Л. МИХАйЛОВА

Г. Рыклин

ЛИТЕРАТУРНАЯ ХРОНИКА Седьмой номер журнала «Октябрь» от­крывается главами второй книги романа C. Бабаевского «Свет над землей». Чита­тель встречается со старыми добрыми зна­комыми - Тутариновым, Рагулиным, Кон­дратьевым, Глашей Несмашной и другими. Обстоятельный разговор о духовном росте героев книги и о творческом росте автора впереди, по окончании романа. Небольшая поэма М. Рыльского «Моло­дость» (авторизованный перевод П. Караба­на) рассказывает о послевоенном пути при­шедшей с войны молодежи. Поэту, бесспор­но, удалось «от всей души сказать спасибо советским людям трудовым». Особенно авторские отступления, насышен­ные умным, тонким юмором. Но сюжет поэмы намечен лишь пунктиром. Хочется надеяться, что М. Рыльский еще вернется к героям своей поэмы и продолжит рас­сказ об их судьбе. В номере помещены обзорная статья И. Васильева о борьбе французского наро­да за мир, статья Б. Александрова о Ти­бете, насыщенная малоизвестным фактиче­ским материалом, и статья академика Державина, развернуто характеризую­щая творчество классика болгарской про­грессивной литературы Ивана Вазова. Следует отметить, что библиография, на­конец, заняла в журнале достаточное меНо сто. Две рецензии (из пяти) посвящены произведениям, опубликованным в текущем году в других журналах.Содержательны рецензии Л. Сейфуллиной о романе В. За­детейкруткина «Пловучая станица» и А. Ложеч­повести В. Ананяна «На берегу Се­вана». Этого нельзя сказать о рецензии B. Кирпотина о поэме Ю. Гордиенко «На берегах Сицзян». Рецензия эта поверхностна и страдает неясностью изложения: «В наше время идеалистический… подход к великим битвам на Востоке может привести писа­теля только к крушению». Надо ли пони­мать, что в прошлые времена идезлистиче­ский путь вел к успехам? Еще менее ясно следующее утверждение: «Воздействие зре­лых убеждений Вана на отсталый первона­чально духовный мир Ю (Ван и Ю -- ге­рои поэмы.-A. Л.) и вводит нас в оснозу поэтического замысла автора»(?). Поводом для расплывчатых рассуждений критика явилось произведение, скомпанованное «монтажно-сборочным способом». В 1948 году в сборнике стихотворений Ю. Гор­диенко «Звезды на касках» было на­печатано стихотворение «Песенка южан» с пометкой в конце: «Южная Корея». В поэме из песенки выкинуто слово «корейская». Теперь это песенка, сложенная-де жителя­Южного Қитая. B. Кирпотин одобри­тельно цитирует 18 строк песенки, не заме­чая этой перелицовки. Не замечает он и то­го, что 36 строк из другой приводимой им цитаты публиковало «Знамя» (№ 10, 1949 год), как отдельное стихотворение. Надо было критику не только прочесть разби­раемое произведение, но ознакомиться и с предыдущими работами данного авгора. Без соблюдения этого золотого правила немы­слима серьезная критика. И. Шпаро поверхностно, несвязно отмеча­ет частные удачи и неудачи в романе Н. Строковского «Тайгастрой». Доверчиво озаглавив реензию «Роман о первой пя­тилетке», И. Шпаро не заметил того, что хотя действие романа происходит в Куз­бассе в годы первой пятилетки, но основ­ные герои книги живут прошлым, воспоми­наниями о детских годах, проведенных в Одессе.Книга изобилует недопустимыми анахронизмами и попросту пошлостями. Получился «роман не о пятилетке». заслу­живающий резкой критики. которой И. Шпаро не дает. Кстати, И. Шпаро так­же не дал себе труда сопоставить «Тайга­строй» с вышедшим несколько лет назад в тоҚиеве первым вариантом романа. О. Грудцова врецензии ово многом спор­ной и недоработанной книге И. Вайсфель­да «Эпические жанры в кино» лишь поч­тительно излагает содержание книги, не пытаясь критически оценить ее. Редактирование критических рецензий все еще остается слабым звеном в работе жур­нала. Но все же можно сказать о некото­ром улучшении журнала. Надо полагать, что стремление к высокому качеству всех свопубликуемых материалов, к тематическому и жанровому разнообразию содержания станет постоянным правилом в работе ред­коллегии журнала «Октябрь». A.

ФЕЛЬЕТОП расчету малохудожественны, посред­вместственны. Во-вторых, пужно ли оплачивать ак­кордно малообъемные рассказы начинаю­ДЕКАДА АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Секретариат Союза советских писателей СССР постановил провести в ноябре ны­нешнего года декаду азербайджанской ли­тературы. Выступления, входящие в программу де­кады азербайджанской литературы,наме­чено провести, кроме Москвы, также в щих, молодых писателей, если их рассказы являются по существу пробой пера­не отличаются большой идей­ностью IT худо жественно­сть ю. В-третьих, если эти рассказы, прежде чем их принять в печать, подвергались большой редакционной правке, ме стам п дописываются за автора с его согласия». Руководителям Мордовского госиздата, очевидно, невдомек, что произведения, столь исчерпывающе охарактеризованные в трех пунктах письма, кому бы они ни принадлежали - молодым или старым, на­чинающим или маститым, не только не должны дописываться за автора (даже с его благосклонного согласия), но и не должны никак оплачиваться по той про­стой причине, что они вообще не должны издаваться. Ленинграде, Риге и Таллине, куда азер­байджанские писатели выедут после вы­ступлений в столице. Это-новое в органи­зации декад национальных литератур. До сих пор, как известно, участники декад вы­ступали исключительно в Москве. Теперь они получат возможность встретиться со своими читателями, живущими и в других городах братских республик. Во время декады в Союзе советских пи­сателей СССР состоятся творческие обсуж­дения прозы, поэзии, драматургии, детской литературы, литературоведения и критики Азербайджана, в которых примут участие писатели Москвы и Ленинграда. Началась подготовка к декаде. В Баку выехала группа русских писателей для пе­ревода лучших произведений азербайджан­ской литературы, трудов по литературове­дению и критике. Более пятидесяти книг будет выпущено на русском языке азербайджанским госу­дарственным издательством и более деся­ти - в Москве и Ленинграде. Читатели получатв числе других книг поэму Низами «Искендер-намэ», сборник сатир Алекбера Сабира, рассказы, повести и пьесы Абду­рагима Ахвердова, рассказы Дж. Мамед­Кули-заде. Современная литература будет представлена поэмами Самеда Вургуна, однотомниками стихов Сулеймана Рустама Мамеда Рагима, Расула Рза, пьесами Джафара Джабарлы, романами Мехти Гу­сейна «Апшерон», Мирзы Ибрагимова «На­станет день», А. Абульгасана «Война» и другими. Союз писателей республики готовит для декады выставку достижений книгопечата­ния в Советском Азербайджане. На выстав­изданные на будут экспонироваться азербайджанском языке произведения классиков марксизма-ленинизма, русской классической и советской литературы, кни­ги писателей братских республик. Большой раздел посвящается произведениям азер­байджанских писателей. На декаду приедет большая группа дея­телей искусств Азербайджана.  По следам выступлений «Литературной газеты» «СЕРГЕЙ НИКИФОРОВИЧ, ЕГО РОДНЫЕ И БЛИЗКИЕ» фельетоне 3. Паперного, помешенном под таким заголовком в № 18 «Литератур­ной газеты» от 1 марта 1950 года, кри­тиковались грубейшие идейные ошибки, содержащиеся в томе «Летописей» Государ­ственного литературного музея, посвя­щенном поэту начала XIX века С. Н. Ма­рину. Составитель тома Н. В. Арнольд за государственный счет опубликовал свои фамильные архивы. 7 июня в № 46 нашей газеты было напечатано письмо тов. B. Д. Бонч-Бруевича, редактировавшего «изыскания» Арнольда. Редакция в своем примечании указывала, что письмо главно­го редактора Гослитмузея не содержало до­статочно серьезной критики допущенных им ошибок и свидетельствовало о назревшей необходимости решительно пересмотреть всю практику изданий, подготовляемых Государственным литературным музеем. по делам куль­Председатель Комитета турно-просветительных учреждений при Совете Министров РСФСР тов. Е. И. Ле­онтьева сообщила редакции, что Қомитет обсудил выступление«Литературной га­от 7 июня 1950 года и издал при­каз, в котором говорится: «…Газета правильно квалифицировала упомянутый том «Летописей», как обра­зеп либерального семейно-альбомного ли­тературоведения и как проявление бес­примерного благодушия и безответствен­Допущенные в Х томе «Летописей» ошиб­ки не являются случайными, Ряд изданий Литературного музея содержит в себе третьестепенные материалы, ошибочные формулировки и псевдонаучные коммента­рни». Комитет постановил освободить тов. В. Д. Бонч-Бруевича от обязанностей главного ре­дактора Литературного музея. Утверждена новая редколлегия изданий Гослитмузея. Редколлегии предложено в месячный срок пересмотреть все представленные к печати и находящиеся в производстве труды Ли­тературного музея и устранить в них имею­щиеся недостатки.

ВЫСОКОЕ ПРИЗВАНИЕ Первая встреча юной учительницы с настороженным классом, с хладнокровны­ми, чуть насмешливыми одиннадцатилет­вимп мальчишками. Учительница стар­ше всего лишь вдвое. Она сама только что вышла из степ учебного заведения, и ее первый урок в 4-м «В» - - еще один экзамен и едва ли не самый трудный. Сердце ее бьется тревожно. «Ведь я даже написала все, что скажу, думает опа B волнении. И ничего-ничего не покню… как же так?», Пройдет немпого ремени, и Марина Николаевна с полным правом скажет об этих сорока ребятах: «Мои ученики», «мой класс». Истинная любовь к детям, педагогический дар помо­гут ей находить в каждом хорошее, от­крывать «самое сокровенное в человеке», будь ему хоть только одиннадцать лет от роду, «учить ребят и самой учиться у них», сделаться необходимым другом и ру­боводителем детей. В книге Ф. Вигдоровой «Мой класс» раскрывается жизнь нашей советской школы во всем ее богатстве - с повым социалистическим отношением педагогов и учащихся к труду, новым характером взаимоотношений между членами школьно­го коллектива, широкими внешкольными интересами детей. Человек буржуазного мира с рожде­ния живет как бы в скорлупе. Сна­чала это семья, домашний мирок, точ закрытое учебное заведение, кол­лицей, студенческая корпорация, по­служебное поприще, государственный пост, охраняемые капиталистической за­конностью от вторжения живой, реальной повседневности. Буржуазная семья стара­тельно ограждает своего питомца от внеш­них влияний, от «житейских бурь», видя в окружающем мире угрозу своему благо­получию и благополучию своих детей. Свободные дети советской страны с ма­лолетства выходят на широкий простор. Школа и жизнь у нас спаяны воедино. Воспитание и обучение и в семье, и в учебном заведении построены так, что все ивления богатой п яркой социалистической действительности становятся близкими и монятными сознанию ребят. Это коренное отличие советской системы воспитания от буржуазной нашло свое убедительное вы­ражение в клиге Ф. Вигдоровой. Ф. Вигдорова - в педавнем прошлом педагог. Доподлинное знание предмета, о котором она пишет, в соединении с лите­ратурным талаптом позволили ей верно схватить п ярко запечатлеть те черты в облике учителей и школьников, которые покоряют нас в жизни и которые очаровы­вают в повести. Расскзз ведется от первого лица, в фор­ме дневника Марины Николаевны. Этот прием позволяет автору сразу же с первой страницы ввести читателя в богатый внут­ренний мир своей героини. Цель и смысл всех раздумий и исканий молодого педагога в том, чтобы ее воспи­танники «стали настоящими советскими людьми, людьми прямыми и верными, стойкими в час испытания, неутомимыми в труде и горячо любяшими свою работу. Чтоб думали прежде всего о своем деле, о долге перед родной страной и пародом, а потом уже о себе…» Путь к достижению этой цели труден. Постепенно Марина Николаевна побеждает самые упорные сердца, самые строптивые и самые инертные умы. Читая главу за главой, самые названия которых говорят об удачах и огорчениях, заблуждениях и открытиях молодого вос­питателя («Как поступить?», «Самое глав­ное», «Ты больше не мой ученик» ник»), ви­дишь, что перед тобой педагог не по долгу службы, но по призванию, по веленью сердца. Интересы школы, класса, детей становятся интересами ее собственной жизни. И нет никакой натяжки, никакой фальши в том, что и во время отпуска Ма­рина Николаевна поглощена размышления­ми, воспоминаниями и повыми планами, посвященными школе и детям: «…все, что задевало и радовало меня, я мысленно пе­ресказывала ребятам». . Вигдорова. «Мой класс», Детгиз, 1949 г. 248 стр. Понимание важности своего труда на­ряду со стремлением делать свое дело ин­тересно, весело, с увлечением, чувство ответственности за судьбы детей так вы­соки у молодой учительницы, что чита­тель, любуясь молодостью Марины Нико­лаевны, в то же время не делает никаких скидок на эту молодость. Очень взыска­тельна по отношению к себе Марина Ни­колаевна, но не менее взыскателен и чи­татель. Мы прощаем ей первоначальные ошибки в организации учебного процесса, ошибки, продиктованные желанием увлечь ребят, когда глубокое освоение предмета детьми приносилось на уроках в жертвудачны занимательности; но нельзя оправдать уп­рямое стремление начинающего педагога преодолеть все затруднения (а некоторые из них очень серьезны) в одиночку. В на­чальных главах повести Марина Николаев­на чуть-чуть напоминает мятущихся оди­ноких героев старой литературы, чья обо­собленность диктовалась условиями жизни. Надо ли говорить, что у молодой советской учительницы нет повода для такой изоли­рованности. Ее окружают опытные и чут-H. кие люди, и в конце концов они-то и при­ходят ей на помощь. Два года - таков срок действия пове­сти. Значительные и важные события про­исходят за это время, и главное из них­успешпая сдача первых акзаменов всем по-лассом Повоействнем пелагога зав года измеиклискаратерыпривычки многих ребят. Всякое пристрастие от их увлечения темкоо школьной программы до футбола и собира­ния марок - направляется классным руководителем и пионервожатым так, что­бы полнее раскрылись хорошие задатки детей, ярче выявились их общественные инстинкты и устремления. Волнующе описаны в повести встреча мальчиков с учительницей Зои Космодемь­янской, их дружба с моряком Неходой. Родители школьников, даже мельком вы­веденные в повести, останутся в сознании читателя благодаря своим характерным че­ловеческим чертам, верно подмеченным писательницей. В этой яркой галлерее ип­тересных индивидуальностей пеудачен, по­жалуй, лишь образ Василия Дмитриевича одного из мальчиков. Это скорее рупор авторских идей, а не жи­вой человек. Наибольшая удача Вигдоровой - дет­ские образы. В коротких главках, объемоми в 2… 3 странички каждая, дает она за­конченные, выпуклые характеры мальчи­ков. Таковы главы «Заступник», «Стар­ший в семье» и другие. Сила и обаяние таланта Ф. Вигдоровой­в умении правдиво раскрыть внутренний мир своих героев, создать убедительный характер и взрослого и совсем юного со­ветского гражданина и дать этот характер в естественном движении, в непрерывном развитии, совершенствовании. Книга напи­сана хорошим, ясным языком. Умело поль­зуется Ф. Вигдорова и юмористической, и лирической, и патетачески взволнованной фразой. О книге много говорят в школах, в детских учреждениях. К слову сказать, не­которые педагогические работники затеяли спор о том, нужно ли было Детгизу изда­вать повесть, в которой раскрываются пе­ред детьми «секреты» педагогической тех­ники. Спор этот носит явно праздный ха­рактер. Книга отнюдь не способствовала «разоблачению» педагогов. Наоборот, школьники в один голос заявляют о что повесть пробуждает любовь к труду, к знаниям, внушает уважение к личности учителя. Можно предположить, что повесть Ф. Вигдоровой с ее романтикой и поэтиза­цией педагогического труда подскажет не одному молодому человеку ответ на вопрос «кем быть?». И он скажет себе вместе с героиней книги: «…садовод продолжает жить в садах, которые он взрастил, писа­тель оставляет в наследство людям книги, художник - полотна. А учитель? Учитель живет в своих учениках, в их поступках п мыслях. В этом - его твор­чество и его доля бессмертия».

Брак

по

 

В издательство, смущенно покашливая, входит молодой человек приятной и с тем скромной наружности. - Здравствуйте! - обращается он роб­ко к вахтеру, - Скажите, лядя, где у вас тут принимаются рукописи, слабые по своим идейно-художественным качествам? Слабые? Если слабые, то прямо по коридору вторая дверь налево. - Скажи-ка, дядя, ведь не даром? - застенчиво спрашивает молодой человек. Конечно, не даром. Гонорар платят. Молодой человек приятной и скромной наружности идет по коридору и трепетной рукой открывает вторую дверь налево. - Здравствуйте! - обращается он еще болес робкосолидному товаришу извините, припес рассказ. Какой рассказ? Небольшой. -Дело не в размере. Я принимаю рас­сказы лишь посредственные и малохудо­жественные. Мне кажется…- отвечает автор, скромно потупив глаза, - правда, трудпо говорить о своем собственном сочинении… мне кажется, что… Словом, не хвастая, могу заявить, что мой рассказ вполне со­ответствует вашим требованиям. - Это еще не все, - говорит солидный товарищ. принимаю лишь те расска­зы, которые не отличаются большой идей­ностью. Понятно? -Неужели есть у нас издательство, где возможен такой разговор между авто­ром и редактором? К сожалению, кажется, есть. Па-днях Всесоюзное управление по ох­ране авторских прав в Москве получило от Мордовского госиздата официальный за­прос: Понял ли все это скромный автор мало­художественного сочинения -- не знаем. мы уверены, что читатель еще ничего не понял, что читатель недоумевает: Как надо оплачивать произведения, слабые по своим идейно-художественным качествам? Вот что сказано в этом более чем стран­пом документе: «Мордовское государственное издатель­ство просит разъяснить положение в части аккордной оплаты рассказов в прозе до одного печатного листа. Во-первых, обязательно ли нужно опла­чивать аккордно все рассказы, если вся их отличительность только в том, что ав­тор паписал меньше листа (1/8, 1/4, 1/2 и т. д.). но при этом краткость рассказов не является их достоинством, рассказы

Но у работников Мордовского государст­венного издательства, видимо, имеется свой взгляд и на экономию средств и на мегоды взаимоотношений с молодыми писателями. этом с гордостью сообщает в своем письме директор издательства М. Бебан. Оп пишет, что руководимое им издатель­ство редко прибегало к аккордной оплате небольших рассказов, а платило более эко­номно - полистно, потому что «печатае­мые малообъемные рассказы являются, за редким исключением, рассказами начинаю­щих писателей, слабыми по своим идейно­художественным качествам». Себя тов. Бебан считает настолько за­служенным и маститым, что свои собствен-ке ные произведения оплачивает по самым высоким ставкам, Так, за последний год, не отходя от кассы, он «заработал» во вверенном ему издательстве около 70.000 рублей гонорара. Другие авторы, дело яс­ное, могут потесниться, уступая дорогу к гонорарной ведомости самому директору. Но, в общем, дальновидные и экономные люди работают в Мордовском издательстве. Любители строгого планирования, они уже заранее подсчитывают, какую сумму им следует предусмотреть на оплату индиви­дуального, а также коллективного (с допи­сыванием за автора) литературного брака.В Поручи таким людям садоводство, и они, чего доброго, начнут оплачивать не толь­ко тех работников, которые успешно раз­водят тюльпаны и розы, но, пожалуй, и тех, чьими стараниями произрастают кра­пива, чертополох и тому подобные мало­художественные произведения природы.

ценный справочник

Скромная книжечка В. Гура - био-библихова, ографический справочник о жизни и тельности М. Шолохова - привлекает себе внимание по двум причинам: во-пер­вых, она является нужным и существенным подспорьем для изучения творчестваМ. Шолохова, во-вторых, она - отрадное сви­детельство живой работы наших научных студенческих обществ. Составитель кчиж­ки член научного студенческого обще­ства при Саратовском государственном университете им. Н. ГЧернышевского. Студенческие общества становятся дейст­вительной и действенной формой выявле­ния одаренной и склонной к научно-иссле­довательской работе вузовской молодежи. Свыше восьмисот источников, касаюших­ся публикации произведений М. Шолохова составитель в книжку. ность для исследователя творчества писа­теля представляет добросовестно подобран­ная библиография ранних рассказов М. Шо­лохова. Яркую картину всесоюзной и всемярной известности писателя дают сведения о публикации произведений М. Шолохова в сССР и за рубежом. По данным печати 1946 года, общий тираж романов М. Шоло­ЛАЦИслохов». B. B. Гура. «Михаил Александрович Шо­Вио-библиографический справочник. Саратов. 1950, стр. 78.

выдержавших более 300 изданий, вы­деражается в 15.253.500 экземплярах. кПри изучении творчества писателя несом­ненную пользу принесут разделы книжки «Статьи и речи». «Основные даты жизни и деятельности М. А. Шолохова», «Мате­риалы к биографии М. А. Шолохова», седы с М. А. Шолоховым». Раздел «Общественные деятели, писате­ли и читатели о М. A. Шолохове» от­крывается указанием на известное письмо И В. Сталина тов. Феликсу Кон (Сочзеты» XII, стр. 112), где автор романа «Тихий Дон» назван знаменитым писателем наше­го времени и где в то же время говорится об ошибочности некоторых его образов. В этом же разделе мы изхолим указания на высказывания о писателе М. И. Калинина, Критико-библиографический раздел вы­зывает лишь два замечания. Нужна ля для такого сборника, который должен помогать изучению творчества современного писате­ля, педантичность бесстрастного регистрато­ра, фиксирующего не всегда добротный ма­тернал, тороеt сет составитель унитывает высказывание о Шолохове Г. Уэллса, то досадно, что не указан Р. Роллан, видев­ший в Шолохове замечательного продолжа­теля тралиций русской классической лите­ратуры (Romain Rolland--Par la revolution, в. сидорин la paix, Paris, 1935, p. 165, 166).

аелиснив КОМАНДНАЯ ВЫСОТА В июне 1940 года заднестровская часть Молдавии (Бессарабия) была освобождена от ига румынских бояр и воссоединена с Молдавской АССР. Весь чудесный трудо­любивый народ Молдавии, впервые став­ший подлинным хозяином своего края, приобщился к счастью свободного творче­ского труда. Этому периоду посвящена первая кни­га романа молодой писательницы Любови һабо «За Днестром». Большие и важные процессы запечатлены в произведении: утверждение советской власти и укрепле­ние ее авторитета среди новых граждан страны социализма, пробуждение к ак­тивной общественной деятельности широ­ких масс трудящихся, ранее забитых и униженных годами феодального и капита­листического рабства, рост их политиче­ской сознательности. Писательница рисует лишь пебольшой уголок Бессарабии, но он показан так, все время ощущаются кипение и мах социального переустройства всей жизни, которое совершалось там в те годы. В левкауцкую «Шкоале де агрикуль­туре» (сельскохозяйственную школу), преобразованную в техникум, приезжают молодые советские преподавательницы: Веза Михайловна (от ее лица идет пове­сттование во многих главах романа) п адия Алексеевна Лолинина. Презжа­они, полные стремления оправдать на­путственные слова секретаря райкома Колесниченко: «бульте проводниками на­ой партийной, государственной линии», этом они видят основную пель своей педагогической и общественной работы. Бера и Клава, как и Сергей Седов - но­вый директор, приезжающий в тот же техникум, типичные представители моло­дых советских специалистов, для которых «благородное юношеское стремление взвалить на себя возможно больше… не проходило с годами». Роман. «Повый л. Кабо. «За Диестром», мир» №№ 5, 6, 1950 г. организованный Чеботарем, Цивенко, зав­хозом Ионеску, кассиром Саккара, гро­зящий срывом учебы, срывом осеннего сева; и молчаливое недоверие со стороны старых педагогов школы; и, главное, - традиционная для буржуазной школы от­чужденность учеников от преподавателей. «Что делать с этим проклятым наслед­ством?» - думают Вера и Клава. Но но­вое побеждает, торжествует над старым, отмирающим. Не могут пройти мимо со­знания воспитанников школы простые, доходчивые слова Колесниченко: «Что вы так сидите? Вы думаете, приехали новые хозлева над вами? Неверно!… Советская власть - это не новый хозлин над вами, это вы - сами хозяева!». Но не только эти слова правды рас­шатывали «стену отчужненности» Чуткое отношение советских людей к новым гражданам нашей Родины, их энергия, деловитость, их реальное желание помочь устройству новой, счастливой жизни в Молдавии - вот что разрушало эту степу. В среде воспитанников рождается страст­ное желание быть активными участника­ми нового общества, исчезает страх и не­доверие неред будущим, идет переоценка старых отношений; бывшие друзья расхо­дятся из-за противоречия интересов, осо­знаваемых теперь, как общественные, классовые. этой борьбе врати теряют одну пози­цию за другой. Хитрый враг­национа­лист Авдий Чеботарь, пытавшийся мето­дами идеологической диверсии влиять на дела шиколы, терпит поражение за пора­жением. Честный и безраздельно предан­ный советской власти учитель Морей ясно видит теперь непримиримость свопх инте­ресов с интересами Чеботаря: «Вас испу­гало одно - что мы будем, волей или неволей, воспитывать будуших соллат Красной Армии, а не подданных его вели­чества румынского короля… Вы говорите, Авдий Георгиевич, война! Война уже идет, это прекрасно знаете… вы это знае­те, недаром вас так обеспокоило, что маль­В «Шкоале де агрикультуре» молодые педагоги сталкиваются не только с разру­шениями, учиненными румынскими вой­сками при отступлении из Бессарабии, но, главное, с наследием растлевающего влияния румынских колонизаторов, остав­ленным буржуазной школой, многолетней реакционной пропагандой. По-разному встречают советских педагогов в Лев­кауцах. Одни - и их большинство (старый учитель Морей, учащиеся Гриша Гончарюк, Гупуляк, повар Бабинский, крестьяне-бедняки)идут навстречу новой жизни радостно, открыто; другие (Илья Сашко, Костя Прозоровский, Ваня Ведеш) настороженно приглядываются ко всему, что происходит вокруг них, и лишь позд­нее раскрывают чистоту и красоту своей души; третьи (учитель молдавского языка Авдий Чеботарь, бухгалтер Цивенко, вос­питанники Скутарь, Пуркан, кулак Бах­чеван) относятся ко всему новому с раявной или тайной ненавистью. Перед Се­довым, Верой и Клавой встает огромная политическая задача­помочь новым гражданам советской страны найти свое место в новой жизни.

чики ваши мало-помалу становятся совет­социализму. Вот вывод, к которому при­свими людьми». Полытка фашиствующего молодчика Пуркана разжечь национальную вражду в школе терпит жестокое поражение. «Бунт» Дуркана не находит поддержки, потому что для большинства в школе гор­дые слова «мы советские» стали есте­ственными, пеобходимыми. это победа коллектива советских учителей. Ярко и убедительно раскрывается в романе «за Днестром» и другая большая победа советских преподавателей - пре­одоление былой оторванности левкауцкой школы от народа. Капиталистическая си­стема воспитания уродует человека, она отрывает детей народа, «выбивающих­ся в люди», от родной среды, от ее жиз­ненных интересов. родливые черты этой психологии раскрываются в поведении Вани Ведеша - сына конюха, стыдяще­гося своего происхождения и даже скры­вающего его. Не сразу понимает он, что достоинство человека, - не в звании или в богатстве его родителей. Л. Кабо вдумчиво показывает, как под влилнием Седова, Веры и Клавы учащие­ся включаются в общественную жизнь сначала школы, затем всей округи, как обретают в этой работе качества талант­ливых пропагандистов, организаторов тру­дяшихся масе и находят в этом высовую радость. «Идет сопиализм в Молдавит», - гово­рит Колесниченко в конце романа. И ничто ни провокация врагов. пытаю­Новая жизнь утверждается за Днестром, новые отношения возникают между людь­ми. Идея взаимопомощи «супряги»,городного. подсказанная Седовым бедняку Думитру, находит благодарную почву в сознании крестьян. Она помогает не толь­ко Думитру, но и другим моллавским крестьянам уяснить великую сталинскую идею коллективизации и притти к осуще­ствлению ее на молдавской земле. щихся сорвать на выборах блок коммуни­стов и беспартийных, ни их злобные на­шептывания о непрочности советской власти. ни слухи о грозной опасности, надвигаюшейся со стороны гитлеровской Германии, - ничто не может помешать этой могучей поступи народа, идущего ходит читатель романа Кабо. Книга завер­шается двумя знаменательными сценами: торжественным праздником молдавского народа, выбиравшего 12 января 1941 го­да свой верховный орган роднойсовет­ской власти - Верховный Совет Молдав­ской ССР, и вступлением в комсомол мо­лодых героев романа Ильи Сашко, Гриши Гончарюка, Пети Галецкого п других. С волнением и радостью встречают юноши это событие. Чувством радости, чувством завершения важного и большого этала полны и те, кто помог им встать на путь строителей коммунизма - Вера, Клава, Седов, Колесниченко, увидевшие плоды своей работы. Это чувство радости за судь­бу героев испытывают и читатели романа. Писательница умест создавать живые, выразительные образы героев, показать сложное, подчас противоречивое развитие и стаповление характера. Это наиболее ярко проявилось в образе Ильи Сашко, показанного во всей сложпости и много­образии его отношений к жизни, к совет­ским педагогам, к товаришам и. нако­неп, к любимой. Это свойственно и обра­зам Вани Ведеша, Прозоровского и дру­гих. Немного, в сущности, отведено места таким персонажам романа, как директор Седов, педагоги Вера и Клава, секретарь райкома Болесниченко, но весь ход собы­тий в романе позволяет читателю посто­янно ощущать их ведущую роль в движе­нии событий, видеть результаты их бла­патриотического труда. Окутаря. Но не всегда развитие образа доста­точно мотивировано. Нам представляется, ГермануУбедительно рисует Л. Кабо и фигуры врагов новой жизни Моллавии - Чебота­ря, кулака Бахчевана, учеников Цуркана, например. что внутренний рост Ильи Сашко. его осознаниесебя советским гражданином в романе идет не столько от понимания идей новой жизни, сколько от вепыхнувшего чувства любви к совет­ской учительнине Клаве Долининой. Ко­нечно, любовь может быть стимулом ду-г. ховного роста человека, но все же Л. Кабо следовало сильнее подчеркнуть иную мо­ктивировку.

Неоправданно вторичное возвращение исключенного «фашистика» Цуркана в техникум. Не мог Седов, директор бом­мунист, так безразлично отнестись к то­му. что Заболотный. временно замещав­ший Седова. вновь принял Пуркана. Достоинством романа Л. Кабо является хороший, ясный и точный язык--п в ре­чи действующих лип и в описаниях. Ро­ман подкупает свежестью, авторской взвол­нованностью. Можно было бы указать на отдельные, неоднократно встречающиесл повторения: «диковатые тлаза Сашко». «юноши глядят диковатыми глазами», «с диковатым выражением» и т. п., на из­лишность таких «острот», как ответ Михаила Пахолка на вопрос об отчестве: «Вот как удумали - по батюшке!… Меня больше, вы извиняйте, конечно, по матуш­ке звали». Можно. наконеп, указать на элементы слащавой литературности, врә- де: «Осенью, перед разлукой, любовно ласкает солнце прекрасную бессарабскую землю. от этой ласки, точно девичья шека, застенчиво румянится матовый вд­ноградный лист», и другие. Во многом неясен в романе образ уп­равляющего школьными фермами Заболот­ного: то ли Заболотный-маскирующийся враг, то ли это просто человек, приспо­сабливающийся к обстоятельствам. Немало случайного в отношениях Забо­лотного с дочерью Бахчевана, красавицей Марицей. Сам по себе образ Марицы на­рисован Л. Кабо ярко, и трагедия девуш­ки - жертвы отцовского самодурства п расчета - данав романе интересно. Нас радует, что Марица находит в коллективе техникума настояшую поддержку, силы для того, чтобы жить по-новому. По мо­тивировка ее связи с Заболотным и раз­рыва с семьей отца нам кажется в ро­мане слабой. Но отдельные недостатки языка не пэр­тят общего впечатления от романа. Чи­татель с нетерпением будет ожидать вто­рую книгу этого интересного произведе­ния. ГОРЬКии

В начале романа Колесниченко говорит нипам: « Вы смотрите - положение-то увас какое! он опять указал на точку пере­сечения дорог. Господствующая высВ та на местности, то, что называется командная высота. Да находясь в этой точке, всей округе надо тон задавать. Вот и задавайте тон… II только так, по-мое­му, только участвуя в жизни окружаю щих сел, только вмешиваясь в эту жизнь и направляя ее, вы решите ваши непо­средственные задачи: задачи коммунисти­ческого воспитания». Борьба за овладение этой «командной высотой», борьба за воспитание в левка­упких студентах чувства советского пат­рпотизма - вот что находится в центре романы Здесь и саботаж,

Л ИТЕРАТ У РН А Я ГА ЗЕТА № 58 3