B. ГОРОДИНСкИя

A. ШАРОВ  приключения думает, что это ревет «водяной». Но школьника Камо и его друзей не уст­раивает подобное объяснекие. Они отправ­ляются в трудное путешествие по зарос­шим камышами протокам. Две задачи ста­вят перед собой юные натуралисты Лич­ка: разгадать тайну «водяного» и собрать яйца диких птиц, живущих на озерах, чтобы организовать в колхозе ферму ди­ких птиц. В самом деле, прошли столетия с той поры, когда человек приручил пред­ков домашних гусей, кур и уток. Почему не обогатить подвластное нам царство натых? Но сколько трудпостей встает на пути натуралиста, как интересно следить за преодолением ребятами и их взрослыми друзьями этих трудностей, за тем, как проявляются п формируются в борьбе их характеры. Ферма диких птиц создана. Кряквы, морские курочки, дикие гуси сотнями вы­водятся в колхозном инкубаторе. Решена и вторая задача, которую поставили себе ребята села Личк. Грозный рев го» объясняется тем. что из высокогорно­го озера под землей мчится поток. Этот поток впадает в озеро, лежащее у подно­жья горы, и со дна вырывается на по­верхность, выбрасывая гигантскне воз­душные пузыри, которые лопаются, изда­вая этот таинственный рев. Ребята нахо­дят следы древней оросительной системы, разгадывают причины, заставившие поток уйти некогда в глубь горы. Взорвав ки скалы, преграждающие путь потоку, удается дать воду страдающим от засухи колхозным полям Личка. «водяно-Первые Умный, талантливый педагог Арам Ми­хайлович умеет, подобно Макаренко, напра­вить инициативу пионеров. И читатель с искренним интересом следит за приклю­чениями, самоотверженным и увлекатель­ным трудом ребят. Автор одержал явную побсду, но, к со­жалению, он не до конпа верит в пра­вильность избранного пути. На серединеII книги ему начинает казаться, что в пове­сти слишком мало событий, необычайных п таинственных происшествий. Тогда пи­сатель вдруг открывает дорогу приемам из старого арсенала приключенческой литера-все туры. Старый Асатур находит неожиданно ко­лоссальный клад - «несметное сокрови­ще». Исправившегося хулигана, мальчика Сэто отправляют в Тбилиси купить подЭто ки для пионеров, но по дороге у Сэто кра­дут доверенные ему деньги. Грабитель пры­гает с поезда п погибает, а в селе дума­ют, что это погиб Сэто. События громоз­дятся одно на другое, и эти традиционные клады и традипионные преступления явно заслоняют основную, свежую, увлекатель­ную тему покорения природы, формирова­ния характера советского человека в борь­бе с подлинными, а не вымышленными трудностями. Впрочем, лучшие страницы повести по­казывают, что писатель в сплах устранить этот значительный недостаток в своей ра­боте. Идя по гайдаровскому пути, расска­зывая о подлинных приключениях, под­линных подвигах наших ребят, писатель сумеет создать хорошие приключенческие книги, которые так нужны нашей детской литературе. Талантливая повесть «На бе­регу Севана» заставляет с интересом сле­дить за творчеством Вахтанга Ананяна.

Ан. ВОЛКОВ



Несостоявшаяся встреча Книга Алексея Новикова «Рождение музыканта» - первый опыт художествен­но-биографического романа, героем которо­го является родоначальник новой русской музыкальной культуры, один из самых блистательных гениев в истории музыки всех народов - Михаил Глинка.   благорнастойчиво Роман A Повикова охватывает самый ранний период жизни композитора: его детство, отрочество и юность. Писатель привлек много интересных историко­музыкальных документов. опубликован­пер-советсними исследователями,отех русских песнях, которые слышал компо­зитор в детстве и которые сыграли боль­шую роль в его музыкальном воспитании, об окружении Глинки дома и в ном панспоне, где юноша общался с Кю­хельбекером и другими будущими декабри­стами. Юный Глинка показан на широком историческом фоне. Большое познавательное значение книги для советского читателя несомненно. главы романа живо заинтересо­вывают читателя. А. Новиков бесспорно владеет мастерством образной характери­стики. Раннее детство Глинки как бы за­ново оживает в книге А. Повикова. Неко­торые сценки, как, например, сказывание маленьким Мишей сказок своим крохот­ным сестренкам, посещение маленьким Глинкой своего шмаковского дядюшки Афанасия Андреевича, большого любителя обломузыки, написаны превосходно. Глубоко волнует своей искренностью, простотой и жарким чувством рассказ о встрече дере­венского священника-партизана, отца Стабровского, с фельдмаршалом Кутузовым. Вообще главы, посвященные 1812 году, описанию партизанской войны на Смолен­щине -- родине будущего композитора, принадлежат к числу лучших в книге. Автору удалось убедительно показать, ка­кой неизгладимый след оставили в душе ребенка эти события. все же эти удачи, даже весьма зна­чительные, не сглаживают чувства не­удовлетворенности, с которым мы закры­ваем книгу А. Повикова. Это чувство по­является у читателя не сразу, по делается спльнее и сильнее по мере того, как углубляешься в чтение. Одна из причин-- необычайно вычурная, стилизованная, до­нельзя искусственная манера письма А. Повикова. особенно тяжело отразилось па всех без исключения рассуждениях и самого автора и его героев о музыке. Удивитель­ное дело! А. Новиков в своем романе очепь много говорит о песне, но песня у него почти нигде и никогда не звучит, не зве­нит, не поет. Она всегда и неизменно «хо­дит», «бегает», «прыгает», даже «повора­чивает», «заворачивает» и «приворачи­вает». А вот как автор романа повествует о впечатлениях маленького Миши от игры оркестра.«Буда. Куда?» - наскочил на него гнусавый фагот и встал поперек пута. «Буда…»взревели вслед за фаготом тру­бы, свиваясь в холодные блестящые коль­па. Мишель отпрянул… Но теперь перед ним лесом поднялись смычки. II сами ко­варные скрипки, забыв о нем, закружи­лись в обнимку со стройным кларнетом. Маленькая флейта бежала вслед за ними вприпрыжку, рассыпаясь мелкой печаль­ной дробью: «Ку-да, ку-да, ку-да?…» Ведь это скорее описание какого-то бреда, не­жели впечатления гениального ребенка! В конце концов вся эта эстетская вычурность до такой степени надоедает, что невольно стараешься пропускать те места, где речь идет о музыке. Это в мане-то о великом музыканте! Но все это еше полбеды. Беда в том, что в романе неверно представлен слож­процесс становления художника. На протяжении всей книги писатель буквально навязывает юному Глинке рас­суждения, которые невероятны для ребен­ка и абсолютно нелепы для взрослогоРоман композитора. Согласно этим суждениям русская народная песня представляет со­бою какую-то изолированную и дажа враждебную по отношению к профессио­нальной музыке стихию. «Есть на свете русское песенное дарство, - размышляет у A. Повикова Мишель. Все в том царстве свое, нигде не занятое: каждый златоверхий песенный теремок и каждая былинка. А еще есть на свете музыка: в том заморском парстве властвует госпожа Тармония, а командует генерал-бас… Но зачем же генерал-бас на песню войной идет? Да еще госпожу Гармонию к тому же подбивает?». Это русской народной песни как называет ее в другом месте А. Новп­ков) профессиональной музыке писатель проводит через всю книгу. Но, во-первых, почему музыка для юно­го Глинки «заморское царство»? Когда Глинка делал свои первые шаги, уже дав­но существовала русская инструменталь­ная, в зачатках даже симфоническая му­зыка, и при этом она совсем не чужда­лась народной песни. А во-вторых, зачен воскрешать в наши дни реакционную ле­гендуотом, чторусская народная песня мол. по самой своей природе совершенно оторвана от законов мирового музыкаль­ного искусства? Более чем столетний опыт создания на русской народно-песенной ос­пове опер, симфоний, камерно-инструмен­тальной, сольно-инструментальной музы­ки,словом, всего того, что в результа­те образовало самую мощную музыкальную культуру нового времени, - решительно опровергает все построения А. Новикова. «раздвоенность» музыкальных Нелепая вкусов и впечатлений юного композитора есть изобретение романиста - самому Глинке она была совершенно чуждой Молодой Глинка в романе «Рождение музыканта» - это лишь тень той глубо­кой п страстной натуры, которую мы уга­дываем в «Записках» композитора, блед­ная тень гиганта, которого мы непосредст­венно созерцаем в его творчестве. Могут сказать, что ведь это молодой Глин­ка, еще не великий, еще не зрелый. Но что ж из этого? «По когтям узнаем льва»,--говорили древние. Но как узнать львенка, если ему незачем показывать когти? Ведь юпоше Глинке остается толь­ко нежиться в той идиллической среда, которой окружает его автор. Глинка был скуп на слова, п только ми­моходом оброненное сестрой композитора 1. И. Шестаковой замечание, что он «воз­мущался крепостным правом», служит прямым свидетельством антикрепостниче­ских настроений Глинки. Но если бы да­же Л. И. Шестакова ничего не сказала об этом, мы безошибочно могли бы опреде­лить отношение Глинки к крепостному праву. Художник, такой великой любовью любивший свой нарот, должен был нена­видеть его пепи… В «Иване Сусанине» пылает не только огонь 1812 года, но и рылеевское пламя Не странно ли, что A. Новпков, пространно живописующий многие про­блематичные любовные увлечения ком­позитора,  пе находит возможным хоть двумя-тремя штрихамп раскрыть отноше­нне Глинки к «страшной язве» его вре­мени или по крайней мере показать впе­чатление, которое производили на Глинку ужасы крепостного театра и положенил крепостных музыкантов? Однако, если не считать нескольких брошенных вскользь замечаний об эксплоатации крепостных, А. Новиков рисует своего Глинку на фоне сплошной крепостной идиллии, и это глав­ная беда книги. ро-«Не в каждой гадальной колоде выхо­дит встреча с Михаилом Глинкой», - го­ворится в романе А. Повикова. А. Нови­кову эта встреча пока не вышла. Глинка, ребепок и подросток, изображен в книге интересно, а по временам и прямо хорошо, по Глинка-юноша нарисован тускло, пе­интересно и, главное, неверно. к тому же плохо отредактирован. Многие сырые места, литературные недо­четы, грубые погрешности языка и стиля

Новая книга о Горьком Пзучение творчества основоположника социалистического реализма А. М. Горько­го - одна из важнейших задач советского литературоведения. До настоящего времени еще пе создана научная монография о творческом пути великого писателя. Имен­но поэтому следует приветствовать возоб­новление Институтом мировой литературы имени А. М. Горького издания сборников «Горьковские чтения», в которых рас­сматриваются отдельные стороны и пе­ркоды горьковского творчества, привлека­котся неиспользованные источники и тем самым закладываются основы будущей на­учной монографии о творческом и жизнен­пом пути писателя. В первом разделе сборника выделяется статья Б. Михайловского «Творческие искания молодого Горького (Особенности реализма раннего Горького)». Отвергая установившийся по традиции взгляд на творчество Горького 90-х годов, как пре­имущественно романтическое, Б. Михай­ловский показывает, что творчество пролетарского писателя, теспейшим обра­зом связанное с «движением самих масс», отражало глубокие социальные сдвиги, происходившие в недрах народа, и разви­валось как последовательно реалистиче­ское. По мысли Михайловского, совершен­но ошибочна попытка представлять ран­него Горького как романтика, совершаю­щего под влиянием революционных собы­тий 1905 года резкий и неожиданный по­ворот к реализму. Б. Михайловский спра­ведливо отмечает, что в раннем творче­стве Горького (как на то указывал и сам писатель) реалистические рассказы с их острой и глубокой критикой застойной ме­щанской жизни, порочныхобщественных отношений сочетаются с произведениями, насыщенными револющионной романтикой, Прокизанное революционными творчество Горького 90-х годов, показыва­ет Б. Михайловский. подготовляло ис­кусство социалистического реализма отра­зившее массовую революционную борьбу за социализм. вульгаризации в оценке русской класси­ческой литературы. Эта общая проблема, , поставленная в статье А. Еголина, конкре­тизируется в исследованиях Д. Благого «Пушкин в оценке Горького», Б. Михай­ловского «Горький и Гоголь». H. Брод­ского «Горький о Лермонтове», Я. Эльс­берга «Традиции Щедрина в творчестве Горького» и Е. Тагера «Горький и Чехов». Горький творчески развивал и осваивал наследие классиков. Он преодолевал тра­диционный взгляд реалистической литера­туры XIX века на человека как на су­щество приниженное, подавленное дей­ствительностью. В творчестве Горького человек с самого начала выступает. как. активный протестант, как создатель и владыка «неизмеримых сил и сокровищ земли». В основе творческих разногласий Горького и высокоценимого им последнего великого представителя критического реа­лизма - Чехова - также лежал различ­ный взгляд на человека и действитель­ность. Эта мысль ясно и последовательно развивается в статьс Е. Тагера «Горький и Чехов».

Жизненные Труднее и позже, чем другие областиАсатур прозы, выходила приключенческая лито­ратура на широкую дорогу. Еще многпе писатели, работающие в этом жанре, воз­лагали свои надежды на клады, на детек­тивоп, раскрывающих сложнейшие пре­ступления, на школьниц, становящихся кинозвездами, когда появилась гайдаров­ская повесть «Тимур и его команда». Сюжет своего произведения Гайдар под­смотред в жизпи. Ему не понадобилось со­вершать путешествия за тысячи километ­ров в фантастические страны; необычай­ное находилось рядом, надо было только увидеть его и полюбить. Спрятавшийся в зелени сада штаб ти­муровской команды, откуда по всему дач­пому поселку тянулись к коловольчикам провода, как бы сигнализиревал всем пи­сателям, что так же, как меняется содер­жание игры советских детей, должны ме­няться сюжеты и идейное содержание всей литературы (в том числе и приключенче­ской), для детей предназначенной. Приключенческая литература современ­ного буржуазного Запада охотнее всего из­бираст приключения, близкие к преступ­людейтению. то с предельной беззастенчиво­стью проявляется в нынешней американ­ской литературе для детей. A. Гайдар показал, что советских ребят может привлечь только приключение, близ­кое к подвигу Достоинство и песомненный интерес по­вой приключенческой повести Вахтанга Ананяна «На берегу Севапа» в том, что писатель, хотя и не всегда последователь­но, пошел в этом произведении по нова­торскому гайдаровскому пути. Вы читаете эту увлекательную книгу, па вопросе, не­сколько странном при чтении приключен­ческой повести: было ли то, о чем расска­зывает Ананян, в действительности, прав­да ли это пли художественный вымысел? Вы подходите к карте и ищете на берегах Севана село Личк, с жителями которого крепко подружила книга. Личка на карте нет, но вы не знаете-- то ли это объясняется масштабами карты (село ведь небольшое), то ли тем, что Личк и все жители его, маленькие и взрослые, старый охотник Асатур вместе с его «львятами»-пионерами села, соз­даны творческой фантазней автора. Впро­чем, даже если верно второе предположе­ние, вы понимаете, что на берегу Севана, как и на берегу Байкала или Белого мо­ря, есть десятки сел, похожих на Личк, тысячи ребят, подобных смелому Камо или маленькой благородной Асмик. Вы по­нимаете, что автору надо было не выду­мывать приключения, а выбирать из под­линных ребячьих подвигов. Вы верите событиям, описанным писате­лем, хотя в книге его происходят дейст­вительно удивительные вещи, подлинные приключения. …Тянутся озера, поросшие камышом. Это станции перелетных птиц. Пеликаны, гуси, утки, даже розовые фламинго отды­хают или находят себе долгий приют в этих гостеприимных местах. Узкие прото­ки соеднняют озерца. Из-за зарослей ка­мыша, откуда-то с далеких озер время от времени раздается оглушительный рев «болт… бо-олт… болт». Старый охотник Вахтанг Ананян, «На берегу Севана», Дет­киз. 1950. ЛИТЕРАТУРНАЯ

Завершая рядом ярких портретов длин­пую галлерею чеховеких лишних Горький шел дальше и создавал образы героев своего времени.Он призывал и Чехова возвещать «новые открове­ния», но Чехов не мог переступить тот рубеж, который отделял его от Горького. Этим рубежом являлась идея социаизма, пролетарской революции. К сожалению, далеко не достаточное вни­мание уделили авторы сборника вопросу о вллянии эстетики революционных демо­ровьсеби берга, непосредственно рассматривающая воздействие традиций Шедрина на творче­ство Горького, является серьезным опытом в этом паправлении. А ведь только таким путем можно правильно разрешить пробле­му традиций и поваторства в творчестве Горького и проблему «Горький и социа­листический реализм», к сожалению, лишь мельком затронутую в сборнике. Известно, какое неослабное вниманче уделял Горький развитию нацнональных литератур, видя в них могучее средство укрепления пролетарского интернациона­лизма. Следуя осповополагающим выступ­лениям товариша Сталина по националь­ному вопросу, Горький указывал, что со­ветская литература не является литерату­рой только русского языка, что это - все­союзная литература. Статьи третьего раз­дела сборника посвяшены вопросам влия­ния Горького на украинскую, азербай­джанскую, армянскую и литовскую лите­ратуры. сожалению, эти статьн М. Пар­хоменко, Мамеда Арифа, Гургена Овнана и.Умбрасаса посят в осповном факто­графический характер, в них нет углуб­ленного анализа идейного и художестзен­ного влияния Горького на творчество на­пиональных писателей. Такой тип издания, как «Горьковские чтения», прежде всего должен соответство­вать требованию единства научного лите­ратуроведения с живой, критической мыслью. Горьковские традиции находят свое воплощение в практике советских писателей, разрабатывающих ведущие те­мы современности. Серьезный недостаток сборника «Горьковские чтения» состоит в том, что авторы не показали, как эти традиции находят свое конкретное выра­жение в творчестве советских писателей, например, в такой важнейшей теме, как тема труда. Еще не раскрыта связь осно­вополагающих идей Горькогоо труде c живой практикой нашей литературы. Необходима научная разработка вопро­са о значении для нашей литературы горьковских традиций обличения гнилой буржуазной культуры Запада. Эти тради­ции ныне находят свое продолжение пьесах, повестях и романах советских пи­сателей о буржуазном Западе. Будущие сборники «Горьковских чтений» должны

Первый период художественных иска­ний Горького завершается крупными эпи­ческими полотнами­романами «Фома Гордеев» и «Трое». В. Ланина, разбирая в своей работе образ Ильи Лунева - героя романа «Трое», не ограничивается тради­ционным рассмотрением этого произведе­ния, как полемически заостренного против идей Достоевского. Автор приходит к бо­лее широким выводам, опенивая это про­изведение, как важнейший этап в раз­витип реалистического метода Горького. Тем же стремлением по-новому осветить ряд вопросов в литературном паследстве Горького. отмечена статья I. Белкиной «Проблема положительного героя в авто­биографической трилогии Горького» До сих пор этот шедевр Горького рассматри­вали лишь. как произведение, разоблачаю­щее и бичующее мещанство. Белкина заострлет внимание па другой важнейшей стороне этой трилогии - показе идейного формирования и становления человека, вышедшего из народа. Первый раздел сборника завершается статьями Б. Михайловского и Н. Белкиной о борьбе Горького с имнериалистической реакцией и упадочной культурой Залала Пыне, когда международная реакния, воз­главляемая американским империализмом, широко использует растленную буржуаз­ную литературу для подготовки новой ми­ровой бойни, необычайно актуально зву­чат гневные выступления Горького против буржуазных анархистов и индивидуали­стов­оруженосцев и идеологов агрессив­ного монополистического капитала. Второй раздел сборника открывается статьей А. Еголина «Горький и русская литература». Проблема - Горький и клас­сическое наследие - имеет животрепешу­щее значение, особенно в свете последних выступлений партийной печати против «Горьковские чтения». 1947-1948. Под редак­цией А, Еголина, Б. Михайловского, C. Пет-

ХРОНИ КА

Вышел в свет пятый номер альманаха «Год тридцать третий». Альманах, печатав­ший одно время преимушественно очерки, в последних номерах стремится к больше­му жанровому разнообразию. Правда, в этом стремлении редколлегия не вполне последовательна. Не печатая в пятом номе­ре, как, впрочем, и в предыдущем, ни одного рассказа, редколлегия называет рассказом отличный очерк В. Фоменко «Элита», который, однако, не перестает от этого быть очерком. BВ номере напечатана первая книга ро­мана И. Котенко «Колхозники». Первое большое произведение заслуживает обстоя­тельного разбора. C большим интересом прочтет читатель

B альманахе напечатаны пламенные памфлеты безвременно погибшего украин­ского писателя Ярослава Галана, Короткаяный вступительная статья В. Беляева воссоздает облик воинствующего публициста, неустан­но разоблачавшего фашистскую сущность Ватикана. В разлеле «Записки новаторов» опубли­кованы записки Героя Социалистического Труда - новатора животноводства Пра­сковьи Малининой. ской борьбе русских ученых против чумы. Документальная повесть С. Виноградской «Градостроители» рассказывает о строи­тельстве социалистического городка в Эм­бинской пустыне в суровые годы Великой Отечественной войны.

рова, изд-во Академии наук ссср. 1949. 524 стр. быть теснее вопросами советской литературы. A. Новиков, «Рождение музыканта», «Со­ветский писатель», 1950, 613 стр. научно-популярную повесть A. Шарова «Жизнь побеждает», посвященную героиче­Напрасно перестал альманах печатать стихи. редактор Г. Шторм мог и должен был устранить. - Неинтересно ведь, если моя Наташа будет просто хорошая девочка - горячая, отзывчивая, хлопотунья, которая любит все сама сделать, устроить так, чтобы всем было весело, удобно, хорошо на све­те.-Таким представляется ход мыслей ав­тора, когда читаешь детскую повесть C. Могилевской «Дом в Цибикнуре», по­вествующую о жизни детского дома во время войны. И вот, видимо, с пелью при­ближения маленькой героини к юному чи­тателю автор заставляет свою Наташу быть неожиданно жестокой и грубой с но­венькой девочкой Катей, которую привез­ли в детский дом после того, как она по­теряла мать во время эвакуации. «Ты мне не подходишь… тихоня, размазня и тощая какая-то…», - говорит Наташа. Среди детских пи­сателей довольно рас­пространен предрассу­док, будто близким юному читателю героем может стать толь­ко персонаж как можно более «обыкно­вепный», причем под «обыкновенностью»вым). понимается наличие слабостей и недостат­ков. Нужно ли говорить, как неоправданно звучат эти жестокие слова в устах девочки, которая так же оторвана от своей мате­ри, находящейся па войне, так же тос­кует о ней, как и обиженная ею Катя. Разумеется, Наташа раскаивается, но сно­ва совершает уже совсем плохой посту­пок во время похода за грибами. Зпая, что новенькая Катя уходит «зря» в тем­ную чащобу, где «нет ни одного опенка», но можно заблудиться. Паташа сначала хочет остановить подружку, а потом ре­шает: «пусть делает, как хочет». И все это для того, чтобы потом кинуться пс­кать Катю и самой заблудиться. «Срывы» Наташи не подготовлены ни логикой раз­вития образа, ни логикой развития сюже­та. Это расхолаживает ребят, которым свойствепно целостное, а не половинчатое отношение к живым людям п литератур­ным героям. Наташа не делается им ближе оттого, что груба, также, как и Мила из того же «Дома в Цибикнуре» пе становится доро­56же оттого, что красна и толста. (Еще ных» П. Карнауховой, «Бабушкино мо­ре» C. Георгиевской, «Всегда вместе» . Хавкина, «Дети горчичного рая» Н. Кальмы и другие, давая детям занима­тельное чтениеи большой познаватель­ный матерпал, все же не могут удовле­творить их потребность в настояшем, большом положительном герое, в высоком образце для подражания, таком, как Павел Корчагин, как настоящий человек Ме­ресьев, как молодогвардейцы. Могут ека­зать, что Павел Корчагин, Алексей Ме ресьев и молодогвардейцы сложились характеры в исключительных, геропческих обстоятельствах, что высота их обусловлена уже самой ситуацией. иОднако, если мы примем во внимание трудовую основу героизма и Павла Корча­гина (ведь основное в его образе то, что он, преодолевая страшный недуг, пробн­вается в строй трудящихся). и Алексея Мересьева (пресдоление трудом и волен физического увечья во имя возврашения к любимой професспи, к выполнению во­инского долга), если мы правильно поймем основной пафос героизма молодогвардейцев, как пафос борьбы за советскую жизнь,т мы увидим, что создание большого, цель­ного характера положительного героя дет­ской литературы, действуюшего в усло­виях мирного строительства, - дело но только необходимое и вполне возможное, логи-Разве мало высокого и героического в нашей повседневной жизни, жизни людей, строящих коммунизм? Трудовые подвиги стахановцев, восстановление и невиданное развитие народного хозяйства, борьба за мир во всем мире, строительство новой школы, замечательные открытия и изо­бретения, невиданные успехи нашей нау­ки, промышленности и сельского хозяй­ства! но благодарное и увлекательное. Наш обыкновенный человек-это очень хороший передовой человек, растущий, разносторонний. Только твердо помня об этом, сможет писатель сделать своего героя близким бу­дущему строителю коммунизма, юному со­ветскому читателю. донесении». Это хо­роший, веселый рас­сказ, но увлекатель­нее все же другие, в добро-которых нарисованы живые характеры ребят, такие, как «Невиданная птипа», «Гадюка», «Про наши дела». Герой рас­сказа «Невиданная птица», колхозный паренек Вася, по ошибке сбил из отнов­ского дробовика модель планера, приняв его за огромную таинственную птипу. Мальчик проявляет основные качества своего характера - мужество, самоотвер­женность, пытливость, когда, усилием воли преодолевая страх перед неведомым пернатым, выходит с ним на бой во имя интересов науки. Автор приводит Васю его товариша Диму с подбитой моделью на аэродром. Дима, который попросту стру­сил во время ночного «боя» с птипей, в юмористических тонах рассказывает о Из отдельных черт п черточек, прису­щих героям книжки Ю. Сотника, склады­вается весьма привлекательный, действен­ныйобраз советского школьника. Это пытливый, активный маленький человек, готовый на труд и подвиг не в силу сво­их исключительных качеств, а благодаря советской творческой основе своего харак­тера и трудовой атмосфере созидания, ко­торая отличает наше общество. «подвите» Васи, но полковник, начальник юных авиамоделистов, пресекает легкай успех Димы-рассказчика. «Какое же ты пмеешь право смеяться над товарищем? Ты вот сидел сложа руки да критиковал, а он в это время действовал. Оп-то был уверен, что это какое-то живое чудовише, и не побоялся выйти на него с дробови­ком. Пусть он ошибался, но он был героем в тот момент, отважным исследователем, ты кем был?» И этот вывод не звучит как навязчивое морализирование, так как он художественно подготовлен всей кой образов и событий. Однако такие в общем хорошие расска­зы, как рассказы 10. Сотнпка пли С. Геор­гиевской, такие разнообразные по содер­жанию, авторской манере, по-разному ин­тересные книжки, как «Повесть о друж­Создание книги для детей - благодар­ный и радостный труд. Ведь цель каж­дого писателя-воспитывать читателя, ве­стп его, указывать ему путь. Об этом мечтает каждый советский литоратор, как высшем своем достижении. И когда мы узнаем, что взрослые читатели начинают говорить: «мы работаем по-батмановски», или «берем пример с Мересьева», - не только В. Ажаев и Б. Полевой, все совет­ские писатели воспринимают это как еше одну, общую пашу литературную победу. Это присуше и детской литературе. Книга А. Гайдара «Тимур и его команда» подняла за собой целое общественное дви­жение детей! И дело здесь не только в ка­честве превосходной книги А. Гайдара, но и в особом свойстве юного читателя, ко­торый, если книга «дошла» до него, вос­принимает ее как пепосредственное руко­водство к действию. Зато если книга не «доходит», то тут не подействуешь пика­кими разъяснениями и уговорами. Юный читатель говорит: «скучно» п откладывает книгу в сторону. Причем нередко откла­дывает книгу детскую, а берет «взрос­лую», такую, например, как «Повесть о пастоящем человеке» и делает ее своей. Естественно, что каждый детский писа­тель стремится сделать свою книгу инте­ресной. Но при этом иные писатели все­цело возлагают свои надежды на увлека­тельный сюжет. Так строит И. Ликстанов свой «Зелен камень». Но это далеко не всегда помогает. Приключенческий «һор­тик» A. Рыбакова дети читаютс увлечением, а «Зелен камень» не при­нимают вовсе, явно предпочитая ему лик­становского же «Малышка», в котором нет ни загадочных событий, ни головокружи­тельных поворотов сюжета, а есть что-то другое, привлекаюшее детей. Это «что­то»-живой п ясный характер героя про­изведения, увлекающий ребят сплой сво­его положительного примера. Это не зна­чит, что интересный сюжет не имеет зна­чения. Отнюдь нет, но сюжет, построен­ный в ущерб характерам, не достигает цели.  гАЗЕТА ЛЮБИМЫЙ ГЕРОЙ 3. КЕДРИНА один способ «оживления» ге­роя - сделать его некраси­Юному советскому чело­веку свойственно ясное сознание того, что хоро­вочка, а не прописная детель. Дети нередко пишут в своих читательских письмах, что они хотели бы видеть в книгах таких же обыкновен­шее хорошо, дурное дурно. Нет у него пикакой раздвоенности. Он ишет в книге указания, как жить и «куда ра­сти», и поэтому из всех героев повести М. Прилежаевой «С тобой товарищи» ре­бята выделяют Юльку, прямую, честную, горячую и вместе с тем настойчивую в своем стремлении к высокой, чистой и деятельной жизни. Она­самый яркий, жи­вой и привлекательный герой книги М. Прилежаевой. Образ Юльки, не будучи ни романтизирован, ни «приподнят», рас­крывает , ребятам простой и доступный всем пример жизненного поведения. Твер­дость и настойчивость в достижении на­меченной пели - стать большим шахма­тистом,чтобы прославить в далеком буду­шем свою страну, а пока, в меру своях сил, - свою школу. Умная творческая дружба с соперницей по соревнованию. Преданность товарищам, готовность всегда откликнуться и помочь в любом обшепо­лезпом деле, поступившись при этом, если нужно, своими интересами. Умение не только горячо принимать к сердну дела и заботы друзей, но и помочь искренней товарищеской критикой их ошибок. Имен­но эти добрые качества Юльки делают ее образ таким обаятельным. Не значит ли это, что для детей нужно создавать сухие и прямые, как линейка, по­ложительпые схемы, ходульные доброде­тели, столь высокие п непонятные в сво­ем совершенстве, что до них п мыслью не досягнуть? Отнюдь нет! Абсолютно добродетельный мальчик Боря Ключарев из той же пове­сти М. Прилежаевой столь же мало инте­ресен, как и абсолютно «газкий» Леша. Юный читатель не в меньшей степени, чем взрослый, не приемлет лакированных героев. Сила образа Юльки пменно в том, что она-живая, горячо чувствуюшая де­ных школьников, как они сами. Эти детские пожелания дополняют тот вывод, который можно сделать, изучая интересы юного читателя, учитывая хотя бы такие общеизвестные факты, как ти­муровское движение, или огромную по­пулярность среди детей таких «взрослых» книг, как «Повесть о настояшем челове­ке» или «Молодая гвардия». Дети хотят увидеть в книге положительного героя, пример которого может стать для них аб­разцом жизненного поведения. вместе с тем юные читатели хотят, чтобы высокое было раскрыто для них в обыкновенном, доступном пониманию ха­рактере. За то и любят молодогвардей­цев, что, став замечательными патриота­ми, совершая героические подвиги, они остаются простыми советскими юношами и девушками, такими. каких много во­круг, на месте которых можно вообразить себя, примеру которых можно и должно следовать. Секрет успеха даровитого молодого пи­сателя 1. Сотника, автора сборника рас­сказов «Невиданная птица», в том и за­ключается, что он, не ставя своих героев на ходули псевдоромантизма. показывая их обыкновенными советскими ребятами, которые и шалят, и совершают необду­манные поступки, и увлекаются романти­ческими замыслами, и многого еще просто не знают, - в то же время ясно показы­вает ведущие, положительные черты их характеров. И не просто регистрирует на­личие этих хороших черт и добрых ка­честв, а раскрывает в становлении и раз­вптии. Любопытпо, что средп талаптливых рассказов 10. Сотника папболее увлека­тельными являются отнюдь не те, в кото­рых развертывается остроумно закручен­ный сюжет, как, например, в «Важном





ЛИТЕРАТуРНАЯ 2 №