ЛЮДИ БЕССМЕРТНОЙ глиной для промысла, или появление на страницах повести Леночки Владыкиной, маленькой дочери директора. Гутько умеет органически включить пейзаж в сюжетную ткань повествования, столкнуть героев в драматически остром подов для характеристики человека его на­строений и поступков аглавное он умеет показать человека в его труде ппо сыно-самых одетми, остали головы и сердца». Судьба промысла «Бессмертного»пе фон, а подлинная основа повести, И в этом А. Рутько идет по главному направ­лению нашей литературы, направлению, ознаменованному за последние годы та­кими книгами, как «Далеко от Москвы» B. Ажаева, «Водители» A. Рыбакова, «Земля Кузнецкая» А. Волошина, Но есть в «Бессмертной земле» момонты, которые уводят ее несколько в сторону с этого пра­вильного пути. В свое время критика отме­чала, что в романе «Далеко от Москвы» каждом шагу читатель ощушает силу крепко спаянного могучего коллектива лю­дей, видит, как тесное взаимодействие чле­нов этого коллектива помогает успеху об­щего дела и успехам его отдельных уча­стков. Душой коллектива являются ком­мунисты, вдохновителем и организатором их воль и усилий - партийнал организа­ция стройки, повести Рутько мы не находим такого целеустремленного действующего коллектива, такой боевой, сплоченной партийной организации. Каждая буровая на промысле существует как обособлен-ный ный организм, по сути, лишенный общегэ политического и производственного руко­водства. Совершенно неубедительна в деловом смысле фитура директора промысла Вла­дыкина, очень колоритно показанного в частных взаимоотношениях, в семейном быту. Но еще менее достоверен в роли партийного вожака геолог Константин Ды­мов. Как человек, он пробуждает симпа­тию и интерес, как геолог­вызывает до­верие, но как руководитель-коммунист разочаровывает. Он любит свой промысел и болеет за него душой, но проявляется это у него скорее в эмоциональном, а не в деловом плане. Ему нехватает ни орга­низационного опыта, ни идейного багажа. Есть в повести эпизод, который ляет серьезно усумниться в опытности Ды­мова как политического руководителя. Эпи­зод этот связал с его отношением к ма­стеру Мохову. Мохов особняком стоит среди персонажей повести. Он умелый работник, талантли­вый мастер, но всеми его действиями руково­дит только жажда самоутверждения, властно распоряжастся он судьбами подчи­ненных, попирая законы социалистиче­ского общежития, диктует всем свои, «мо­ховские» законы, оскорбляет товарищей, ооманывает коллектив, жульничая в со­ревновании. Рабочие отворачиваются от Мохова, один за другим подают заявления об уходе с «его» буровой. Но секретарь парторганиза­ции и директор берут Мохова под свою защиту и назначают его мастером целой смены. Выдвитая человека, лишенного всякого морального авторитета, игнорируя мнение рабочих, они (заодно с автором) принижают волю коллеклива, зачеркиваюют его общественную воспитательную роль. Константин говорит о Мохове: - Будет теперь у него не «моя буро­вая», а «моя смена». Будет земля немного пошире. Это много значит. Однако образ Мохова обрисован в пове­сти так, что читатель, убежденный в пра­воте коллектива, отказавшего мастеру г своем доверии и поддержке, не может не видеть опрометчивости, необоснованности решения руководителей промысла.

ЗЕМЛИ

 

новые номнга журналов «Звезда» № 7. Седьмой номер журнала «Звезда» откры­вается статьей товарища И. В. Сталина «Относительно марксизма в языкознании». В номере напечатано продолжение романа Мирзы Ибрагимова «Наступит день». Основная тема седьмой книги журнала­самая важная тема сегодняшнего борьба за мир. Эта тема нашла свое во­оение и в сильных стихах А. Прокофь­ева, в которых звучит проклятие поджига­телям новой войныив стихотворении А. Чепурова, воспевающем трудовое утро нашей страны - утро мира, и в точ­ных, сдержанных строках стихотворения В. Шефнера «Читая журнал», в котором поэт, разоблачая миф, создаваемый жур­нальчиком «Америка» о «райской» жизни за границей, говорит, что есть и другая за­граница - Заграница, Где трудятся люди простые, Те, которым их рай Вконец опостылел. Непреоборимое стремление этих простых людей к миру - такова тема стихотворе­ния. Литературный сценарий Сергея Антонова «Посланец мира» рассказывает о судьбе простой русской женщины - колхозницы Катерины Никаноровой, о ее участии в антивоенном конгрессе женщин. Журнал опубликовал подборку стихов прогрессивных поэтов, чьи голоса звучат сегодня в могучем хоре сторонников мира. Здесь - произведения китайских поэтов Люй Цзяня, Ху Фэна, Тянь Цзяня, Дуань­му Ци-ляна, Чжан Сун-жу: сами названия их стихов - «Сердца обращены к Сталину», «Марш Восьмой армии», «Маяковскому» - красноречиво говорят о том, что сегодня волнует представителей молодой литерату­ры Китая. Рядом напечатаны пламенные стихи Назыма Хикмета о свободе и борьбе за нее, стихи молодого немецкого поэта Лео Ментера, польских поэтов С. Р. До­бровольского и Леопольда Левина, боль­шая поэма Пабло Неруды «Новогодний гимн омраченной родине» - гимн любимой родине поэта, преданной своими правите­лями и порабощенной американцами, но в то же время гордой и непокоренной. Рассказ китайского писателя Чжао Шу­ли «Женитьба Маленького Эр Хэя» убеди­тельно повествует о том, как умирают кос­ные обычаи в молодой китайской респуб­лике, как вырастают, выпрямляются люди. Единому замыслу номера подчинены и все другие разделы журнала - во», «Наука», «Критика и библиография», рубежом». Напечатанная в последнем разделе статья И. Константиновского «Аме­риканцы в Европе» содержит много инте­ресных фактов и данных, свидетельствую­щих о планомерном ограблении и закаба­лении Соединенными Штатами маршалли­зованных стран. Статья еще не окончена, и ней трудно высказать окончательное суждение, но ее стиль уже сейчас вызы­вает существенные возражения - автор, подчас подменяет публицистичность развяз­ностью. B целом номер удачен и интересеч. Нельзя, однако, не отметить, что, подпи­санный к печати 29 июня, журнал был получен подписчиками значительно позже. Между появлением сигнального номера и завершением печатания всего тиража «Звез­ды» проходит несколько недель. Редколле­гии необходимо подумать над сокращением этого срока.

Николай АТАРОВ



ОБНОВЛЕННАЯ ТАЙГА лю-вспоминаешь год великого перелома. Перед глазами читателя возникает образ хозяина земли, - единый, включающий в себя и сибирскую крестьянку Дарью Матвеевну, п комсорга бригады лесосплавщиков Кешу, и молодую украинку-геолога Марью Ми­хайловну,единый образ советского чело­века. Он складывается в точном, хоть и на совсем расчетливом построении очерка, в ко­тором сюжет определяется маршрутом п заражаеттешествия. Особенно ценная черта таланта Емелья­новой - умение всякую свою публици­стическую мысль, выраженную предельно просто, делать органической, вырастающей из почвы повести. Когда старик-колхозник Василий Осипо­вич говорит, что «обогащение человека - не от золота, не от единоличного труда, а от общего плана жизни», то читатель воспри­нимает эту мысль государственного чело­века, как самую естественную для шести­десятилетнего крестьянина из глухой таеж­ной деревушки. Читатель подготовлен к этому всем тем, что он знает Василии Осиповиче, а знает оне только, как сра­жался тот с беляками, но и как он светло и спокойно принял обратно в дом дочь, ушедшую от турного мужа, как он выка­пывал в лесу ромашку, чтобы посадить ее около дома, и множество других сердечных и неожиданных подробностей. Молоденькая Клава говорит: «Я раньше думала - нау-у-ка! Ой, это же так вы­соко, нам ее не достать никак. Дума­ла, что наукой только особенные люди за­нимаются и, наверное, все старики! А сей­час сама хочу быть ученой, как Мария Ми­хайловна. И буду!» Автор тут же договари­вает: «В этом-то и все дело! Так изучение страны любым советским ученым неизбеж­но превращается еще и в глубокую поли­тическую работу. Не складывать кирпич за кирпичом вдание обособленной от жизни науки, а вызывать свежие, деятельные си­лы народа для работы в этой же науке, вот с чем приходит в глухие углы родины советский ученый». И опять читатель воспринимает и слова Клавы и мысли ав­тора, как естественный вывод из представ­шей перед ним картины могучего жизнеп­ного потока, непрерывно изменяющего об­лик таежного края. пишетМожно поставить в упрек опытному ли­тератору, каким является Н. Емельянова, некоторую, сказывающуюся, пожалуй, осо­бенно заметно во второй части книги, пас­сивность восприятия. Есть известная ро­бость в том, как она следует за фактами, за материалом своих записных книжек. Концентрация материала действительности, обобщающий художественный вымысел­не только право писателя-очеркиста, но и не­пременная обязанность. Маршрут второго путешествия не свел Н. Емельянову с не­которыми героями, судьбы которых были показаны в первой части повести. Остается пожалеть, что она не решилась их доска­зать. Но именно то, что читателю интерес­ны даже недосказанные судьбы героев, сви­детельствует об удаче писателя в главном. главную мысль, -- мысль о том, как советский строй жизни использует, заставляет служить государству и народу прежде богатство глухого таеж­ного края, как, преобразуя природу, растет и изменяется сам человек,-писательнице удалось донести с такой поэтической и му­зыкальной ясностью, что все рассказанпоз «Социалистическое государство надо бить не только умозрительно, а конкретно, то есть с его природой, полями, лесами, фабриками, заводами, колхозами, совхо­зами». Эти слова Михаила Ивановича Калинина могли бы быть эпиграфом к но­вой очерковой повести Нины Емельяновой «Заманщина». Своей конкретной любовью к родному краю и к советскому человеку, непрерывно постигающему и преобразую­щему свою Родину, писательница и читателя. воорвовойовести H. Емельяновой нет богатства внешних событий, но читатель выносит из этого произведения докумен­тального жанра такое количество представ­лений и ощущений, которое не всегда остается после прочтения иного многолист­ного романа. Очерк этот - о Заманщине, о таежном крае вокруг Красноярска, о Ени­сее и его притоке Мане, о красноярских «Столбах» и о художнике Сурикове, о з0- лотых приисках и лесосплавщиках, геологии края и партизанской войне, о старателях, переселенцах, проводниках, зачинателях колхозного движения, о влюб­ленных в родные края краеведах, о лесе, о камне, о небе над головой… Перед нами, можно сказать, энциклопедия одного на уголков нашей страны. Художнику помо­гает ученый, историк, исследователь, поэ­тический образ соединяется с точным зна­нием. В 1929 году писательница, в ту пору еще молодой геолог, участвовала в геологи­ческой экспедиции, посвященной изучению месторождений по Мане и ее притокам. Это была первая геологическая разведка на Мане в советское время. Вторая половина очерка - спустя два­дцать лет в том же крае. Первая половина произведения посвяще­на году великого перелома, началу первой пятилетки. Еще только зарождается кол­хозная жизнь в дремучем таежном крае. Еще не протоптаны тропы, по которым пройдут через несколько лет десятки таеж­ных геологических экспедиций, ещеи Красноярск - провинция. «Искусст-«Социализм - это та советская жизнь, в которой мы живем и дышим. Пятилет­ка это не отрезок времени, а часть те­кущей, как вода между двумя шлюзами, советской действительности», так Емельянова, и это ключ к повести. Сама тайга, казалось бы, не изменилась за двадцать лет, но как все ново: «де­вушки в штанах», рышущие с геологиче­скими молотками по краю, и огромные масштабы лесосплава на Мане, и инду­стриальный Красноярск, и грузовик на таежной дороге, везущий колхозников, при­исковых рабочих, геологов, и гидравлика на золотодобыче, и - главное - люди. Это дети тех, о ком рассказывалось на первых страницах повести: дети старика Василия Осиповича с его рассказами о пе­реселенчестве, о том, как нелегко отнимать пашню у тайги; партизана Терещенко, учившего красноармейцев великому пар­тизанскому умению отбирать оружие у Читаешь эту заманскую повь, и вспо­минаешь начало повести - первое путе­шествие автора по горелым лесам, оставшимся еще от гражданской войны, врага; хитрого, но талантливого и ловкогоСвою проводника и охотника Игната; Ни­колая Васильевича с лицом, «иссушен­ным великим упорством золотоискателя».бесплодное

B повести писателя Арсения Руть­о«Бессмертная земля» просто и в то же премя очень поэтично рассказывается о людях, которые по начертаниям боль­шевистской партии строят «второе Баку» - нефтяную базу между Волгой и Уралом. Вместе с главным героем мы входим в аленький дом над рекой. Сда, где про­о детство, снова вернулся опстантин ымов из госпиталя. естокую, незажи­вающую рану напеста война большой дружной семе дымовых… Двое ней - Алексей и Григорий погибли в боях, третий вернулся, но навсегда ся хромым. В юности-непоседа, неуго­монный разведчик земных недр, Констан­тин, как и брат Алексей, еще до войны кзаболел нефтью». Пыне он - старший геолог промысла «Бессмертный» и факти­чески старший в семье, опора матери сестры, старика-отца, бурового мастера того же промысла. Увлеченно оцисывает Рутько труд волж­ских пефтяников, их поиски новых ско­ростных методов бурения, их мечты о том дне, когда нефть, добытая ими, потечет в железные трюмы судов, причаливающих знакомому берегу в Жигулях… Действие повести переносится тона промысел, то в соседний колхоз, где жи­вут семьи рабочих. Этот прием позволяет писателю показать, как явственно стира­ются грани между городом и деревней, как зримо проступают черты побеждаю­щего коммунизма в сознании тех, кто ра­ботает на промышленном предприятиии трудится на полях колхоза «Бессмертная земля». B процессе общего тру­да формируются характеры героев, скла­дываются их судьбы. Мастер Миханл Раибов борется за то, чтобы ето отстающая буровая вышла в передовые. Это очень трудная задача. Земля на участке рыхлая, пористая. Нормальное бурение невозможно. - Не буровая - дьявол! Я нигде не встрачал такой земли, - в отчаянии вос­клицает Раибов. И все же в день 1 мая в назначенный срок комсомольцы увидели на желтой по­верхности глиниктого раствора радужные, сверкающие блестки. То была долгождан­ная, желанная нефть. Они, наконец, добра­лись до нее! Основные персонажи «Бессмертной зем­ли» - это волевые, деятельные люди, ставящие перед собой самые трудные зада­чи, жаждущие работать так, чтобы «все звенело и пело внутри». У каждого из них - яркий внешний портрет, ботатый духовный мир, запоминающаяся вырази­тельная речь. Почти каждый образ представляешь себе совершенно реально: сдержанный, мяткий Константин, с его пристрастием к волж­ской природе и любовью к детям; одержи­мый духом творческого беспокойства, но­южному пылкий и подвижной, рожденный у моря Михаил Раибов; степенный и мо­гучий старик Богатырев с его непоколе­бимой верой в значительность крестьяц­ского труда… Рутько показывает людей широко: в работе и в семье, в повседневной жизни и в мечтах, в привязанностях и антипа­тиях. Свет глубоко человечных отноше­ний пронизывает страниды «Бессмертной земли», и в этом­обаяние повести. Чудес­на целомудренная влюбленность Раибова и Наташи. Трогательны простые, сурово­требовательные и одновременно заботли­вые отношения между комсомольцами буро­вой бригады. Прекрасны сдержанная лю­вовь Константица к отцу и мальчишески застенчивая привязанность Пашки Бога­тырева к «дяде Косте». О детских образах у Рутько можно бы­ло бы писать отдельно так много здесь находок, настолько своеобразны и цельны характеры детей, настолько интересна и правдива эта линия в произведении. До­статочно вспомнить главы, рисующие «экспедицию» Пашки и его друзей за Арсений Рутько. «Бессмертная земля». По­весть. «Октябрь» № 6, 1950 г.

 

Секретарь горкома Балахонов дважды появляетсянастраницах повести,и опять читатель испытывает чувство обид­ного недоумения. Каждый из нас знает в жизни людей, занимающихся партийной работой,людей умных, душевно крас вых, привыкших думать широко, чувст­вовать сильно. У них обычно и речь яркая, свежая, богатая народным юмо­ром. Это естественно. Ведь партийная ра­бота сталкивает человека со множеством разных людей. Общение с ни­стремление найти в них хорошее помочь его развитию, желание убедить сомневающегося, поправить того, кто ошибся, - все эти необходимые свойства вожака и воспитателя требуют душевной искорки, живого, западающего в душу слова. И сколько у нас людей, эбладаю­ших такими качествами! Посмотрим на Балахәнова. Вот он встре­чается (притом единственный раз!) с сек­ретарем парторганизации промысла - эта ввстреча описана так: «Они говорили о работе промысла,о соревновании с «Кинельнефтью», о на­клонно направленном бурении. Провожая Константина, Балахонов, маленький, бе­ловолосый, в развевающемся пиджаке, сказал у дверей: - И помни, товарищ Дымов: на ваш промысел обращено внимание. У вас боль­шое будущее. Нет дня, чтобы не звонили и обкома и не спрашивали о «Бессмерт­ном». Вам много дается, и поэтому с вас много спросится. - С неожиданной силой он обнял Константина. соревновании не забывай! Именно оно стирает грань между физическим и умственным трудом. Ты посмотри на страну: какой необъят­коллективный творческий процесс! Дух захватывает, когда думаешь об этом. Российский, Чутких, Кононенко, многие другие… По самой логике вещей, по не­обходимости одно у нас рождает другое… -Да, это верно, сказал Константин. Вот именно, дорогой мой, Почин коллективной стахановской работы привел к всенародной борьбе за отличное каче­ство. А это потребовало высокой культу­ры производства. -А высокая культура производства, в свою очередь, привела к экономии сы­рья, к социалистической сохранности обо­рудования,подхватил Константин. - Вот, вот! - Балахонов еще раз об­нял Константина ина и неожиданно мягко улыбнулся. - Ну, иди. Звони почаще!» застав-Большим и содержательным, казалось, мог быть этот разговор, о важных вещах шла здесь речь. Но равнодушно пробе­гает читатель страницу, ибо не нашел ав­тор для Балахонова ни одного живого слова, ни одной теплой краски. И это «неожиданно мягко улыбнулся» восприни­мается как неудачная попытка хоть чем­Само-нибудь скрасить холодный, невыразитель­ный образ. При создании некоторых женских пер­сонажей писатель впал в другую край­ность, наделив их обилием характерных, как ему кажется, подробностей и черто­чек. И что же? Результат получился тот же. Портреты эти не только не заиграли радужными красками, а, наоборот, пре­вратились в некие условные, трафарет­ные изображения. Такова Светлана-быв­шая жена Константина Дымова. Со сво­ими обветшалыми аксессуарами красави­цы-актрисы из декадентского романа - дорогими духами, тяжелым узлом волос, палевой сумочкой в нервных пальцах, она-чужая не только в доме Дымовых, как справедливо замечает сам автор, но и в повести вообще. «Бессмертная земля» - вещь неровная. Большая и значительная тема, несом­ненная одаренность автора привлекают внимание к книге Рутько. Требовательность, упорство в совершен­ствовании своего мастерства должны по­мочь ему преодолеть недостатки в повести при подготовке ее к отдельному изданию, которого она, несомненно, заслуживает.

Кружки нотной грамоты УЖГОРОД. Закарпатская филармония и музыкальные школы области помогают колхозникам повышать музыкальную куль­туру. Артисты выезжают в села с лек­циями и консультациями для членов хоро­вых и музыкальных самодеятельных кол­лективов. Преподаватели Мукачевской музыкаль­ной школы организовали для руководите­лей колхозных оркестров несколько семи­наров, посвященных классической музыке. За шесть месяцев этого года работники искусств Закарпатья провели в селах около пятисот консультаций, более двадцати се­минаров, выступили с десятками шефских концертов. Они организовали помощь сель­ским хоровым и музыкальным коллективам в изучении нот. Во многих колхозах созданы кружки нотной грамоты.

остается в памяти, будто хорошая песня. н. Емельянов ЗаманшинаЛитераурноею художественный альманах «Год ХXXIII», 1950. Итоги конкурса на лучшую детскую книгу Закончился второй тур конкурса на луч­шую художественную книгу для детей, проводимого Министерством просвещения РСФСР. Среди отмеченных книг - произведения о великих вождях нашей партии Ленине и Сталине, повести о советской школе, о комсомольцах и пионерах, книги о тру­де, о революционном прошлом, книги, раз­облачающие реакционную сущность капи­талистической системы, произведения науч-. но-познавательного жанра и другие. тысячьюРассмотрев 518 рукописей и книг, жюри присудило первые премии С. Михалкову за поэму «В Музее В. И. Ленина», эстон­скому поэту Р. Парве за сборник стихов советской Родине и дружбе народов СССР «Солнце над Родиной», П. Павлен­ко за повесть «Степное солнце», молодой украинской поэтессе М. Познанской за поэму «Наш колхоз «Победа», М. Приле­жаевой за повесть о советской школе «Стобой товарищи». Вторые премии присуждены армянскому писателю В. Ананяну за приключенческую повесть «На берегу Севана», латвийскому писателю Жану Гриве за «Рассказы об Испании». показывающие героическую борьбу испанского народа за счастье и не­зависимость своей страны, молодому писа­телю Н. Дубову (Киев) за повесть из жиз­ни алтайских пионеров «На краю земли», Н. Кальме за роман «Дети Горчичного Рая», бичующий нравы современной амери­канской школы, ленинградской писательни­е И. Карнауховой за книгу о сельских школьниках «Повесть о дружных», Л. Кас­силю и М. Поляновскому за повестьо юном герое Великой Отечественной войны пионере Володе Дубинине «Улица младше­го сына», А. Кононову за повесть «У Же­лезного ручья» - о событиях 1905 г. в латвийской деревне, молодому писателю Ю. Сотнику за сборник детских рассказов «Невиданная птица». ликования.Двенадцать произведений удостоены тре­тьих премий: повесть украинского писателя И. Багмута «Счастливый день суворовца Криничного», книга стихов молодого поэта О. Бедарева «Вот я какая», книга Ф. Виг­доровой «Мой класс», повесть для до­школьников Л. Воронковой «Солнечный денек» (новый вариант), цикл стиховах, преобразовании природы украинского поэта П. Воронько «Цветущий край», сборник рассказов молодой писательницы С. Геор­гиевской «Солдатский ножик», повесть студентки Литературного института им. A. М. Горького И. Гофф «Я-Тайга», по­вести писателей E. Қоковина (Архан­гельск) «Детство в Соломбале» О. Корякова (Свердловск) «Тропой сме­лых», сборник стихов белорусской поэтес­сы Э. Огнецвет «Песня о пионерском фла­ге», научно-фантастические повести и рас­сказы В. Охотникова из сборника «В мире Большая группа участников конкурса от­мечена поощрительными вознаграждениями: украинский писатель В. Козаченко за по­весть «Аттестат зрелости», Н. Венгров и М. Эфрос за книгу «Жизнь Николая Ост­ровского», В. Немцов за научно-фантасти­ческую повесть «Золотое дно», казахский писатель С. Бегалин за рассказ «Сатжан», А. Воинов за книгу «Рассказы о генерале Ватутине», молодой армянский писатель Гукасян за повесть «Маленькие мстите­ли», ленинградские писатели, авторы науч­но-популярных книг послевоенной сталинской пятилетке A. Еромицкий («Са­мое главное») и К. Меркульева («За стра­ну изобилия»), Б. Могилевский за кни­гу «И. И. Мечников», писатель-ученый E. Спангенберг за книгу «Записки натура­листа», участник революционных событий 1905 г. Н. Бирюков (Люберцы) за повесть «Малец на баррикадах», саратовский писа­тель Г. Боровиков за сборник рассказов «Родник», инженер Я. Бурас (Магнито­горск) за повесть о молодом сталеваре «Место в строю», Н. Верзилин (Ленинград) за книгу «Путешествие с домашними растениями», И. Гаустов (Пятигорск) за повесть «Золотые отражения», поэт-песен­ник Н. Глейзаров (Ленинград) за поэму «Северный олень», журналист В. Гравиш­кис (Миасс) за повесть об автозаводе «Трое с горной улицы», И. Гринберг (Ленинград) за книгу «Новые друзья», Т. Журавлев (Воронежская обл.) за по­весть «Золотой дождь», ленинградский пи­сатель Қ. Золотовский за сборник расска­зов «Подводные солдаты», Л. Кравец (Ук­раинская ССР) за рассказы из сборника «Зеленая земля», Г. Кублицкий за научно­художественную книгу «Открыватели Ант­арктиды», челябинский писатель В. Куз­нецов за сборник стихов «В добрый час», С. Могилевская за повесть «Дом в Цибик­шуре», Л. Платов за повесть «Архипелаг исчезающих островов», Н. Саконская за сборник стихов «Светлое имя», украинская поэтесса В. Ткаченко за стихи «Маму очень я люблю». Итоги конкурса свидетельствуют о зна­чительных успехах советской детской ли­тературы, говорят о развитии дет­ской литературы в союзных республи­а также в краях и областях Россий­ской Федерации. Особенно ценно то, что среди участников конкурса - много моло­дых и начинающих писателей, представив­ших свои первые произведения. В настоящее время продолжают посту­пать рукописи и книги на очередной, тре­тий тур конкурса, прием произведений на который будет производиться до 1 января 1951 года.

Махмут Макал и его книга Письмо из Турции это еще более неуклюже, чем Нихат Эрим, и вовсе попал в смешное положение. В газете «Акшам» появилась следующая заметка: «Губернатор вилайета Нигде прочел книгу сельского учителя Махмута Макала под названием «Наша деревня». Поскольку деревня, о которой говорится в книге, на­ходится в вилайете Нигде, губернатор за­интересовался, соответствуют ли действи­тельности те факты, о которых рассказы­вает писатель. Он выехал в деревню и лично убедился в том, что в книге есть места, противоречащие действительности». Так, Макал сообщает, что из 53 учеников только один знает, что такое мед. Между тем, по упверждению губернатора, он су­мел выявить 6 учеников, которые знаютоих меде. «Интересно спросить господина гу­бернатора, - продолжает газета,- а ко человек этой деревни пробовали мед, если (как говорит губернатор) только 6 че­ловек знают о меде? Не будет ошибкой сказать, что ни один». Кроме того, губернатор, возражая авто­ру «Нашей деревни», заявил, что в вилай­ете Нигде «никто не ходит босиком». «Не только в деревне, но даже и в Стамбуле ходят босиком», - пишет по это­му поводу газета «Аҡшам». К находящемуся в тюрьме Махмуту Ма­калу проник корреспондент стамбульской газеты «Ля репюблик». Описывая свою встречу, он следующим образом рисует облик Махмута Макала: «Для своего воз­раста он высок ростом; у него желтоватый цвет лица и болезненный вид, но он вы­глядит благородным и мужествениым. Его глаза, зажатые между широким лбом и вы­ступающими скулами, горят, как огоньки. В них искрится ум». Автор «Нашей деревни» в беседе  рас­сказал о себе следующее: «Семь поколений моих предков трудились на сухой и бес­плодной земле этой деревни Дмирджи, и уже в течение 250 лет труба нашего се­мейного очага дымит в этой деревне. Я начал посещать деревенскую школу в пятилетнем возрасте. Закончил начальное обучение десяти лет от роду. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, я был назна­чен учителем в деревню Нюргюз, распоо­женную в сутках ходьбы от моей подной деревни Дмирджи. Чем старше я становил­Я был влюблен в в моих маленьких уче­ников деревни Нюргюз; иначе и не могло быть потому, что я сам был замешан на деревенском тесте. Я всем сердцем был привязан к моим маленьким ученикам, к моим братьям. Впрочем, следует указать, что эта привязанность была взаимной: на­селение этой деревни было очень внима­тельно ко мне и признательно мне. По­скольку я сам вырос в деревне, я хорошо понимал и разделял страдания крестьян и тревоги. И это еще более способствова­ло привязанности крестьян ко мне. сколь-Так ся, тем больше мной овладевала страсть к знанию. Я старался удовлетворить ее чте­нием газет и некоторых книг, которые мне удавалось добыть тут или там с трудностей. я провел два года в деревне Нюр­гюз. Большая часть моего жалования тра­тилась на журналы и книги. Я приобрел почти всех классиков. И вот однажды мис пришло в голову заняться делами, которые превышали мои возможности. Я захотел писать. Спрашивая самого себя, каким о5- разом я могу этого достигнуть, подумал о журнале «Варлык». Посланные в этот журнал несколько стихотворений не понра­вились. Несмотря на это, журнал «Вар­лык» попросил меня написать о деревен­ской действительности. Тот день, когда появилось в печати мое первое «Письмо из деревни», был для меня днем Я продолжал посылать в журнал «Вар­лык» свои «Письма из деревни». Сборник этих писем после некоторых переделок и добавлений составил материал для книги «Наша деревня». Но вот.- добавил Махмут Макал,- эта книга вызвала гнев у некоторых лиц. Они возмущаются. Разве имеются жи жители де­ревни, которые ходят босиком? Можно ли представить себе, что жители деревни не избавились от вшей? Но пусть люди, кото­рые проявляют притворную добродетель, поедут посмотреть на деревню и на ее жителей!» Боясь возмущения общественного мне­ния, власти в конце концов освободили Махмута Макала из тюрьмы. А книга его - книга правды, боли и гнева - по­или по прихоти властей, была избрана тюрьма, находящаяся в том самом вилай­ете Нигде, который описан автором в его книге. Боясь скомпрометировать себя окон­чательно, а заодно еще более увеличить популярность «Нашей деревни», власти сделали вид, что преследуют Махмута Ма­кала вовсе не как писателя, а лишь как «левого пропагандиста». Турецкий офици «Улус» сообщил, что «причиной ареста Махмута Макала является не его книга, а выступление, в котором содержалась ком­мунистическая пропаганда». Конкретно его обвинили в том, что он якобы произнесв классе во время урока следующую фразу: «В настоящее время дети богатых учатся, a дети бедных не учатся. Но через два­три года будет создана новая власть, и тогда все дети будут учиться на равных правах». Как мы видим, правящие круги Турции и здесь пытались использовать так называемую «красную опасность». Однако известие об аресте Макала стало достоянием широкой о й общественности. Дело получило большую огласку. Властям во из­бежание худшего пришлось срочно занять­ся «тушением скандала». Заместитель пре­мьера Нихат Эрим, приняв корреспондентов некоторых стамбульских газет, вынужден был сказать: «Н прочитал книгу учителя Махмута Ма­кала, озаглавленную «Наша деревия». Та­кого рода деревни имеются в Центральной и Восточной Анатолии». Далее он вновь подтвердил полицейскую версию о том, что арест Махмута Макала никак не связан, мол, с его книгой, а «вы­зван совершенно другой причиной», и ли­цемерно сообщил, что правительство «не может вмешиваться в дело», которое пере­дано в суд. Однако уже одно то, что заместитель премьера счел необхедимым успокоить об­щественное мнение хотя бы столь не­уклюжими и неубедительными доводами, само по себе неопровержимо свидетельство­вало о прямой виновности правящих кру­гов в преследовании Макала как автора разоблачительного произведения. После ареста Макала в поход против него собрался и губернатор вилайета Нигде. Он пытался опровергнуть некоторые фак­ты, приведенные в книге, причем сделал

Можно без преувеличения сказать, что вышедшая в январе этого года в Стамбуле книга «Наша деревня», автором которой является семнадцатилетний сельский учи­тель Махмут Макал, произвела огромное впечатление на самые различные круги турецкой общественности. Показательно, что в течение четырех месяцев эту книгу трижды переиздавали и все три издания были быстро распроданы. Появление этой книги вызвало оживлеп­ные высказывания турецкой печати. Так, например, газета «Ватан» писала: «Любой крестьянин из наших деревень, которых насчитывается около сорока тысяч, с пол­ным основанием может сказать: «Это моя деревня, это наши деревни». И эти слова будут вполне соответство­вать действительности. Вилайет Нигде, в котором находятся описываемые в книге деревни, не является даже самым отста­лым в Турции, а деревни эти далеко не самые отсталые в данном вилайете, по­скольку они расположены всего в 40 км от города». Книга вызвала множество статей в ту­рецкой прессе. Но никто из «критиков» не смог опровергнуть фактов, содержащих­ся в ней. Наоборот, в большинстве случаев авторы статей вынуждены были согласить­ся с фактами, приведенными в книге. Так, например, профессор Вехби Эралып в газете «Ени Сабах» писал: «Прочтя эту книгу, которая создана на основе личных наблюдений над условиями жизни в дерев­нях Цептральной Анатолии, вы убедитесь в том, что вопрос поставлен перед нами во всей наготе. Это произведение, в котором приводятся ужасные факты, приобретаст характер документа, обвиняющего всех нас». Книга Махмута Макала, поразившая ши­рокую общественность своей безыскусст­венной правдивостью и заложенным в ней протестом, одновременно вызвала крайнег неудовольствие тех, кто наживается на почти немыслимой и невероятной нищете турецкой деревни. Неудивительно, что власти сразу же объявили книгу «крамольной», а автора начали преследовать. В марте 1950 года Махмут Макал был арестован и брошен в Аксарайскую тюрьму. По иронии судьбы

Л И Т ЕР АТ У Р Н АЯ ГАЗЕТ А 3

исканий», повесть молодого читинского пи­прежнему считается правителями Турчии сателя О. Хавкина «Всегда вместе». Ф. 3. «крамольной»!