистско-бухаринской банды.

Гибель Сергея Мироповича Кирова ост­При обсуждении в Первом комитете гре­ческого вопроса советская делегация на­рой болью отозвалась в сердцах всех тру­шихо дящихся. Вся Зся партия, весь раб рабочий класс рабочий класс, вся страна скорбели о невозвратной утрате. На смерть Сергея Мироновича Кирова большевистская партия ответила еще боль­шим сплочением и организацией своих сил. Партия извлекла необходимые уроки, ук­репила свои ряды, очистив их от чуждых элементов, повысила политическую бди­тельность народа. Партия и советский народ никогда не забудут светлый образ Сергея Мироно­вича. Вдохновляемый ярким примером жиз­ни товарища Кирова, советский народ под руководством партии большевиков, под мудрым водительством великого Сталина идет вперед к новым победам, к построе­нию коммунизма. стойчиво добивалась, чтобы обвинители по­трудились сказать, за что именно должны нести ответственность по отношению к Греции правительство Албании или прави­тельство какого-либо другого государства, северного соседа Греции? На этот вопрос мы не получили никакого ответа. Между тем это важный и серьезный вопрос, на который нужно дать ответ, не ограничи­ваясь общими фразами о том, что Алба­ния, Болгария и Югославия оказывают по­мощь греческим партизанам или что гре­ческие партизаны продолжают получать содействие от этих правительств «с ведо­ма» этих правительств. Это общие фразы, фактов никаких нет. Нужно доказать это, Но доказательств никаких нет…

Великое преобразование сельского хозяй­ства страны, переход миллионов мелких и-сельских производителей на путь коллек тивизации связаны с именем Сергея Миро­новича Кирова. Он отдал много сил и энер­гии созданию колхозов и их организацион­ному укреплению. Ленинградская область, всегда бывшая областью потребляющей, благодаря колхозному строю стала обла­стью производящей продукты сельского хо­зяйства. Товарищ Киров был великим другом Во­оруженных Сил страны Советов. Он посто­янно напоминал, что СССР находится в ка­питалистическом окружении и Советский Союз не гарантирован от опасности напа­дения. «…мы окружены врагами со всех сторон, - говорил Сергей Миронович, - за всеми границами Советской страны живет, прав-

Специальный комитет,- заявил А. Я. Вышинский, -- говорит, что грече­ские партизаны отступали на территории Албании, Болгарии и Югославии под силь­ным нажимом греческих войск. Но почему специальный комитет умалчивает о том, что в таких случаях оказавшиеся на тер­ритории Албании, Болгарии и Югославии отступавшие отряды разоружались и под­вергались интернированию? Почему об этом он не говорит? Почему он об этом молчит? Почему своим молчанием он соз­дает ложное впечатление? Потому, что это выгодно оббвинению. Но это опасно для истины. И мы защищаем здесь эту истину против извращений, против подтасовок, против передержек, против натяжек, про­тив фальсификации, против фальши и лжи. (Окончание на 4 стр.).

вала ночью бурей, ломая деревья, опроки­дывая телеграфные столбы. У в езда в Горки-Ленинские голубые ав­тобусы с гостями встречал директор экспе­риментальной базы Академии Виктор Ива­нович Озирский.   Целый день между первым и вторым заседаниями участники сессии посвятили осмотру полей экспериментальной базы Академии в Горках-Ленинских. Растения должны были первыми «выступить в пре­ниях» по докладу Лысенко. …Высокая в рост человека пшеница. Крепкие, стойкие стебли, больше напоми­нающие проволоку, чем солому, увенчаны тяжелыми, невиданными колосьями, вернее, гроздьями, ветвями колосьев. И это не ма­ленькая грядка, не обычная делянка экспе­риментатора. Па ветру колеблется, шумит, расстилается широкая нива - огромное поле. Как будто нарочно, ночью бушевала бу­ря, чтобы показать приехавшим, что эта пшеница пе полегает ни при какой погоде. Вот у дороги лежит поваленный телеграф­ный столб с оборванными струнами прово­дов, а ни один стебель не склонился, не полег, все они стоят гордые, с налитыми колосьями. И каждого, кто видит эту необычайную ниву, охватывает радостное волнение. Ду­мается, вот она, осуществляемая творчест­вом наших людей, давняя мечта человече­ства! 0 такой ниве мечтал заточенный в Петропавловскую крепость Чернышевский. В романе «Что делать?» он описал сон Веры Павловны. Она идет вдоль такой ни­вы и, потрясенная, думает: «Это наши хле­ба, только не такие, как у нас-густые, густые, изобильные, изобильные. Неужели это пшеница? Кто же видел такие колосья? Только в оранжерес можно вырастить та­кие колосья, из каких состоит вся эта нива». Но нет, это не сон! Это ветвистая пше­ница, которую уже народ называет сталиц-

шенствовать ее… Многим колхозам Мо­сволокий обтисти бузут реданы смеа ветвистой пшеницы для производственных посевов.

мян ветвистой пшеницы на пять гектаров посва. Сноп ветвистой пшеницы был разобран участниками совещания в одно мгновение. Каждый хотел взять и принести домой, в колхоз, возможно больше чудесных ко­лосьев. Вместе с другими выходит из клуба и Трофим Денисович со своим мудрым и, не­смотря на семидесятилетний возраст, неве­роятно трудолюбивым отцом - Денисом Никаноровичем. - Почему же ты говорил только о среднем урожае, а не сказал, что есть у нас гектары, на которых мы собрали по 43 центнера? - недовольно говорит ста­рик. Ему особенно обидно это умолчание, потому что такой урожай собран с поля на берегу Пахры, где трудилась его бригада. - Пусть так думают, а когда соберут семьдесят центнеров, большая радость и гордость будет! А то рассчитают получить по пятьдесят, а получат сорок, унывать станут, - об ясняет отцу Трофим Денисо­вич. Нет, он вовсе не забыл об урожае на берегу Цахры, нет! Ставя перед колхозами посильные задачи, сам он вместе с акаде­миками Долгушиным и Авакяном сейчас разрешает задачу шестисотпудовых уро­жаев. - Ведь в работе с новой пшеницей бу­дут принимать участие сотни разных лю­дей, в разных условиях, с разными рука­ми, с разными головами. * *

ской. Перед нами расстилаются нивы, воз­делывать которые в силах любой колхоз. И не в оранжерейном климате возросли они, а здесь, в 25 километрах от Москвы, на берегу реки Пахры, в нескольких мину­тах ходьбы от того дома, где жили скон­чался великий гений человечества-Ленин. Об этой ветвистой пшенице рассказыва­ли участникам сессии академики А. Ава­кян, Д. Долгушин и бригадир-полевод Денис Никанорович Лысенко, Из двухсот граммов такой пшеницы в прошлом году Авакян вырастил 3,5 цент­нера! Из стакана семян-шесть мешков! В колосе 5 граммов зерна. А на квадрат­ном метре земли легко может быть 200 стеблей с такими колосьями. - Так ведь это сто центнеров на гек­тар! - восклицает кто-то из участников сессии. Да, таковы будут урожаи в ближайшем будущем! А в соседней группе директор базы Вик­тор Иванович Озирский громко, и как бы сам удивляясь своим словам, рассказывает: -Из одного зерна, посеянного в марте прошлого года, сейчас, в августе, в новом поколении мы получим более 3 миллио­нов зерен! Вот вам коэфициент размно­жения! - Как будто я побывал на поле уже при коммунизме, - с нескрываемым вос­хищением говорит один из академиков. Да, тут нужна будет совсем иного типа машина для уборки, - покачивает головой механизатор. - Обычно формы ветвистой пшеницы­яровые. Мы получили задание от Трофима Денисовича, - говорит Авакян,сделать ее озимой! И в этом году у нас будет 2,5 центнера гибридных семян. На лицах слушающих напряженное, со­средоточенное внимание. Люди понимают, что они стоят у истоков большого истори­ческого дела. Геннадий ФИШ.

Ветвистая пшеница Потому что, когда люди брались за нее, они пытались обращаться с ней, как с обычной пшеницей, применять те же спо­собы возделывания, и в результате урожай ветвистой был всегда неизменно ниже обычной. И только теперь, когда своим ге­ниальным предвидением товарищ Сталин разглядел возможности этой пшеницы и предложил академику Лысенко заняться ею, - здесь, в Горках-Ленинских, Тро­фиму Денисовичу удалось во многом разга­дать тайны ветвистой пшеницы и, вопреки всему, что до сих пор говорилось и о чем писалось в «мировой литературе», вывести ее с грядок, с мелких делянок, из теплиц на поля совхозов. земле-Уже на втором году работы с нею уда­лось сделать ее самой урожайной из всех знакомых человеку сортов. На втором году работы, несмотря на то, что этим летом она -насекомых и воробьев, несмотря на то, что многое в ее природе, ее повадках от­крылось только этим летом, - в Горках с двенадцати гектаров сняли урожай в сред­нем по тридцать три центнера… И спова в зале оживление. За такие урожаи присваивают звание Героя Социа­листического Труда. Чем же недоволен пре­зидент? Почему при такой великолепной цифре, редкой не только в Московской об­ласти, как-то смущены работники экспери­ментальной базы Академии?-Да потому, говорит Лысенко, - что можно и нужно взять этой пшеницы по 50, 75, по 100 и даже больше центнеров с гектара. Урожай сам-сто должен стать в ближайшие годы для нее средним! Вот за тем-то и призваны сюда предсе­датели лучших колхозов, чтобы проверить на своих полях предлагаемую Академией агротехнику и тем самым помочь усовер­Трофим Денисович положил на чашечку весов три колоса ветвистой шпеницы. За­тем на другую чашечку он положил тоже три колоса обыкновенной пшеницы. Стрел­ка весов даже не дрогнула, оставшись в наклонном положении. Тогда академик при­бавил еще один за другим три колоса обыч­ной пшеницы. За каждым движением его руки внимательно следили все собравшиеся в зале. Здесь было человек пятьдесят пред­седателей колхозов Московской области. Они приехали сегодня на встречу с прези­дентом Академии сельскохозяйственных наук Трофимом Денисовичем Лысенко. Много они ждали от этой встречи. Но то, о чем рассказал им ученый, хотя и было понятным и радовало душу каждого дельца,-все же было сказочным, необык­новенным и, казалось, даже невероятным. Ветвистая ишеница! Два богатырских в Горках­Ленинских, с двенадцати гектаров убрали эту чудесную пшеницу. Вот почему с та­ким вниманием взоры каждого неотрывно следят за чашечкой весов, на которую один ва другим Лысенко накладывает колос за колосом. Девять… десять… двенадцать… Стрелка недвижима. Пятнадцать… Вздрогну­ла… Шестна пать - качнулась. Семнад­цать-пошла. Весь зал тоже зашевелился, ожил. Восемнадцать… Девятнадцать… Урав­новесилась! На одной чашечке три колоса, на другой - девятнадцать полновесных, хороших колосьев стандартной для Мо­сковской области пшеницы! Средний колос ветвистой пшеницы при­носит 5 граммов зерна, а самый лучший колос обычной - один грамм, и даже пол­грамма. Почему же известная еще с древ­них времен ветвистая пшеница до сих пор была уникумом, чрезвычайной редкостью?

- Разве не всем нам дадут семена?!- зашумели в зале. Большая часть семян пойдет совхо­зам!… - А почему не в колхозы? продол­жает пастаивать один из председателей колхоза, в прошлом году получивший две­сти зерен. - Потому что еще не все известно в поведении этой пшеницы, - дело новое, нужен опыт. Так вот, если у кого-либо не выйдет, снизится вес трудодня в колхозе. А государство хочет, чтобы стоимость кол­хозного трудодня неуклонно повышалась. Поэтому-то большая часть семян и отдана совхозам. Тут вперед вышел Иван Андреевич Буя­нов, бессменный председатель колхоза име­ни Владимира Ильича, человек опытный и оборотистый. - Я думаю, что нам дадут семена… Так уж не на гектар, а больше надо… Чтобы ясно было. - Что ж, конечно, соседа не обидим, улыбнулся Трофим Денисович, - вам дей­ствительно гектара мало. Можно и на три дать. -Мы по сорок центнеров соберем! - продолжает Иван Андреевич. - Тогда совсем не дам семян, если обещаете всего сорок центнеров. - Так, Трофим Денисович, какая ж у нас земля? Гористая! - Знаю. Но, если обычной озимой пше­ницы в прошлом году вы собрали по 30 центнеров, то не надо прибедняться. Ладно уж, - под общее оживление сказал Иван Андреевич. - Мы тогда и все семьдесят вытянем! - Вот это правильный разговор! И колхозу Буянова было определено се-

Вспоминается воскресный день первого августа 1948 года, когда ветвистую пше­ницу впервые увидели участники истори­ческой сессии Академии сельскохозяйствен­ных наук. В полночь в субботу, радио в сводке погоды института прогнозов сообщило: «По Московской области местами грозы». В Горках-Ленинских эта гроза пробуше-