ЖИВОТВОРНОЕ   Анна КАРАВАЕВА Выпали также из памяти народа многие  областнические и местные речения, кото­рые иногда встретишь разве только у ста­риков, Не потому ли исчезают из живой речи эти слова, что пребывание их в на­родном языке было порождено тяжкой жиз­нью, неграмотностью, узостью интересов? Как не вспомнить одну из заветных горьковских языковых традиций, оставлеч­ных нам, советским писателям. Горький настойчиво советовал не увлекаться обман­ной красочностью провинциализмов. своей статье «Письма чачинающим литера­торам» Горький писал, что от этих ных и областных слов «русская речь иска­жается, вульгаризируется, ее четкие фор­мы пухнут… речь становится менее образ­ной, точной, меткой, более многословной, вязкой, слова весьма часто становятся ря­дом с смыслом, не включая его в себя» В другом месте Горький возмущенно гозо­рит: «Взбрыкнул, трушились, вэтопоршил, грякнул, буруздил» и десятки таких плохо выдуманных словечек, все этодаже не мякина, и не солома, а вредный сорняк, и есть опасность, что семена его дадут обиль­ные всходы, засорят наш богатый, сочный, крепкий литературный язык. Автор возразить: «Такие слова-говорят, я их слышал!». Мало ли что и мало ли как говорят в нашей огромной стране,- лите­ратор должен уметь отобрать для работы изображения словом наиболее живучие,боре четкие, простые и ясные слова». Маяковский прекрасно сказал: можеткакие Изводишь, дело с глиной, мрамо­ром, бронзой. Живописец - с красками и полотном. Мы, писатели, отражаем явле­ния жизни, показываем духовный мир че­ловека, лепим характеры, рисуем пейзаж при помощи единственного материала - слова, нашего родного языка. Когда «Правда» опубликовала статьи товариша Сталина «Относительно марксиз­мз в языкознании» и «К некоторым вопро­сам языкознания. Ответ товарищу Е. Кра­шенинниковой»,-миллионы советских лю­дей почувствовали, что в жизни нашей науки произошло событие огромного, пово­ротного значения. Пройдут годы, а впечат­ления и мысли, рожденные этими гениаль­пыми трудами Сталина, не утратят своей свежести, силы и глубины. Все сказанное в этих работах товарищем Сталиным имеет самое живсе и близкое отношение не толь­ко к науке, но и к литературе, к творче­скому труду художника слова. Какой полет воображению и мысли пи­сателя открывают определения товарища Сталина: язык, развивающийся на протя­жении многих исторических эпох, язык общенародный, язык, как орудие общения, развития и борьбы, язык, как двигатель культуры, неустанно улучшаемый и обо­гащаемый вековым опытом парода. Вчи­таемся же внимательно в эти классически ясные указания и определения: ведь это целая программа исследований, которых пока еще нет в нашей науке о языке!… Еще впереди работы наших критиков и литературоведов, работы, которые будут написаны на осново сталинских мыслей. Я же ставлю себе скромную задачу - на пескольких примерах показать, как беско­нечно дороги и близки душе писателя, как поучительны для него эти новые работы нашего вождя и учителя. Не раздробленный на классовые языки и диалекты дворянства, буржуазии, кре­стьянства, рабочих и не подверженный якобы «взрывам», внезапным потрясениям язык, как говорил академик Марр, а язык общенародный, как учит нас товарищ Сталин, язык развивающийся, улучшаю­щийся в течение ряда исторических эпох, язык Пушкина, Льва Толстого, Чехова, Максима Горького, язык Ленина и Сталина вот она, великая сокровищница слова, которой мы обладаем! Гениальный создатель современного рус­ского литературного языка, Александр Пушкин писал: «Все должно творить в этрй России и в этом русском языке». Пушкин с огромной художественной силой показал, на что способен «русский язык, столь гибкий и мощный в своих оборотах и средствах, столь переимчивый и обще­жительный в своих отношениях к чужим дзыкам». Гоголь утверждал, что во всех языках мира нет слова, «которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело живо трепетало, как метко сказанное рус­ское слово». В статье «() том, как я учился писать» A. М. Горький говорит: «…русский язык неисчерпаемо богат и все обогащается с быстротой поражающей». Перед писателем - безбрежный океан языка, по он не просто берет слова, а ищет их, отбирает из них именно те, про­звучные, которые, как бе­стые, ясные, зупречный материал, помогают ему созда­вать картины жизни и характер героев. подаваный влсттоь художник передает в мыслях, стремлениях, деяниях своих героев жизнь эпохи, широ­ту и богатство ее идейных, духовных пн­тересов. мы, советские писатели, как никто другой на свете, должны облалать исклю­чительно разнообразным, богатым п точ­ным языком, чтобы передагь гсю глубину духовного мира человека, которого восци­тывает социалистическое общество. Наш русский язык за тридцать два го­дз бытия советской державы обогатился, очистился от многих устаревших слов и выражений, связанных с невозвратным прошлым. Вспоминается бытовая картинка, виден­ная мной в одном колхозе в Заволжье, в Ульяновской области. Внучек-школьник прочел (в книге о «старом времени», как оя выразился) выражения: «ваше благо­родие», «деревеншина сиволапая», «в бозе почивший», «чего изволите», «всемилости­вейше приказал», «сошлю на скотный двор»,- и в полном педоумении попросил объяснить, что они означают. Эти русскпе слова были непонятны и чужды ему, ма­ленькому советскому гражданину. Он спра­нивал п еше о многих непонягных ему словах, а бабушка его, куда какая еше бодрая, уважаемый в колхозе бригадир, наконеп, смеясь, призпалась: «Да я, ми­лый, сама все эти слова уже давно пере­забыла!»

ЛИТЕРАТУРНАЯ ХРОНИКА Книги, выпускаемые Латвийским государ­ственным издательством, расходятся дале­ко за пределами Латвии, В этом году издательство получило много писем читате­из Белоруссии, Украины, Казахстана. Эстонии, из других республик и областей страны с просьбой выслать ряд произведе­выпушенных издательством. ний, Эти просьбы вполне понятны, Латгосиз­дат выпускает на книжный рынок большое количество книг русских, латышских и за­падноевропейских классиков, лучшие произ­ведения советских писателей. В 1950 году продолжается выпуск собра­ний сочинений Я. Райниса и А. Упита. В седьмом томе сочинений Я. Райниса опуб­ликованы пьесы «Полуидеалист», «Огонь и ночь», «Гирт Вилкс», «Золотой конь». В восьмом томе сочинений А. Упч­та напечатаны романы «В преддверии гро­зы» и «Под кованым сапогом». Латгосиздат выпускает на русском и латышеком языках небольшие книжки из серии «Библиотека рассказов». В этом году вышла книжка Вилиса Лациса «Четыре поездки», в которой собраны некоторые рассказы писателя, написанные до 1940 го­да, Я. Гранта «У истоков речки», Е. Рат­нера «Беспокойные люди», И. Лемана «Мать», П. Розита «Товар». латышском языке вышла в свет от­дельной книгой повесть Анны Броделе «Марта». Ян Судрабкалн издал сборник «Перекличка знамен», в котором собраны публицистические статьи поэта. Опубликованы новые сборники стихов «От всего сердца» Андрея Балода, «Слово дружбы» Мирдзы Кемпе, «Под солнцем советской Родины» Яна Грота. Большой интерес представляет антология латышской поэзии «По далеким путям родины», в ко­торой представлены произведения латыш­ских поэтов о братстве и дружбе советских народов, Здесь собраны стихи Я. Судраб­кална, A. Чака, М. Кемпе, A. Балода, Я. Грота, Ю. Ванага, В. Лукса, Ф. Рокпел­ниса, Я. Плаудиса, П. Вилипа и других Латдихрусских, За последнее время латышские поэты и писатели создали немало стихов и пуби­цистических статей в защиту мира. Изда­тельству следует подумать об издании сборника, отражающего борьбу латышского народа за мир. К серьезным недостаткам работы изда­тельства следует отнести тот факт, что за прошедшие полгода не вышло ни одной критической илитературоведческой М. зорИн Саратовское отделение Союза советских писателей выпустло в свет очередную, одиннадцатую, книжку альманаха «Литера­турный Саратов». Альманах открывается повестью Б. Не водова «Недра». Это, собственно перепечатка: пальму первенства редакция альманаха уступила журналу «Октябрь» и Профиздату. Внимание читателя привлекут теп­лые стихи Б. Озерного «Встреча» и «День моих желаний», живое стихотворение С. Козлова «На часовом заводе». Стихи А. Силантьева, посвященные борьбе за уро­жай и преобразованию природы,несколь-II ко описательны. Поэт в. Богатырев вы­ст номова со стизами сделал справедливые замечания о творче­стве поэта, -В. Богатыреву действительно следует освобождать стих от вычурности, от «красивостей». Хотелось бы, чтобы мгла у него не просыпала «пригоршню холодных огней», песня не «раздвигала покорную ночь», а у «солнца» не было бы «раскален­ной лапы» лучей. B рассказе Г. Боровикова «Ледостав» описан подвиг простого советского челове­ка Ильн Старикова, преодолевающего трудности при спасении колхозного зерна. В номере опубликованы произведения, поступившие на проведенный в Саратове литературный конкурс: юмореска Н. Стро­кова «Ариадна» и несколько очерков. Интересна статья члена научного общества в.ура «М. A. Шол­хов в работе над «Тихим Доном». B отделе «Заметки читателя» (очень нужный отлелсаратовские читатели де­лятся своими впечатлениями о произведе­ниях, опубликованных в предыдущих номе­рах альманаха, призывая писателей создать стихи и очерки «об изменениях, происшед­ших в городах и селах за годы советской власти, ознатных людях области…». К это­му призыву полезно прислушаться и редак­ции альманаха. В области немало писатель­ских кадров, и это дает альманаху воз­можность в дальнейшем более полно ияр­ко отражать на своих страницах жизнь области. Ю. КАРАСЕВ

Айвор монтегюнусная травля друзей мира в Лондоне молодежь поддерживает Стокгольмское Воззвание о запрещении атомного оружия. На фото - сбор под­писей под Воззванием в пригороде Лон­донаХемпстэд Хите. (Снимок из анг­лийского журнала «Чэллендж»)  лей она лживо заявила, что «ей илчего неизвестно о конференции в защиту мн­ра». Однако движение сторонников мпра, которое собрало уже в Англии 823.000 поднисей против атомной бомбы, игнориро­вать нельзя. И потому реакционная пе­чать развернула травлю друзей мира. Митинг, состоявшийся на Трафальгар­сквере, был самым грандпозным из всех, происходивших там после окончания вой­пы. Его участники восторженно привет­ствовали Илью Эренбурга, как представи­теля советской общественности. Впрочем, не все вели себя одинаково. Одна старая дама, окончательно выжившая из ума, прислала ему письмо с вопросом, почему он не верит в то, что господь бог защи­тит его от атомной бомбы.

СЛОВО Как же мы, писатели, должны любить пропагандировать наш прекрасный, все­объемлющий, самобытный, красочный, гиб­кий, многозвучный русский язык-победи­тель! Как еще мало делается нами в обла­сти анализа художественных достоинетв произведений нашей советской литературы именсо стороны языка!… Есть у нас еще некоторые писатели, которые полагают, что язык произведе­ния - вещь второстепенная, и забывают о том,что подлинно художественное, прав­дивое произведение не может быть написл­нс серым, скучным, шаблонным языком. Точно так же ошибаются и те, кто счи­тает, что писатель должен изобретать ка­кой-то «свой язык», не похожий на тот, которым разговаривают простые люди. Не­мест-правда это! Чем больше вбирает в себя речь писателя и его героев богатств наше­го общенародного русского языка, тем пол­нее и ярче раскрывается творческая инди­видуальность писателя! 0 важности анализа языка для разви­тия нашей литературы много п правильно говорилось на XIII пленуме правления ССП, Но интересных работ в этом направ­лении пока не видно. А они очень нужны… Ну, давайте пока помечтаем! Итак, до­рогой критик, вы верно поняли главную идею произведения, вы чутко приметили,На именно стороны избранной темы больше всего меня, автора, занимают п почему. Вы разобрали архитектонику про­изведения, внимательно прочли «подтек­сты» авторской речи, На конкретном раз­целой группы образов вы показали взапмосвязь пх мыслей, действий, вы ука­зали на слабые и сильные стороны в их изображении. Наконец, вы определили, что нового и своеобразного внес автор в идей­ную разработку данной темы. Все это прекрасно, вы добросовестно поработали, но нужно еще… Чего же еще? Поговорим о языке, Ведь язык художественного произведе­ния не есть что-то сплошное, одинаковое. Авторская речодоопоэтов описание событий, столкновений, конфлик­тов, требующее наибольшей выразительно­и динамичности,- третье, пейзаж четвертое и т. д. Вы соглашаетесь д поговорим о языке. И сколько полезного я снова узнаю от вас!… Вы показываете, пле именно фраза построена стройно п эко­номно, а где она рыхла, многословна; ка­кие эпитеты и сравнения связаны с харак­тером и действиями героев, а какие слу­чайны или просто неудачны. Очень тонко разобрали вы, глубокоуважаемый критик, самую, так сказать, палитру писателя, т. е. слова и выражения, описывающие челове­ческое лицо, взгляд, голос, манеру чело­века говорить, работать, слова, описываю­шие город, деревню, лес, степи, море… Вот видите, даже это беглое пере­числение вопросов, интересующих пи­сателя, показывает, что разбор ху­дожественных качеств произведения не отделим от языка. Пусть не радуются формалисты, которые всегда оживляются, когда речь заходит о «внешности»: мол, а что мы говорили?--Ничего путного вы ни­когда не говорили; вы занимались усердно «остранением» слова и всячески отрывали его от жизни, пели и смысла. Вы считали себя «монополистами» в вопросах формы, а на дело оназались полными балкротами   вали.

Брптанское правительство продемонст­рировало Эрепбургу еще одну разновид­ность «свободы слова». Оно разрешило фашисту из банды Мосли, находившемуся под покровительством четырех полицей­ских, в течение нескольких часов выкри­кивать оскорбления по адресу Эренбурга под окнами отеля, где остановплся совет­ский писатель. Писатель Дж. Б. Пристли опубликовал в газете «Рейнольдс ньюс» заявление о том,что Эренбургу следует отправиться обратно в Москву и разговаривать там о мире, а не приезжать для этого в Лондон. Наряду с этим он «сердечнейшим образом» пригласил советского писателя к себе в гости… Это было задумано, безусловно, как лицемерный «дружеский» жест, и я невольно подумал о той странной двойст­венности, на которую способны иные анг­личане. Яркий пример этой двойственной пози­я наблюдал в 1945 году, когда мон коллегианглийские корреспонденты в Берлине­дружески хлопали по плечу со­ветского генерала, говоря мне при этом, что он и в самом деле «чудесный парень», а затем передавали в Англию по телегра­фу лживые сообщения, которые им услуж­ливо поставляли их приятели-нацисты, бессовестно клеветавшие на генерала Со­ветской Армии. Лидер профсоюза горняков Лоутер п «левый» лейбористский министр Бивен вы­ступили против конференции. Газета «Дей­ли геральд» уделила два столбца в пере­довой статье нападкам на ИI. Эренбурга. Газета «Дейли мейл» побила рекорд лжи­вости, заявив, что грандиозный митинг на Трафальгар-сквере «закончился неудачей». В действительности же единственной «по­мехой» была наглая выходка жалкой куч­ки фашистов, которые подбросили заж­женные ракеты и сломя голову обратились в бегство, причем 99 процентов присут­ствующих даже не заметили этой прово­капии. во-В оголтелой клеветнической кампании; поднятой реакционными газетами, окре­стившими всех сторонников мира просто­филями и советскими агентами и излив­шими на них потоки грязи, особенно вы­деляется пресса газетного короля Кемсли, начавшая травлю против пятнадпатилет­ней девочки, Джералдины Чалмерс, вы­ступившей на конференции. ти газеты занялись «разоблачением» лодежи. Эгот бред был сдобрен описанием всевозможных подробностей о семье девоч­кп, болтовней о том, что необходимо бо­роться с «государственными изменника­ми» среди представителей молодого поко­ления, и т. д. и т. д. II все это только потому, что школьница заявила на кон­ференции: «Я не хочу, чтобы во мне вос­питывали пенависть к Советскому Сою­зу, п я не хочу воевать против СССР». боль-События, происшедшие в эти дни, сви­детельствуют о том, что число людей, обеспокоенных политикой лейбористского правительства, желающих запрещения атомной бомбы и окончания войны в Ко­рее. постоянно растет.

События в Корее вызывают у англий­ского обывателя чувство тревоги и беспо­койства. Больше всего он испытывает страх еред новой войной. Иной го­ворит, повторяя вслед за газетами: «Пцип падо остановить». Под словом «их» он подразумевает русскп хотя в Корее пет ни одного русского солдата. Но если при­ятель задаст ему вопрос: «Почему же ты не идешь в армию?», он поспешно отве­тит: «Кто, я? Ни в коем случае!» Иногда он говорит: «Плохие ново­сти!», - и лицо его становится мрачным. Но через час оп может улыбнуться, вспом­нив об этих же самых новостях п поду­мав о том, что «америкашек» дубасят во­всю. работы.Пресса и радио наперебой пичкают чи­тателей п радпослушателей всевозможны­ми рассказами о шппонах и диверсантах. Они пытаются убедить их в том, что ко­рейцы, сражающпеся за свободу родины, являются виновникамп агрессии, а амерп­канские интервенты, воюющие на расстоя­нии шести тысяч миль от своей страны, защищают какие-то «священные принци­Трумэн и Эттли стараются пу­стить людям пыль в глаза при помощи примитивного блефа. Паценив на себя рованные шляпы с ярлыком «Объединен­ные Нации», они сами отдают при­казы, а затем заявляют, разводя руками: «Мы очень сожалеем, друзья. Мы не хо­тим воевать, но нам приходится подчи­пяться приказам Объединенных Напий». вот на этом фоне Британский комп­тет сторонников мира созвал вторую все­английскую конференцию и ортанизовал Эренбург был приглашен на эту конфе­ренцию. Консерваторы потребовали в парламен­те, чтобы II. Эренбургу было отказано в праве на въезд в Англию, но лейбористы ответили, что въезд следует разрешить в порядке демонстрации апглийской «сво­боды слова». Дондонские домовладельцы показали лишний раз существо этой свободы, отка­завшись сдать в наем комитету все шие залы. Даже те помещения, которые обычно предоставляются для собраний коммунистической партии, оказались недо­ступными для сторонников мира. конце концов конференция состоялась в пескольких малых залах причем речи передавались через громкоговоритель. Для многих делегатов нехвагпло места. Одна­ко, несмотря на это, присутствовало во­семь тысяч человек, представлявших два с половиной миллиона англичан, - в два раза больше, чем в прошлом году. На этот раз здесь присутствовали представители пяти больших профсоюзов. свяшенники, члены местных комитетов сторонников ми­ра п видные общественные деятели. Газеты собирались игнорировать это со­бытие. Британская радиовешательная кор­порация (Би-Би-Си) попыталась умолчать о нем. В ответ на вопросы радиослушате-

единого слова ради, тысячи тонн словесной руды,

В живой народной речи сохраняются слова и речения, рожденные подлинно поэ­тическим видением мира, Помню, до вой­ны, случилось мне на одном колхозном собрании, в качестве иронического заме­чания на речь одного оратора, услышать такую пословицу: «Не из всякого пветикасти ягодка, не всякая пташка соловушко». В другой раз одна пожилая колхозница выразилась так: «Годы не уроды, не вра­ги года,- была бы душа молода!» Прове­рила я у Даля - и не нашла этих посло­виц. И сколько еще таких действительно поэтических и мудрых народных приска­** зок и пословиц!

Наша партия в лице ее гениев и соз­дателей Ленина п Сталина всегда павала народу высокий пример любви, заботы и бережного отношения к великому русскому языку. Язык произведений Ленина и Сталина - классический образеп строгой чистоты, яркой и разящей точности, сж­тости, простоты, ясности, при всем этом какое глубокое знанио народной поэтики, мудрых и зорких народных пословип, ме­тафор, сравпений! A. М. Горький в своих воспоминаниях о В. II. Лепине пишет: «Первый раз слы­шал я, что о сложнейших вопросах по­литики можно говорить так просто. Тений «не пытался сочинять красивые фразы, а подавал каждое слово на дадова, изума­его речи, весь он на кафедре,- точно про­изведение классического искусства: все есть п ничего лишнего, никаких украше­ний, а если они были -- их не видно, они так же естественно необходимы, как два глаза на липе, пять пальцев на руке». М. И. Калинин в беседе с начинающими авторами сказал: «Вот если бы спросили меня, кто лучше всех знает русский язык, я бы ответил­Сталин. У него надо учить­ся скупости, ясности и кристальной чисто­те языка. Попробуйте изложить короче какую-нибудь мысль, высказанную Сталиным!» Новые сталинские труды - животвор­ный пример для всех работников нашей науки и культуры: сколько здесь любви к самобытному и сильному русскому языку! С волнением читаешь у Сталина: «Так было, например, с русским языком, с ко­торым скрешивались в ходе исторического развития языки ряда других народов и ко­торый выходил всегда победителем». Как благородно-патриотична задача уче­ного - показать исключительную стойкость нашего языка перед всеми испытаниями многотрудной нашей истории!… Топтали, жгли, разоряли русскую землю печенеги, хазары, монгольские орды, а слово русское, родное, золотое, не ржавело, вынесло все, как вынес все трудовой народ - языко­творец и борец за честь и свободу Родины.

Пушкин чутко уловил «обшежитель­ность» русского языка, словно предвидя его огромное всемирное значение в буду­щем. Маркс и Энгельс, живо интересуясь жизнью России, изучали. русский язык, Русская речь, язык великого народа, стар­шего в братской семье народов Советскаго Союза, звучит теперь, как глашатай мира, свободы и прогресса для всех народов зем­ли. «Мир во всем мире!» - как широко, как песенно, как отрадно сердпу всех стран и наций звучат эти русские слова! Еще никогда «общежитель­ность» русского языка не была так ве­лика, как в наш век - век Ленина и Сталина. Поль Робсоп вдохновенно пспол­няет русские песни, знаменитые певцы и ансамбли стран народной демократии поют по-русски. Русская речь звучит на конг­рессах и многотысячных народных собра­ниях на всех широтах нашей планеты, …Вот какие мысли и чувства рождают­ся в душе, когда мы читаем и перечиты­ваем сегодня новые работы нашего вождя и учителя. Каждый видит в них указания, уроки себе и говорит: «А ведь это и для меня написано!» Такова великая многообъемлющая сила творческого марксизма!

Ожесточенная клеветническая кампа­ния, поднятая реакционной прессой, имен­но тем и объясняется, что поджигатели войны стремятся всеми силами помешать честным людям выразить свою тревогу п заявить о своем намерении оказывать со­противление. ЛИ № ЛОНДОН, 28 июля. (По телеграфу)

-улочки… прошел раз тышу» или «лет мне сегодня сколько?». Он учится творчески: он ишет энергической изобразительности, спободного построения стиха, эспной пело­средственности, почти разговорности поэти­ческой речи, свежести ритма и рифмы, чтобы пульс, которым живет страна, не замораживался в стихах никакими холод­ными шаблонами. Он понял Маяковского, как наставника, зовущего к исканиям, к достижению един­ства непрестанно обновляющегося содержа­ния поэзии и художественных средств вы­ражения этого содержания. Понял он и то. что Маяковский вовсе не отменяет ни завоеваний предшествовавшей ему русской поэзии, ни ее достижений последнего вре­мени, Молодой поэт и в самом деле …влюблен одинаково страстно И в Пушкина, в Маяковского, Он с нежностью вспоминает, как в армии редактор ротной стенгазеты советовал ему: - Ты, Володька, учись у Теркина! Владимир Федоров стоит на верном и трудном пути. Он и сейчас еше новичок,танской творческой зрелости далеко. Размаши­стость почерка еще часто оборачивается у него просто небрежностями, неточностя­ми, рыхлостью пелых стихов и многих строф, синтаксической вычурностью… I сегодня верны слова М. Псаковского, сказавшего три года назад, что молодому автору «предетоит много и дого трудать-ским ся, чтобы обрести силу вполне самостоя­тельного и уверенного поэтического голо­са». По Влалимир Федоров любит труд поэта и радость исканий -- значит, он бу­дет расти дальше.

Что б ни сделала ты, ни сказала В тот же миг на них отразится,… он открывает настояшую поэзию в тэм, как унается вго ровесниие завоенать дове­рие «глазастых Дим и Люд», и вместе с ним мы радуемся, что В женский праздник стать предназначено «Крымской розы» склянкой граненою, Целым классом купленной вскладчину. Детской веры росту веленому Он рассказывает в своих стихах о «без­усом, очкастом хозяине лесов», мечтаюшем укротить суховей, студентах-земляках, что через год или два, получив дипломы, «умчатся в далекие города», о девушке из слободки, которая замечательно работает на колхозном поле и вольно-весело живет на родной земле, о молодых артистах, иг­рающих красподонцев, но «способных па подвиг и в жизни, не только на спене»… Пульс сегодняшней жизни бьется во всех его новых стихах, живых, энергич­ных, полных молодой горячности, набро­санных размашистым почерком, Этот размашистый почерк - от Мая­ковского. И вот что интересно и важно: ведь ни стихи «Про кукушку», ни юно-10 шеские стихи В. Федорова о войне вовсе не предвещали, что именно Маяковский станет для него компасом в поисках само­стоятельности. А между тем это произо­шло. И это знаменательно. В нашей поэзии послевоенных лет все возрастаюшев тяго­тение к Маяковскому - факт песомненный и закономерный. Владимир Федоров чужд стремленито только внешне подражать интонапиям и приемам учителя, прямому подражатель­ству он этдал самую малую дзнь - «все

машистым почерком на бумаге излить не­стерпимо хочется» опыт того молодо­го советского поколения, к которому он сая принадлекит и воторое пришло са­мостоятельной жизни на исходе войны и после пее; хочется взволнованно расска­зать о делах и надеждах своих сверстви­ков - молодых строителей коммунистиче­ской жизни и понять свое место в их со­дружестве. Как долго не умели сменить военную форму на рабочую спецовку герои А. Ме­жирова, C. Орлова, C. Гудзенко! Труден был рост молодых поэтов пачальной после­военной поры, Владимир Федоров, в свае времятоже «одетый в шинель солдата, прошедший Европу и Азию», начал, одна­ко, формироваться как поэт уже в мирные дни, и, может быть, поэтому то, что было трудно его старшим товарищам, оказалэсь более легким для него: вспоминая погио­шего друга, оп сразу сказал: Застынем в молчанье строгом. Но властно влечет в дорогу Прекрасных мечтаний вихрь. Простившись с армейской службой, О будущем думать нужно Тем, кто остался в живых! вот он рассказывает о молоденькой учительнице, впервые прихоляшей в школьный класс (что может быть бодое мирного!); рассказывает, как труден для недавней студентки первый шаг на попри. ше педагога - сколько нужно уча, такта, чуткости, когда перед тобой «зеркаліми ребячьи лица»;

д. Данин

 В непрерывном потоке газетных полос журнальных странип, тоненьких книжек и толстых томов долго ли затеряться неболь­шому циклу коротких стихотворений неиз­вестного начинаюшего поэта… Однако пер­вые стихи Владимира Федорова, появившие­ся однажды в газете, не затерялись: они запомнились. Жизнелюбие било в нях через край, что-то юношески непосредст­венное и очень чистое звучало в их стро­ках. А это всегда воспринимается, как пер­вое проявление талантливости. …Начал юноша в лесу считать кукова­ние кукушки. Миллионы раз долали это но живушая в его здоровой душе жажда беспредельного долголетья помогла ему сбиться в счете: оказалось, жить ему уйму лет; он подумал о своей любимой--может быть, ей не так повезло? - и с веселой щедростью предложил: Если мало насчитала, Не горюй, Чего уж там! Все, что мне накуковала, Мы разделим пополам. Почти все первые стихи Владимира Фе­дорова возникали так, как и возникают обычно первые лирические стихи: во всем окружаюшем юноша-поэт легко назодит поводы для выражения переполняющих B. Федоров, «Белгород», Цикл стихов, «Но­вый мир» № 6, 1950 г. и его чувств, но при этом он рассказывает вам еще не столько о жизни вокруг, сколь­ко о самом себе. Михаил Исаковский предпослал тогла первым стихам В. Федорова несколько ободряющих слов. Его обрадовала свежесть чистого, хотя еше и не окрепшего, поэти­ческого голоса. В течение трех с лишним лет молодой поэт почти не напоминал о себе читателю. Но теперь в июньской книге «Нового ми­ра» появился большой пикл его лириче­ских стихотворений - «Белгород», a в Киеве вышла первая клижка его стихов­«Семья родная». Три года не прошли даром. Начинающий поэт упорно стремится нашупать свой твор­ческий путь, Это еше почти незаметно в киевской книжке, где собраны прежние стихи Федорова, но зато бросается в глаза, когда читаешь цикл «Белгород», объеди­нивший его последние опыты. Начинчю­ший поэт стал смело ишушим - вот глав­ное. чувства кипят, а слова капризны, Слова подбирать мучительно, Уж не один карандаш изгрыз он Тут нету самоучителя! Он мог бы сказать больше: уже не только «чувства кинят», но уже просигся в стихи окружающая жизнь, и «раз-

The

Двадцать пять тысяч жителей бри­столицы присутствовали на ми­тинге в зашиту мира, который состоялся не так давно в Линкольнс Инн Филдс (Центральный Лондон) НА СНИМКЕ: знаменитый негритянский певец и вид­ный общественный деягель Поль Робсон выступает с трибуны митинга Тысячи участников этого массового собрания здесь же подписались под Стокгольм­Воззванием запрешении атом­ного оружия. А Р Я З Н ГА

ТЕРАТУ 62

ЕТА 3