Враги

ПролЕтаРИИ ВсеХ сТРаН, СОЕДИняитесЬ! 63 (2654) СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР

Международные отклики

накаляют политическую атмосферу, усиливают военную истерию. Под­нимают голову фашисты, дорога для которых рас­чищается террором и репрессиями против сто­ронников мира. Неслу­чайно Жюль Мок спеш­но создает во Франции охранные отряды ти­па «СС» для борьбы с «саботажниками» (так осмеливается «социалистический» ми­нистр называть борцов за мир). Сейчас уже каждый может разглядеть в этом «со­циалисте» палача, сейчас легко убедиться, что перед нами французский Гиммлер. К злобному вою нью-йоркских банкиров и битых солдафонов из штаба Макартура, к истерическим выкрикам европейских атомщиков присоединяют свои жалкие го­лоса презренные ренегаты, носившие когда­то звание писателей. Вопрос, обращенный в свое время вели­ким Горьким к западным деятелям культу­ры, звучит сейчас с новой силой: - С кем вы, мастера культуры? Мы знаем, с кем идут подлинные мастера мировой культуры, люди, творящие для на­рода, живущие его чаяниями и надеждами. Но мы знаем также, с кем идет Франсуа Мориак, стоящий ныне за применение атом­ной бомбы и подло призывающий к рас­праве с вождями коммунистической партии Франции. В одном ряду с ним -- коллаборационист ль Роман Жюль Ромэн, ренегат Андре Мальро, бан­диты пера из буржуазных газет, обливаю­щие грязью сторонников мира. ренегастмолотильному Примыкает к ним и Пристли, выступаю­щий ныне в неприглядной роли откровеп­ного пособника поджигателей войны. пистоа ним и группа норвежских в ответ нпрофессоов, опубликовавших ыкрытос письмо. Господа Петер Бендов, Анд­ре Бьерке, Зигфрид Бо и др. сообщают о своем отказе подписаться под Стокгольм­ским Воззванием. Словесная казуистика вперемежку с надоевшей клеветнической болтовней о «железном запавесе» состав­ляют содержание этого письма, которое может вызвать лишь презрительную улыб­ку. Господа, взявшие на себя смелость го­ворить от имени норвежской литературы и науки, поспешили присоединиться к им­периалистическому лагерю. Что ж, туда им и дорога! Но о том, какова ценность их выступления, можно судить по тому, что это письмо не подписали виднейшие совре­менные писатели Порвегии - Аксель Сан­демусе, Эйвинд Болстад, Иохан Боргеп и многие другие выдающиеся норвежские мастера культуры. Народы мира непавилят поджигаталей войны. Большие и малые, за океаном и в Европе, они равно отвратитель­ны - враги мира, враги свободы, вра­ги самой жизни - от вашингтонского фюрера до пьяного ку-клукс-клановца, от старого палача Черчилля до лейбористского каннибала, от Жюля Мока до наемного писаки из «Фигаро». Вот они, маньяки, стремящиеся зато­пить огнем всю планету и уже успевшие запятнать себя кровью корейских детей. Вот они, изощренные душегубы, перед кошмарными планами которых ужасы Майданека и Герники. Но чем истошнее вопят они, пытаясь запугать человечество, тем больше разо­блачают себя перед всеми народами. Фронт мира растет и крепнет с каждым множат и сплачивают свои пяды. «Руки прочь от Корен» - этот несмол­кающий клич звучит на всех широтах, как грозное предупреждение военным пре­ступникам. Голос великого миролюбивого могучего советского народа слышен во всех концах вемли. Этот голос воодушевляет борпов за мир всюду, где бы они ни нахо­дились. Простые люди все яснее сознают, какая страшная угроза нависла над человечест­вом, все больше проникаются решимостью отвести руку убийцы, занесенную над миром. Более 250 миллионов человек поставили уже свои подписи под справедливым тре­бованием о запрещении атомного пружия. Эта цифра растет и будет расти. Массовая база движения сторонников мира расши­ряется и будет расширяться. Пусть помнят об этом тайные и явные враги мира. Маски будут сорваны со всех, кто выступает про­тив мира. Пусть знают они. что слова Стокгольмского Воззвания, квалифицирую­щие атомщиков, как военных преступни­ков, - не пустые слова. Миллионы борцов за правое дело сумеют до конца разобла­чить, обуздать горстку взбесившихся под жигателей.

мира

ПО СТОПАМ ГЕРИНГА Прежде чем отправиться в поход на за­воевание мирового господства, фашистские главарч, как известно, объявили общегер­манский великий пост. Людоедский лозунг Геринга «пушки вместо масла» стал осно­вой гитлеровской внутренней политики. Ныне, позорно провалившись с планом блиц-крига в Корее, американские поджи­гатели войны вспомпили геринговский ло­зунг. Провозгласил его небезызвестный Бернард Барух. Это -- крупный биржевик и бывший американский делегат в Комис­сии ООИ по контролю над атомной энер­гией, автор так называемого «плана Баруха», рассчитанного на подчинение экономики всего мира его друзьям с Уолл­стрита, личный советник Трумэна. Так вот, этот самый Бернард Барух на­днях потребовал проведения «полной моби­лизации американской экономики». Выта­щив из фашистского архива и перекроив на свой лад формулу Геринга, Барух реко­мендовал американскому народу отказаться от масла, «Америка стоит перед выбором: мир или масло, - сказал Барух. - Речь идет о выборе между миром и маслом, между мобилизацией наших сил в настоя­щее время и стремлением удовлетворить мелкие нужды и гоняться за мелкими вы­годами…» Однако тотальная мобилизация гитлеров­ских лозунгов вряд ли поможет г. Баруху. Недостаточно производить пушки, - нужно еще найти того, кто согласится стрелять из этих пушек в угоду американским мо­нополистам. Один из читателей газеты «Пипле уорлд» Э. Таксон из штата Аризо­на в письме в редакцию заявил: «Пусть лучше они (барухи и прочие. - Лит.) прекратят свою безумную гонку вооруже­ний. Все равно они не найдут дураков, которые сядут в их самолеты и будут сбрасывать их бомбы». Нью-йоркская мо­подежь сейчас отказывается даже являться на медицинское освидетельствование, пред­шествующее призыву на военную службу. Правда, американские поджигателина­деются собрать под звездно-полосатый флаг ландскнехтов из маршаллизованных стран, Но, как показывают факты, действитель­ность не всегда согласуется с мечтами. Известно, что американские сателлиты по­остереглись послать войска в Корею. Теперь Барух мечтает о японском пушечном мясе: «Неплохо было бы вооружить японцев», одобрил он призыв одного сенатора-респуб­ликанца, заявившего, что, по его мнению, Америка должна вооружить один миллион японских солдат для отправки на фронт в Корею. «Я думаю, - продолжал Барух, что мы можем доверять японцам в том смыеле, что должны принимать помощь любого государства, необходимую для на­шего спасения». Но престарелый атомщик опять просчи­тался. Ибо, если он думает, что Америка «может доверять» японцам, то далеко не все японцы доверяют американцам. Вряд ли пятилетнее правление генерала Макар­тура могло воспитать в японском народе пламенную любовь к Бернарду Баруху и его друзьям. БАРИН И ЛАКЕИ

Во всех уголках земного шара из рук в руки передаются сейчас бюллетени с простыми и справедливыми словами Сгок­гольмского Воззвания. Миллионы людей доброй воли, стремящихся к миру, от все­го сердца ставят под Воззванием подпи­си, выполняя свой святой долг перед че­ловечеством. Число подписей растет изо дня в день. Но порой случается, что бюллетень понадает в холодные руки человека с не­чистой совестью и злой волей. Он отво­дит блудливые глаза от разящих строк, откладывает перо и начинает юлить, пы­таясь скрыть за словесной завесой свое подлос нутро. Никто не может сейчас уйти от прямо­го ответа на ясный вопрос, поставленный перед каждым человеком самой жизнью. Нейтралитет здесь невозможен. Отмол­чаться никому не удастся. Никакие уверт­ки и оговорки не не могут быть приняты во бнимание. Как известно, финляндское правитель­ство подписало Стокгольмское Воззвание. Но до сих пор не ясна позиция президен­та Наасикиви. Газета «Ванаа сана» на­печатала недавно открытое письмо одного из своих читателей, адресованное прези­денту. Автор письма требует, чтобы Паа­сикивн публично высказал свое отноше­ние к Воззванию. Президент пока молчит. Но ему при­ветить. Этого ждет нарпри­ни, испытавший немало стралан­авантюристической политики некоторых своих руководителей. Такого четкого ответа борцы за мир требуют от каждого, кто не желает поста­вить своей подписи под Стокгольмским Воззванием. Кампания по с сбору поднисей, объеди­няющая и сплачивающая бесчисленные массы сторонников мира, одновременно способствует разоблачению человеконена­вистников. Тайные враги становятся явными. Припертые к стенке, они вынуждены снять маску и показать свое подлинное лицо. Непрерывный рост и укрепление лаге­ря мира, позорный провал американской агрессии в Корее ускорили этот процесе срывания масок. Охваченные бешеной злобой, в припадке раздражения и страха атомщики выдают себя с головой. Они предстают перед народами во всей своей отвратительной наготе. Стерты с лица дипломатические улыбки. Оскалены вол­чьи клыки. Напыщенные лицемерные фразы сменились звериным воем. Из на­крахмаленных манжет вылезли окровав­ленные лапы убийц. Враги мира не только одобряют варвар­скую бомбардировку мирных городов и селений Корси, они во всеуслышание на­стапвают на применении атомной бомбы против свободолюбивого корейского на­рода. Если еще недавно такие людоедские призывы можно было слышать главным образом из уст американских гепералов и конгрессменов, то сейчас им без стеснения вторят английские парламентарии и де­голлевские молодчики, белградские прово­каторы и рурские промышленники, недо­битые эсэсовцы и продажные писаки. Сбросил маску лейборист Вудро Уайт, прежде лицемерно рекламировавший свои дружеские чувства к Советскому Союзу. Этот джентльмен, поддерживая в англии­ском парламенте министра обороны Ши­нуэлла, настаивавшего на дополнительных ассигнованиях для армии, заявил букваль­но следующее: «Раз и навсегда мы должны покончить лицемерной болтовней о запрещении атомной бомбы… Будет лучше, если рус­скпе станут считать, чта мы согласны скорее видеть Лондон и Бирмингэм уни­чтоженными, чем допустить распростра­пенне коммунизма во всем мире». Таков на деле этот заклятый враг ми­ра, враг своего народа, для которого нет ничего святого и ничего дорогого даже на отчей земле. К нему присоединяются человеконена­вистники из реакционной итальянской га­зеты «Темпо», призывающей в передовой статье американских руководителей, «как только начнется война против России, не­медленно использовать американский атом­ный потенциал». Все эти кровожадные вопли еще больше 

№

Вторник, 1 августа 1950 г.

Цена

40

коп.

B

A

Сергей АНТОНОВ, специальный корреспондент «Литературной газеты» 

1.

- Ты что же это, друг! Завышаешь! Какит тебя восемьдесят гектаров косить майке возле рации, человеку, который на «ты» со всем белым светом, некогда спать в последние дни уборки. Нужно маневри­ровать машинами, мобилизовывать резер­вы, быстро ликвидировать прорывы. Убор­ка хлебов похожа на бой, и директор один из командиров этого боя. День и ночь он в степи. Жена называет его «квартирантом»: придет домой, поспит ча­са три и снова, как здесь говорят, едет «на стень». Дозорцев на приеме, - слышится в репродукторе. Сергей Тимофеевич начинает кричать, не открыв глаз: осталось? Ошибся вчера маленько, - смущен­но говорит репродуктор, - гектаров три­дцать осталось… -То-то, что тридцать. Оставляю у те­бя один комбайн, а самоходку направляю в колхоз Барла Маркса. Все. Дай мнс бри­гадира. Я поинтересовался, откуда Сергей Тимо­феевич так быстро узнал, что председа­тель колхоза несколько преувеличил пло­щадь уборки. ＿ -А ниоткуда не узнавал, - отвечает Сергей Тимофеевич … Раз Михаил Степа­пович сказал, значит, так оно и есть… Те­перь надо думать, откуда буккера достав­лять. Хорошю бы, если бы самоходные ком­байны у нас выпускали прямо с буккера­ми для лущевки стерни, в одном агрегате. Чтобы у нас хоть об этом голова не боле­ла. Лущевка стерни - великое дело, осо­бенно в наших засушливых местах. Пока оттоо сохраняется, а как скосишь, оголишь зем­лю - вода начинает спльно испаряться. Поэтому надо лущить стерню сразу после прохода комбайна именно сразу, чтобы сберечь воду в почве. Вода нам очень до­рога. Недалеко тут совхоз есть, так он на­зывается «Добра криница», что значит по­русски «хороший колодец». Видишь, в каком почете у нас вода. А для сохране­ния воды в почве лущевка - первое дело. Вот есть очень понятный учебник, продолжает Сергей Тимофесвич, достав с нар книжку Вильямса «Основы земледе­лия». - Слушай, что здесь про лущевку написано и од начинает читать с мяг­ким украннским акцентом: «Есть еще работники, которые только формально, «для отчета», выполняют яс­ные партии и правительства. указания иным, как не сознательным вредитель­ством, пужно объяснить «работу» тех мер­завнев (я не мог подыскать более сильного выражения), которые через 20 дней после уборки пускают по стерне комплект бук­керов, соединенных трактором, для «лу­щения» стерни, и одновременно вслед за трактором с буккерами следует трактор с плугами для зяблевой вспашки, и в отчете записывается «план лущевки стерни вы­полнен на 100 процентов»… Очень понят­ный учебник, - задумчиво повторяет Сер­гей Тимофеевич. - я думаю, все учебники надо бы так писать… II Лысенко хорошо днишет, и Мичурин… Работа колхоза и ра­бота МТС -- единый агротехнический комп­лекс, единый сложный технологический процесс, и переплетены они вот так, Сергей Тимофеевич крепко сплетает свои толстые пальцы. - Чем крепче колхозное хозяйство, тем легче работать МТС. видация звеньев и укрупнение колхозов сильно помогли пам в этом. - А ну, присядь на корточки и глянь вдаль,говорит он. Видишь, воздух дрожит. Это вода уходит из земли в не­бо… Надо добавлять буккера… В репродукторе раздается голос брига­дира тракторной бригады, расположенной в колхозе имени Кирова. Он доклалывает, что самоходный комбайн отправлен. Сер­гей Тимофеевич выключает рацию, и мы с ним выходим из вагончика. 4.

Уборка хлебов в Баштанском районе подходит к концу, но колхоз имени Карла Маркса отстал: три дня над его полями шли дожди и комбайны не могли работать. Наконец погода установилась. Сергей Ти­мофеевич Костко, директор МТС, перебро­сил из соседнего колхоза еще одии кум­байи, и теперь пять машии днем и ночью двигаются по пшеничному полю, загребая мотовилами колосья. Оба они коротко смеются. Озабоченно глядя па тучку, смеется из из вежливости и председатель колхоза. Бестарки подвозят от комбайнов к току зерно, и девчата просенвают его, вращая тяжелые ручки сортировок. Длинные горы чистой пшеницы тяпутся вдоль тока, и с теневой стороны в них воткнуты бутылки с молоком. Возле сосредоточенного щика, у которого в любое время можно по­лучить последние известия о количестве вое начальство: бригадиры, председатель, колхоза Федор Филиппович, директор МТС Сергей Тимофеевич. Директор МТС торопит бестарки, а председатель колхоза беспо­койно смотрит на темнут мную тучку, появив­шуюся над Баштанкой. К току подъезжает «Победа». Запылен­ный с ног до головы секретарь райкома Михаил Степанович Коньков прыгает через канаву. - Ты почему пебритый?-спрашивает он Сергея Тимофеевича. - А ты почему небритый?спрашива­ет в свою очередь. директор МТС. - Сколько осталось убирать? - инте­ресуется секретарь райкома. - Сколько осталось? - тянет нетороп­ливый председатель, имеющий привычку переспрашивать, - гект гектаров четыреста ос­талось. Когда закончите уборку? - Когда закончим? - председатель во­просительно смотрит на директора МТС. Только пять комбайнов работает. -Когда закончишь, Сергей Тимофее­вич? ДиректорТС вздыхает и вопроситльно смотрит на председателя. бледнеютстал колхоз, - говорит он, - че­тыреста гектаров осталось. Дня через че­тыре кончим, не раньше. Да ты что! Хочешь дождаться, когда зерно осыпаться стапет? Чуешь, солнышко на спине лежит. Надо перебрасыва ывать еще один комбайн. - А где его взять, Михаил Степанович? А из колхоза имени Кирова. Сегодня передали, что там еще во­семьдесят гектаров косить. Хвост выдер­нешь, нос увязнет. ＿ А ты проверь, осталось ли у пих во­семьдесят. Там председатель с хитрецой. Может-быть, и завысил, чтобы не забрали у него один помбзло конт борки верь. А как в «Коминтерне»? Михаил Стенанович не успокаивается до тех пор, пока не узнает, в какие сроки заканчивают уборку всекомбайнов Баштанской мтС, нока не убедится, что до завтра нельзя перебрасывать ни одной машины. Девушка, которой выпала очередь отдох­нуть, садится на мягкую кучу пшеницы, запускает усталые руки в прохладное зерно, пересыпает его с ладони на ладонь. Хорошо зарабатываете? - спраши­вает Михаил Степанович. Девушка оборачивается. Лицо ее плотно закутано от пыли, и только веселые чер­ные глаза блестят из-под нависшей ка­пошоном косынки. мы не знаем, сколько, отве­чает она. --- Что комбайн намолотит, то и проссиваем. Комбайны хорошо работать будут, так и мы много заработаем. Мимо проходит самоходный красавец С-4. За штурвалом сидит молодой па­рень. - Вот если бы все, как Коля Дирило, работали… А что, хороший парень Дирило:терчатая спрашивает Сергей Тимофеевич, подмиги­вал секретарю райкома. - Красивый? - Комбайн у него красивый, - отве­чает девушка, следя за уходящей вдаль машиной. Сергей Тимофеевич трогает меня за ло­коть. - Не так долго, как кажется. Бон Коле Дирпло двадиать дет. догони его и Видишь? Видишь, как колхозники паши полюбили машину. И заработок свой, благополучие свое определяют по тому, как машины работают. Не на погоду те­перь надеются, не на госпола бога, а па машину. Слышал: «Хорошо будет комбайн работать - много заработаем». Великое дело произошло у нас на степи. Пропзо­шла индустриализация сельского хозяйства. И нам теперь, при нынешнем уровне агро­техники, мало быть только механизатора­мн. Нам всем приходптся быть вот хоть на столько агрономами, -- и Сергей Тимофе­евич отмерил на своем толстом указатель­ном пальце довольно большой кусок. Этому надо долго учиться, - заме­тил я. погляди, как парень работает. 2.

Для того чтобы не было аварий остановок, - говорит Николай, - надо по­нять одно: надо понять, гле самый слабый узел в машине. И дальше падо так: или вести работу, не перегружая этого уз­ла, или, если можно, усилить слабый узел. в прошлом году ремонтировал самоход­ные комбайны и понял: самый слабый узел здесь - коренной привод, идущий двигателя. Чуть пережмешь - привод вы­ходит из строя. Как его там па заводе рас­считывали - не знаю. Ну вот я и решил ослабить нагрузку на привод, переделать Комбайн идет со скоростью пешехода. Длинные лопасти мотовила прижимают ко­лосья к ножам хедера. Ножи работают, как машинка для стрижки волос. Срезанные ко­лосья подаются транспортером внутрь, к барабану. Сквозь застеклен­ное окошечко видно, как густой, пульси­рующей струей течет в бункер чистое, об­молоченное зерно. Сзади к комбайну пооще цеплен вместительный металлический ко­роб - копнитель. Он быстро наполняется прием-соломой. Внезапно в бункере среди зерен ишеницы видно несколько сырых подсол­нечных зерен. Я быстро оглядываюсь дозревшие зерна обмолотил комбайн. «Бе­да небольшая, - смеется Николай, - дев­чата на сортировке отсеют». Он действи­тельно красив, этот двадцатилетний комсо­молец со смуглым лицом, и даже темное пятнышко автола, засохшее на щеке, под­черкивает здоровую молодую красоту его лица. Впрочем, Николай все время говорит со мной, не оборачиваясь, и я вижу толь­ко его кепку с матерчатой пуговицей. 100 килограммов, и как прицепишь его привод выходит из строя. Посоветовалея л с нашим механиком по комбайнам, Семе­ном Григорьевичем, и переделал два коп­нителя. Узнали в областном управлении сельского хозяйства, стали ругаться. А что ругаться? Вон в Явкинской МТС все де­сять заводских копнителей на дворе стоят, а к комбайнам припряжены самодельные, деревянные, на тележных колесах. Смот­реть тошно: такой сильный агрегат с зн­совским двигателем, а к нему деревянная арба прицеплена. Надо бы инженерам, со­торые машины проектируют почаше торые машины прооктируют, почащеЧем нам заезжать… Николай останавливает комбайн. Бункер доверху наполнеп зерном. Два вола с ог­ромными рогами тянут под загрузку бе тарку. Над высокими бортами ез торчит голова конопатого возчика. Мальчуган рас­правляет брезентовый рукав, свешиваю­щийся с комбайна, Никслай открывает за­слонку, и толстая струя зерна, чуть не сбив с ног мальчика, сыплется в бесгарку. Молоденький возчик поднимается все выше и выше. Вот показались его курточка, ко­роткие брюки, вот он уже весь, босоногий, стопт на груде зерна в наполненной краев бестарке. Волы трогаются. Комбайн снова идст вперед. Уменьшил я копнитель, продол­жает Николай. Стал он у меня веспть 700 килограммов. Приехал с этим копни­телем в колхоз Кирова. Сами понимаете, не терпится испытать, как с новым коп­нителем получится. А председатель колхо­за не позволяет косить. Докладываю по радио директору, что ишеница достигла восковой спелости, косить можно, а пред­седатель не дает. Сергей Тимофеевич обе­щал прислать агронома, разобраться, А что мне агроном? Я и сам попимаю, что пред­седатель не дает косить потому, что ему не­охота зерно сушить. Ему охота, чтобы зер­по в колосе высохло и чтобы сго после прямо в амбар везти. Если пы комбайна тогда этот председатель понимал, что зна­чит каждая минута простоя комбайна, так сегодня на полях было бы все чисто. А разве он понимал? - возмущенно то­бавляет Николай, и кажется, что даже ма­пуговка на его кепке пылает воз-и мущением. - Пришлось стоять из-за этого два дня. Агроном где-то задержался. На третий день махнул я рукой и начал ко­сить без всякого приказания, Шуму ло - на всю степь. А Михаил Степанович приехал и сказал, что поступил я пра­вильно… Николай перегибается через штурвал и смотрит на хедер. -Нам, комбайнерам, по каждому во­просу к агрономам ходпть некогда. Самим агротехнику знать надо. Надо понимать, как менять высоту хедера в зависимости от влажности зерна, Утром, на росе, одна высота, днем -- другая, после дождя - онять другая. Чувствовать колос надо. И чем его лучше чувствуешь, тем меньше потерь и больше производительность. Он смотрит на поле пшеницы п с бес­покойством говорит: А вель еще комбайн надо добавить. Вот-вот зерно пачнет осыпаться… 3.

п Пословица говорит: «Куда барип, туда дворня». Американские господа алчно подсчиты­вают долдары, заработанные на кровавой авантюре в Корее. Стараются не отстать и их слуги - итальянские монополисты. Орган концерна «Фиат» «Стампа» пишет об «экономических перспективах», открыв­шихся после начала американской агрес­сии. Газета «Глобо» отмечает «положитель­ное влияние» на итальянскую экономику нынешнего развития международных отно­Лик-шений и т. д. и т. I. Барин всячески раздувает военную истерию. И дворня рада стараться. Итальянская реакция требует дополнитель­ных ассигнований в размере 50 мил­лиардов лир на вооружение. Реакционнал печать широко рекламирует «маневры» итальянской армии, организованные в южной части страны. Цель этих манев­ров, по словам агентства АНСА, - оборо­на горных перевалов и дорог против «красных» сил, наступающих из долины при поддержке «партизанских частей». Одним словом, как метко выразился сам итальянский премьер-лакей де Гаспери: «мы делаем в малых масштабах то, что Трумэн делает в больших масштабах». Но итальянский народ не ценит амери­канской службы г-на де Гаспери. Успех движения сторонников мира в Италии и мошная волна народного протеста против американской агрессии в Корее вызывают тревогу и замешательство итальянской дворни Трумэна. Что делать? Как быть?

Врагов мира ждет суд народов. ГЛАЗА МАТЕРИ

Реваз МАРГИАНИ

По грунтовой дороге, росистой и бес­бы-пыльной, мчится полуторка. Я поднимаю руку. Забираюсь в кузов. Сероглазая трак­тористка Таня Трибрат едет производить лущевку. Раннее утро. Полсолнухи в желтых чеп­чиках, проводившие вчера вечерние зори всю почь смотревшие на запад, повора­чиваются лицом в обратную сторону, к бе­лому утреннему солицу. А за деревней - снова разнопветная степь, огромное синее небо и безукориз­непно прямая, стовно на море, линия го­ра-рионта Вчера пахала, - говорит она, - умаялась, прямо беда как. Представляете себе, прихолится два пятикорпусных плу­га тянуть. Когда два пятикорпусных плуга тянешь, очень трудно добиться однородного заглубления, Это ведь не просто: снять предплужником верхние 10 сантиметров бесструктурной почвы, скинуть ях вниз, а снизу поднять 12 сантиметров комковатой культурной земли. Гораздо спокойнее на культиваторах работать. Тут только вроде ботаника, все сорняки знать надо, на ка­кой глубине у них корешки. Молочай там, березка. Знаете, такие красивенькие белые цветочки по земле стелются, это и есть бе­резка. Глядишь, какой сорняк, и регули­руешь, - где на пять сантиметров, где на восемь… Солице поднимается выше. Полуторка мчится вдоль деревни, и куры неохотно уступают дорогу. Они привыкли к маши­пам. Мы едем, п остатки светложелтой шел­ковой пшенины, изумрудные бесконечные ковры чумизы, ровные рядки хлопка, тем­ные кустики рецины. молодые дубки ле­пя-созащитных полог провожают нас. НИКОЛАЕВСКАЯ ОБЛАСТЬ

Где б я ни жил, куда б пи ехал я, Свет глаз ее меня хранит везде. Родная мать, Седая мать моя Всегда со мной - и в счастье, 11 в беде. И я гляжу в чистейшие глаза Трудолюбивой матери моей. Добра она. Честна. Ей лгать пельзя. Кривить нельзя душою перед ней. У матери в глазах неправды нет. Дни радости И ураган войны, И боль потерь, И празднества побед - У матери в глазах отражены. В пих правый гнев, И в них расплаты дни - Бои за счастье мирного труда… Бездонные глаза - мудры они! В их глубину хочу смотреть всегда.

верит смерть сильней, Не верит, что опять придет война, И правдой материнскою своей Она, простая женщина, сильна! 

Нам судьбы поколений вручены. Жизнь нашу утверждаем мы трудом! Ни я. ни мать Мы не хотим войны. Богат наш урожай, и светел дом. Но гневные у матери глаза, В них -- ненависти отблеск, не слеза. Кто сбрасывает бомбы на детей, Да будет проклят матерью своей! Мать говорит От имени детей: «Мир победит! Нам не нужна война!» И правдой материнскою своей Она, простая женщина, сильна!

Опытный лакей подглядывает в замоч­ную скважину комнаты хозяина, перени­мает его манеры, ужимки. носит его ста­рые галстуки. Американский барин, пы­таясь усилить эффект поджигательской пропаганды, как известно, объявил о на­чале кампанип по «распрострапению исти­ны». Итальянская дворня последовала за своим хозяином. Несколько дней назад секретарь итальянской правящей христп­анско-демократической партии Гонелла потребовал развернуть «активную пропа­гандистскую кампанию в связи с внутри­политическичи отгелосками корейских во­снных событий» Г-н де Гаспери папы­шеннә именовал это мероприятие кампа­нией «нациопальной солидарности за мпр и безопасность»,a газета «Джорнале д Италиа» «крестовым походом за истину». Иначе говоря, римские лакеи еще раз повязали себе на шею старые галетуки Трумэна и Ачесона. Итальянским лакеям не привыкать красоваться на запятках господской каре­ты. Предшественник г-на де Гаспери по­койный Муссолини был, как известно, в услужении у Гитлера, Нынешний итальян­ский премьер находится на тех же ролях у г-на Трумэна. Разница лишь в ивета ливрей. ЛИТЕРАТОР

Перевел с грузинского Николай милованов 





научной книги цена, Н. Чернышевского. Тут же будут выставлены издававшиеся в России произ­ведения классиков марксизма-ленинизма и подпольно печатавшиеся работы B. И. Ленина и И. В. Сталина. Особенно широко будут показаны книги советской эпохи: работы ученых, удостоен­ные Сталинской премин, лучшие издания трудов классиков марксизма-ленинима, Пав­лова, И. Мичурина и многих других вы­дающихся советских ученых. приори-колько Музей книги наглядно покажет тет отечественной науки и техники в раз­личных отраслях знания.

Музей отечественной ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). В здании библиотеки Академии наук СССР откры­вается первый в нашей стране музей исто­рии отечественной научной книги. Музей получает старинные русские летописи, ру­кописные «правники», в которых давались первые медицинские советы, редчайшие издания докладов русских академиков, труд петровского времени «О способах. творя­ших восхождение рек свободное», и многие другие уникальные издания. Экспозиция научной книги XIX века по­кажет первые издания трудов Н. Лобачев ского, Д. Менделеева. И. Сеченова, Қ. Ти­мирязева, сочинения В. Белинского, А. Гер­

Сергей Тимофеевич сидит в эмтессовском вагончике возле рации «Урожай» и кри­чит в трубку:

- Это бригадир? Посмотри, нет ли там поблизости председателя. В репродукторе слышно, как где-то да­леко, за лесять километров. отодвинуи стул, затопали сапогами. Потрескивает ция, На маленьком аппарате, возле над­нисей «прием» и «передача», горят два красных глазка. Пока ищут предеедателя. Сергей Тимофеевич клюет посом, дремлет. Этому певысокому, немного сутулому тидесятилетнему человеку, сидящему в

Я стою на самоходном комбайне позади Пиколая Дирило и смотрю вниз. По густо­му полю пшепищы пробегает косая волна. со-Впереди малчит одинокий подсолнух, вы­восший от сл росший от случайного зернышка. Поле тя­нется далеко-далеко, почти до горизонта. надо сил и времени, чтобы собрать со всего этого поля зерно, выложить коп­ны соломы, отсеять полову!