ПРолетариИ вСЕХ стран, соЕдиняйтесь! № 9 (2496)

СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ:

 ГаЗЕТА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР

1 стр. До конца разоблачить антипатриотическую Вл. ЗАМЯТИН. Бажова. При­Новые мате­группу театральных критиков. Здесь лесам шуметь… 70-летие П. П. ветствие ССП СССР. Информация. риалы о Белинском.

3 стр. Вероника МОТЫЛЕВСКАЯ. Космополиты из журнала «Театр», Алексей ЗАРИЦКИЙ, Кораб­ли (стихи). Ал. СУРКОВ, Уральский A. БЕГИЧЕВА. Встреча с героем го завтра. Информация, Декада белорусской лите­ратуры в Москве. дей. Павел Чехословакии, РЕЙМАН. Борьба за новую культуру в В. СТАМБУЛОВ, Преступление ту-

3.

2 стр. И. РЯБОВ. Новый славный почин Москвы. Леонид ЛЕОНОВ. Слово к бумажникам. Акад. H. БЕЛЕНЬКИИ. За патриотическую честь совет­ских ученых! Информация. Летопись автозавода. Лекция штукатура Федора Бесчастного.

Суббота, 29 января 1949 г.

рецких палачей. Информация. Три года Венгерской Народной Республики. Вл. ЗАМЯТИН Здесь лесам шуметь… нашСказал - Тут встанут клены и дубняк. Вот тут - шуметь лесам! Сказал великий Сталин нам. и будет так! сухим ветрам. Взмахнет ветвями примет бой. пор,Назло Прохожим зеленью густой Встает защитной полосой Кивают деревца. Ветвистая краса. Деревья выстроились в ряд И тут и там кругом. В них стойкость прочная солдат. Им буря нипочем!… Леса, леса со всех сторон Поклонятся полям. Зеленый встанет тут заслон Ему не угрожай! Ни засуха, ни градобой Не тронут урожай. Пусть суховей начнет звенеть. Пусть листья обожжет. А травы будут зеленеть, А колос будет наш полнеть. И снова - хлебный год!… Пускай жара - средь степняка. Но тут - ей вопреки, - Как на часах, - вдоль большака Фруктовые ростки: Шагает весело в рассвет Мичуринский отряд… Пройдет, друзья, немного лет Тут будут лес и сад… И пусть жара в моем краю, Дорога далека, Присядь, товарищ, на скамью, Что возле большака. Ты грушу лучшую сорви, что тянет ветку вниз, На мягком холоде травы, Как в детстве, потянись. И будет светел будешь слушать ты, Как падают край родной, на шар земной Тяжелые плоды, Как по накату всех аллей Грузовики идут с полей, Как мимо кленов и сосны, Шурша травой густой, Телеги двяжутся, полны Пшеницей молодой. Она звонка, она тепла. Играет на возах. Вокруг полей, Леса, вокруг села как на часах, 70-летие П. П. Бажова ПРИВЕТСТВИЕ ЮБИЛЯРУ Вы много сделали для роста и выдви­жения молодых литераторов на родном для Партия и правительство высоко оцени­ли Ваше творчество, награлив Вас орденом Ленина и присвоив Вам звание лауреата Сталинской премии. Народ, Ваши читате­ли облекли Вас высшим довернем, избрав своиы депутатом в Верховный Совет СССР. Дорогой авел Петрович! Правление Союза советских писателей СССР приветствует Вас в связи с 70-ле­тием со дня Вашего рождения и 30-летием творческой деятельности. Ваша чудеспая «Малахитовая шкатул­ка» стала одной из любимейших книг со­ветских читателей. творчество дорого всем чатателям нашей страны. «Малахитовую шкатулку» с увлечением читают все народы Совет­свого Союза. Вас сталинском Урале. Горячо приветстнуем Вас, желаем здо­ровья бодрости в много, много лет жизни отновых творческих успехов на благо пі- моглики, A. Фадеев, Н. Тихонов, К. Симонов, Вс. Вишневский, Л. Леонов, Вл, Бах­метьев, В. Герасимова, Ф. Гладков, A. Караваева, Л. Сейфуллина, Қ. Фе­дин, М. Шагинян. 

Цена

40

к.

До

конца

разоблачить

антипатриотическую группу театральных критиков пе босяка Сатина. «Если, - писал Юзов­ский, - Лука есть прошлое, то Сатин - будущее, то-есть идеи прошлого и идеи будущего, прошлая Россия и будущая Россия». Безродному космополиту ничего не стои­ло отождествить героическое прошлое рус­ского народа, народа-революционера, с об­разом лживого, смпренного «утешителя», каким нарисовал Луку Горький, а величе­ственное будущее этого титанического на­рода -- с фигурой Сатина, способного про­износить благородные слова и красиво мечтать, но не способного ни к какому труду, принципиально не желающего тру­диться, босяцкого анархиста, который, как писал Горький в одной из своих статей со­ветского пернода, неизбежно превращается во врага новой социалистической России. Теорийка своеобразного «единства волков и овен» является главной «идеей» Юзовского во всех его многочисленных пи­саниях о Горьком. Старика-рабочего Лев­шина в пьесе «Враги», пришедшего к Стремясь представить Горького - вели­кого социалистического гуманиста - гу­манистом либерально-христианского толка, Юзовский приписал ему целую копцепцию «сострадания» к врагу. идее пролетарской революции, но еще со­храняюшего множество христианеких пе­сте-режитков, Юзовский об являет истинным представителем горьковского гуманизма на том основании, что, в понимании Лев­шина, злейший враг рабочих, кровавый палач фабрикант Скроботов­всего лишь, как пишет Юзовский, «раб копейки», ставший жертвой собственнического идола, которому он служит взвой и правдой. Это на воех этик о зяев как бы свысока, с состраданием как на больных». Горький в лице Левшина хотел пока­зать, какими нутями представители отста­лых слоев рабочего класса приходят к идее пролетарской революции. Отождествив христианствующий гуманизм Левшина с боевым, революционным гуманизмом Горь­кого, Юзовский об явил главной чертой горьковского гуманизма… «сострадание» к врагу! Горький вел упорную борьбу с расслаб­ляющей, тряпичной. «жалостливостью» врагу, он ненавидел такую жалость, бо­ролся против нее в своей знаменитой поле­мике с Достоевским. с толстовшиной. Юзовский настойчиво проповедует состра­дание к кровавым палачам вроде Скробо­това и егэ супруги Клеопатры, родной тех буржуазных дам, которые выка­лывали зонтиками глаза у рапеных рижских коммунаров! такатре якобы происходит некий процесс «нивелировки». Видимо, поэтому Бояд­жнев вводит в своей книжке «Театраль­рассматривал советскую драматургию, с высот мировой классики и, вы­тот или другой образ классической пость и правда» вместо понятия социали­стического реализма другое понятие: «ис­ко­торою и бил по головам советских драма­кусство подлинной, ральности». реалистической теат­тургов. Любимым его героем, которого он особенно часто использовал таким спосо­бом, являлся Гамлет­Это, по мне­нию Гурвича, «венец и вершина» всей мировой литературы. И вот с этой-то вер­шины Гурвич и рассматривает всю совет­скую драматургию, пытаясь протащить свою «мысль» о том, что наша драматур­гия не способна «представить перед нами (тоже - волапюк! - Ред.) образ большо­го человека». За всю свою многолетнюю критическую деятельность А. Гурвич занимался только дискредитацией советской Гурвич третирует советских драматур­гов на том основании, что они якобы пре­подносят «историю мягкой и трогатель­ной». Она, советская драматургия, «не удовлетворяет» этих «тонких эстетов» сво­им «примитивизмом», своей «ограничен­ностью». А на самом деле она не «устраи­вает» их своим патриотизмом, своей пар­тийностью, цельностью, душевной прямо­той своих героев, чуждых какому бы то ни было «гамлетизму». Ах, какие излиш­не цельные, излишне прямые эти люди, изображаемые советскими драматургами, эти большевики, партийные и беспартий­ные! Вот бы «гамлетизм» им подсунуть, таков смысл всей этой, в сущности, идео­диверсии! И тоскует Гурвич вовсе не по настоящему, сильному, цель­ному творчеству Шекспира, а именно по гамлетизму, по раздвоенности, колебани­ям, сомнениям. и доброго слова не сказал о ней. Таков этот ре «критик»-космополит, далекий от ва радости, гордости за отечественную матургию и полагающий, что критика есть не что иное, как брюзжание, тоска тому, «чего нет на свете, нет на как вздыхала когда-то декадентская тесса 3. Гипппус. А на самом-то деле вся тоска этих вечно недовольных, всегда птически брюзжащих «борцов за

Космополитизм - чуждость жизни и историческим интересам своего народа, холуйское преклонение перед буржуазной культурой Запада и столь же холонское непонимание великой ценности могучей русской национальной культуры и куль­туры других братских народов СССР. Кос­мополит, злорадно хихикая, силится о что бы то ни стало «обнаружить» ту или другую «параллель», ту или другую при­мету сходства явлений русской культуры с культурой Запада. В подлом стремленчи доказать, что культура русского народа «заимствована» у Запада, проявляется все ничтожество таких лжедеятелей культуры, людей без роду и племени, внутренней сущностью которых является помесь ла­кея Смердякова из «Братьев Карамазо­вых» и лакея Яши из «Вишневого сада», влюбленных «во все заграничное». Космополитизм, презренный уже со вре­мени своего зарождения, в нашу эпоху яв­ляется прямым орудием черной империа­листической реакции. В области театральной критики сложи­лась антипатриотическая группа носите­лей враждебного нам безродного космопо­литизма, последышей буржуазного эстет­ства. Развязно и со всеми удобствами рас­положилась она в театральной критике та антипатриотическая грунпа ствующих формалистов, без всякого к тому основания называющих себя советскими театральными критиками, поставила своей задачей последовательное избиение, дис­кредитацию всех новых, впервые высту­пающих советских драматургов и воех истинно новаторских, партийных патрио­нью народа и Родины. Враждебная советской драматургии «де­ятельность» этой антипатриотической груп­пы мешала развитию советской художе­ственной литературы, пыталась заставить советскую драматургию отступить перед трудностью ее новаторских, величествен­ных зад: ч и капитулировать перед космопо­литической буржуазной драматургией. Эта вредная деятельность сосредоточи­Всероссий­ского театрального общества, в газете «Сэ­ветское искусство», журнале «Театр» в комиссии по драматургии Союза писателей, Критики из антипатриотической груп­пы действовали двурушническими мето­дами. На страницах специальной пресса Советское искусство», «Театр» на соб раниях в они высказывались с больтры шей или меньшей откровенностью В­гих газетах и журналах они цечатали гладенькие, «обтекаемые» статейки и ре­цензии, прилагая все усилия к тому, что­бы не обнаружить своего глубокого равно­душия и нелюбви к советской драматургии. Проповедники мертвых идеалистических схем, заимствованных из западноевропей­ских псточников, противники марксистско­ленинской эстетики, театрально-критиче­ские космополиты клеветали па всю вели­кую русскую досоветскую и советскую литературу. Особенно, разумеется, их не удовлетворяла пролетарска арская, революцион­вая, социалистическая драматургия. Они замахивались даже на великого Горького! На Горькогоосновоположника повой, со­пиалистической драматургии! Их расчет был прост: если бы им удалось оболгать, дискредитировать Горького-драматурга в глазах театральных делтелей, режиссеров и актеров, продолжая и развивая доре­волюционную черносотенную и буржуазн­декадентскую «критику» Горького, то то­гла им легче было бы очерпить, принизить всю советскую драматургию, вдохновлен­ную творческими принципами Горького. Антипатриотические критики всеми мера­ми стремились исказить Гэрького, вытра­вить из его творчества главное: про­летарскую, революционную, социалисто­ческую сущность и представить па­сателя в виде слашавого буржуазно-ли­берального христианского гуманиста. Этой задаче посвятил свои усилия Ю. Юзовский, один из главных «деятелей» антипатриоти­ческой группы. Своей клеветой на Горь­кого он стремился расчистить путь для клеветы и на всю советскую драматургию. Порою Юзовский прямо высказывал оною затаенную мысль о художественной слабости» (1?) Горького-драматурга. помлном соответствии с декадентской кри­кой, он утверждал, что образ машиниста Нила, главного героя пьесы «Мещане» будто бы «не удался», что это-«несовер­шонная фигура у Горького», так как о5- Нила, дескать, «испорчен публяця­стичностью»! Что это такое, как не разнузданное эстетское выступление против пролетар­ской революнионности Горького, попытка снизить историческое значение пьесы «Мещане», где впервые в мировой лите­ратуре и на сцене предстал образ передо-его вого, революционного рабочего! Главные свои усилия Юзовский посвя­тил искажению идейно-художественного облика Горького-драматурга, исторического значения его пьес, вытравляя из творче­ства гениального писателя все революци­онное и социалистическое. «Попутно»с этим Юзовский клеветал на историческое прошлое и будушее России и русского на­рода. Он утверждал, будто бы прошлое русского народа олицетворено Горьким в лице «божьего странника», лукаво­го «утешителя» Луки, а будущее в ди-

Создать стену между театрами и авто­рами - таков смысл этих рассуждений. Критик E. Холодов на совещании в ВТО вел атаку против ньес «Хлеб пасущный» и «В одном городе». Критик Я. Варшавский также всяче­ски стремился (на многострадальных страницах все того же «Советского искусства») принизить идейно-художест венное значение пьесы «В одном городе». В статье, уже самое название которой яв­ляется злопыхательским: «Будни одного города», Я. Варшавский утверждал, что «там, где спектакль изображает будни со­ветских людей, он сам, к сежалению, ста­новится будничным». И далее: «Мы знали его (А. Софронова. - Ред.) до сих главным образом, как поэта, - тем более удивительно, что он так прозаичен в этой пьесе… излишне «будничной». То подавай им, этим капризным снобам, Гамлета, то тургеневскую Верочку, то Расина, - кто их знает, чего они еще захотят, лишь бы * «Литературная газета» не раз выступала против космополитов, эстетствующих фор­малистов, формалистско-эстетской линии газеты «Советское искусство».«Литера­турная газета» провела идейный бой с «Со­ветским искусством» по поводу реакционной книги В. Сахновского, поддержала в ряде статей новые советские пьесы и спектакли, в том числе «Большая судьба» А. Сурова, «Жизнь в питадели» А. Якобсона, «На бе­лом свете» II. Нилина, «Еенерал Ватутин» 1. Дмитерко, «В одном городе» А. Софроно­на, «Дни и ночи» К. Симонова, «Великая сила» Б. Ромашова, «Закон чести» А. Штей­на, «Макар Дубрава» А. Корнейчука, пьесу П. Павленко и С. Радзинского «Счастье» и другие. В редакционной статье «О чем го­ворит театральная афиша» «Литератур-И ная газета» выступила в защиту пьес b. Ромашова, Н. Вирты, А. Штейна и од­новременно подвергла критике поверхност­ные пьесы невысокого идейного уровня. принизить советскую драматургию. Однако, «Литературная газета» за полто­ра года напечатала мало статей по вопро­сам театра. Слишком мало на ее страницах было обобщаюших, программных выступле­ний по этим вопросам. «Литературная газе­та» недостаточно поддерживала новое и пе­редовое в театре, слабо разоблачала консер­вативное и реакционное. «Литературная газета» совершила и прямую ошибку в вопросе об отношении к современному репертуару и в частности к спектаклю «Московский характер». В редакционном отчете с претенциозным заголовком «Раз­говор о судьбах репертуара» («Литератур­ная газета» от 4 декабря 1948 г.) она фак­тически подняла на щит порочный доклад А Боршаговского на совешани о новых пьесах и присоединилась к его злопыха­тельским выпадам против постановки со­временных патрпотических пьес на сцене Малого театра. * * * В течение долгого времени антипатрио­тические критики оставались неразобла­ченными. На недавнем пленуме правления СП было положено начало разоблачению и илейному разгромуих взглядов и «идеек». Мы обязаны до конца разоблачить ан­типатриотическую группу театральных критиков и все ее тлетворные влияния,Баше следы которых можно обнаружить и в пе­чати, и в деятельности ВТО, и в стенах Государственного института театрального искусства. На пленуме правления ССП тов. А. А. Фадеев справедливо напоминал: «Ведь вз­ли бы мы не вынуждены были тратить драгоценное время на то, чтобы защитить ростки пового в советекой драматургии враждебного к ним отношения, мы бы на всех этих совещаниях, и особенно здесь у нас на пленуме, с подлинной вы­соты наших эстетических требований, тре­бований социалистического реализма, ра­зобрать все действительные художествен­ные недостатки лучших наших пьес и тем самым двинуть вперед дело развития со­Редакция «Литературной газеты» цели­ком и полностью присоединяется к статье «Об одной антипатриотической группе те­атральных критиков», напечатанной в «Правде»28 января 1949 года. Со всей большевистской решительностью вы­сказано в этой статье требование партии и народа: раз навсегда покончить с либе­ветской драматургии». ральным попустительством эстетствующим ничтожествам, лишенным чувства любви к Родине, не имеющим за душой ничего, кроме злочыхательства и разлутого само­мнения, Статья выражает общую уверен­ность всех советских людей в том, что на­ша партийная критика разгромит носите­лей чужлых народу взглядов и очистит ат­мосферу социалистическоро искусства от антипатриотических обывателей. Путь советских драматургов труден, ибо это путь новаторов, юткрывающих новые земли искусства, помогающих советскому народу строить коммунистическое общест­во. Необходимосвободить поле деятель тель-ка ности нашего театра от всего, что тэрмо­зит его развитие, Очистившись от чуждых влияний, поддержанная подлинно партий­ной критикой, советскаядрамътургия, вдохновленная передовыми идеями совре­менности, одержит новые творческие побе­ды, создаст новые прекрасные произведе­ния, достойные своето народа, своей Родины.

Но какой уж тут «реализм», когда речь подражании француз­скому ложноклассическому театру! Поза «тонкого» эстета не помешала 1. Бояджиеву (в содружестве с Ю. Чепуря­ным) написать пошлейшую, бездарную пьеску «После грозы», клеветнически изо­бражавигую послевоенный быт советских людей. Г. Бояджиев в своей пьесе оболгал быт и чувства советских людей, создав эпигонское произведение в духе Арцыба­шева и Вербицкой. И вот такие критики смеют устанавли­вать эстетические драматургии! законы для советской

К антинатриотической группе театраль­ных критиков принадлежит и Л. Малюгин. Отремясь отгородить нашу драматургию от жизни народа и Родины, замкнуть ее в уз­ком мире мелких, комнатных, обыватель­ских интересов, Л. Малюгин писал: «Нас не удовлетворяют те пьесы, где авторы вдохновенно описывают обществен­ную деятельность героя, его творческую работу и стесняются его интимных пере­живаний». Итак, если в пьесе есть вдохно­венное изображение труда героя, его борь­бы за новое и передовое в нашей действи­тельности, но нет «интимной» жизни, то такая пьеса обязательно плоха! храмагургин, чувст­дра­по свете», поэ­ске­высокую взгляды привеля I. Малюгина к вопнствующей ано­логетике клиги В. Сахновского «Мысли о иссуре», целиком проникнутой низко­поклонством перед Западом. В своей статье, напечатанной в газете «Советское искуз­ство» и посвященной зашите книги В. Сах­новского, Л. Малюгин утверждал, будто бы гениальный русский художник К. С. Ста­пиславский «плодотворно» за­падноевропейских буржуазных режиссеров. I. Малюгин ставит в своей статье демаго­гический вопрос:

художественность» сводилась ни к чему «С каких это пор Россия - не Fвро­другому, как к откровенно выраженной Юзовским в его книжке «Вопросы ва, русская культура - не европейская культура?» Постановкой такого вопроса он выдает себя с головой. Современные буржуазные историки искусства сознательно игнори­руют приоритет русского искусства. Они игнорируют и национальные особенности и своеобразие развития русской литературы театра, музыки. Всю сушность процесса развития русского искусства они сводят к заимствованиям из искусства других стран. По пути этих буржуазных «теоретиков» шествует и Л. Малюгин. В своих собственных драматургических писаниях малюгин отдавал большую дань американской драматургин, состряпав на сценария Рискина пьесу «Дорога в Нью­Порк» и написав по американским репеп­там свой киносценарий «Поезд идет на Во­сток». Низкопоклонство перед буржуазной ино­странщиной, сосдиненное с воинствующей, агрессивной обывательщиной, - увы! - уже очень давно стало отличительными чертами Л. Малюгина. И несомненной ошибкой руководства Союза писателей яв­ляется то, что Л. Малюгин, совместно с Кроном, в течение длительного времени возглавлял комиссию по драматургии Сою­за писателей. протаскивать сивные статейки в центральные Так, например, на страницах газеты «Труд» критик Б. Дайреджиев травил пьесу Н. Вирты «Хлеб наш насущный», утверждая, что Н. Вирта будто бы «взяз­за решение задачи, располагая лишь формулировками постановления (речь идет об историческом февральском Пленуме ЦК ВКП(б)! - Ред.) да своими пятнадцати­летней давности наблюдениями». Сколько клегетнических утверждений высказано антипатриотическими критика­ми в адрес советской драматургии! М. Ле­вин ухитрился обвинить пьесу А. Сурова «Далеко от Сталинграда» в том, что, «как это пи парадоксально, но молодого драматурга заключается в том, он слишком «питирует» жизнь», иными словами, советский драматург «об­виняется» в том, что он «слишком» тес­но связан с нашей советской, живой, бур­ной, целеустремленной действительностью! Некоторые из театральных критиков по­святили свои усилия попытке оторвать драматургов от театров. «Конечно, - го­ворил И. Альтман на 1-й Всесоюзной ре­жиссерской конференции, драматург дол­жен притти в театр с готовой пьесой… Когда же наши драматурги говорят работайте с нами, то это значит, что при­несу плохую пьесу, иногда не написанную пьесу, а только либретто, и извольте за меня писать». кроется за этими словами, как не стремление сорвать творческое общение те­атров с драматургами, особенно молодыми? Кстати, оказывается, Альтман понимает под «либретто», под «не написанной пье­сой» такие произведения, как получившая всенародное признание пьеса Б. Ромашова «Великая сила». В газете «Советское ис­кусство» (8 августа 1947 г.) Альтман пи­сал, что «Великая сила» - лишь «инте­ресный эскиз будущего произведения». Сле­довательно, по мнению критика, Б. Рома­шов и не должен был приносить в театр «Великую силу». циалистической драматургии» тоске по формалистскому искусству. Народ отвергал буржуазно-бездушное, буржуазно-бесчело­вечное, штукарское «творчество» некото­рых режиссеров-декадентов, а критик-кос­сео-моолитулитель советского театра советской драматургии, Юзовский тянулся па-тому створчествуоттого-то тадие критики и разглагольствуют так много о якобы существующей у нас «нивелпров­ке» театров, что хотят свободы для эстет­ско-формалистского искусства, чуждого сопиалистическому реализму. Столь же последовательно, как и Гур­вич, выступал против боевой, партийной, патриотической советской драматургиии A. Борщаговский, получивший печальную известность в 1940 году своей издеватель­ской оценкой пьесы A. Корнейчука «В степях Украины». Выступая в 1947 году с докладом о ре­пертуаре советских театров в Центральном доме литерагоров, он подверг грубому пуб­натех же антипатриотических, эстетски­формалистских повиций подошел A. Бор­паговский к пьесом Соброовао егомся А. Сурова «Беленал улица» в докладе на створческой» конференции (1948 г.), ор­ганизованной комиссней по драматургии Союза писателей, Комитетом по делам ис­кусств и ВТО. В этом доклале Борщагов­ский яростно ополчился на художествен­ного руководителя Малого театра К. Вубо­ва только за то, что он «осмелился» 1о­ставить пьесу А. Софронова «Московский характер» на сцене театра и защищать ее от несправедливой критики. данномуразносо «Большая судьба» и Борты «Алеб наш насулныысокомерно уа прамаA. тургов, как надо писать пьесы, Боршагов ский скромно умолчал о том, что пьесы   спспарии, данныетолнео,сфабрКосмополитическим кованные им самим, не имели никакого успеха по причине их крайне низкого идейного и художественного уровня. Спепиальность критика Г. Б)яджиева-что история западноевропейского театра, его призвание утверждение приоритета за­падноевропейской театральной культуры. Для него не существует никаких ценно­стей, кроме «извечной» пенности Корнеля и урвичу, «истинного страстей» в советской Бояджиев пригла­шал драматургов следовать Расину. Космополитизм Г. Вояджиева до­ходит до того, что в «Истории западноев­ропейского театра», написанной им сов­местно с A. Дживелеговым, утверждается, что, дескать, «Шепкин и многие другие в формировании своего таланта в значитель-Что ной степени были обязаны Мольеру». Это о великом русском актере, русском кресть­янине Михаиле Семеновиче Щепкине гово­рится, что он обязан формированием своего таланта не Гоголю, не Грибоедову, а Моль­еру!

Природу горьковского гуманизма Юзов­ский пытается раскрыть в таком рассуж­дении: «Скроботов враг Левшина, Лев шин об этом знает, этой враждебности он он не забывает и сам от нее не отстраняет­ся. Он не думает «простить врагу»… лев­шин остается на земле и «перолином смерти» говорит не о «небе», а том, что «из-за конейки пропадаем». «Бопейна» , которая одним концом ударила по Скробо­тову, а другим--10 Анне. «Все люди, говорит он Наде, - связаны медной ко­пейкой». Итак, по Юзовскому оказывается, что миллионер страдает от своих миллионов, фабрикант от своей фабрики, помещик от своих поместий и т. д. Именно такие рассуждения характерны для сопиал-соглашателей всех типов и рангов, лакействующих перед аксплоата­торскими классами. Характерно, что когда Юзовскому в не­скольких критических выступлениях страницах нашей печати в 1940 году бы­ло ясно и прямо сказано об антимарксист­ской сушности этой и многих других «концепций», то распоясавшийся космопо­лит ответил наиболее наглой из множест­ва его наглых статей. И все это не встре­тило отпора. Наоборот, его книга «Дра­матургия Горького» была высоко под­нята на щит снобами из Об единения теа­тральных критиков ВТО. вот с такими-то теоретическими, «идейными», «философскими» и полити­ческими предпосылками подходили эстет­ствуюшие критики к советским драматур­гам, поучали их, иронизировали, насмеха­лись, «руководили»! На чем же основывал­ся их авторитет? На знаниях? Но эти кри­тики в большинстве просто невежествен­ны, у них мало знаний, и теоретических, и фактических. Более того: критики-космополиты даже писать не умеют по-русски, они разговари­вают на каком-то волапюке, диком и странном для русского читателя. Вот, на­пример, несколько образцов обычного для Юзовского языка: «приобретает какую-то философия… мо­не туда, куда наивно почву ногами»; «такая жет завести совсем

Новые материалы о Белииском На-днях в Институте мировой литерату­ры имени Горького Академии наук СССР доцент М. Поляков выстунил с докладом: «Студенческие годы Белинского». Основы­ваясь на многих, ранее неизвестных ар­хивных материалах, докладчик нарисовал яркую картину студенческих лет Белин­ского. Новые документы показывают, что «ка­зеннокоштный» студент Белинский нахо­дился в тесной связи с различными сту­денческими кружками и, в их числе, с «тайным польским литературным общест­вом». Здесь он встречался со многими участниками польского восстания 1830 1831 годов. Недаром в одном из писем Белинский впоследствии сообщал, что слы­шал о подавлении польского восстания «от очевидцев». рапорте ректора универси­тета московскому генерал-губернатору дается резко-отрицательная характеристи­политического поведения Белинского. Составленные Белинским конспект лек­ций по русской истории Погодина и конс­пект чтений по эстетике Надеждина рас­крывают кругфилософско-исторических идей, с которыми будущий критик знако­мился на лекциях. Все это по-новому осчещает вопрос о причинах исключения Белинского из Мо­сковского университета, - оно было актом мести не только за драму «Дмитрий Ка­линин», но и за широкое участие в поли­тической жизни университета. B обсуждении доклада М. Полякова приняли участие проф. Н Бродский, проф. A. Лаврецкий, М. Добрынин, B. Нечаева и другие.

рассчитывает Перчихин»; «временами он готов даже отступить оттуда, куда влечет темперамент, но поздно, его уже поне­сло»: «завзятая дизкуссия (вокруг Москвина»; «жалкое, трепещущее жизни существо»; «завязывая роман с Вагиным, у нее был умысел»… И так пишет литератор, учитель режис­серов и актеров! Советским «театральным критиком» называет себя человек, не же­лающий знать русский язык, русский на­род, русскую культуру. В числе «достойных» соратников Юзов­ского постоянно был критик А. Гурвич. Он выбрал несколько иную позу для дискре­дитации советской драматургии. А. Гурвич 

В поисках новых, более «эффективных» средств для удара по социалистическому реализму, Бояджиев начинает атаку совет­ской драматургии с другого конца. Он пер­вый повел разговор в своих выступлениях о том, что наши режиссеры, мол, не соз­дают ничего нового, что в советском те­