П Е Р В А Я К Н И Г А П И С А Т Е Л Я  Семен ГУДЗЕНКО ФРОНТОВОИ дневник Из краткого редакционного предисловия к книге молодого поэта Василия Субботи­на читатель узнает, что ее автор начал свой путь 22 июня 1941 года и участво­вал в штурме рейхстага. Без изысканных рифм и ритмических ухищрений, без красивостей и восклица­тельных знаков, сдержанные, оснащенные точными деталями стихи Василия Суббо­тина заставляют, вспоминая прошедшую войну, энергичнее бороться против поджи­Самым характерным в этой кните мне кажется «Рассказ о Королевской пло­щади». Одна точно подмеченная деталь переносит нас из 1950 года, из Москвы, в 1945 год, в Берлин. У Субботина ска­зано: В полки пришли солдатские газеты Уже без сводок Совинформбюро. И этого достаточно, чтобы воскресить в памяти Берлин сразу же после канитуля­ции. Дальше поэт очень лаконично пове­ствует о союзниках, которые без боя «взя­ли» свои секторы германской столицы и перенесли торгашеские правы Нью-Йорка на черный рынок у Шпрее И ярмарку устроили они На площади, омытой нашей кровью. И уже, как вывод из всего рассказа: Осыпанные глиной и известкой, Мы в майский день торжественно клялись, Как счастье долгожданное, геройски Добытый мир отстаивать всю жизнь. мировоз-Воспоминание в этом стихотворении под­чинено главной теме в нашей литературе:Такие борьбо за мир. И эта тема решена не об­щими, уже утратившими силу своего воз­действия словами, а конкретными биогра­фическими деталями, которые в лириче­ской поэзии особенно убедительны. Фронтовой поэтический дневник, издан­ный сегодня, имеет такое же значение и право на существование, как, например, партизанских командиров, описы­вающих 1941 год в нынешнем году. Имен­но таким дневником солдата и является сборник В. Субботина. Василию Субботину удаются бытовые и батальные зарисовки. Но есть в первой книге одна. опасная предвзятость: поэт как бы боится страстной публицистической интонации. На многих его стихах­печать скованности, часто холодности, Это идет от бедности изобразительных средств, от боязни оступиться в поисках. Эту пред­взятость молодой поэт должен преодолеть. Первая книга - первый шаг в литера­туре. Мне кажется, что он сделан Суббо­тиным правильно и честно. Поэтому вторую книгу Василия Субботина мы будем ожи­дать с особым интересом. 4уже в самом конце - вообще об из­дании первых вниг стихов, у в. Суббо­тина в первом сборнике всего около пяти­сот строк. Но книга, любовно оформленная и переплетенная в твердую обложку, про­изводит и внешне очень хорошее впечатле­ние. Жаль, что московские издательстры «Советский писатель» и «Молодая гвар­дия» не хотят выпускать таких маленьких по объему книг. II поэтому нередко, го­дами дожидаясь многих тысяч строк, моло­дой поэт теряет новизну первых ощуше­ний и его хорошие стихи устаревают. Сто­личным излательствам следует выпускать жки стихов даже в 500-700 строк. Это без сомнения в интересах вступающих в литературу поэтов и их ровесников читателей. b. Субботин. 1950 г. 48 стр.

Драгоценным качеством нашей  литературы, залогом ее дальнейшего расцвета является приток все новых и новых писательских сил. Ежегодно на страницах

центральных и областных изданий появляется множество произве­дений писательской молодежи, которые несут с собой новые темы, благородной горьковской тради­молодым писательским кадрам. образы, сюжеты. Советская литература сильна цией внимательного отношения к

Люди большевистского размаха  И. РЯБОВ Красной нитью по страницам романа проходит мысль о культуре руководства сельским хозяйством, о союзе земледель­ческого труда с наукой. Старый Хижняк говорит Шевардину: «Не знаю, как ты. Никодай Федорыч, а по-моему, есть у нас один недогляд. Почему у нас имеются вся­кинституты и академии -- транспорт­ные, промышленные, медицинские… председатели колхозов, как пузыри в дождь, выскакивают: кумекаешь лучше дру­гих - становись, руководствуй! А по­чему для нас институт или академию не организовать? Я бы сам подобрал хо­дуктами обеспечил -- только учись! Но чтоб вернулся он обратно меня сме­нять инженером сельского хозяйства; чтоб вернулся с политическим разви­тием, мыслью, размахом…» Сидор Хиж­няк - самородок, от природы талантли­вый человек, он многое сделал и делает в деревне, но и он сознает, что его «са­моук» не является тем багажом знаний и культуры, которые нужны колхозному в наше время. Да, современной деревне нужны и агро­помы, и инженеры, и профессора, и ака­Агрогород в степи -это уже не мечта, это творимая явь, реальная дей­ствительность. B альманахе опубликована первая часть романа, мы еще не знаем, как раз­вернутся в дальнейшем события, как сложатся судьбы героев. Хочется думать, тот же Суханов, о котором говори­выше, поднимется до Хижняка, так как сущность большевистской рабо­ты с людьми заключается в том, чтобы воспитывать их, поднимать их зрение. Суханов - отнюдь не пропа­щий человек, и читателю не хотелось бы, чтобы он сошел со сцены со своей не­лестной для нашего времени кличкой. Думается, что писатель не отступит от жизненной правды, если приведет этого своего героя на более широкую и свет­лую дорогу. Нолагаем мы также, что и председа­гово-записки имеющий в своем облике черты копсер­ватизма, не обречен автором на бесслав­ный уход из жизни. Заметим, что Илья Котенко своего председателя райисполко­ма нарисовал почти по образу и подоблю Хохлакова, председателя РИКа из романа Бабаевского «Кавалер Золотой Звезды». Передерий и Хохлаков выглядят, как братья-близнецы. Это уже свиде­тельствует о шаблоне, о трафарете. В нет недостатка в типах и ха­рактерах. Наблюдательный писатель мо­жет и должен брать равнение не на го­товые литературные образы, а на живых А автор нового произведения пред­ставляется нам как раз таким литерато­ром, который умеет живописно, по-свое­му парисовать характер человека. Альманах «Год тридцать третий» приз­ван быть разведчиком нового в нашей действительности, Очень хорошо, что в альманахе появилось произведение моло­дого писателя, свидетельствующее о том, у него есть драгоценные качества хорошее знание жизни, чувство нового вого, уменье видеть и слышать своих замеча­тельных современников -- людей больше­вистекого размаха, людей преобразующих жизнь. Роман Ильи Котенко «Колхозии­ки» порадуст многих читателей. Мы бу­дем ждать продолжения его рассказа о деревенских партработниках, о новых зем­ледельцах с их широким кругозором и о новой деревне с ее радостными перспек­тивами. «Каждый ли на своем месте? У каж­дого ли свободные крылья?» Этот вопрос задает самому себе секре­тарь районного комитета партии Михаил Плужников, один из героев романа Ильи Котенко «Колхозники». Партийный ру­ководитель района стремится к тому, что­бы привести в движение все живые сии­хы, дать простор творческой инициативе людей, создать такие условия, при кото­рых человеческая личность, человече­ская индивидуальность нашли бы свое полное выражение. вольно ограниченное поприще для при­ложения творческой мысли, для человека со «свободными крыльями». Об «идио­тизме деревенской жизни» писали в свое время многие русские литераторы, изу­чавшие и знавшие деревню. Если даже губернская Вятка представлялась Щед­рину глубокой провинцией, захолустным Брутогорском», в котором мыслящий и неятальный человек обрекался на прозя­бание, то что можно было сказать о глу­хих деревенских углах! Известна. драма профессора A. H. Энгельгардта, проме­нявшего Санкт-Петербург на смолен­скую глушь. Интеллигентская мечта ра известных «Писем из деревни» о со­держательной и богатой жизни в сельской глуши потерпела жестокое крушение. Ста­рый общественный строй обрекал деревню на положение глухомани, забытой богом и людьми. Секретарь райкома партии Плужников, интеллигент по всему своему складу, ру­ководитель большого масштаба, живет и работает в деревне, любит ее, ни в коей мере не тяготится своим пребыванием в ней и не считает это пребывание в де­ревне жертвой со своей стороны. Он пи­шет жене: «…Я верю в искренность и здравый смысл твоего профессора, предложившего тебе остаться в аспирантуре. Я верю в твою новую работу, понимаю ее значе­ние, хотя, и плохо разбираюсь в медици­не. Больше того, я верю в твой талант, в твою светлую голову… Но я не могу понять одного - разве работать над выми проблемами науки можно только в Москве, только в аспирантурет… Не ста­рый ли это взгляд на место развития науки?… Не знаю, может, я слиш­ком влюблен в свою солнечную степь, по мно кажется, что человок любой профес­сии, за исключением разве кораблестрои теля и океанографа, может найти здесь место дли большого творческого труда научной работы». Рука об руку с Плужниковым рабо­тают в деревне и другие интеллигенты: старый профессор Александр Иванович Колосков, молодые специалисты Андрей Волошин, Николай Шевардин, Анна Бо­гатырева. Для всех находится большое и интересное дело, будь то селекционная етанция, или МТС, или колхоз. Совре­менная деревня находится в полосе бур­ного роста, идет по пути прогресса, сме­тая в своем движении все то, что в той или иной степени мешает ее живым сп­лам, ее новаторам. В романе поставлена большая проб­лема: речь идет о звеньях в сельскохо­зяйственном производстве и о бригаде. Среди действующих лиц романа есть сто­ронники звеньевой спстемы. Таков пред­седатель зареченского колхоза «Новая за­Илья Котенко. «Колхозники». Роман, часть 1-я. Альманах «Год тридцать третий» № 5, 1950 г.

Первая книга! Сколько гордости, сколько надежд в этих словах для молодого писателя. Высока и ответственна роль редактора, который подписывает

первую книгу, издательства, которое издает ее и оформляет. Бе­автора, редактор должен помочь режно сохраняя индивидуальность

ему преодолеть недостатки, поддержать и выделить самое ценное и передовое. Дружеская поддержка, принципиальный, без скидок, критиче­ский разговор о первой книге - залог успешного роста авторов. статьи о первых книгах молодых   На этой странице мы печатаем писателей. д. …

«Мужик!» - так отвечает председа­тель колхоза имени Молотова Сидор Ва­сильевич Хижняк на вопрос о том, кто ковых годов: носит одежду городского покроя, говорит как по писаному, умеет себя держать с людьми, ничем как буд­тоне а у все-таки Суханов целиком укладывается в ту характеристику, которую дает Хиж­няк. В зареченском колхозе господствует та самая система, о которой другой герой романа говорит так: «…снова, выходит, упирается народ, как бычок, в свой кло­чок». Зареченское хозяйство не идет вширьпроресстреруководителю ководитель этого хозяйства скатывается к антигосударственной практике! Да, пе­авто-водемики. обличье! ря» Ефим Суханов. Прав ли он? Прино­сит ли пользу государству та линия, ко­торой придерживается в своей деятельно­сти этот колхозный вожак? Илья Котенко рассказывает читателю о крупном социалистическом хозяйстве. Ве­лики преимущества этого хозяйства! Со­ветская деревня уже переходит в новую эпоху своего развития-она меняет свое староо пазванио наовоорочто хозе «оиалитолось мов на собрании коммушистов товлалы вает о плане строительства агрогорода, и люди, слушающие его, не выражают никакого сомнения в том, что в скором времени на месте их хутора возникнет селение нового типа, в котором будут многие элементы городского быта, го­родской культуры. Новые масштабы, новые горизонты! И даже конфликты между людьми, о которых повествует автор романа, рят об этих масштабах и горизонтах в сознании передовых предетавителей кол­но-хоногос партийном собранни возникает спор между бригадиром Остапом куненко председателем колхоза Николаем Шевар­диным. Бригадир упрекает колхозного вC. жака в неправильном использовании ма­шин, в непродуманной расстановке лю­дей: «Я думал, вы - рабочий человек, сами машины для нас делали, партий­ижизни неуважение к машине… И одна твоя стежка не дюже ровная: ты свою систему на машину ориентируй, по профессиям, что у нас нарождаются,aлюдей. не тяни на участочки, не возвращай лю­дей к старому крестьянству…» И предсе­датель колхоза, ранее работавший на Рост­сельмаше и потом учившийся в сельско­ахозяйственном институте, вынужден при­знать правоту бригадира: звеньевая система организации труда, существовав­шая в артели, действительно сдерживала дальнейший прогресс сельского хозяй­ства. «Мне просторы нужны, машины,что люди…» - требует колхозный агроном Волошин, человек большевистского раз­маха, пришедший вв степь для того, что­бы победить векового врага стенного земледельца засуху. Андрей Воло­шин - интеллигент нового склада. Если в следующих частях романа этот образ будет раскрыт автором полностью, - пи­сатель введет в галлерею литературных типов еще одного в высшей степени ин­тересного героя нашей деревни.

…

демирчян

ОДНОПОЛЧАНЕ Вадим ЛУКАШЕВИЧ Как узнается настоящий писатель? Думаю - очень просто. Если писатель заставил забыть, что перед нами книга, и церед нашим внутренним взором раскры­вается сама живая, полнозвучная жизнь, если перед нами проходят образы, в кото­рых эта жизнь горит и трепещет, то, зна­чит, мы имеем дело, если не с созревшим, то с формирующимся настоящим писа­телем. Труднее распознать художественный дар в начинающем, молодом писателе. Вот он написал первый рассказ или повесть и ждет вашего приговора: достойна ли его вещь выйти в народ или его падежды не осуществятся? Думается, счастлив тот мо­лодой писатель, которому можно сказать по долгу литературной совести: да, судя по первой книге, ты должен войти в литера­туру; работай, не покладая рук, слушай жизнь, дорога твоя определилась. мысли приходят в голову, когда читаешь «Люди нашего полка», первый роман Серо Ханзадяна, напечатанный в 4- 8-й книжках армянского журнала «Со­ветская литература и искусство». Роман «Люди нашего полка» посвящен ленинградской эпопее. В составе полка представители многих братских народов Советского Союза, партийные и пепартий­ные большевики. В одном взводерус­ские, армяне, белорусы, грузины, азербай­джанцы, татары. Полк переходит в наступление… События и люди, изображенные в рома­не, во многом знакомы нам по другим про­изведениям о Великой Отечественной вой­не. Но я отнюдь не считаю это признаком «однотипности» произведений. Подлинные художественные произведения различны в другом: каждый писатель вносит в лите­ратуру свое, особое, неповторимое, что увидел он в простом и великом герое, имя которому­советский человек. Главного героя, собственно говоря, в этом романе нет. Армянин Ашот, который вместе с любимой девушкой Ашхен фигу­рирует в начале романа, дальше показан больше всего среди своих товарищей, в коллективе. Вместе с другими равными себе бойцами Ашот участвует в разворачи­романа. вающихся событиях B «Людях нашего полка» решаегся очень валная тома советской литерату­тема единства братских народов. Чи­тая роман, не только понимаешь, но ствуепь, почему советские народы живут одной сплоченной семьой, почему дружно сражаются на войне. Общая всем им заин­теросованность в победе, общая предан­ность Родине­неоценимая природа наше­го социалиютического общества представ­ляется в романе как закономерный резуль­тат всей советской системы воспитания. На арене исторических событий в боях за Родину поколение, рожденное револю­цией и пореволюционным временем, вер­шило судьбы человечества. лю­ди, воспитанные Сталиным. И Серо Хан­задян сумел просто, правдиво показать но­вые нормы их сознания и поведения, их оптимизм и преданность народу. Характе­ры героев романа как бы образуют боль­шой единый советский характер. Роман Серо Ханзадяна представляет со­бой по преимуществу бытоописание жиз­ни полка. Среди подвигов и будней войны люди полка живут, мечтают, любят, рвутся к победе, и в каждом шаге их, в каждом помысле чувствуешь горячее сердце совет­ских воинов, любящих и защищающих советскую Родину так, как никто и нико­«Советская лигература и искусство», №№ 4--8, 1950 г. гда еще не умел любить и защищать свою родину. Интересные люди в нашем полку! Хоро­шо выписан командир Сафонов, человек с умными спокойными глазами, которые как будто созданы для того, чтобы все сразу видеть и все сразу понимать. Он сильно не жалует командира дивизии генерала Крец­кого­тяжелого на подъем, песпособного за­быть устаревшие, омертвелые способы веде­ния боя, туго воспринимающего новое. Са­фонов спорит с ним, смелыми делами полка доказывает, что прав он, а не Крецкий. Вот капитан Прикул - начальник штаба - высокого роста, пекрепкого телосложения, штатского вида человек; он внимательно вглядывается в окружающих людей, слов­но ищет кого-то. - Из них выйдет толк, - говорит капитан Сафонову, который жалует­ся, что полк послан неподготовлен­ным, - я вижу их энергию.

Вот политрук Волгин, знающий свое дело, легко находящий дорогу к сердцу. Вот старшина Комаров, который любит вы­казать начальственную строгость, но тут же, через минуту, готов поговорить с сол­датами по душам. Живо представлены и другие бойцы взвода -- грузин Шалико, азербайджанец Мамед, белорус Белый. бегло упоминаю о характерных чертах этих людей лишь для того, чтобы засвиде­тельствовать, что они все живут в романе и остаются в памяти, когда перевернешь его последнюю страницу. Это дорогое каче­ство: писатель постиг главное - уменье глубоко понять человека и воссоздать его характер. Не лишним будет, пожалуй, сказать здесь осамом авторе. C. Ханзадян - сын кре­стьянина из далекого горного района Арме­нин, участник тех событий, которые про­шли перед нами на страницах его книги. Вот почему, наверное, с такой естествеп­ной простотой, истинно братскимпером описывает он многонациональную семью «нашего полка»! Никакого нажима, ника­кого панибратства с героями, никакого намека на чувство национальной обособ-16 денности Как один из братьев, вошел в великую бу­братскую семью армянский воин и душий романист, вошел в среду русских, белорусов, грузин, азербайджанцев… Только у нас, в Советском Союзе, может так быть. чув-черты этого нового бросили на роман свет социалистической действительности. Мне, старому писателю, хочется сделать нескольно замечаний моему молодому другу. В романе много длиннот. Не слишком еще сильно автор задумывается пад реше­нием сюжетных, композиционных зздач, да, пожалуй, иной раз этих задач перед собой и не ставит. Не удались С. Ханза­дяну образы немцев, все до одного чер­нильно-черные. И о языке романа очень похвальных слов сказать не могу. Но писа­тельский почерк Ханзадяна обнаруживает стремление к хорошей простоте, ясности, п я воспринимаю его как добротную основу работы будущего писателя-реалиста. Хоро­шо, что у Ханзадяна нет стремления к манерности, пышности, кудрявости в язы­ке. Из этого, как говорится, выйдет толк. В общем роман написан обещающим пером. «Люди нашего полка» -- первое удачное произведение одного из представителей моло­дого поколения армянских прозаиков,только что входящих в литературу. Да, конечно меня заботят промахи молодого автора, ко­торых немало. Но куда сильнее радуют ме­ня те хорошие качества и задатки, с кото­рыми С. Ханзадян начинает трудное и от­ветственное дело советского писателя.



«Солдат мира». Крымиздат.

ЭСТАФЕТА ГЕРОИЧЕСКИХ ПОКОЛЕНИЙ стенке для «перемещенных» - неизменно составляли коллектив советских людей. Каждый из них думал не о себе одном, обо всех товарищах, боролся не за «мое» и «я», но за «наше» и «мы»: так приучила их Родина. И связь их с этой Родиной была неразрывна, как пепоколебима была их вера в то, что советская страна побе­дит фашизм, что Сталин не забудет о де­тях, томящихся в неволе, что Советекая Армия придет освободить их. Всего нагляднее раскрыто это автором на двух контрастных образах - Ани и Жоры. Аня выросла в тепличной обстанов­ке, оберегаемая матерью от всего --- от бо­лезней, от сильных переживаний, от внеш­мира вообще. «Мы с ней так жили, будто никого кругом на свете больше нет,расеказывает Аня о жизни с ма­терью. бапрятанная, как в теплое гнездыш­ко, в этот маленький домашний мирок, Аня выросла в эгоистической уверенности, что она центр мироздания. Это, по существу, буржуазное воспатание принесло Ане пе­мирок рухнул невозвратимо, К борьбе она оказалась неприспособленной: этому ве не учили. В неволе ее собственные пережина­ния продолжали заслонять перед ней все окружающее - они накатились на как штормовые волны, сбили ее с ног хлестнули с головой, - она не устояла, в отчаянии повесилась на стропилах чер­дака. Она, единственная из всех ребят, по­верила в возможность нашего поражения. Характерно, что остальные подростки, тя-с жело переживая гибель Ани жалея се тем не менее сурово осудили это самоубийство. В совсем иных условиях воспитывался характер Жоры. Он вырос не в выстланном ватой «мирке», а в широком советском мире, великодушном, надежном, родном, онневольники Жоре, не дадут пропасть. Он привык созна­вать и свою ответственность перет совет­ским миром и советскими людьми. С пер­вых дней фашистской каторги Жора ока­зался едва ли не самым крепким, самым надежным, стойким, верным своим товари­щам. Он первый среди них с негодованием отверг лживый слух о взятии Москвы фа­аСовершенно правильно поставив в центре книги лишь небольшую грушпу извосьми ребят, как бы выхватив их лучом прожек­тора из многотысячной массы подростков, C. Самеонов, однако, отнюдь невсех их ша­делил индивидуальными, запоминающимися чертами. Лучшие образы повести - Аня и Жора, Остальные юные герои показаны по­верхностно. Запомнится п о с ту по к Толи, плюнувшего в лицо коменданту, но что знает читатель о личности Толи, его характере, интересах, о том, как жил Толя до войны? Не знаем мы этого и об осталь­ных ребятах. победима, и что она придет освободить из неволи своих детей. Подробно и интересно обрисовав семью Ани, автор коснулся семейной обстановки лишь троих ребят: Шуры, Вовы и Лю­си, - но как бегло, как скупо! Язык книги, к сожалению, маловырази­тельный неточный, Часты в повести не­удачные обороты, вроде «этот промозглый фриц», «эта разжиревшая толстуха». Заме­чания по языку книги должны быть адресо­ваны в равной мере и автору, и Свердлов­скому, и Челябинскому издагельствам, ко­торые не помогли молодому писателю, не неесумели путем редакционной правки до­за-биться «промывки» засоренного и неряш­ливого языка повести. И все-таки, даже несмотря на эти недо­статки (которые автору необходимо реши­тельно исправить), дети прочитают книгу волнением. Они полюбят юных в тягчайших условиях неволи оставшихся людьми, русскими людьми, советскими людь­ми, пионерами, будущими большевиками. Читая об ужасах войны, они задумают­ся над грандиозностью борьбы за мир, раз­уенувшенся ныне во всем мире. А читая о тайном пиоперском сборе, где маленькие произносили пионерское тор­жественное обещание, дети по-новому тят суровое и строгое обязательство, клоченное в хорошо знакомых словах: «…Я, юный пионер Союза Советских Социалистических Республик, перед ли­пом своих товарищей торжественно обещаю,Вто что буду твердо стоять за дело Ленина­Сталина, за победу коммунизма…» от Родины, семьи, школы, в отрыве от героического примера борьбы взрослых с фашистскими захватчиками? Не согнутся ли ребята, не сломятся ли, не позабудут ли то, чему учила их советская Родипа? Книга С. Самсонова убедительно и прав­диво отвечает на эти вопросы. Да, совет­ские подростки выдержали испытание, не­смотря на голод, холод, болезни, непосиль­ный труд, жестокое обращение, издеватель­ства. Советские подростки прошли через рабство, не склонив перед ним упрямых и гордых голов. Они не обрадовали своих му­чителей ни угодливостью, ни покорностью, многие из них, как могли, боролись с фа­шистами. Мальчик Толя был зверски за­мучен за то, что плюнул в лицо коменданего ту лагеря. Девочка Шура мужественно приняла смерть за то, что отравила поме­щичьих свиней. На торфоразработках совет­ские ребята ломали и выводили из строя машины. Проданные в рабство немецкой помещице, ребята держались спаянно, обод­следним куском. Ребята помогли бежать со­ветским военнопленным из лагеря смерти. Одного из этих пленных, раненного при побеге, ребята скрыли в стоге сена, ходи­ли за ним, пока он не поправился. Вмесге с ним маленькие мстители подорвали же­лезнодорожный путь, уничтожив фашиег­ский эшелон. Наконец, очутившись после войны в одном из американских «лагерей для перемещенных», советские подростки держались так же стойко: не поддаваясь на лживые провокации, они отстаивалч свое право возвратиться на Родину. Бесспорным достоинством книги С. Сам­сонова является то, что она не только рассказывает об этой героической борьбэ, но и вскрывает причины мужества совет­ских ребят. Истоки мужества - в той моральной атмосфере, которой дышали дети на Родине, Родина растила этих детей большевиками. Пересаженные на недобрую почву чужбины, они все же жили, как большевики. Привыкнув с детства ощущать себя членами громадного советского кодлек­тива, дети везде и в невольничьем эшелоне, и в лагерных бараках, и на по-

A. БРУШТЕЙН

Сегодняшним читателям детских книг и зрителям детских театров к началу Великой Отечественной войны было всего по 3--5 лет от роду. Воспоминания их о войне смутны и расплывчаты. Великая битва за свободу и счастье открылась им в литературе. Запечатленные писателями образы героев войны - герои-краснодонцы A. Фадеева, Зоя М. Алигер, Ваня Солнцев B. Катаева, - все они вошли в жизнь сегодняшних детей, как старшие братья, как бессмертный пример служения Родине. Ав свое время Зоя Космодемьяянская и Олег Кошевой воспитывались под влиянием при­мера Павла Корчагина и других героез гражданской войны, В этой передаче тради­ций советского мужества -- одна из высо­задач детской литературы. Она должна Приббщить детей к славе прошлого для того, Чтоб они, войдя веселым строем В нами завоеванные дни, Научились подражать героям, Поступали так же, как они! (М. Светлов) Книга C. Самсонова «По ту сторону» повествует о советских подростках, угнан­кых во время войны на фашистскую ка­торгу. Читатель знакомится с героями кн­ги осенью 1941 года, в тот день и чае, когда на станции «Орел-товарная» фаши­сты грузят русских подростков в грязные и смрадные вагоны невольничьего эшело­на, угоняемого в Германию, Читатель сле­Ауст за ними в лагерь на болоте, где саз мый воздух кажется «запертым в клетку из колючей проволоки». У ребят отняты документы - взамен им дано нечто вроде собачьего ошейника или рабского клейма: нашитый на груди лоскут с буквами «SU» (Советский Союз) и порядковым номером… Как поведут себя эти советские ребята, из которых старшим лет по 13-14, но есть и 10--11-летние? Как выдержат они это испытание, самое тяжелое из всех, какие выпали на долю советских детей в годы войны,- испытание неволи, вдали C. Самсонов. «По ту сторону». Повесть. Че­лябоблгиз. 1949 г., стр. 215. Свердловскоблгиз. 1950 г., стр. 235.

Спор очевидца В книге Ивана Фролова «Столбовая до­рога» своеобразно совместились воспоми­нания бывалого человека и творчество писателя. Во всех рассказах этой неболь­шой книги, написанных от первого лица, повествуется о работе советских в Казахстане - где-то у озера Балхаш, возле Караганды, на реке Есиль и т. д. И. Фролов рассказывает о том, как два молодых геолога, идя по следам легенды о серебряной скале, с помощью казахов­колхозников нашли залежи оловянного камня (рассказ «Серебряная скала»), как коллектив разведчиков педр, чтобы скорее ввести в эксплоатацию рудник, зазимовал в годы войны у недавно открытого место­рождения («Волчьи ворота»), как на шах­те из-за плохой геологической карты не­героев,поторится рудный пласт, и моло­тон пнженор Вера Степановна Смирнова. поняв ошибку главного геолога, пашла этот пласт («Потерянный пласт»). Паши современники, интересные и своеобразные люди, встречаются читателю на страни­цах книги. И. Фролов умеет слышать и передать своеобразие живой человеческой речи. Точно и живописно показывает он пейзажи Казахстана. Даже человек, не ощубывавший в тех местах, воочию видит перед собой и балхашскую безжизненную за-ыоамисны мавзолеев, и задумчивый плес стенной реки Есиль, и седые осенние тучи, кото­рые волочатся по вершинам сопок. же время писателю нехватает И. Фролов. «Столбовая дорога». Рассказы геолога, «Советский писатель», 1949 г., 197 стр.

с художником обобщать. Еще изобилуют его рассказы вер­ными, но случайными наблюдениями, штрихами местными, необязательными, внешними. И оттого иные из рассказов незаметно переходят в жапровую сценку. геологовДостаточно сказать, что в рассказах «На реке Шортанды», «Стан на Есиле», «Коралловый берег» нет почти ничего, кроме описания рыбной ловли. От этих рассказов остается впечатление фотогра­фий, сделанных второпях. Изменяет автору и чувство меры, столь необходимое в небольшом рассказе. ком затянут, например, рассказ «Сере­бряная скала»: его можно было бы и раньше оборвать и принисать еще столь­ко же, ибо нет в нем сюжета пспхологи­ческого, а сюжет событийный, впешний исчерпан, примерно, в середине расеказа открытием оловянного амн В книге «Столбовая дорога» еще идет брожение, борьба разных начал, спор оче­видца с художником, но уже во многих местах проступает в ней талантливый и зоркий писатель. Многое обещает эта пер­вая книга. вместе с тем она налагает большие обязательства на ее автора: упор­ная, трудная работа предстоит ему, чтобы, говоря языком геологов, получить «чи­стые шлихи» - отмыть и отбросить все ненужное, паносное, случайное и притти к большим обобщениям.





умениятрАтУРН АЯ ГАЗЕТА № 70 3

мещичьей каторге, и в американском за­шистами. Он знал, что наша армия не-