Старое, но грозное оружие  Нам очень близки и дороги сейчас те идеи, которые вызвали к жизни такое ве­личавое и мужественное произведение, как «Бронепоезд 14-69» Всеволода Иванова. Вот пьеса, гле мысль о советской стране, как отчизне трудящихся всех националь­ностей, выражена страстно, глубоко, без ложного пафоса. Разве прославленные сцены с американским солдатом, распро­пагандированным партизанами, или с ки­тайцем Син Бин-у, ложащимся под поезд во имя революции, не зазвучат сегодня с новой силой, удесятеренной событиями последних лет и дней? Разве не захватит сегодняшних зрителей мощная картина отромного крестьянского движения, подня­того партией во имя защиты Родины и революции от интервентов, так широко и сильно написанная Вс. Ивановым? Советские зрители жадно ищут вопло­щения в искусстве образов тех великих корифеев русской научной мысли, кото­рые составили славу и гордость нашей Родины. Обобщенный образ такого учены­го дан в «Беспокойной старости» Л. Рах­манова. В центральном персонаже этой пьесы действительно воплотились лучшие черты передового русского ученого: де­мократизм, дерзновенная смелость мысли, стремление поставить науку на службу народу. Чарующий, с редким драматиче­ским мастерством выписанный характер. Трудно поверить по это так: московские зрители не видели достойного сценического воплощения пьесы. Сыграйте же ее сей­час: нам нужны спектакли, прославляющие русскую науку, утверждающие неразрыв­ную связь научного творчества с жизнью, с народом, воспевающие великую партию большевиков, открывающую необозримые просторы перед научной мыслью. Обо всем этом и говорит пьеса Рахманова. «Любовь Яровая», и «Разлом», и «Бро­пепоезд 14-69», и «Беспокойная старость» так действенны сегодня потому, что вели­чественные, значительные идеи этих пьес воплошеныв совершенную форму. К раскрытию своих идей драматурги при­водят зрителя сложным, интересным, пол­ным драматических столкновений путем. Многогранные, богатые характеры героев, вылепленные отчетливо и сильно, раскры­ваются именно в этих серьезнейших столкновениях. кие художественные качества этих пьес. Мастерство, с которым они написаны, служит прекрасным примером, уроком для многих наших современных драматургов; это мастерство дает актерам возможность предельной силой и выразительностью передать внутренний смысл образов героев. Так почему же театральные режиссеры проходят мимо лучших советских пьес, составляющих боевой арсенал нашей дра­матургии, почтительно снимая шляпы, но не останавливаясь? Похоже, что они спу­тали арсенал… с пантеоном. Номитет по делам искусств должеп исправить их ошибку, должен научить театральных ру­ководителей инициативно и смело пользо­ваться накопленными социа­богатствами, елистической драматургией в процессе ее развития. Богата и многообразна наша литерату­ра. Отражая дела и дни многих ний советского общества, огромный опыт борьбы советских людей за Родины, она являет собой живую летопись нашего века. По ее произведениям не трудно проследить, как развивалось и крепло советское государство, как форми­ровался характер советского человека. Но не только верным зеркалом исторического прошлого может служить наша литерату­ра; лучшие книги советских писателей всегда обращены в будущее - и в этом залог их долгой жизни и современности. Та богата советская литература. на­до не только глубоко ценить это богат­ство, а и умело, по-хозяйски, его исполь толь­вовать. Если бы командир, выполняя боевое задание, не сумел привести в действие приданные ему огне огневые средства, это бы­ло бы расценено как крупная ошибка. Почему же командиры театральных боевых соединений - режиссеры - года­ми оставляют в бездействии перво­классное, отлично пристрелянное оружие, имеющееся в их распоряжении? Мы имеем в виду золотой фонд советской дра­матургии, лучшие произведения советских драматургов, которые появились на за­ре становления нашей драматической лите­ратуры и во многом предопределили ее дальнейшее развитие. На афишах московских театров нет ни «Любови Яровой» К. Тренева, ни «Бро­непоезда 14-69» Вс. Иванова, ни «Шторма» В. Билль-Белоцерковского, ни «Разлома» Б. Лавренева, ни «Гибели эскадры» A. Корнейчука. Замечательные, глубокие по своему идейному смыслу пьесы из года в год вместо того, чтобы участвовать в поступательном марше со­ветского театра, мирно покоятся на библиотечных полках. Забыты, помимо названных пьес, и «Человек с ружьем» H. Погодина, «Земля» II. Вирты, «Опти­мистическая трагедия» Вс. Вишневского, «20 лет спустя» М. Светлова и многие другие; забыты пьесы, в которых жи­вут мечты и мысли первых поколений борцов за социализм, пьесы живые, дей­ственные, нужные - и что всего важ­нее - высокохудожественные пьесы. A эти пьесы должны появиться вновь на сцене театров, занять прочное и почет­ное место в репертуаре. Они нужны нам сегодня не меньше, чем вчера. Вспоминаются в этой связи слова, ска­занные в 1937 году Вл. Немировичем­Данченко в речи по поволу награждения орденами работников Художественного театра. Он сказал тогда: «Нельзя не вспомнить, что из последних постановок, за которые театр собственно и был награжден, две крупнейшие постановки были нам подсказаны товарищем Сталиным. Это были «Враги» и «любовь Яровая».

ПЬЕСА

И

АКТЕР Когда Несчастливцев и Аркашка только встретились и трагик, перечисляя свой багаж. называет пистолет, то можно быть уверенным, что он вступит в действие. И в самом деле, с его помощью Не­счастливцев в пятом акте побуждает «добрым» делам Гурмыжскую. А сколько в экспозиции наших пьес просто расска­зов, биографий, сообщений, воспоминаний, которые совсем не нужны для дальней­шего действия пьесы. Я и до сих пор не могу понять зачем Лиза, дочь Ильи 1о­ловина, в пьесе Михалкова, рассказывает о том, как ее отец был счастлив с первой женой. Мы часто осуждаем драматургов вовсе не за то, что в роли мало слов, а, наобо­рот, за то, что их слишком много. У авторов часто нет ощущения конкрет­ной жизни, биографии героев. На сцене, скажем, мать, отеп, муж, жена, дочь - все это люди, отношения которых склады­вались годами. Они с полуслова понимают друг друга. И тут не нужны лишние сло­ва. По, к сожалению, в наших пьесах часто муж разговаривает с женой, как с человеком, которого он впервые увидел, - подробно, обстоятельно, мотивируя каждую мысль, хотя всякому ясно, что разговор с женой может быть и более коротким и менее обстоятельным -- они давно научи­лись понимать друг друга. И зрителю всегла интересно по скупым словам само­стоятельно разгадать характер отношений героев. Пьесу украшают внезапные повороты судьоы, невольные саморазоблачения. Но нельзя, чтобы поступок или слово, при­открывающие душу, были неоправданны­ми, не вызванными обстоятельствами. Мне кажется совсем неестественным, котда жена генерал-директора Софья Романовна пьесы Сурова «Зеленая улица», стоя из одна у зеркала, рассуждает о своих поро­ках и мгновенно решает жить по-новому. Назидательность, прямолинейность не­которых наших пьес сказывается и на творчестве акторов, которые подчас забы­вают о внутреннем действии даже в тех случаях, когда оно есть в пьесе. Недавно, включив радио, я услышал передачу спектакля «Тайная война». в нем следователь, генерал, беседует с матерью человека, покончившего жизнь самоубийством, Драматурги, как мне ка­жется, дали хорошийматериал для того, чтобы беседа матери и генерала стала настоящим моральным поединком пред­ставителей двух миров. Генерал не обли­чает, он во всеоружии своего морального и идейного превосходства неотразимо дока­вывает матери всю гибельность ее эгои­стической любви к сыну. Но актер, вместо того чтобы дать зрителям возможность проследить за всеми перипетиями этой сложнейшейпсихологической борьбы и слелать их участниками этого процесса, выступает как плохой прокурор и адре­ссе свои слова не партнеру, а публи­ке. Это явный просчет актера. И та­кая прямолинейность игры так же недо­пустима, как дидактическая назидатель­ность в произведениях драматургии. * *



Пьеса - первооснова спектакля. Она во многом решает и определяет его судьбу. И для того чтобы спектакли были полно­ценными, мы, актеры, в содружестве с драматургами, стремясь к высокой цели, поставленной перед нами партией, долж­ны непрерывно искать новые эстетиче­ские средства, которые дали бы возмож­ность совершенствовать драматургию, как особый, сложнейший вид искусства. И я хотел бы высказать свои мысли в надежде, что и они принесут пользу общему делу. Я вспомнил этот пример и потому, что, как мне кажется, давно пора прекратить разговор о том, что драматург должен ходить в театр только учиться. Его обя­занность - и учить и твердо отстанваь принесенную им правду жизни от посяга­тельств той самой приблизительности, по еоотиоторопереучастник актеры. Драматург должен приходить в театр с ясным представлением том, что он с нашей помощью хочет сказать Право на такую уверенность дает только точное знание жизни. Оно обязательно и для театра - для актеров и режиссеров: без него нет и не может быть современ­ного советского театра. Когда мы начали работать с драматургом A. Кроном над пьесой «Глубокая разведка», мы еще не знали жизни, которой была по­священа пьеса. Как я мот с темпера­ментом произносить слова Мориса: « требую - слышите, требую - оста­новить на «Саре» все работы и точный замер по Шлюмберже»?! Для меня это были мертвые и пустые слова. И дра­матург, точно знавший жизнь, потребовал от актеров такого же знания. У нас не было, к сожалению, возможности отпра­виться в Баку, и мы смотрели фильмы, посвященные нефтедобыче, читали книги, руководства, инструкции. Но самое яркое и вдохновляющее впечатление произвели на нас, конечно, люди­специалисты, ин­женеры, геологи, которые приходили в театр для того, чтобы горячо рассказать всех тайнах своей профессии. Только с их живого голоса мы ощутили, что человек, влюбленный в свое дело, действительно может сказать: «Я не поеду в этот город, там скучно, нефти нет». Только зная все это, я мог вносить на сцену бутылку с нефтью с таким чувством, как будто у меня в руках драгоценнейший сосуд. Я помню ощущение внутренней пустоты, которое я испытывал в начале своей рабо­ты над ролью Береста в пьесе Корнейчука «Платон Кречет», и ту помощь, которую оказал мне автор в поисках главного зерна роли. Он сказал, что Берест­это прежде всего человек хозяйственный. Все, что он делает, говорит, все его поступки и побуж­дения направлены к одной цели - горо­ду нужны люди. Он внимательно в них всматривается, непрестанно ищет те силы, на которые может опереться в своей огром­ной преобразовательной работе. И вдруг слова одного персонажа пьесы, что Бе­рест­это хозлин города, приобрели для меня новый, огромный смысл. Все сцениче­-ское поведение моего героя обрело повое содержание. В каждом случае я спрашивал

В. ТОПОРКОВ себя, а как бы он хозяин, тут сказал? Чтобы он тут сделал? Актеру только мешает драматург, кото­рый говорит: «Дайте я сам сыграю». Драматург, подобно Бересту, должен только разоудить в человеке нужные чувства и мысли, должен только направить его в нужном направлении, а отнюдь не действо­вать за него сам. И актер всегда найдет присущие его индивидуальности средства чтобы выразить внутренний смысл образа, если только автор вложил в пего этот смысл. зрителям.того, И очень хочется, чтобы он всегда был, этот внутренний смысл, чтобы он раскры­вался в действиях, в поступках и столкно­вениях. Идея спектакля -- это итог, к ко­торому приводит пьеса зрителя, и очень важно, чтобы путь к нему был увлекатель­ным, интересным и захватывающим до копца. сделатьДействие - непрерывное, напряженное действие - вот главный секрет увлека­тельности пьесы. В ней, как в часовом ме­ханизме, не должно быть ничего лишнего и должна быть очень четкая взаимосвязь всех неустанно работающих частей. Все они должны вместаться в ясную форму, и только тогда может действовать без отказа главная пружина - то, что мы называем идеей пьесы. И чем величественнее, слож­нее и значительнее идея, тем совершеннее должна быть форма. оТеатр есть театр -- он имеет свои зако­ны и он требует, чтобы все самое важное и значительное в событии, о котором по­вествует драматург, произошло или ярко отразилось на сцене. Этим и определяется главное достоинство пьесы ее строгая и ясная, четкая и экономная театральная форма. Образцы такой формы можно найти у классиков и в произведениях наших наиболее опытных и зрелых драматических писателей, таких, как Корнейчук, Крон, Леонов и другие. при-ак достигается такое достоинство пьесы, как увлекательность, способность волновать зрителя? Мне думается, добивает­ся этого автор только в том случае, если он понимает, что зритель в театре - это спектакля и что его обязательно падо заставить жить тем, что происходит на сцене. Театр и, прежде всего, драма­тург должны дать ему возможность ду­мать, угадывать, сопоставлять, искать, открывать. Я говорю не о суетливом внешнем действии, присущем детективным пьесам невысокого пошиба, а о действии внутреннем, когда зритель вовлечен ва внутреннюю, психологическую жизнь ге­роев. Только в этом случае его внимание всецело захвачено спектаклем.

E. СУРКОВ

пьесах и что поэтому они умерли вместе   с теми конкретными очертаниями жизни, которые их породили. Рассуждения этих злопыхателей-антипатриотов умерли, a произведения, подвергавшиеся их постоян­ному критическому обстрелу, - пьесы серьезные, глубокие, сильные, - живы. В пьесах этих звучат боевые мелодии ные голоса строителей первых Сталинских пятилеток, гремит эхо незабываемых сра­жений, выигранных советскими людьми под водительством партии в дни борьбы с интервенцией, на фронтах индустриализа­ции, в памятные дни рождения нового колхозного строя. В них - сгусток идей и чувств, столь же волнующих и важных сейчас, как пятнадцать или двадцать пять лет тому назад. Зрители ждут новых встреч с Годуном, Швандей, Вершининым, профессором По­лежаевым, Фролом Баевым. Об этом крас­норечиво говорит успех тех немногих по­становок старых советских пьес, которые все-таки время от времени появляются то в том, то в другом театре. Как радостно приветствовали, папример, ивановские зрители спектакль своего театра «Любовь Яровая». Да иначе и не могло быть. Ведь это произведение, в ко­торое, как в зеркало, смотрит целая эпо­ха. Удивительная сила жизни в его о5- разах: каждый из них - тип, воплощение различных проявлений русского нацио­нального характера революционных лет. Вот на таких пьесах надо воспитывать молодых актеров. Нравственная победа Провой; нсистощимая энергия революцион-И ного действия, воплощенная в Шванде; сила большевистского руководителя, ко­миссара Романа Кошкина; трагикомедия отвлеченной «академической» науки, став­шая уделом профессора Горностаева, - сколько увлекательных для актеров тем заключено в этом многокрасочном и много­звучном произведении, где смех и слезы, свет и тени, поэзия и проза перепле­таются в узоре подвижном и сложном, как сама жизнь. «Любовь Яровая» вдохновенная поэма революционной борь­бы, ждущая новых и новых сценическихИ воплощений. B «Разломе» Б. Лавренева действие происходит в дни Октябрьской революции. Но пьеса остро современна и сейчас. Она волнует прежде всего значительностью мыслей, выраженных остро и точно,с их ценность не уменьшилась от того, что высказаны они были свыше двадцати лет тому назад. Правда не стареет. А именно к правде идет через победу над своими сословными предрассудками капитан ран­га Берсенев, о правде тоскует и его дочь Татьяна, оба они находят ее в револю­ции Только на этом пути их взыскатель­ная и сильная любовь к Родине получает истинную опору. Так идея патриотизма неизбежно смыкается с идеей революции. Одним из первых в пашем искусстве Лавренев показал в этой пьесе единство патриотических и революционных устрем­лений в душах своих героев. Они прихо­дят к мысли об этом единстве, движимые справедливым убеждением, что только в служении народу - смысл жизни каждо­го честного интеллигента. Так опреде­ляется вторая сквозная тема пьесы: неру­шимое единство революционного народа и трудовой интеллигенции. Тема, также не стареющая от времени. В «Разломе» же она раскрывается с еще большей нагляд­ностью и убедительностью благодаря то­му, что в центре пьесы стоит, словно самим народом созданный, образ народно­го героя Годуна. Это настолько живой и сильный образ, воплощающий в себе черты народного характера, что он на­всегда сохранит власть над умами и сердцами зрителей. Почему же нет этой пьесы в репертуаре наших театров?

И главным недостатком многих нашихсует пьес, как мне кажется, является то, что их герои не в действии, не в борьбе, а сразу в первых же словах, при первом появле­нии обнаруживают все свои качества ди­шая зрителя возможности самостоятельно определить: что это за человек, в чем его сущность, честен ли он или духовная душен, правду он говорит или таит в глубине злые, враждебные нам мысли? Крупнейший недостаток пьесы С. Михал­кова «Илья Головин» в том, что ее герои настолько сразу обнаруживают себя, что спектакль оканчивается во втором акте. Наши драматурги не умеют или боятся постепенно раскрыть в герое - мягко, сдержанно, тонко - не только то, чем хочет казаться человек, но и то, чем он является на самом деле. А ведь зрителя всегда увлекает возможность угадать, распутница ли, скажем, Гурмыжская или добродетельная дама, святой человек Тар­тюф или он лицемер и развратник? Заме­тим, что весь первый акт в «Лесе» Островского Гурмыжская - воплощение добродетели, а с Тартюфа Мольер только в третьем действии срывает маску. В пьесе все важно и все существенно. 

Обсуждая с руководителями Художе­ственного театра его репертуарные планы, товарищ Сталин указал на «аюбовь ро­вую» наряду с одним из лучших произве­дений основоположника социалистическо­го реализма. Факт этот должен подсказать нашим театрам многое, научить их дей­ственно и систематически использовать в театральной практике все то, что в на­шей драматургии выдержало проверку временем, войдя в пятидесятые годы, как «старое, но грозное оружие». Небрежное отношение к золотому запа­су советской драматургии, нежелание взглянуть на него с точки зрения инте­ресов зрителей и всего советского теа­трального искусства - скверный, недо­стойный предрассудок. Его корни - в буржуазно-эстетских воззрениях тех анти­патриотически настроенных театральных критиков, которые видели свою задачу в принижении достижений советской дра­матургии, в стремлении создать дымовую завесу мещанского скепсиса и злобных пререканий вокруг положительных явле­ний в прошлом нашего искусства, Они любили, эти критики, рассуждать о том, что-де злободневность убила художествен­ные достоинства даже в лучших советских 

двое-Драматургия-литература особого рода, ее отличает не только то, что она напи­сана диалогом, но и то, что диалог дол­жен быть действенным; в нем, в диалоге, раскрывается характер действующего лица, выявляется стремление героя к той или иной цели. Даже объяснение в любви Ромео и Джульетты - это спор о том, кто больше и сильнее любит. А диалог, в котором автор только рассказывает, сооб­щает, информирует зрителей, совершен­но нетерпим на сцене. Русский театр всегда был живым от­ражением жизни. В наши дни, когда зри­тель идет в театр учиться, узнавать, открывать для себя новые сферы жизни, драматург не может писать пьесы без строгой взыскательности, точного знания действительности, без упорных поисков совершенной формы. ещевыми открытиями. Нет пьес о них. Нет  пьес о жизни наших детей, юношей и молодежи. Нет пьес о великом просвети­теле Хачатуре Абовяне, о крупнейшем ре­волюционере-демократе Микаэле Налбандя­не, об учениках и соратниках великого Сталина - Сурене Спандаряне и Степа­не Шаумяне. Нет пьес, разоблачающих захватнические планы англо-американских империалистов в Турции, в Иране, гнус­ную деятельность за рубежом лакеев импе­народа­риализма, врагов армянского

Заметки

ные успехи, армянская драматургия отстает от бурного роста республики. Много сказано и написано об отста­вании литературы от жизни, и сказано не ради красного словца. Да, драматурги (и не только драматурги) не слишком глубо­ко проникают в процессы нашей действи­тельности. Конечно, они бывают на кол­хозных полях, у станка рабочего. Но их творческий плуг берет неглубоко. Жизнь богаче, интереснее, люди наши прекрас­ней, чем в иных пьесах, Как часто горя­чий материал жизни тускнеет, становится скучным! Вспоминаю очень поучительную историю. В прошлом году в среде рабочих и инженеров строителей Севанской гидро­элевтростанции, мы обсуждали пьесу дра­матурга, Тер-Овнаняна, «Дремлющие во­ды» Живые прообразы героев произведения были очень недовольны пьесой, а началь­ник строительства Севангэса тов. Мосесос сказал так: «Если бы на строительстве бы­ли те прорабы инженеры и рабочие, ко­торых описал драматург, то вряд ли они смогли бы построить Севанскую гидро­электростанцию!» Это очень суровое и справедливое осуждение. Жизнь неустанно выдвигает все новые проблемы. Сегодня в Армении пшеница, благодаря дерзаниям ученых и агрономов, ноднимается в горные районы. Вырос но­вый рабочий класс в республике. Над Или возьмем другой пример. Сегодня в Армении происходит укрупнение колхо­зов, уже близко строительство агрогоро­дов. Это большое событие в жизни рес­публики. В армянском селении проявляют­ся новые черты коммунизма. На эту тему драматург A. Барсегян написал пье­су «Аемик». Но как написал? Он взял внешнюю сторону вопроса. В основе пьесы лежит ложный конфликт: за мелкими ин­тригами, за выдуманными дрязгами председателей объединяемых колхозов ав­тор не увидел ни сегодняшней армянской деревни, ни ее замечательных людей. Я уверен, что если бы собрать председате­лей колховов Арташатского района, где идет укрупнение колхозов и намечается строительство агрогорода, то они едино­гласно высказали бы примерно то, что сказал начальник строительства Севангэса. А причина одна: жизнь опередила драма­турга. большими проблемами отечественную науку своими

Г. БОРяН

об армянской драматургии  1. Советская тема первенствует в армян­ской драматургии - вот главное, что нужно отметить сейчас. Бурный рост по­слевоенной экономики, науки и культуры Советской Армении, всенародное строи­тельство и трудовые подвиги в промыш­ленности, сельском хозяйстве республики открыли перед драматургами широчайшие горизонты, богатейший материал жизни. Пришла пора новых творческих поисков, новых дерзаний. Только теспая связь c жизнью, только отличное знание действи­тельности и советских людей могут обеспе­чить создание достойных произведений о советском человеке. Не имся славных традиций, армянская драматургия не смогла бы, конечно, под­няться на новый этап своего развития. В середине прошлого века формировался светлый талант основоположника армян­ской реалистической драматургии Габризла Сундукяна. Именно он совершил подлин­ный переворот в литературе арминского театра. Он был непримиримейшим врагом господствующей на армянской сцене «дра­матургии», насаждавшей феодально-клери­кальную идеологию и оголтелый шови­низм, идеализировавшей прошлое уволя­щей зрителя от социальных противоречий. Подлинный народный драматург, новатор в самом широком смысле этого слова-вот кем был для нас Сундукян. Представители критического реализма­Габриэл Сундукян, выдающийся армян­ский комедиограф Акоп Наронян, Ширванзаде, Вртанес Папазян, Нар-Дос вывели армянскую драматургию на столбо­вую дорогу реалистического развития. Дра­матургические шедевры паших классиков­реалистов были той жизнеутвержлающей силой, которая охраняла армянский театр от попыток буржуазных романтиков увести драматургию на кладбиша «старых богов» и в «долины слез», в мир мистики и разо­чарований. В годы реакции и декаданса буржуазия тщилась подсечь жизненные  корни театра, повернуть его спиной к со­циальной несправедливости. В борьбе за реалистический, социально передовой театр решающее значение имело постоянное влияние русской демократической мысли, влияние драматургии Островского, Гоголя, Грибоедова, Чехова, Горького на выдаю­щихся представителей армянской драма­искусства. Непо­тургии и театрального средственное влияние творчества М. Горь­кого легко проследить по пьесе «Забастов­ка» первого армянского пролетарского дра­матурга Анушавана Вартаняна. Эти традиции народности стали той поч­вой, на которой было возведено здание ар­мянской советской драматургии. 2. Особое место занимает в нашей драма­тургии такой выдающийся мастер, как Дереник Демирчян, начавший свой путь художника еще в дореволюционные годы. Его пьесы «Храбрый Назар», «Капутан», и, наконец, историческая пьеса «Стра родная» являются яркими вехами в исто­рии армянской советской драматургии. После постановлений В(6) по идеологическим вопросам армянская дра­матургия обогатилась рядом хороших про­изведений. Среди них назову «У родника» Найри Зарьяна и пьесу молодых драма­тургов Л. Карагезяна и Г. Тер-Григоряна «Эти звезды паши» в театре им. Сунду­кяна, Спектакль этот был удостоен Сталин­ской премии. В последние годы армянские драматур­и изучая жизнь в колхозах, на ново­стройках, в научных институтах, с боль­шим унорством работают над новыми пье­сами. прoцессе творлсства перет драматур­гом встают поран занные со спецификой драматургическогожила жанра. Возьмем вопрос драматургического кон­фликта в пьесах. сожалению, еще быту­ет пеправильная мысль, будто конфликт

пьеса Л. Карагезяна и Г. Тер-Гри-

На сцене театра им.

Сундукяна идет

горяна «Эти звезды наши» в постановке народного лауреата Сталинской премии A. Гулакяна. На снимке: сцена из 2-й картины. может существовать лишь между подчерк­пиальная борьба молодого ученого һарамя­на со скептиком Галумяном составляет ос­нову драматического действия пьесы. Но некоторая оглядка, боязнь острых углов в конфликте между Галумяном и Карамяном характерны, к сожалению, для этой хоро­шей пьесы. Овчинников щадит своего Га­лумяна, он будто стесняется открыто пой­ти на него в атаку. Нужно смело, остро, резкими приемами разоблачать отрица­тельных героев! Одними положительными или «полуотрицательными» героями в дра­матургическом произведении не обойдешь­ся. Пьеса «Широкий горизонт» включена в репертуар театра имени Сундукяпа, и совместная работа театра и драматурга, несомненно, исправит этот недостаток. взял только две пьесы, написанныев 1950 году. Но этим, конечно, не ограничи­ваются успехи армянской драматургии 1950 года. Тематически очень интересна пьеса Ж. Акопяна и Я. Волчека «Зодчие»из жизни архитекторов, строителей агрогоро­дов в Армении. Упомянем комедию «Мил­лион» 3. Ацагорцяна и В. Худавердяна о строителях гидростанции, «Светлую доро­гу» М. Шатиряна об инженерах и рабо­чих цементного завода, «Завидную судь­бу» Г. Ягджяна о технической интелли­генции, «Старую болезнь» М. Кочаряна о людях швейной фабрики. Все эти и некоторые другие пьесы включены в репертуар театров Армении. Появление в 1950 году этих новых пьес­песомненное свидетельство роста армянской драматургии. 3. нуто положительными и подчеркнуто отри­цательными персонажами. Не так давно иные театральные критики, заблудившиеся в дебрях эстетизма и формализма, разгла­гольствовали о «бесконфликтности» совет­ских пьес. А некоторые наши драматурги, глубоко не вникнув в действительность, проходили мимо подлинных конфликтов, заложенных в повседневной жизни, Пра­вильно и смело, на мой взгляд, разрешил конфликт М. Чаманян в своей пьесе «На­ши дорогие гости». Ее герои - два това­рища: главный инженер строительства гид­ростанции Джанян и главный инженер строяшегося завода Инджикян. Инджикян­новатор, беспокойная натура, он добивает­ся досрочного нуска завода, который дол-Я жен питаться электроэнергией станции, строящейся Джаняном. Но Джанян готов удовлетвориться только выполнением ила­на и не стремится повысить темпы строи­тельства. Инджикян идет в наступление: смело, открыто, честно разоблачает он консерватизм, раннюю самоуснокоенность Джаняна, его зазнайство. Начальник строи­тельства гидростанции Галумян, парторг строительства Дурынян, начальник строи­тельства Чилингарян - все они помогают Джаняну вырваться из круга ошибок и заблуждений и пойти в ногу с Инджикя­ном. C этой точки зрения интересна также пьеса «Широкий горизонт» русского дра­матурга М. Овчинникова, уже долгие годы работающего в Армении. Темой ее послу­деятельность ученых и колхозников Армении в области животноводства. Глубо­кое знание материала, свежесть языка, стройность композиции делают пьесу Ов­чинникова ингересной и нужной. Принци-

дашнаков. Армянские драматурги должны создать пьесу на такую тему, как дискри­минация армян в капиталистических стра­нах, в частности в Америке. Мы предъявляем большие требования к драматургам Армении потому, что верим в их потенциальные возможности и силы. 4.

трехНам могут сказать: дайте хорошие пьесы. Такие пьесы естолько нужен государственный подход к этому вопросу, чуткость и внимательность к драматургии национальных республик. Далеко не все пьесы московских авторов выходят на спе­ну в готовом виде. Постановке пьесы пред­шествует длительная творческая работа театра с автором. Проводилась ли такая работа в Москве хоть с одним армянским драматургом? Нет, не проводилась. Необхо­димо, чтобы русский зритель увидел пьесы о народах национальных республик, актив­но, плечом к плечу с русским народом строящих наше коммунистическое будущее. Это настоятельное требование жизни. Огромное значение для дальнейшего роста армянской драматургии имеет выход лучших пьес на всесоюзную сцену. Это насущное дело для армянских драматур­гов, так же как и для драматургов других братских республик. Но ни Комитет по де­лам искусств при Совете Министров СССР, ни Союз советских писателей ССОР не проявляют достаточной заинтересованности в этом важном деле. Ни одна пьеса армян­ских драматургов на советскую тематику не поставлена московскими театрами, ни одна пьеса не напечатана издательством «Искусство», в московских журналах и не обсуждалась в комиссии по драматургли Союза писателей СССР. но-№ работаютученые,ЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТ 74 3

указан-обогащая Неимоверно вырос советский зритель, и наши драматурги не могут успокаивать­ся на достигнутом; несмотря на