12 декабря 1948 года, № 294 (7610).

воин

красныи



Пятилетие советско­чехословацкого договора предотвращение угрозы новой германской агрессии, оп является одним из звеньев общей борьбы свободолюбивых народов за прочный длительный мир и безопасность в Европе. советско-чехословацкий союзный до­говор имеет значение не только в деле военного сотрудничества. Он предусматри­вает также развитие в возможно болер широких масштабах экономических связей между обеими странами и оказание друг другу экономической помощи. Выполняя взятые на себя договорные обязательства, Советский Союз вскоре после освобождения Чехословакии предо­ставил ей ценнейшее сырье для промыш­ленности и продукты питания для ее на­родов. Вследствие сильной засухи в 1947 году Чехословакия столкнулась с острым неде­статком в хлебе и кормах. Используя труд­ности народно-демократической Чехослово кии, империалисты США предлагали зать помощь народам Чехословакии цено ограничения независимости Чехословацко­еспублики. Однако эти планы хишнико Уолл-стрита полностью провалились. Советское правительство, учитывая тя­жеое положение чехословацкого народ поставилю Похословакии в 1947 году начатегода 600 тысяч тонн зерна а также большое количество промышлен­пово сырьт. Братская помощь Севетского голода. Экономическая помощь Советского Союза в труднейшее время для всего народного хозяйства Чехословакии обеспечила быст­рый под ем ее экономики. В развитие договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве, 8 октября 1948 года между СССР и Чехо­словакией было подписано новое торговое соглашение на 1949 год. На основе этого договора чехословацкая промышленность получит необходимое сырье, а население Чехословакии продовольствие. В советско-чехословацком торговом сог­лашении имеется одна характерная особен­ность, которая делает его отличным от любого торгового договора крупных импе­риалистических стран с малыми государ­ствами. Как правило, эти крупные страны при заключении торговых сделок принуж­дают малые государства покупать также и ненужные им товары. Советский Союз будет поставлять Чехословакии лишь те товары, в которых жизненно заинтересова­ны народы Чехословакии. бы Чехословакия прибегла к по­мощи «плана Маршалла», то она попала бы в полную экономическую зависимость от США. Известно, что страны, присоеди­пившнеся к «плану Маршалла» получают от Америки те товары, которые они сами вырабатывают, что создает в этих странах серьезные экономические трудности и вы­зывает рост безработицы. Советский Союз поставляет Чехословакии сырье, которое позволяет загружать зака­зами чехословапкую промышленность и тем самым избавляет народ от безрабв­тицы. Бескорыстная помощь Советского Союза, последовательная борьба за прочный, длительный и справедливый демократиче­ский мир, политика, проникнутая чувствоч взанмного уважения к независимости и суверенитету каждой из договаривающихся сторон доказали чешскому и словацкому народам, что только тесная дружба с СССР является залогом независимого развития Чехословацкой республики. Вот почему 8 июля 1946 года премьер­министр чехословацкого правительства, ныне президент Чехословапкой Республикл, К. Готвальд, выступая в парламенте с правительственной программой, говорил: «Внешняя безопасность,-п дзже больше того,само существование нашей респуб­лики покоится на длительной дружбе и всестороннем сотрудничестве с нашим могущественным союзником, Советским Союзом». В послевоенный период, когда свободо­любивые народы мира ведут борьбу против поджигателей новой мировой войны, союз­ный советско-чехословацкий договор при­обретает особое значение. Он является одним из звеньев общей борьбы свободо­любивых народов за прочный и длитель­ный мир и безопасность в Европе. Д. ВАСИЛЬЕВ. Сегодня исполнилось пять лет со дня подписания в Москве Договора о дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотруд­ничестве между СССР и Чехословацкой Республикой. Этот договор, подписанный в Москве 12 декабря 1943 года, являетсяНо остественным продолжением дружествен­ного сотрудничества двух братских славян­ских народов - народов Советского Союза и Чехословацкой республики. СБЕРЕГАТЕЛЬНОЙ КАССЕ

О приеме новых членов в Организацию Об единенных Наций Речь А. Я. ВЫШИНСКОГО в Генеральной Ассамблее 8 декабря 1948 г. (Окончание. Начало смотри «Красный воин» №№ 292 и 293). Какой политический смысл имеет пункт 2 на котором держится вся Орга Организация резолюции комитета ad hoc, предложенный Об единенных Наций. свести на нет роль Совета Безопасности в гласия, к чему стремятся враги этого на утверждение Генеральной Ассамблеи? Политический смысл этого пункта один - деле приема новых членов, практически осуществить уничтожение принципа едино­принципа, т. е. смысл в том, чтобы, в сушности говоря, вынуть из фундамента нашей организации краеугольный камень, ненных Наций. 4. НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ТАК НАЗЫВАЕМОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО СУДА не соответствует действительности, при­зпала, что статья 4 содержит достаточные условия, то-есть исчерпывающие, и что если в статье 4 не указано, какие это условия или критерии для решения вопроса о приеме новых членов, то нельзя ника­кими дополнительными критериями или условиями пользоваться. Но интересно от­метить, что само большинство международ­ного суда, которое высказалось в этом духе, оказывается непоследовательным, так как эти же судьи в своем заключении призна­ли, что хотя статья 4 и носит исчерпываю­щий характер, все же-это их дословное заявление - «эта статья не псключает дискреционной оценки фактических обстоя­тельств, позволяющих проверять наличие требуемых условий». Статья 4, говорит большинство, не запрещает учитывать лю­бые фактические обстоятельства, которые с полной обоснованностью и добросовестно­стью могут быть связаны с критериями и условиями этой статьи. Этот учет, говорит так называемое большинство в своем кон­сультативном заключении, не устраняет никакого политического соображения, могу­щего быть связанным с критериями или условиями, предявляемыми при приеме в члены Организации Об единенных Наций. Разве это не означает, что при приеме новых членов Совет Безопасности и Гене­ральная Ассамблея могут руководствоваться не только критериями, прямо выраженными в статье 4 устава, но могут руководство­ваться и политическими критериями, хотя они прямо в уставе не выражены? Разве это не означает, что статья 4 не носит исчер­пывающего характера; что те условия, ко­торые в ней установлены, не являются, как говорят судьи в другом случае, достаточны­ми, а являются только необходимыми, или, как сказал один из судей, являются «ми­нимумом», а вовсе не максимумом тех тре­бований, которые могут быть пред явлены? Однако вывод, к которому пришло так называемое большинство, был другой, а именно, что нельзя пользоваться никакими добавочными соображениями, кроме тех, ка­кие установлены в статье 4. Это явное про­тиворечие. Я должен указать, что большин­ство в своем консультативном заключении по этому важнейшему вопросу впало в ко­ренное и очень серьезное противоречие. Наоборот, остальные судьи, а их в этом случае уже восемь, допускают, что, при решении вопроса о приеме новых членов, можно руководствоваться политическими мотивами, хотя эти мотивы в статье 4-й и не указывались. Позиции судей, не согласных в этом во­просе с девяткой, отчетливо изложил проф. Альварес, заявивший, кстати сказать, что он вообще не согласен с Международным судом относительно самого метода, который тот избрал для того, чтобы притти к изло­жению своего консультативного заключе­ния. Альварес заявил, что этот вопрос не может быть разрешен ни путем простого толкования устава, ни путем изучения подготовительной работы, которая была проделана на других стадиях Организацией Об единенных Наций, когда вырабатывался этот устав. Вот что он говорит: «Следует принять другой метод, прибегнув, главным образом, к основным принципам «нового международ­ного права». Что это за «новое междуна­родное право»? По нашему мнению, это­право, которое освобождено от узких пут формализма и юридической схоластики, которое не противопоставляет право поли­тике, которое исходит, наоборот из призна­ния того неоспоримого факта, что право и политика теснейшим образом связаны меж­ду собой и что право, скажем мы уже от себя, это не слова Альвареса, является инструментом политики, средством, при по­мощи которого осуществляются политиче­ские задачи в интересах господствующих в данном обществе классов. Таким образом, Международный суд не обнаружил единства в отношении ряда важ­ных вопросов; одним из них был вопрос, поставленный перед Международным судом Генеральной Ассамблеей. Я должен напо­мнить, что поставленный по решению гене­ральной Ассамблеи от 17 ноября 1947 года перед Международным судом вопрос гласит следующее: «С юридической точки зрения, имеет ли право член Организации Об еди­ненных Наций, выражающий, согласно статье 4 устава, свое мнение путем голосо­вания в Совете Безопасности или в Гене­ральной Ассамблее по вопросу о приеме ка­кого-либо государства в члены Организации Об единенных Наций, обусловливать свое согласие па прием этого члена соображения­не предусмотренными определенно в пункте 1 указанной статьи, в частности, может ли такой член Организации, призна­вая, что данное государство отвечает усло­виям, изложенным в этой статье, обусло­вить, кроме того, подачу своего голоса в пользу этого государства тем, что вместе с этим государством должны быть приняты в число членов Организации Об единенных Наций другие государства?» Вот как был сформулирован в прошлом году Генеральной Ассамблеей вопрос, по ко­торому потребовалось консультативное за­ключение Международного суда. Междуна­родный суд, прежде чем ответить на этот вопрос, сам поставил перед собой другой вопрос: Какой характер носит вопрос Гене­ральной Ассамблеи - юридический или политический? Так называемое-большинство судей реши­ло, что это--юридический вопрос, посколь­ку речь идет о толковании устава. С этим не согласились шесть судей. С этим не со­гласились также Альварес и Асеведо, то­есть не согласились 8 судей и создалось большинство из 8 судей, которое высказа­лось в пользу того, что вопрос, сформули­Комитет ad hос принял также резолюцию, рекомендующую Совету Безопасности и Ге­неральной Ассамблее при приеме новых чле­нов действовать в соответствии с заключе­нием Международного суда от 28 мая 1948 года. Делегация СССР уже обращала внимание комитета на то, что говорить о консультативном заключении Международ­ного суда оснований нет. В действительно­сти, Международный суд оказался не в со­стоянии представить свое заключение, по­скольку по ряду весьма важных вопросов, стоявших перед судом, он не собрал необ­ходимого большинства. Поэтому так назы­ваемое консультативное заключение пред­ставляет собою лишь мнения отдельных групп судей-членов Международного суда. Это можно доказать несколькими фактами. Раньше всего надо обратиться к следую­шему факту. Консультативное заключение подписано девятью судьями. Но девять су­дей, нам скажут, из пятнадцати всегда со­ставляют большинство. Это верно. В том, что касается вопросов небольшого принци­пиального значения, мы имеем действитель­но заключение, подписанное девятью чле­нами суда, то-есть большинством суда. Од­нако в числе этих девяти судей имеется двое судей, которые не присоединились к мнению остальной семерки по вопросам, яв­ляющимся основными. Без ответа на эти вопросы, в сущности говоря, нет консуль­тативного заключения. Но именно по этим вопросам нет согласованного ответа этих девяти судей, а имеется ответ или заклю­чение только семи судей. А семь из пятна­днати никогда не составляют большинства ни по каким арифметикам. Эти двое судей­представители латино­американских стран, профессора Альварес и Асеведо, которые хотя и подписали кон­сультативное заключение в числе девяти судей, но сделали оговорку об особом своем мнении, причем это особое мнение выска­зано по весьма важным и серьезным вопро­сам, которые не могут не интересовать Генеральную Ассамблею. Таким образом, мнение девяти судей по этим вопросам превращается в мнение семи судей. Но этим дело еще не кончается. Мы имеем в числе этих пятнадпати судей дру­гую группу судей в лице четырех членов Международного суда, людей, достаточно из­вестных в международном праве и в меж­дународной судебной практике. Этопред­ставитель Франции профессор Бадеван; это - представитель Великобритании про­фессор Макнейр; это - представитель Ка­нады Рид; это - представитель Польши Винярский. Эти люди представили свое особое мнение, которое расходится с ука­занной семеркой по всем важным вопросам, сколько-нибудь носящим серьезный юриди­ческий или политический характер. К этой четверке примкнули представитель Совет­ского Союза профессор Крылов и представи­тель Югославии профессор Зоричич. Полу­чилось шесть. По ряду важных политических вопросов к этим шести примкнули Альварес и Асе­ведо. Таким образом, получилось уже во­семь голосов. Поэтому, хотя и имеется заключение, подписанное девятью членами, если взять из этого заключения важные, политические вопросы, то получается, что другое мнение поддерживают уже восемь судей, а группа в девять судей уменьшается до семи. Эту семерку можно назвать большинством толь­ко при очень большой фантазии, только в том случае, если, кроме стоящих на бумаге подписей, ничего больше не видеть. Вот почему мы говорим: нет заключения большинства Международного суда. Есть несколько заключений. Есть заключение од­ной группы; есть заключение другой груп­пы, с разными оттенками. Но в основном эта группа из восьми членов Международ­ного суда по важнейшим политическим во­просам единодушна. а Вот как обстоит дело не формально, по существу с так называемым «большин­ством» Международного суда. Поэтому делегация Советского Союза оспаривала и оспаривает сейчас попытку некоторых делегаций рассматривать мне­ния, представленные отдельными группами членов Международного суда, как консуль­тативное заключение Международного суда. Немалое значение при этом имеет и то обстоятельство, что четверо судей являются крупнейшими представителями междуна­родного права. Юристы, имена которых я назвал,крупнейшие представители меж­дународного права. Они не нуждаются в по­хвалах, но для полной картины создавшего­ся положения то обстоятельство, что мнение ми, так называемого меньшинства поддерживают крупные авторитеты в области международ­ного права, имеет, мне кажется, значение. Разве это обстоятельство не обязывает вас насторожиться, отнестись к этому делу не с точки зрения простой техники голосо­вания? Ведь было время, когда пытались голосованием опровергнуть Галилея. Однако все-таки земля вертится. Так обстоит дело с качественной сторо­ной этого вопроса. По в чем же, в сущно­сти говоря, самый вопрос? Позвольте и на этом остановиться. Основной вопрос, который вызвал разно­гласия в составе Международного суда, это был вопрос о том, как рассматривать уста­новленные статьей 4 условия. Являются ли эти условия исчерпывающими-или, как говорят судьи, достаточными,или лишь необходимыми, то-есть не исчерпывающими и допускающими использование при реше­Часть членов Международного суда, кото­рых иногда здесь именуют большинством, что, как я старался сейчас здесь пюказать, нии вопроса о приеме новых членов и ка­ких-либо еще дополнительных условий? F625152. принципов устава, отвергая самую Делегация Советского Союза стояла, стоят и будет стоять непоколебимо за сохранение можность подобного сговора, который пра­вильнее было бы назвать не оговором, а за­говором против устава Организации Об еди­ненных Наций, против Организации Об еди­рованный 17 ноября 1947 года Генераль­ным, практическим случаям. Однако его ной Ассамблеей для получения консульта­тивного заключения Международного суда, одновременно является и юридическим и политическим вопросом. Второй возникший перед судом вопрос воз-опросвопросо привлечены при решении бопроса о приеме новых членоз Организации политические мотивы или политические критерии? Так называемое большинство судей и на этот вопрос дало отрицательный ответ, а мень­шинство, состоящее из тех же шести сулей плюс Альварес и Асеведо, т. е. опять-таки большинство судей, дало на этотвопрос по­ложительный ответ. Я сослался бы при этом на мнение Альвареса, которое, по­моему, представляет значительный ингерес. Вот что сказал Альварес: «Могут возник­нуть случаи, когда прием какого-либо госу­в дарства сможет вызвать беспокойство международной обстановке или, по крайней мере, в международной организации. На­пример, если это принятие должнооказать самое широкое влияние на пекоторые груп­пы государств или повести за собою глу­бокое расхождение междуними. В подобных случаях вопрос более не является юридиче­ским, он становится политическим и дол­жен рассматриваться как таковой». Другой латино-американский судьл Асе­ведо высказался в том смысле, что юрити­ческое рассмотрение вопроса может быть расширено до границ политического дей­ствия. В другом месте Асеведо говорит, что все политические соображения могут ока­зать влияние на определенное решение ор­ганов Организации Об единенных Наций от­носительно условий, требуемых встатье 4 устава. Самые условия, изложенные в статье 4 устава, рассматриваются как ми­нимум, необходимый для того, чтобы не до­пускать произвольных действий. Что это означает? Статья 4 дает условия, которые являют­ся минимумом. Это значит, что, кроме этого минимума, можно пользоваться и какими-то другими условиями сверх этого минимуна. Таким образом мнения шести судей - Бадевана, Макнейра, Рида, Винярского, Крылова и Зоричича так же, как и мнение Асеведо и Альвареса, сходятся в том, что данный вопрос является не только юриди­ческим, но и политическим. Это означает, что при решении этого вопроса надо подхо­дить не только с юридической, но ис по­литической стороны. Наконец, перед Международным судом стал третий вопрос: Можно ли требовать одновременного приема нескольких госу­дарств? Это-то, против чего спорит боль­шинство, и то, что отстаивает меньшинство. Международный суд и по этому поводу раскололся. мы имели мнение 7 судей и мнение остальных шести, к которым при­соединился опять-таки Альварес, то-есть тоже 7. Эти последние 7 допускают возмож­вость требования одновременного приема не­скольких государств. Такое требование, по выражению Альвареса, может быть оправ­1ано в исключительных случаях. Но мы считаем, что случай, с которым мы имеем сейчас дело,это есть псключительный случай. Вопрос, поставленный Генеральной Ас­самблеей перед Международным судом, в сушности говоря, в юридическом отноше­нии сводится к тому, чтобы установить: 2. Можно ли, исходя из статьи 4 об ус­товии приема одних государств, требовать приема других? можно ли при решении вопроса о при­еме новых членов не рубоводствоваться статьей 4? На оба эти вопроса следует ответить от­рицательно. Однако, помимо этих двух юри­дических вопросов, следует поставить еще и третий вопрос политического харак­тера, а именно: Можно ли при решении вопроса о приеме новых членов на основании статьи 4 уста­ва игнорировать политические условия и отказываться от руководства политически­ми мотивами или соображениями, вытекаю­используют именно для конкретного реше­ния относительно Португалии, Трансиорда­нии, Цейлона, Болгарии, Венгрии и других государств, которые претендуют на приня­тие в члены Организации Об единенных которых должен стоять на Совете Безопасности. Международный суд говорит: Мыдали абстрактное заключение. Мы никоим обра­вом не имеем в виду, что оно будет менепо к каким-то конкретным случаям. вот это консультативное заключение, кото­рое считают правильным и перед которым здесь расшаркиваются с уважением, груп­па делегатов включает в свой проект ре­золюции и предлагает как практическое руководетво для решения вопроса о прис­ме тех или иных кандидатов, о которых будет итти речь в Совете Безопасности. Разве это правильный метод? Мы говори­ли в комитете: Вы не имеете права этогоПри делать хотя бы потому, что вы выдерги­ваете два абзаца из всего консультатив­ного заключения. Но ведь в консультатив­ном заключении, если вы хотите с ним считаться, имеются и другие тезисы, име­ются и другие выводы, которые мы здесь приводили. Почему же вы на них не ссылаетесь в своей резолюдии? Почему вы их игнори­руете? В консультативном заключении име­ются мнения четырех авторитетнейших су­дей: Бадевана, Рида, Макнейра и Виняр­ского, имеется особое мнение Альвареса и Асеведо, имеются мнения Крыдова и Зори­чича. Почему же вы не рекоментуете Со-



Традиционная дружба между СССР и Чехесловакией нашла свое выражение еще в Договоре о взаимной помощи, подписан­ном в Праге 16 мая 1935 года. Этот до­говор был заключен в период нараставшей угрозы агрессии со стороны гитлеровской Германии, поставившей своей целью пора­бощение Европы и всего мира и в первую очередь уничтожение славянских народов и их государств. попустительство правящих англо­франпузских кругов, Чехословакия стала одной из первых жертв разбойничьей агрессиитлера, который использовал для осуществления своихзахватнических плапов пресловутую политику Мюнхена, направленную на поощрение фашистской агрессии. Только Советский Союз никогда не при­знавал решений, принятых в Мюнхене. нанесших удар суверенным правам чехо­словацкого народа. Как известно, только советское правительство в то время публично заявило о готовности выступить на защиту народов Чехословакии, в соот­с условиями договора о взаимной Советский Союз всегда был неизменно верен своей дружбе к чехословацкому народу, трагическая судьба которого глу­боко волновала народы Советского Союза. Вероломное нападение гитлеровской Гер­мании на СССР превратило традиционную дружбу советского и чехословацкого наро­в елиный боевой союз против общего врага. Героическая борьба Советской Ар­мии, принявшей на себя удар всей во­енной машины гитлеровской Германии, сорвала звериные планы германского импе­риализма, который хотел уничтожить сла­вянские народы, растоптать их культуру и установить кровавое господство немеп­ких рабовладельцев на славянских землях. Советский Союз уже 18 июля 1941 года заключил соглашение с правительством Чехословаки осовместных действиях в войне против фашистской Германии. В силу этого соглашения натерритории СССР были созданы национальные чехословац-Если кие воинекие создинения, которые вместе сСоветской Армией веля борьбу против цеменко-фашиетских захватчиков. общность интересов наролов Советского Союза и Чехословакии, их сер­дечную дружбу, скрепленную кровью в совместных боях против немецких окку­пантов, а также их стремление к установ­лению прочного мира и безопасности в Европе, в 1943 году между СССР и Чехо­словакией был заключен сроком на 20 лет о дружбе, взаимной помощи и Договор послевоенном сотрудничестве. В этом договоре было выражено взаим­ное обязательство обеих стран оказыватьего друг другу военную помощь в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Одновременно договор распространил прин­цип военного сотрудничества и взаимной помощи на послевоенный периол. В статье 3-й договора говорится, что обе стороны обязуются»… в случае, если одна чз них оказалась бы вовлеченной в послевоенный период в военные действия с Германией, которая возобновила бы свою политику «Дранг нах Остен» пли с каким-либо из государств, которое об единилось бы с Германией непосредственно или в какой­либо пной форме в такой войне, то другая договаривающаяся сторона немедленно окажет Договаривающейся Сто­роне, вовлеченной таким образом в воен­ные действия, всяческую военную и дру­гую поддержку и помощь, находящиеся в ее распоряжении». Советско-чехословацкий договор, как и договоры с другими народно-демократиче­этострапами, имеет своей целью илиПолитика дружбы между СССР Чехо­словакией всегла отвечала стремлениям и коренным интересам советского и чехосло­вапкого народов, проникнутых глубокой взаимной симпатией.

вету Безопасности при рассмотрении вопро­ветствии помощи 1935 года. са о приеме новых членов учесть все эти мнения и сделать на основании учета мне­ний всех этих ученых свои выводы в инте­ресах справедливости, в интересах мира и международпого сотрудничества? со-дов Вот почему мы указывали на то, что эта резолюция даже с точки зрения целей и за­дачбольшинства неудовлетворительна, не выдерживает критики, представляет бой спекуляцию на вырванных из контек­ста заключения большинства некоторых правил, которыми хотят заставить руковод­ствоваться Совет Безопасности, скрыв него то, что в этом заключении есть еще другие мнепия, также важные, я бы ска­зал, даже очень пенные, для того, чтовы Совет Безопасности мог найти правильный путь к истине. Вот почему мы против этой резолюции. В проекте резолюции, представленном на утверждение Генеральной Ассамблее, ле­лается прямая ссылка на то, что Межтуна­родный суд считает, что при голосовании в Совете Безопасности нельзя ставить усло­вий, не предусмотренных в статье 4, и что никакое государство не может оговаривать свое согласие на прием тругого государства какими-либо дополпительными Это неправильно, это пе соответствует пи содержанию этого консультативного заклю­чения в целом, ни особым мнением тех су­дей, которых нельзя оставить в стороне и с которыми нельзя не считаться. условиями.Учитывая Делегация СССР считает, что такая ре­коментация Совету Безопасности со ссыл­кой на отдельные места из консультатив­ного заключения является не чем иным, как попыткой оказать политическое давле­ние на Совет Безопасности, и с этим мы согласиться не можем. Нельзя вырывать из документов Международного суда отдельные параграфы и рекомендовать Совету Безо­пасности руководствоваться именно ими в то время, как в этих документах имеется много других положений, опровергающих первые и представляющих пенность и тре­бующих внимательного к себе отношения. При решении в Организации Об единен­ных Наций вопросов о приеме новых членов не могут не оказывать своего влияния по­литические соображения. Об этом вполне жсно говорится в материалах Международ­ного суда. Это значит, что допустимы и оправданы и такие политические соображе­ния при решении вопросов о приеме, как требование одновременного приема го­это-сударств, удовлетворяющих указанным вы­ше условиям. Этим положительно решает­ся и вопрос о недопустимости проведения в деле приема новых членов дискримина­ции, о недопустимости неравного отноше­ния к равным суверенным государствам. Этим положительно решается и вопрос допустимости при приеме новых членов вы­двигать такие политические требования, ко­Вот почему единственно правильнымвы­водом из рассмотрения всего этого вопроса будет то, что при приеме новых членов следует руководствоваться не только юри­дическими, но и политическими кри­териями. Даже Асеведо, которого никак нельзя за­подозрить в правовом нигилизме, прашел к заключению, что «юридическое рассмотре­ние вопроса может быть расширено до гра­ниц политического действия». Это дает основание утверждать, что уста­новленные в статье 4 устава условия критерии для приема членов, являющиеся необходимыми для решения вопроса о при­еме, не исключают возможности руковод­ствоваться также и политическими крите­риями. В оценке этих критериев или усло­вий по приему новых членов каждый член Организации свободен, и мотивы его голо­сования не подлежат контролю, ибо является делом его политической совести. торые были бы направлены на защиту го­сударств, права которых попираются неза­конными, дискриминационными требовани­ями, что противоречит принципам, пелям и задачам Организации Об единенных Наций. Делегация Советского Союза считает по­этому неправильным и необоснованным принятие комитетом ad hос решения, изло­женного в документе 24/21. Делегация СССР возражала в специальном комитете, она возражает и теперь против проекта ре­золюции, предложенного большинстьом ко­митета, и будет против него голосовать по мотивам, которые были изложены выше. суда,Делегация СССР, с другой стороны, под­держала в комитете проект шведской резо­люции, который проводит мысль о неэбхо­димости равного подхода в решении вопро­сов о приеме в члены Организации госу­даретв, указанных в специальных докла­дах, то-есть всех тех государств, которые подали заявления о приеме. Эта резолю­ция, также принятая комитетом, была под­держана делегалией СССР и будет поддер­жана и при голосовании этого проекта ре­золюции на пленуме Генеральной Ассамо­леи воич» «Красный



шими из всей политической обстановки, ха­рактеризующей международное положение, На этот вопрос дали отрицательный ответ 8 суей, которые, хотяи не принадлежат к официальному большинству, но составля­ют в этом вопросе настоящее большинство, потому что официальное большинство, от которого отделились в этом вопросе двое су­дей, превратилось фактически в меньпин­ство, Эти судьи сказали: Нет, нельзя, пото­му что вопрос оприеме новых членов есть не только юридический, но и политический вопрос.

Но разве не присоединились ких мнению представитель США Коэн и представитель Англии в своих выступлениях в комитете? Коэн заявил, что Албания, Болгария, Мон­гольская Народная Республика, Венгрия могут быть приняты только тогда, когда будут решены поставленные им политиче­ские вопросы. Вот почему нельзя понять Коэна, который, в сущности говоря, поддер­живает мнение судей, считающих, что вопросы не только юридические, но и поли­тические, и который сам выдвигает эти по­литические критерии, ибо требования изме­нить внутреннюю политику, прекратить ре­прессивные или другие мероприятия ит. д. и есть политические критерин. И в то же самое время он поддерживает резолюцию, где требуется исходить исключительно из тех условий, которые установлены в статье 4, хотя в статье 4 не установлено ни одного политического условия, кроме то­го, и Международный суд в своем заключе­нии сказал, что это вопрос - юридиче­ский, а не политический. В своих выводах, хотя и вступая в про­тиворечия сами с собою, представители Со­единенных Штатов Америки и Англии счи­тают правильным консультативное заклю­чение суда, в силу которого не должны пред являться при решении вопроса о при­еме политические требования. По в таком случае, исходя из консультативного заклю­чения большинства Международного как же может Коэн пред являть Монголь­ской Народной Республике, Албании, Бол­гарии и другим государствам политические требования? Явно здесь у него концы с концами не сходятся.

Ответственный редактор А. И. НАБОКИХ.

ДЕНЫГИ

ХВАНИТь

СБЕРЕГАТЕЛЬНИIЕ

КАССЬ!

принимают вклады и выдают их по первому ВКЛАДЧИКОВ: ТРЕБОВАНИЮ

строго соблюдаюттайну вкладов; выплачивают вкладчимам доход по вкладам; переводят вклады из одной ВНОСИТЕ В СБЕРЕГАТЕЛЬНЫЕ по желанию вкладчика сБерегательной и

Перед Международным судом стоял так­же вопрос-можно ли требовать одновре­менного приема нескольких государств? Официальное большинство международного суда подтвердило, что его заключение дано в абстрактной форме и что не имеется в виду его применять к каким-либо конкрет­Типография

КАССЫ

Управление

Jострудсберкасс

Јоскредита

РСФСР

газеты

Заказ № 1924-в.