М. СМЕЛЯНСКАЯ, специальный корреспондент газеты»

H. ТихОМИрОВ

C. КРАСОВСКИИ

«Лигературной Город Редакция получила два письма. На од­ном из них указан обратный адрес: стап­пия Карталы, Южно-Уральской железной дороги; на другом: село Полтавка, Челя­бинской области. Письма написаны раз­ными людьми. По факты, сообщаемые чи­тателями, очень сходны, а грустный вы­вод странно роднит оба письма: - Нам обидно за свой город… Редакция решила послать специально­го корреспондента. по обратному адресу цисем - на станцию Карталы и в село Полтавку. ** * Оказалось, что авторы писем живут совсем рядом: встречаются в одном парке, покупают книги в одном книжном мага­зине, их дети родились в одном родиль­ном доме и ходят в одну школу… Большая железно лезнодорожная станция Кар­талы лежит на пути из Челябинска в Магнитогорск; рядом находится село Пол­тавка, Шесть лет назад железнодорожный поселок и село преобразованы в город Карталы --- центр Полтавского района. Горожане с чувством гордости расска­зывают о мощном железнодорожном узле­детище первой сталинской пятилетки, о росте своего благосостояния. С восхищени­ем говорят о соседнем Магнитогорске, ко­торый делается все краше и краше,об асфальтированных улицах, парках и скве­рах областного центра Челябинска. Но стоит заговорить с карталинцем о его родном городе, как глаза собеседника тускнеют, а в голосе появляются потки досады и раздражения. B Карталах очень мало зелени, хо­тя десятки тысяч рублей израсходованы на озеленение. В Карталах нет тротуаров, мощеных улиц. Да что мостовые, вооб­ще нет улиц в привычном нашем пред­ставлении. Есть больние дома, неогорожен­ные, расставленные без всякого плана. Улица Просвещения. Посреди дороги ракие ухабы, что их надо обходить сто­роной. А село Полтавка? Может быть, усилия местных руководителей направлены к то­му, чтобы благоустроить ту часть нового города, где раньше была Полтавка? Пи­чего подобного, За шесть лет в Полтавке не сделан ни один тротуар, ни одна до­рога не вымощена. Настолько не обжито место вокруг этих домов, настолько безалаберно они по­строены, что кажется, будто они здесь на время, а заселены людьми, которые только остановились на бивуак и уже собираются дальше в путь-дорогу. Улица Пушкина. Рытвины и лужи. Один ряд домов стоит к улице фасадом, другой - тыльной стороной; на переднем план - сараи. Шоссейный переулок. Проехать по нему почти певозможно. Как же так: ведь в каждом городском бюджете имеется специальная статья «Ремонт и строительство дорог»? Есть эта статья расходов и в местном бюджете города Карталы. Статья-то есть, а деньги из года в год год не осваиваются. Вся беда в том, что нет в Карталах хозяина - рачительного и за­ботливого, беспокойного и настойчивого, который чувствовал бы себя ответствен­ным за судьбу нового города. Полтавский район - крупный сельско­хозяйственный район. Естественно, что се­кретарь райкома партии тов. Назмутдинов и председатель райисполкома тов. Брюхев­ский значительную часть своего времени проводят в селах, много и настойчиво за­нимаются сельским хозяйством. Но это не дает им права закрывать глаза на пла­чевный пейзаж города, в котором онц живут и работают. Как тт. Назмутдинов и Брюховский считают своим делом только район, так и начальник отделения дороги тов. Пва­нов считает своим делом только железно­дорожный узел. О благоустройстве при­вокзального района он не заботится.

Разбушевавшиеся коллеги Критика подобна свежему ветру, кото­рый, врываясь в окна учреждения, очи­щает застоявшийся воздух. Некоторые, однако, втайне считают ее стихийным бед­ствием, бурей, способной не только надло­мить, по и опрокинуть авторитет. Нахо­дятся и такие, которые всячески оборо­няются от критики, а то и переходят в решительное контрнаступление… Когда кисловодский санаторий имени Красных партизан был раскритикован в местной газете «Советская здравница», главный врач санатория Н. II, Румянцева почти вдохновенно говорила своему пациен­ту, оказавшемуся автором этой статьи, что больным гипертонией заниматься кри­тикой абсолютно противопоказано… А ко­гла гатчинская районная газета подверпла критике непорядки в совхозе «Тайцы», его директор М. И. Игонин сочинил опровержение, в котором обрушил на ре­дакцию поток всех доступных сму руга­тельств. Вина профессора 10. H. Горохов­ского заключалась в том, что во врс­мя одпого из заседаний он подал председа­телю Ученого совета д. П. Чехматаеву за­писку. в которой выражал свое недовольство тем, что обсуждение вопроса о литератур­но-издательской деятельности института было скомкано. Больше того, он написал, что этот вопрос, имеющий государствен­пую важность, оказался замазанным. Но это, так сказать, топорная работа, открытое единоборство с критикой. Совсем иначе поставлено дело в одном из ленин­градских институтов, который возглавляет Д. II. Чехматаев. Здесь все поставлено на широкую ногу, и, ежели кто-то рискнул сделать критическое замечание в адрес директора, Д. П. Чехматаев скромно отсту­пает в тень, предоставляя Ученому совету сурово осудить это прискорбное проис­шествиеОн указуст членам Ученого со­вета на критикующего: -Судите его и воздайте емупо делам!… И Ученый совет, грозно сдвинув брови, чинит суд над тем, кто посягнул на не­зыблемость директорского авторитета. Скомкано! И замазано!… Плавный ход заседания Ученого совета был нарушен. Скорбные моршины пере­секли чело председательствующего. В зале водворилась зловешая тишина. Чехматаев прочитал записку и, покинув председатель­ское кресло, предложил занять его одному из ближайших коллег. -Я прошу членов совета высказать­ся мрачно произнес Д. П. Чехматаев. Может быть, я действительно (в тоне по­слышалась потка иронии) замазываю во­прос государственной важности и уважас­(ироническая нотка стала вполне уло­вимой) Юрий Николаевич целиком прав, предъявляя мне это обвинение… Присутствующие с укоризной посмотре­ли на автора записки. Прения открыл E. II. Царевский. Что произошло сейчас на наших гла­зах?-негодующе произнес он. Юрий колаевич позволил себе обвинить предсе­дателя Ученого совета в том, что он… мне просто неловко говорить… за-ма-зы-ва-ет вопрос государственного значения. ПоэтомуТак мы должны совершенно яено и четко оп­ределить: согласны или не согласны чле­ны Ученого совета с тем, что будто бы наш уважаемый председатель, извините, коллеги, замазывает, как позволил себе выразиться профессот Гороховский, госу­по-дарственное дело… Предлагаю решить этот  вопрос поименным голосованием. Дмитрий Павлович - председатель Ученого совета, директор института, а тут такие выраже­ния… Я кончил. Оратора энергично поддержал его кол­лега Л. Н. Гассовский. У Юрия Николаевича была полная возможность выразить свой протест другим образом. Записку Гороховского я считаю его ошибкой! Прения разгорались. Изредка раздавался голос Чехматаева, подливавшего коллегам очередную порцию масла в огонь. - Прошу членов Ученого совета вы­сказываться. Это вопрос слишком принци­пиальный… Наконец, не выдержав столь бурной словесной атаки, поднялся сам профессор Гороховский. В настороженной академиче­берет свою записку обратно. Но как был он наивен, полагая, что это укротит разбушевавших­ся коллег! - Типичная полумера! - воскликнул Царевский. - Мы не можем согласиться на такой компромисс. Предлагаю, чтобы про­фессор Гороховский в присутствии членов Ученого совета обдумал •редакцию нового заявления. Причем редакция должна быть четкой и ясной. Никаких «если» по су­ществу и по форме! На этом сошлись и другие ораторы. За­тем заседание было прервано на пять ми­нут, в течение которых профессор Горо­ховский под осуждающими взглядами сво­их коллег сочинял второй вариант запи­ски. Заседание возобновилось, и был тор­жественно оглашен новый документ. «Д. П. Чехматаеву. Прошу принять мои извинения за записку, которую я подал вам во время заседания. Я писалее, руко­водствуясь желанием обратить ваше вни­мание на необходимость продлить обсужде­ние важного вопроса, но сделал это в не­тактичной форме…» Тут прения вспыхнули с новой, пои­стине неслыханной силой. Мне трудно передать свое впечатле­ние, - с нервным придыханием говорил коллега К. Г. Куманин. - Тон самой за­писки мне не правится. Это совершенно не то, чего мы ждали от Гороховского. Я считаю, что новая записка не разрядила создавшейся атмосферы! Она четко свиде­тельствует о том, что Гороховский остался при своем мнении… И вот, в который уже раз поднимается неутомимый Царевский. У меня, объявляет он, есть сле­дующая редакция решения Ученого совета: «Ученый совет считает, что заявление Го­роховского не соответствует действитель­ности по существу затропутого вопроса и является оскорбительным по форме, за что выражает Гороховскому порицание». Один благодушно настроенный коллега предложил формулировочку помягче: «Выра­зить глубокое сожаление по поводу заяв­ления Гороховского…» Ни-Куда там! Предложение было немед­ленно отвергнуто и зафиксировано решение Ученого совета: «Выразить порицание!» и закончилась академическая битва. Закончилась очередной победой Д. П. Чех-н матаева на поприше борьбы с критикой. Пелегко подчас приходится ученым, склонным иметь по тем или иным вопросам свои собственные мнения, в той затхлой атмосфере, которую создали Д. II. Чехма­таев и его коллеги в стенах института. 

Вдали от жизни и от науки Научно-популярный журнал «Паука и жизнь» был создан в 1934 году по предложению A. М. Горького. Определяя задачи нового журнала, Алексей Макси­мович писал: «Мы дали нашему журналу пазвание «Наука и жизнь» и хотим этим скааать, что целью журнала будет озна­комление читателей с наукой как с ору­дием перестройки жизни… в журнале мы прежде всего дадим место той науке, кото­рая освещает вопросы, важные для наше­го мировоззрения и для текущей жизни». В первые годы своего существования журнал «Наука и жизнь» сумел завое­вать признание и симпатии широких чи­тательских кругов. Он давал интересный познавательный материал по широкому кругу проблем современной науки и тех­ники, способствовал формированию матс­риалистического мировоззрения своих чи­тателей. Однако чем дальше, тем больше отходил он от горьковского напутствия. В январе 1948 г. «Наука и жизнь» стал органом Всесоюзного общества по распро­странению политических и научных зна­ний. Казалось бы, в системе общества журнал должен окрепнуть, подняться. Од­нако этого не случилось. льурнал превратился в ведомственный орган, Это показывает хотя бы содержание седьмого и восьмого номеров его за 1949 г.,- они заполнены стенографиче­скими отчетами о выступлениях руководи-В телей Всесоюзного общества по распростра­нению политических и научных знаний и его местных организаций. последующих номерах под рубрикой «В помощь лектору» редакция помещала пространные конспекты лекций. В чем смысл такого рода публикаций - неиз­вестно. Ведь общество рассылает подоб­ные конспекты всем своим отделениям, а, кроме того, в больших тиражах издает стенограммы публичных лекций. Темы науки, «важные для нашего ми­ровоззрения и для текущей жизни», - занимают в журнале второстепенное ме­В их освещении чувствуется отсут­ствие продуманного плана, очевидна слу­чайность многихнубликуемых материа­лов. Хотя довольно много статей в журнале посвящено агробиологии, но и при этом журнал не коснулся, например, столь важной проблемы, как видообразование, ко­торое академик Т. Д. Лысенко назвал цент­ральным вопросом теоретической биологии. Почти нет научно-популярных статей на конкретныю темы, вытекающие из решенияM. партии и правительства о трехлетнем плане животноводства, в то время как на основе мичуринской генетики в стране партиимый создаются новые высокопродуктивные поро­ды сельскохозяйственных животных. В течение 1949 и 1950 года совсем пе освещатись в журнале достижения совет ской геологии, геохимии, геофизики, гидро­логии и географии. Не поинтересовалась редакция журнала новыми исследования­ми и открытиями, которыми обогатили Последние годы ознаменовались рядом выдающихся успехов советской науки. Многие работы советских ученых удостоены Сталинской премии. Между тем это почти не находит отражения в журнале «Наука и жизнь». науку многочисленные экспедиции Акаде­мии наук СССР, ее филиалов, институтов, секций, а также республиканские акаде­мии наук, как не поинтересовалась опа и выдающимися достижениями советской техники в частности в электромашино­строении, автоматизации производства, нефтедобыче, судостроении, транспортном машиностроении и т. д. Журнал ушел в сторону от требований жизни, от самого существенного в развитии советской нау­ки - внедрения ее достижений в произ­водственную практику. Вместо этого большую часть журнала редакния заполняет мало интересной да еще к тому же запоздалой ведомственной информацией и столь же запоздалыми статьями к различным историческим да­там. Указания партии о борьбе за боль­шевистекую идейность в науке, об углуб­лении пропаганды научных знаний в журнале «Наука и жизнь» выполняются неумело и формально. Не нашли отраже­ния в нем и напряженная идеологическая борьба, ведущаяся в области физики, хи­мии, медицины, и победа материалисти­ческой науки над идеалистическими дже­научными построениями. Отдельные статьи на научные темы паписаны сухо, а часто невразумительно и неряшливо. Так, например, во втором номере журнала за 1949 год напечатана статья А. Вокслера «Мичуринское пре­образование советских субтропиков», об авторе которой можно сказать, что он, повидимому, обладает такой же агрономи­ческой эрудицией, как и увековеченный Марком Твэном редактор сельскохозяй­ственной газеты, Уподобившись этому герою, А. Векслер преподносит читателим необыкновенные открытия, среди которых­даже новый источник тепловой энергиц! «Установлено, - пишет он, - что сте­на (?) излучает тепловые лучи (!) и та­ким образом в период заморозков повы­шает температуру растений (?) и предох­раняет их от обмерзания». Наряду с этим автор сообщает «новости», уже устаревшие на 10 15 лет, чем вводит в заблуждение читателей. пятом номере журнала за 1949 год папечатана статья Б. Шлямина «Элект­рические явления в горах». Она абстракт­но описывает грозовые эффекты, не со­держит никаких прикладных сведений и не дает полезных обобщений и выводов. Подобные статьи, к сожалению, не исключение. Но даже и в тех материалах, которые по праву печатаются в журнале, отсут­ствие редакторского глаза, невзыскатель­ность редакции к стилю и языку статей, перегрузка их профессиональной термино­логией затуманивают смысл. Что хотели, папример, выразить авторы статьи «Торже­ство мичуринских идей» A. Пучков и И. Подвойский в фразе: «Многие работни­ки зоотехнической науки сменивали все формы племенной работы и требовали от колхозно-товарных ферм пользовательного продуктивного скота таких форм племен­ной работы, какие необходимы лишь в пле­менных хозяйствах»? На страницах журнала появлялись и ценные статьи, такие, как статья проф. Чижевского «Травопольная систома земледелия», проф. A. Максимова «Гени­альное произведение Ленина «Материа­лизм и эмпириокритицизм» и другие. Журнал имеет большие возможности помотать науке, вооружать ее достижения­ми широчайшие круги народа, способство­вать плодотворному содружеству науки и практики. Следовало бы ввести в нем отдел, в котором наряду состатьями выдающихся практиков-новаторов про­Но появление отдельных удачных ра­бот лишь подчеркивает идейную несо­бранность и отсутствие целеустремленно­сти, характерные для журнала в его пы­нешнем состоянии. мышленности и сельского хозяйства печа­тались бы статьн ученых, дающие науч­но-теоретическое истолкование и обосно­вание достижений практиков и, в свою очередь, сообщающие необходимые и лезные сведения практикам. Постоянный отдел переписки ученых с читателями по­мог бы крепить и углублять плодотвор­ную связь ученых и практиков. Журнал много выиграл бы в глазах читателя, ес­ли бы давал регулярную и разнообраз­ную информацию о жизни научных уч­реждений нашей страны, о новых трудах наших ученых. Редакции необходимо также покончить с систематическим запаздыванием журнала. В 1949 году он опаздывал в среднем на 2 месяпа. В 1950 году дело обстоит еше хуже.

создан, но… Есть, конечно, в Карталах горсовет (он подчинен райисполкому), при горсове­те -- коммунхоз и другие отделы, Но имен­но городской совет и вызывает, в первую очередь, законное недовольство жителей, их обиды и упреки. Именно о руководи­телях горсовета карталинцы высказывают весьма невысокое мнение. Ограничусь несколькими фактами, пока­зывающими «распорядительность» горсо­вета. Однажды решили выстроить баню. Вы­строили. А когда открыли, оказалось, что в баню идет… соленая вода. Как-то пришла горсовету идея - за­вазать архитектурный план нового парка культуры и отдыха, хотя старый парк не так-то уж плох (если бы половину его территории не занимали огороды, старый парк мог бы стать хорошим местом отдыха горожан), Нет, нужен новый!… Заплатили за проект 32 тысячи рублей и положили его в сейф. Там он и лежит два года. В городе имеется Дом культуры. С 1943 года в нем сменилось 13 директоров. У железной дороги своя электростанция, у горсовета деньги на освещение, но многие улицы тонут во мраже… Выходят в городе две газеты: одна - районная, вторая - железнодорожная, Но ни та, ни другая не интересуются город­ским хозяйством. В Карталах два радио­узла, но ни один из них не используется, чтобы привлечь жителей к работам по благоустройству. - Наших людей трудно поднять, - жалуется председатель горсовета тов. Ар­замасцев. Жители любят свой город. И любовь эта действенная: карталинцы не только Да можно ли всерьез говорить об уча­стии населения в благоустройстве, когда горкоммунхоз влачит поистине жалкое су­ществование. Он располагает единственной грузовой машиной; грейдеров, катков, дру­хотят видеть его красивым и опрятным, они не раз проявляли готовность участво­вать в благоустройстве. Когда строили плотину на реке Карталы-Аят, помогало население. Хорошо помогало. А железно­дорожники, те с большой охотой отработа­ли по 16 часов на благоустройство горо­поставленысто. на, и труд горожан подчас пропадает зря. гих дорожных механизмов и в помине нет. 

Так и существуют рядом бывший посе­лок Барталы и бывшее село Полтавка. Го­род создан, а города нет!развития род создан, а города нет! Кто же повинен в этом? Повинны прежде всего секретарь райкома прежде всего секретарь райкома партии тов. Назмутдинов, председатель райиспол­кома тов. Броховский, председатель гор­совета тов. Арзамасцев, начальник отде­ления дороги тов. Иванов. не хотят они объединить усилия, тянут в разные сто­роны, Райисподком не помогает горсовету, а отделение дороги попросту отмахивается… A областные организации? Они ведь отлично знают о плачевном состоянии го­рода Карталы. Время от времени здесь появляются ответственные товарищи из Челябинска, выслушивают грустную исто­рию города, созерцают его пейзаж, пожи­плечами и… уезжают. мают Пам обидно за свой город … писа­ли в редакцию жители Карталов. Вполне обоснованна эта обида. Вполис закономерно требование, чтобы появились, наконец, в Карталах тротуары и дороги, чтобы город застраивался по единому ар­хитектурному плану. Жители настаивают, чтобы соорудили пешеходный мост через линию железной дороги, чтобы все улицы были освещены. И жители готовы помочь этому, помочь своим трудом. Они ждут того часа, когда смогут в письме в редакцию, подписывая обрат­ный адрес, перед словом «арталы» с полным правом писать: город. ҚАРТАЛЫ, Челябинской области



По следам выступлений «Литературной газеты»   ПИЛОРАМА» «ЯЛТИНСКАЯ

«Много лет подряд задают здесь вопрос: так ли уж необходимо киностудии имени Горького иметь в Ялте промкомбинат во главе с прославленной пилорамой?». Так писал о непорядках на Ялтинской кинофабрике в фельетоне «Ялтинская пило­рама», опубликованном в номере 60 «Ли­выходатературной газеты», писатель П. Павленко. Оказывается, ялтинская база нужна Мос­ковской киностудии по производству худо­жественных фильмов им. М. Горького,

Директор киностудии В. Аггеев подтвер­дил правильность фактов, изложенных в фельетоне, и сообщил редакции, что в те­чение этого года будут приняты меры к загрузке ялтинской фабрики основной ра­ботой. Киностудией выделены средства на вос­становление кинолаборатории и электропод­станции, в Ялту отправлены запасные ча­сти и материалы, необходимые для восста­новления этих цехов.



Виктор НЕКРАСОВ,

надцать часов Это было в самые тяжелые дни осени ным трупами, и прощались с тобой. Про­последние годы в городе посажено свыше на восстановление цеха в мороз и стужу, а потом-на восстанов­ление жилого дома, пока руки работают. Первый станок был пушен в сорок тре­тьом году, а новый, сорок четвертый, ра­бочие встречали уже в отстроенном доме. Это был тяжелый, ох, какой тяжелый, еще военный, сорок третий год. Теперь 1950-й. стараюсь найти какое-нибудь не тра­фаретное выражение, паиболее точно пе­редающее впечатление, которое производит сейчас Сталинград. И ничего не могу найти, кроме штампованно-красивого, но, что поделаешь, абсолютно меткого, из руин и пепла рождается новый горол. Именно из руин и пепла, именно рож­дается, и именно новый, к тому же кра­сивый, большой. Не посвященному в тайны генерально­го плана человеку трудно сразу понять, что к чему. Вот дом, и вот, и вот, и вот, лесов. И рядом мощные краны, подающие кирпич, работают бетономешалки, экска­ваторы, тяжелые катки ползут по новому асфальту. 4. Насыпь уже позади. Я иду по самому спокойному участку­овражку, или, как его называли наши сибиряки, ложку, на вершину. Здесь опасна была только мина или «ванюша», пулемет был бессилен… Батюшки! Старая знакомая! Насквозь про­ржавевшая, изрешеченная осколками же­го-ы вседа напориорабольшее самой передовой, тоже цела? Оказывает­с,тоже, я нашел и ее. Когда-то из-за этой бочки мне крепко досталось от диви­зионного инженера: «Вы зачем привязы­ваете минные поля ктаким предметам, как бочка? Сегодня она здесь, а завтра там. Чорт знает что!» Авот, оказывается, она и по сей день на том же месте. Минного поля давно и след простыл, а она все еще лежит, старушка, ржавеет под дождем. Я се дже сфотографировал, не удержалел. сорок второго года. Где сейчас Конаков? Как бы хотелось, чтобы он был жив! стоя городской воды. В них сидели гит­леровцы. А тут, где я стою, метров в 60-70 от баков, шли наши окопы, Они завалились, размыты дождями, но я их узнаю, Здесь была первая рота, злесь вторая, здесь НП артиллеристов, а здесь стояла сорокапятка, которой командовал отважный сержант якут (фамилию его я, увы, уже позабыл). А вот и то между нами и врагом, где стоял под­битый танк, за овладение которым два месяца шла ожесточенная борьба. подкапывались к нему со своей стороны, мы со своей. Это было страшное ме­стопы прозвали этот танк «тан­ком смерти» и посылали туда только штрафников. А вот здесь… 3. И вот удалось. Это -- большое счастье. Большое счастье побывать там, где когда-Я то воевал. Воевал и победил. Но еще счастье - увидать, что победа эта родила жизнь. А Сталинград пятидесятого года­это жизнь, бурлящая, настоящая жизнь! щались с камнями, с окопами, с землей, где лежали наши товарищи. Было и ра­достно и горько, Радостно, потому что мы победили, горько, потому что, уходя снова на фронт, мы, солдаты, не знали, удастся ли когда-нибудь опять увидеть, именно пам, тебя молодым и красивым. На Сталинград был сброшен мислион бомб. Сто тысяч тонн металла. Это не считая снарядов и мин всех калибров. В городе не осталось ни одного дома. Это не фигуральное выражение, это статисти­ка. Заводы были разрушены полностью, В большом промышлонном городе оставалось всего 1515 жителей. Мертвых было боль­ше, чем живых. Город наводнили крысы­вечные спутники смерти. В развалинах кричали сычи. Но фронт уже был далеко. И сталин­градцы приступили к работе. место,января капитулировал Паулюс. 13 февраля начали работать первые две хлебопекарни, открылись почтовые отделе­ния. 17 февраля из Мичуринска пришел первый поезд, Услыхав его гудок, мы вы­сыпали из блиндажей идолго слушали, как самую прекрасную музыку. 10 марта крылся первый кинотеатр. 19 марта СталГРЭС дала первый ток. 17 апреля прибыл первый пароход из Астрахани. 20 апреля на СТЗ восстановлен был пер­вый станок, 10 июля прозвучал первый гудок на «Баррикадах». 31 июля восста­новленная на «Красном Октябре» марте­новская печь дала первую плавку высо­кокачественной стали… Список я могу продолжать бесконеч­и даты эти, может быть, не менее значительны, чем даты от августа до февраля, Мне рассказывал токарь кузнеч­ного неха Ст3 Иван Иванович Мприн, как они работали на заводе в те дни. Две­полумиллиона деревьев и кустарников. Против входа в сад - большой жилой дом, открывающий собой перспективу на почти уже восстановленную улицу Ленина. Грунпа людей, задравши головы, раз­глядывает угловую башню дома. Это ар­хитекторы и строители, приехавшие из Польши, знакомятся с архитектурой и новыми методами строительства Сталин­града. - «Хорошаямеханизация!» - чувством говорят поляки, рассматривая мощный подъемный кран, и записывают что-то в свои блокноты. Вечером в архитектурно-проектной ма­стерской главный архитектор города тов. Симбирцев рассказывает гепе­ральном плане. План действительно гран­диозный. Беспокойстьо вызывает только то, что он до сих пор не утвержден. Ос­нова плана, разработанная Академией ар­хитектуры СССР, подверглась корректи­пор нет. Но мы не можем ждать, - говорит архитектор Симбирцев. -- Мы работаем и строим. К этой зиме мы должны всех пе­реселить из подвалов в светлые удобные дома. Самое важное сейчас для нас - это жилищное строительство. Ждать нельзя ни одного дня. И сталинградцы не ждут­строят. Я подечитал, сколько же построено домов в одной лишь центральной части города плошадью в какой-нибудь квадратный километр или полтора. Пятьдесят четыре готовых здания и около тридцати строя­щихся! Причем все они в четыре-пять­шесть этажей. 5.

специальный корреспондент «Литературной газеты»

B Сталиніраде 1. маеву кургану. Вот он - плоский и не­красивый, поросший редким кустарни­ком. Высота, господствующая над родом, ключевая позиция - видимость десятки километров, на Сталинград, Трак­торный, «Красный Октябрь» и за Вод­гу - до самого горизонта. Пять ме­сяцев через самую вершину проходила линия фронта, пять месяцев пытались гитлеровцы спихнуть нас в Волгу и, если продвигались, то редко когда больше чем на пятьдесять метров. Я иду по знакомой дороге. Так мы хо­дили с борега, от штаба полка на пере­условное название так на карте было написапо, так называли местные жители разбомбленные рупны, в подвале которых был КП первого батальона. А сейчас новенькое выбеленное здание, вывеска над воротами, проходная будка. Какпе-то забо­ры, вереница машин с мясными тушами, симпатичный домик - его раньше не бы­ло - с колоннами. Перехожу через железнодорожную на­сынь. За ней вторая. Этот участок надо было перебегать сломя голову - простре­ливался, проклятый, со всех сторон. Не­вольно посматриваешь на железнодорож­ный мост, из-под которого строчил пуле­мет. Бзбираюсь на вторую насыпь. Вот тут… Нет, правее, метров на пятьдесят правее, мы рвали рельсы для перекрытия. А там, на завороте - ну да, под на­сыпью видны еще остатки сваленного по­езда - сидел под вагонами Василий Зай­пев и щелкал противника из своей снай­перской винтовки. А еще дальше оконы четвертой роты Конакова, той самой ро­ты, которая в течение двух или трех дней состояла только из Конакова и его стар­шины. Когла старшина уходил на берег за обедом, Конаков оставался один и, бе­гая меж разложенными по брустверу ав­томатами, создавал, и неплохо создавал, впечатление многолюдной обороны.

казывается, только-только пролетишь Дон, как уже видеп Сталинград. Сначала дым, затем трубы, а потом уже и сам город, длинной лептой растянувшийся вдоль Волги. Самолет летит прямо к ма­маеву кургану. Все ближе, ближе… Впер­вые я вижу его с такой высоты. вее больше с живота приходилось. Видны уже баки на самой макушке, овраги, железная дорога, петлей обьивающая подножье… Как быстро летит самолет. Хоть бы на минуту задержался. Ведь так интеросно ста, где столько времени просидел и про­ползал. Но самолет уже свернул и летит вдоль города. Я прилипаю к стеклу, стараюсь рас­познать знакомые места. Точно большая военная карта, распростерся внизу город. Вот завод «Метиз», вот нефтебаза с но­венькими, взамен старых лопнувших от взрывов баками, овраг Долгий с харак­терной развилкой и дамба, которую наши саперы собирались когда-то взрывать. Площадь 9 января и на ней старая мельница… мы летим над центром города. над площадью Павших борцов - даже универ­маг виден, в подвалах которого сдался Наулюс. А вот и элеватор - какой он ма­ленький с воздуха! А вокруг дома. Бог ты мой, каж много домов! Но самолет опять свернул вправо, к аэродрому, п все уплыло куда-то вниз. Через несколь ко минут мы приземлимся, через час л буду в городе. Чувствую, что волнуюсь. 2. Остановка - Мясокомбинат. Соскаки­ваю с трамвая и сворачиваю налево, к Ма­Л ИТЕРАТ УРНАЯ ГАЗЕТА 2 № 67

Человека, впервые попавшего сейчас в Сталинград, возможно, потрясут разруше­ния. Я их не замечаю. Для меня, как и для всякого воевавшего здесь семь лет назад, даже ровные, пустые, ничем еще не застроенные кварталы говорят о дру­гом, говорят именно о стройке. Недавно еще было страшное месиво от-кирпича и железа, качающиеся от ветра полуразвалившиеся стены, неизвестно на чем висящие лестницы - сейчас готовая для строптельства плошадка. Раньше по этой улице нельзя было не только про­ехать, по и проползти - сейчас ее ас­фальтируют и десятки рабочих укладыва­ют вдоль тротуаров бордюрный камень. Вот здесь, на углу, сиротливо торчали обгорелые дымоходы - сейчас кинотеатр «Нобеда»просторный, сияющий огня­ми. Рядом - городской сад. Мемориальная доска на ажурной арке входа говорит о том, что «29- 31 августа 1942 года здесь формпровались отряды народного ополчения». Сейчас в саду укатывают дорожки, сажают молодые деревья. За

Каким же будет Сталинград? Через три, пять, десять лет? M. И. Калинин в своем письме к пред­седателю Комитета по делам архитектуры писал в 1943 году: «При воссоздании, скажем, Сталинграда безусловно придется учитывать и обилие солнца, и Волгу, п направление ветроб, и пески, В соответ­ствин с этим, возможно, потребуется со­вершенно новая перепланировка города…» Да, работы по планировке города пред­стоят большие. Немало уже сделано, но

До вечера брожу по кургану, фотогра­фирую знакомые места - братскую моги­лу, обелиск, поставлецный еще пашей дп­визией, монумент в честь отгремевших боев­орудийную танковую башню а каменном постаменте, взбираюсь па триго­нометрическую вышку, смотрю на гоно, Да… Не узнать тебя, Сталинград. Помню тебя в феврале сорок третьего года. Тебя отстояли, и полки уходили на запад, Мы шли по твоим улицам, засне­женным, изувеченным воронкамп, усеян-