Драматурі









детского

Вопросы школьников Кишинева Песколько лет тому назад Госиздат Мол­давии издал три детские книги на молдав­ском языке: «Андриеш» Ем. Букова, «Стихи для детей» Л. Деляну и повесть «Никушор Сырбу» Д. Ветрова. Этих трех книг давно уже нет в продаже. А новые книги не появляются. Правда, кое-что бы­ло переведено с русского на молдавский язык. Но очень и очень мало. Нет перево­дов произведений наших лучших детских писателей - C. Михалкова, C. Маршака, А. Барто, М. Прилежаевой, И. Ликстанова, Мусатова и других. школах, на собраниях родителей и пе­дагогов, много и справедливо говорится о слабости детской литературы в нашей рес­публике. Упрекают писателей в том, что они не пишут для детей. Но чаще и боль­ше укоряют нас сами ребята. «Настоя-Помню встречу литераторов с учениками одной из кишиневских десятилеток. Школь­оники окружили писателей тесным кольцом и забросали вопросами: - Почему вы не пишете о маленьких партизанах? Почему вы не пишете о героических сыновьях молдавского народа - Котовском и Лазо?… -А о детях братских народов… 0 героях труда… -О татарбунарском и хотинском вос­станиях… - Мы хотели бы знать, как жили на­ши отцы и братья в оккупированной Бес­сарабии… Жаль, что на этой встрече не присут­ствовали работники Учпедгиза Молдавии. Дело в том, что детскую художественную литературу в Молдавии поручено издавать именно Учпедгизу. Но это издательство в первую очередь должно издавать учебники, а к изданию художественной литературы для детей относится, как к делу второсте­пенному и необязательному. В прошлом году молдавский парод отме­чал 25-лстие республики. Писатели реши­ли к этой дате преподнести ребятам пода­рок. Коллективный юбилейный сборник для детей был подготовлен и сдан в Учпедгиз. Прошли юбилейные дни, прошли месяцы, а сборник до сих пор еще не издан. В про­шлом году дал свою детскую книгу в Уч­педгиз И. Канна. Книгу постигла та же участь. Десятки раз обращались писатели в Учпедгиз с вопросом: когда, наконец, выйдет сборник? И получали неизменныйТуман, ответ: через несколько дней! Эти несколь­Шестаковаорлоетогоойасявааклассовый пресса выступала по этому вопросу. В га­зете «Молдова социалистэ» была опублико­вана статья «Покончить с недооценкой молдавской литературы для детей». Много говорилось у нас о детской литературе по­сле XIII пленума правления Союза совет­ских писателей. Но… «воз и ныше там». ВМодлавии мало детеки писалелей. Но будь меньше препятствий к изданию детеких книг, многие из литерато­обито-островного, ров охотно работали бы для детей. Бедь на страницах детских журналов появляют­ся рассказы и стихи Ем. Букова, И. Канча, П. Крученюка, А. Лупана, Я. Кутковецкого и других прозаиков и поэтов. Если Учпедгиз действительно не может издавать художественные произведения для детей, то изданием детской литерату­ры должен заняться Госиздат Молдавип. ЦК ЛКСМ Молдавии, Министерство свещения республики и Союз советских писал исателей должн ны лжны решительно помочь преодолетьте организационные непо­дадки, которые мешают развитию скоп молдавской литературы. Д. ВЕТРОВ

Екатерина ШЕВЕЛЕВА



театра Родину. Вот почему советские дети так любят «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого, и с таким волнением смот­рят спектакль МТЮЗ а «Гастелло» И. Штока. Однако советские драматурги создали еще очень мало пьес о героях на­шей жизни иборьбы. II еще: нет сейчас па сцене в детских театрах образа школь­ника, пионера, который своим новедением мог бы вызвать глубочайшее восхище­ние юных зрителей, нет маленького те­роя вожака ребячьего коллектива, та­кого, скажем, каким был гайдаровский Тимур. В последнее время на спенах дет­ских театров в центре спектакля всеA. чаще и чаще фигурируют персонажиВ весьма спорного поведения, характеры путаные, иногда даже ущербные, в кон­це концов исправляемые, но мало притя­сегодняш-гательные. Это относится к таким пьесам, как «Аттестат зрелости» Л. Гераскиной ил повая пьеса В. Любимовой щий друг», как «Воробьевы горы» A. Си­мукова или «Ее друзья» В. Розова. По такому же принципу построил пьесу «Де­ти Авроры» о выпускниках нахимовского училища драматург II. Чекин. Несомнен­по, явдения характеры, описанные в этих пьесах, встречаются иной раз среди наших подростков. Но черты эти далеко не типичны. Создать сильный и цельный образ, имеющий повелительную силу доб­рого примера, вот одна из неотложных задач детской драматургии. Нужно прямо сказать, что кадры дет­ских драматургов пополняются очень туго, а многие из прежних авторов детских те­атров перестали писать для ребят. Давно пе видали мы новых детских пьес A. Крона, М. Светлова, Г. Гайдовского, н. театра сплачивались определенные груп­пы писателей, прочно сработавшихся с коллективом данного ТЮЗ а. Драматург «новичок» попадал сразу в товарищескую, творческую среду. И в Союзе писателей, где прежде была специальная комиссия по детской драматургии, писатели, пишу­не для детекого театра, сейчас бесири­зорны. Не балует их и театральная крити­ка. Редко прочтешь обстоятельную статью о етскомспектаклевдокладе о детском спектакле. А в докладе об ито­гах театрального сезона, который не так На сцепах детских театров почти не показапа жизнь трудовой советскэй семы. А как интересно было бы расска­зать, скажем, о семье передовиков произ­водства, воспеть на ее примере живую творческую связь, которая стала законом взаимоотношений отцов и детей в нашей стране. Отсутствуют в репертуаре ТЮЗ ов пьесы из жизни детей стран народной де­мократии. Не показана борьба передовых сил человечества за мир. А дети наши ждут таких пьес, требуют их. Что же мешает детскому театру вопло­тить на своей сцене пьесы, говорящие о остро волнующих наших юных зрителей? В чем заключаются причины серьезных пробелов в репертуаре детских театров? давно состоялся в Центральном доме лите­раторов, ни об одном спектакле для детей вообще не было упомянуто… Близится открытие нового театрального сезона. Вопросы, связанные с жизнью дет­ских театров, волнуют миллионы юных зрителей, родителей, воспитателей. Пора Комптету по делам пскусств и Союзу со­ветских писателей по-серьезному разо­браться во всех этих вопросах и реши­тельно помочь подлиннымэнтузнастам, продолжающим, несмотря на многие труд­ности, творить большое, чудесное и бла­городное дело в искусстве для младшего поколения строителей коммунизма!

Английский туман… B Государственном музее изобразитель­ных искусств в Москве есть пейзаж из­вестного английского художника XIX Джона Констебля. На полотне перед на­ми­сельская местность. Ветреный, об­лачный день. Можно любить или не лю­бить картины Констебля, можно спорить о том, насколько последовательным стом является он и насколько полно выра­жаются в его творчестве интересы опреде­ленного класса общества. Но вряд ли ко­му-либо из сотен советских граждан--по­сетителей музея придет в голову усомнить­ся в том, что перед ним именно картина, а не, скажем, «музы­Однако нашелся человек, который явно запутался в своих и чужих впечатлениях и ощущениях. Искусствевед Б. Р. Виппер, выпустивший в ИздательствеГосударст­венного музея изобразительных искусств книжку «Английское искусство», ждает, что реализм Констебля заключает­ся в стремлении формировать пейзаж «из субъективных ошущений, из контрастов ходоогославу».   претов го накопления капитала, или, может быть, в зверской эксплоатации рабочего класса? векаАвтор поставпл перед собой весьма неблагодарную задачу: доказать во что бы то ни стало исключительность бри­танского искусства, провозгласить его ведущим, определившим пути развития реалипскусства всей Западной Европы. Уже в архитектурных памятниках времен пат­рнархально-родового строя Виппер ус­матривает «все предпосылки для дальней­шей эволюции европейского художествен­ного мышления». Не беда, что в то вре­мя (ранее бронзового века!) еще не было ни Англии, ни англичан. Это нисколь­ко не смущает Б. Виппера, Он утверж­дает, что уже в ту пору существо­вала «английская художественная кон­цепция» и проявлялись типичные осо­бенности британской культуры-созер­пательное восприятие природы и любовь к спорту. Далее, по мнению автора, пе­редовая роль английского искусства про­явилась в XII веке нашей эры.«В XII веке английский метод вышивки (opus anglicanum)… приобрел европейскую В тот же период «английская ми­ниатюра… оказала несомненное, хотя до сих пор недостаточно выясненное, влияние на континентальную миниатюру». Нако­неп, «активность, смелость английской творческой мысли» и «изящество стиля» проявились в успехах декоративно-про­мышленных искусств, в производстве то­варов широкого потребления и в англий­ском садовом искусстве… II так во всем! Сей англоман тщится приписать английскому искусству лавры, на которые оно никогда не претендовало. Оказывается, источники вкуса к бла­гозвучию в музыке «надо искать имен­но в Англии…» Это безудержное, за­хлебывающееся низкопоклонство, эта ре­кламно-коммивояжерская позиция автора сказываются в каждой главе, на каждой странице. Когда Вишпер обращается к живописи, его позиция-позиция адвоката-стано­вится еще более отчетливой. Даже до­стижения Ван-Дейка, Гольбейпа и других Б. Винпер относит за счет Англии. Мы с педоумением читаем в книге рассуждения о «специфическом качестве английской культуры… с ее сплой притяжения, с се способностью втягивать в свою орбиту коптинентальные художественные на­правления дарования». Поскольку чу­жестранцы, главным образом, писали портреты, а Виппер считает, что «пор­явля-ствуналиональная английская область живописи», автор объявляет, что стиль чужеземных масте­ров, «даже вопреки сознательному наме­рению этих художников, мало-помалу де­лается специфически английским». Далее следует открытие сногешибатель­ное: оказывается, дваамериканца, Б. Уэст и Д. Копли, не только родона­чальники английской исторической живо­писи, по они же и «предвосхитили разви­тие исторической картипы в новейшей европейской живописи», то-есть предвос­хитии… работы Сурикова и Репина. Да что и Репин! Гоголь и Салтыков­Суриков Шедрин, очевидно, тоже ученики бо­лее или менее известных и совсем неизвестных английских живописцев. Зна­ете ли вы, кто основоположник критическо­го реализма? Это - Упльям Хогарт: Хо­гарт, как утверждает Виппер, «по праву может быть назван основопо­ложником критического реализма, и в этом именно смысле оноказал огромное влияние не тблько на изобразительное искусство Западной Европы, по и на ли­тературу» (?). Так пдеалистическая позиция приводит к космополитизму. Удивительнее всего то, что космополи­тическая книжка Б. Виппера, изданная в 1945 году, до сих пор числится в спис­ках литературы, рекомендованной Мипи­стерством высшего образования СССР для нашего студенчества. Книга эта может при­нести лишь вред. На этот счет не может быть двух мнений. Что же касается даль­нейшей научной и педагогической дея­тельности Б. Виппера, то она может быть полезной лишь при одном условии. Б. Вин­пер должен подвергнуть честной и прип­ципиальной самокритике свои ошибочные взгляды на развитие западноевропейского искусства.

В советской стране театр для детей за­воевал общее и заслуженное признание. В детских театрах работают талантливые люди, движимые призванием, любовью к ребятам и высоким чувством ответствен­ности за воспитанне молодого поколения. Ряд крупных советских писателей уже много лет отдает свое творчество театрам для детей. Здесь прежде всего надо на­звать Сергея Михалкова. Трудно предста­вить себе репертуар театра юного зрите­ля без михалковских пьес. C. Михалков работает в различных жапрах, Он сумел по-своему и полемически разработать для детской сцены сюжет знаменитого романа Марка Твэна «Принц и нищий». На дру­гом классическом сюжете, построенном по мотивам сказки Гоцци, Михалков развер­нул остроумную поэтическую сказку «Ве­селое сновидение». Но основная линия творчества Михалкова в театре юного зри­теля определена пьесами, где он решает многие насущные вопросы школьной и пионерской жизни, разрабатывает темы, волнующие всех наших советских ребят. Начав с «Коньков», затронув проблемы взаимоотношений ребят, коллектива и семьи, Сергей Михалков создал ряд пьес, освещающих острые, поставленные самой жизнью вопросы. Пьесы эти прочно во­шли в репертуар советского театра для ребят. В «Особом задании» Михалков с убедительной наглядностью показал луч­шие черты советских ребят, всегда гото­вых выполнить «особое задание» пе толь­ко в игре… За живое задела советскую детвору пьеса Михалкова «Красный гал­стук», где впервые в нашей детской ли­тературе высокое значение красного гал­стука пионера раскрывалось не в герои­ческой коллизии, а в обыкновенной, буд­ничной обстановке, в школе и семье. С подлинным гражданским волнанием; с большим гневным и патриотическим пафо­сом написал Сергей Михалков одну из лучших своих пьес - «Я хочу домой». Драматург этой работой внес ценный вклад в великое дело борьбы за мир. Так из года в год С. Михалков создает пьесы, которые по праву сделали его любимей­шим драматургом советских ребят. Много лет с подлинным увлечением и плодотворно работает для детского театра B. Любимова. Она умеет паходить темы, захватывающие ребят, вызывающие горя­чие споры, заставляющие школьников за­думаться над своими взаимоотношениями, и детьми. В свое время много спорорылавным и детьми, В свое время много споров вы­цов». Она была не лишена серьезных не­достатков. В ней проявлялось порой не­сколько примирительное отношение автора к отрицательным явлениям жизни. Но и эта пьеса характеризовала В. Любимову, как драматурга, пытливо всматривающего­ся в жизнь детского коллектива. Большим творческим успехом В. Любимовой явилась ее пьеса «Снежок», показывающая на примере одной из американских школ, как жестоко расовая дискриминация ставит «пветного» ребенка вне закона уже Любимовой удалось со­школьном классе. здать ряд сцен, насыщенных острым дей­мальчика-негра, вызывают бурное и бла­городное негодование в зрительном зале советского театра для детай. Немало сделала для ля репертуара тюзов одна цз подлинных энтузиасток искусства, посвященного детворе и молодежи,- ста­рейший драматург детского театра А. Бру­штейн, писательница вдумчивая, искрен­няя, умеющая находить для театра слова, полные огня и жизни. С успехом писали и пишут для ма­леньких зрителей С. Маршак, A. Барто, E. Шварц, В. Катаев, II. Шток и др. По-

ҚАССИЛЬ

Лев

явились на афишах новые имена авторов, работающих для юного зрителя. О моло­дых производственниках-патриотах с ув­лечением рассказала И. Прошникова. Хо­рошо приняты детьми школьные пьесы В. Розова и Л. Гераскиной. А. Мусатов пе­ренес на сцену образы юных колхозников пз своей повести «Стожары». Яркие пье­сы-сказки создал В. Гольдфельд. Афиши наших театров для юных зри­телей говорят о тематическом разнообра­зии пьес, об их возрастном диапазоне. И все же репертуар паших детских те­атров страдает серьезными недостатками. Ряд важнейших тем не решен ним репертуаром театра юпого зрителя. На сцене детского театра почти полностью обойдена важнейшая тема нашего искус­ства - тема труда. Очень мало пьес, рассказывающих о вдохновенном труде советского народа в годы послевоенной сталинской пятилетки, пьес о молодых рабочих и колхозниках. В послелнее время драматургам детского театра особенно полюблисташогтас ники, главным образом, учащиеся деся­тых, выпускных классов. Пьесы о десл­тиклассниках, идущих в вузы, безусловно, нужны нам, но ведь они далеко не полно показывают жизнь советского юношества. Многие ребята идут в ремесленные учили­ща, школы ФЗО, в специальные училища, техникумы и т. д. Пристрастие к старшеклассникам при­водит к известному «овзрослению» детско­го театра. А что же остается на долю зрителей младшего возраста? В основ­ном - сказки. Сказка также пеобходима детскому театру, и ей должно быть уде­лено видное место в репертуаре, но млад­шему зрителю нужны и пьесы, говорящпе с ним о вопросах, которые его повседпев­поитересуютпелааще общественнымересам молевоговопросах, ветского гражданина. А таких пьес у нас очень мало. Следует здесь коснуться и еще одного вопроса, имеющего значение для дальней­шего развития детской драматургии, Наш детский театр воспитал блестящую плеяду так называемых «травести», т. е. арти­сток, умеющих играть на сцене ребятж образом, мальчиков. Сперантова, Коренева, Чернышева, Фуксина, Бурпева, другие создали чудесные образы юных ге­роев, школьников, пионеров, ремесленни­ков. Но вот, как дурное поветрие, пошли по нашим тюзам разговоры о том, что амплуа «травести» вымирает, чте сейчас для детского театра нужны пьесы, в которых можно «обойтись без травести»- И возникает угроза, что со сцены детско­го театра волей-неволей исчезнет основ­ной центральный персонаж, которому впе велушие пьесы должны быть посвящены ведущие пьесы ренертуара,советский ребенок, школь­кий колхозник, суворовец, словом, герой, являющийся ровесником маленькому зри­телю. Дело доходит до того, что драматур­гу в детском театре откровенно заявляют: - Хорошо, чтобы в вашей пьесе дети были не моложе шестнадцати лет… Наш театр для детей призван воспиты­вать юных зрителей в духе советского патриотизма, прививать им замечатель­ные черты человека социалистического общества - любовь к труду и к людям, честность, незнацие страха в борьбе за Новые рассказы



улжникаокаоа Гейнсборо Виппер сообщает, что живопи­в модели… не сколько музы­сец «стремится уловить столько телесный образ, кальный аккорд».

Такими идеалистическими рассуждения­ми насыщена вся книга, о которой можно сказать, пользуясь выражением самого же Б. Виппера, что написана она «под знаком аристократической декоративности». Правда, отдавая формальную дань тре­бованиям науки, Б. Виппер замечает, что объяснять эволюцию стилей надо, исходя из особенностей социально-политического развития страны. Но в следующей же фразе перечень особенностей развития Анг­«великолепия и утон­лии начинается с



ченности королевского двора». Правда, целую главу своей книжки Б. Виппер называет «Английская ре­волюция», но в этой главе револю­ция упомянута лишь в одной фразе, в придаточном предложении. о влиянии английской буржуазной волюции на изобразительное Англии! Зато гораздо больше о влия­нии погоды: «Английский туман, сырость и тяжесть атмосферы, естественно, на-

правляли внимание английских живопис­цев, раньше чем где-либо, на изучение новых предпосылок пейзажа». туман и еше раз туман, да не­кий туманный, выдуманный автором вне­«английский характер», ются, по Випперу, теми решающими фак­торамп, которые определяют развитие изоб­разительного искусства Англии. Восхваляемый Б. Виппером «английский характер» - старая легенда, имевшая хождение среди наиболее провинциальных и реакционных представителей русских помещиков прошлого века. Мы вновь уз­наем, что «каждый англичании есть сам себе остров» и что именно результатом обособленного, индивидуально­го характера» англичан результатом «своеобразной географической и психоло­ккрайния гичоской ситуалиияилась







живучесть в английском обществе консер­вативных традиций эстетического вкуса». Далее узнаем, что «одно из основных свойств британского характера - эмпири­ческое мышление» («англичанин должен «видеть» идеи, чтобы их понять»), что про-свойственныреалистическал жилка» и «умение украшать жизнь». Виппер не дает себе труда указать, в деттем,собственно, заключается специфиче­ское английское «умение украшать жизнь»: в изгнании ли фермеров с их земель, или в морских разбоях периода первоначально-



После первого сражения я проверю, кто лучше стрелял, По уже сейчас могу ска­зать, кто будет учший. Кто? Вас инте­ресует?… Все будут лучшие. Худших не будет. Как и подобает гвардейцам». Были в устных рассказах о рядом со «страницами», заполненными мудрыми и красочными военными афориз­мами генерала, «страницы» о большой и суровой, стыдящейся внешних проявлений дружбе фронтовиков («Слезы полков­ника»). со-тов Недавно Ираклий Андроников показал новую программу. Рассказы об Остужеве составляют ее часть, Рядом с ними-рас­сказ «Земляк Лермонтова». Это рассказ о колхознике Исаеве Андрее Ефимовиче, ко­торый уже многие годы сторожит склеп, где похоронен Лермонтов. Короткое вступ­ление от автора: «Никогда в жизни недо­водилось мне слыхивать и видывать тако­го экскурсовода. Не он погружается в прошлое, а Пермонтов существует в его знании, «как живой с живыми говоря». Те недолгие минуты, что на спене Исаев, показанный Андрониковым. напол­нены до предела чувством огромного интереса и уважения к колхозному сторожу, который может та к гово­рить о Лермонтове. так понимать лите­ратуру. Рассказ Исаева о Лермонтовеони смесь живого фольклора и научных пред­ставлений, почеринутых из книг и бесед с работниками Тархановского музея, ды­шит и светится глубокой верой народа в то. что «ермонтов поэт глубоко парод­пый. Вот Исаев рассказываеттом. ка крестьяне деревни Тарханы вышли встре­чать гроб с телом Лермонтова: «Вышли мы все тут… видим-- едет на двух трой­ках черный гроб, и народу за гробом идет­мгла, и все плачут…»В этом «мы» и заключена главная мысль расска­за: бессмертие парода и его поэта. Исаев читает стихи: «Дайте волю, волю, волю и не надо счастья мне». Пауза. II потом - задумчиво и убажденню: «Жалко, не дожил 1о нашего времени. Было б ему и воля, и счастье…» Рассказы Андропикова немыслимы без живого и умного, всепроникающего юмора. Есть этот юмор и в рассказе «Земляк Лермонтова». Устами колхозного экскур­совода лермонтовел Андроников полемизи­рует с некоторыми другими лермонтоведа­ми. «Лекцию тут приезжал один, читал. Интересно. По неправильно. Послушать лекциго - выходит, и Михал Юрич хоро-

Люди, ставшие героями рассказов Ан­дроникова, появились в них не случайно. Почти всегда это характеры, изображение которых оправдано их содержанием. Кроме того, эти характеры не просто переносятся из жизни на сцену. Их образы подверга­ются значительному художественному пе­реосмыслению, с ними происходит то, что называется «типизацией». Портретное сходство для Андроникова не самоцель, а лишь одно из средств ху­дожественной характеристики образа. Конечно, были, главным образом среди первых вещей Андроникова, такие, где ос­новная тяжесть лежала на внешней, тех­рус-нической стороне исполнения. Именно та­ким запомнился рассказ из первой про­граммы «Трижды обиженный» - фейер­верк блестящих, почти невероятных пере­воплощений, рассказ, который лержался на показе различных способов изображения сходства. Но уже в этой, исполнявшейся почти десять лет назад программе Андроников начал упорные и успешные поиски углуб­ленной характеристики образа, поиски по­ложительного героя. В рассказах «Ржев», «Слезы полковни­кака», «Путешествие на передний край» и свособенно в «Беседе генерала Чанчибадзе с бойцами пополнения» Андроников под впечатлением встречи с Чанчибадзе созда­вал обобщенный образ боевого генерала, решительного, темпераментного, сурового, но вместе с тем доброго, бесконечно жжиз­пелюбивого и поэтому безгранично храбро­го. Его рассказы, раньше преимуществен­но посвященные людям искусства и лите­ратуры, стали тематически разнообразнее 1942 году приехавший с фронта писа­тель показал свою новую работу - цикл рассказов о геперале Чанчибадзе. Не бу­дем бояться слова­это было великолеп­но! Твердо и тяжело ступая, Чанчибадзе - Андроников ходил по сцене перед строем только что прибывшего пополнения, (Обра­зы бойцов пополпения он за минуту до это­го паметил сам двумя-тремя пепликами, же­стами), Тенерал говорил: «Пока на поле боя есть хотя бы один танк противника. способный двигаться или стрелять, ни один из вас еще не победитель, И только когда на поле боя будут пылать, как пре­зренные факелы, танки, разбитые вашими бронебойными ружъями, вот здесь можне допустить мысль, что и из этого боя мы, кажется, спова выходим победителями.

ший, и бабушка хорошая, и бабушкин брат Афанасий тоже неплохой. И вся род­ня. Неладно так. Ведь стихи-то все-таки не бабушка писала, а Михал Юрич. Надо бы отличать». ЧанчибадзеДостоверность интонации тут такова, а справедливость мысли столь очевидна, что зал, не задумываясь,-Псаев ли, Андрони­ков ли говорит это, отвечает дружным смехом, Он по достоинству оценил ошибоч­ный путь, которым идут некоторые исследо­ватели, настолько увлеченные семейно-био­графическими разысканиями, что двоюрод­ные дядья, деды и внуки поэта делаются для них не менее дорогими, чем сам поэт. «Отчет о командировке в Актюбинск» по жанру и манере исполнения отличается от всех остальных вешей программы: в нем главное не показ, а рассказ, не обра­зы людей, а увлекательный отчет о том, как были найдены полторы тысячи ред­ких и редчайших литературных докумен­Однако в этом остросюжетном рассказе есть и несколько запоминающихся харай­теров - это характеры отрицательные. Андроников встречает людей, чья своеко­рыстная жадность и тупость явились при­чиной гибели больших культурных цен­ностей. Случайные владельны коллекций, распродали, потеряли, погубили велп­колепные картины, эскизы, интересней­шие рукописи. В изображении этих соб­ственниц Андроников беспощаден. Одна из них рассказывает, как торопливо и жадно запихивала в чемодан часть нисем Чехо­ва и выбрасывала другие, которые пе по­местились: «У дедушки писем Чехова связка была огромная. Ну чего, думаю, до­мой одного Чехова повезу. Развязала пач­ку сколько отщипнула - в чемодан, остальное бросила. По вы должны вейти в мос положение: я торопилась…» Это произнесено деланно-наивным, на­хально-жеманным тоном. Он вызывает от­врашение. Сатирически разоблачая этих собственнип. И. Андроников бьет тех, в ком еще живут стяжательские инстинкты, «Актюбинская находка» из всех вешэй программы - наименее специфически уст­ная. Она без ушерба может быть запирана и напечатана. Но ведь и другие рассказы программы заслуживают массового «ти­ража». Печать донесет только их текст, радио текст и голос. Участие в киноконцерте - вот что могло бы помочь Андроникову выйти в еще более широкую аудиторию,

Сергей ЛЬВОВ

Ираклия Андроникова Шаляпии гримируется для выхода на сцену. Властно ощунывает лицо - будто заново его лепит. Резкие мазки грима: вы­темнил у переносицы, высветлил над ску­лами - глаза стали глубокими и пронзи­тельными. Приложил к лицу квадратную, туго завитую бороду… У двери в уборную Шаляпина стоит молодой актер, жадно, не отрываясь, сле­дит, как в зеркале, словно под кистью ху­дожника, возникает образ грозного воена­чальника Олоферна… Проходят десятилетия. Молодой актер сам становится прославленным мастером сцены, Воспоминание о встрече с Шали­ниным неизгладимо живет в его памяти. он рассказывает об этой встрече. Зву­чит его необычный по тембру, приподня­тый и вместе с тем удивительно естест­венный голос, Как вспышка, неожиданно освешаюшая самую суть образа, возника­т жест. Это голос и жест актера, кото­рый навсегда покорил нас в «Отелло» и в «Уриэле Акосте». Обе встречи-с Шаляпиным и с Остуже­вым произошли в течение тех десяти ми­нут, на протяжении которых писатель Ираклий Андропиков исполнял свой но­вый рассказ «Горло Шаляпина». На спе­не не было, разумеется, ни Шаляцина, ни Остужева. Был олив Андроциков, не по­хожий -- пока не цачал гопорить - ни на одного из них. Но когда начал, то зал вначале увидел Андроникова, говоряшего оо Остужеве, потом самого Остужева, потом Остужева. говоряшегоШалянине, наконец, самого Шаляпина. видел и поверил. Поверил пе только во внешнее сходство, а прежде всего в ху­дожественную достоверность, в правди­вость, значительность этих воплощений. Как это достигнуто? «Устными рассказами» называет автор и исполнитель то, что мы слышим со сце­ны. Их язык точен, свеж, весь соткан из образов, подчас неожиданных, всегда до­ходчивых. устных рассказах работает не только слово, но голос и жест, мимика и мизан­ецена (потому что хотя Андроников на под­мостках один, играет-то он сразу за не­скольких!). Но не только в слиянии литера­турного и сценического воплошения секрет воздействия рассказов Андроникова. Все это - отличные художественные сред­ства, но лишь средства для выражения значительного идейного содержания. Цикл из четырех рассказов об Остуже­ве --- не только ряд метких, умно и тонко сделанных зарисовок этого большого акте­ра. Главное в этом цикле -- разговор с великих людях и великих традициях ской сцены. Упорный труд и неустанные искания Качалова; русская - от Пушки­на идущая - традиция истолкования об­раза Отелло; острая внутренняя полемика Остужева с Сальвини; наконец, сцениче­ский подвиг самого Остужева и многое, многое другое - вот из чего слагается этот большой разговор об искусстве. Об устных рассказах И. Андроникова нужно судить, как о литературных произ­ведениях. Герои этих рассказов не выду­маны, а существуют в действительности. но это не меняет дела. Ведь прзизведения о невыдуманных героях - один из самых влиятельных жанров нашей литературы. рассказах Андропикова, кроме того, пужно судить, как о произведениях спе­нических. То обстоятельство, что литера­турное и сценическое воплощение образа в них неразрывно связано (веши Андро­пикова с самого начала рождаются, устные рассказы), определяет их образие, по не меняет критерия оценки. Это важно установить, потому что, ког­да Андроников начал впервые публична рассказы, нередко возни­кал нелоуменный вопрос: «Что же это та­кое?» Не умея найти настоящего ответа, подчас давали первое, самое поверхностное и самое певерное определение. «Это­пмитация». Андроников-ле мастерски ко­пирует голос, манеру речи, походку своих знакомых. Вспоминали, что в этом искус­стве у него были предиаственники - ли­пейский однокашник Пушкина Лковлев, например. Но если бы все сводилось к тому, что в каком-то рассказе Андроников имитирует некоего Икса, то слушать этот рассказ бы­ло бы интересно только знакомым оного Икса. Однако это не так. Вечера устных рассказов собирали и собирают широкую и разнообразную аудиторию.

Сборник ,Пугкин-критик В «Литературной хронике» мы уже со­обшали о выходе в свет нового издания книги «Пушкин-критик»(составитель Н. Богословкй.Эта книга, цесомнен­но, привлечет внимание не только писате­лей, латературоведов и критиков, но и ши­рокого читателя, интересуюшегося взгля­дами великого русского поэта на литера­туру. В книге собраны основные высказывания A. C. Пушкина по вопросам литературы: его статьи, письма, заметки в дневниках, наброски, планы и конепекты. Материал расположен по годам, начиная от лицей­ских записей 1815 года, среди которых находится первый критический опыт Пуш­кина - «Мои мысли о Шаховском», и кон­чая двумя письмами детской писательнице А. Ишимовой, последнее из которых, датированное 27 января 1837 г., было ва­писано за несколько часов до дуэли. Кроме выеказываний самого поэта, в книге даны отрывки из воспоминаний его современников, говорящие о взглядах поз­та на русскую и иностранную литературу. Издание снабжено указателем писателей, произведений и журналов, упоминаемых в художественных произведениях Пушкина. Книга неплохо издана Гослитиздатом, однако цена ее (15 р.), если учесть скром­ность издания и среднее качество бумаги, кажется нам излишне высокой, Не связана ли эта цена с тиражом? Думается, что де­сятьтысяч экземпляров мало для книгн, которая, несомненно, заинтересует широко­го читателя.

Жаль, что в книге нет вводной статьи о литературно-критических взглядах Пуш­кина. Две странички от редакции, откры­вающие том, не заменяют, разумеется, та­кой статьи.

ИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 3  № 63