Космополиты из журнала «Театр»  В одиннадцатом номере журнала атр» напечагана статья В. Всеволодского­Геригросса «Некоторые вопросы становле­ния русского театра». Редакция журнала «Театр» рекомендует ее читателю как статью, которая «является одной из пер­вых попыток рассмотреть вопросы разви­тия русского театра в свете самостоя­тельных народных традиций русской те­атральной культуры и дает материалы для пересмотра чуждых нам буржуазных теорий пройсхождения и становления рус­ского театра». Что же выдает редакция журнала « этр» за попытку рассмотрения вопросов развития русского театра в свете само­стоятельных традиций русской театраль­ной культуры? Рекомендованная ею статья Всеволодского-Гернгросса не толь­ко не является такой попыткой, но снова упорно и настойчиво повторяет его клевет­нические утверждения о, якобы, нерусском происхождении русского театра, беско­нечных влияниях на русский театр, правда, на этот раз в несколько завуали­рованном виде. B 1912 г. B. Всеволодский-Гернгросс писал, что «…в течение десяти веков жизни мы питались чужой культурой, чу­жим умом, жили чужой головой и чужим сердцем»… И далее: «Полвека должно было пройти затем, чтобы искусственно привитая русской жизни иноземная куль­тура дала, так сказать, помесь от рус­ской матери и европейского отца; потвека должно было пройти, чтобы брошенное семя дало плоды. Но не было сил у Пе­тра вопахать землю глубоко, оплодотво­рился только верхний слой, и русский ди­карь стоял рядом с придворным интелли­гентом… Но душевный мир русского ин­теллигента был сколком душевного мира интеллигента европейского, Культурное общество того времени не было русским по духу, вот почему не замедлила по­явиться и подражательная поэзия, подра­жательная драмагургия, подражательный театр»2. Только злобствующий ненавистник, чуждый всему русскому, чуждый народу и его идеалам, мог породить такие клевет­нические измышления. B. Всеволодский-Геригросс не изменил своей позиции и спустя семнадпать лет, в советское время. В 1929 г. в своей псевдонаучной «Истории русского театра» он утверждал, что «в русском театре мы имеем дело с систематическим рядом ино­вемных влияний, отллгавшихся подобно тому, как отлагается ил на дно водного бассейна; эти отложения пронизывали со­бою элементы нашего самобытного театра, дав в итоге химически и механически сложное тело» 3, и даже в «основном» массиве Всеволодский-Гернгросс тоже ни­чего самобытного не находил. - «Нашим «основным» национальным массивом, писалон, является наша языческая куль тура; собственно, и этот массив состоит из целого ряда наслоений восточных, юж­ных и западных; только отдаленность эпохи и отсутствие достаточного количе­ства документальных данных не позволя­ют нам с точностью в них разобраться»4 отот двухтомный «труд» полнсвое бейших ошибок и злобных выпадов про­тив русского театра и русской культуры, был в свое время подвергнут резкой кри­тике, но его антипатриотическая сущ­ность не была разоблачена до конца. Какие же изменения произошли в «на­учных» взглядах его автора в 1948 г.? В указанной выше статье «Некоторые вопросы становления русского театра» он демагогически заявляет: «Пемецкой кон­цепции мы противопоставляем излагаемую ниже концепцию становления русского театра, которая явилась результатом на­шей длительной работы в области ста­ринного русского театра, в частности, 1 в. Всеволодский-Гернгросс. «Против Волко­ва, как основателя русского театра». Ежегодник императорских театров. Выпуск 1. 1912 г., стр. 18. 2 Там же, стр, 19. зв. Всеволодский-Геригросо История русско­го театра. Том 1. 1929 г., стр. 79. 4 Там же, стр. 80. «Те-ского театра исследователи считали 1672 год, а в том. что этот первый театр они называли театром Грегори и писали, что он возник под влиянием немецкого. Вероника МОТЫЛЕВСКАЯ русской народной драмы» и в дальней­B. Всеволодский-Геригросс далеко пре­взощел всех своих учителей, назвав этот театр уже безоговорочно «немецким теат­ром Грегори». Открытие первого русского театра бы­ло подготовлено­могучим под емом нацио­нального самосознания. Театр, открытый в 1672 г. по одного из передовых людей тогдашней России, боярина Артамона Матвеева, смотря на свой закрытый характер, сыграл очень большую роль становлении и шем плетет давно известную нам сеть клеветы о нерусском происождении рус­ского театра. Только на этот раз слово «влияние» заменено такими словами, как «тяга» и «орпентация». «Сближение с Европой шло в ту пору (вторая половина XVII в.В. М.) по двум основным на­правлениям, пишет В. Всеволодский­Гернгросс, через Украипу и Польшу, с одной стороны, и через Немецкую сло­боду и немецкие земли, с другой, Соот­ветственно, среди социальных верхов то­го времени наблюдались сторонники каж­дого из этих путей: тяга к украино­польскому еближению находила свое вы­ражение в деятельности украинской ин­теллигенции… Тяга к немцам - в дея­тельности ряда высоких бояр… Но была третья ориентация, определявшаяся всем историческим прошлым Руси, - ориента­ция греческая, византийская…»5. Как мы видим: Барон фон-Гринвальюс, Сей доблестный рыцарь, Все в той же позицьи На камне сидит.

Алексей ЗАРИЦКИП Корабли Мы сдали постройку, И гром прогремел, И туча струится льняными волокнами, И дождь предрассветный известку и мел Смывает с листов тополиных под окнами, Над площадью высится новый наш дом. Он номер имеет И двери парадные. Внизу Разместился большой «Гастроном», Вверху Поселились жильцы аккуратные. Сегодня им всем новоселье справлять. В квартирах звучат голоса их счастливые. Им здесь И любить, И детей целовать, И утро под душем холодным встречать, Лицо подставляя под струи бурливые. Их окна выходят на Свислочь. Вдали Фабричные трубы дымят на окраине, Как будто пары развели корабли и в море выходят В далекое плаванье. А следом за ними дома-корабли Плывут на просторы весенней земли. И окна открыты, И крыши дождями обмыты. И солнце горит, разгорается, И даль перед ними светло расстилается. Перевел с белорусского Андрей КЛЕНОВ 

Ал. СУРКОВ

Уральский волшебник Многолетние скитания литератора-газет­чика сводили меня на дорогах жизни со многими замечательными людьми нашего времени. Но и в этой веренице знакомств выделяются немногие, особенные, навсегда запавшие в память. Такой была моя первая встреча с чудес­ным уральским писателем Павлом Петро­вичем Бажовым. Шел военный 1944 год. Впервые за дни войны маршрут моей командировки лежал не в фронту, а в глубокий тыл. Редакция поручила мне об ехать крупные заводы области и рассказать со страниц нашей газе­ты фронтовикам героическом труде уральцев. Я помню, как еще до войны радостным удивлением поразила меня «Малахитовая шкатулка» II. Бажо­ва. И, естественно, что, попав на родину автора этой чудесной родным юмором делали фигуры тех, о ком рассказывал II. Бажов, почти физически ощутимыми для собеседника. И чем больше событие или личность волновали рассказ­чика, тем ярче, образнее, делалась его речь, а каждый эпизод преврашался в непа­писанную чудесную повеллу, блещущую многоцветными переливами неповторимо­своеобразной уральской речи. С особенным воодушевлением или, точ­нее сказать, с глубоким поэтическим вдох­новением говорил Павел Петрович о «ка­менных дел мастерах», гранильщиках и камперезах. Оп брал со стола и с полок по­лированные куски малахита, яшмы, ар­тистически выточен­ные каменные подел­ки и вводил меня в мир самых сокровен­ных таинств камне­резного мастерства, непередаваемого сло­вами уменья угады­вать за грубой внеш­ностью необработан­Пого кампя скрытую в пем красоту узора и расцветки. И чем дольше длилась бесе­да, тем глубже рас­крывался передо мной мир поэтиче­ских образов«Мала­хитовой шкатул-

языке, так как царю был преподнесен экземпляр «Действа об Эсфири» (название первого спектакля) на русском языке, якобы для уразумения действия, шедшего на непонятном царю немецком языке. Едва ли этот довод можно считать убеди­тельным. Но даже при этом условии театр этот не может быть назван немецким. Подлин­ным организатором и вдохновителем теат­ра был Артамон Матвеев, а не привезен­ный из Немецкой слободы под страхом царского гнева Грегори, которого вскоре сменил Гивнер, а затем Чижинский. Игра­ли в нем русские люди, репертуар под­бирался Матвеевым не случайно, а с уче­том того, что в данный момент волповало русское общество. Наиболее интересное явление в этом театре представляет «Темир-Аксаково действо», пьеса, постав­ленная накануне войны России с Турцией, безусловно отражавшая тогдашние на­строения русских людей. Политическая направленность театра, его связь с злободневными вопросами, волновавшими именно русское общество, , песомненны. Последовательный мракобес в области истории русского театра, В. Всеволод­ский-Гернгросс не постеснялся в своей статье оболгать даже величайшего рус­ского драматурга А. H. Островского, на­писавшего к 200-летнему юбилею рус­ского театра комедию «Комик XVII столе­тия». Общензвестна глубокая тшатель­ность, с которой А. Н. Островский отно­сился к историческому материалу, огром­ная исследовательская работа, которую он проделывал до написания своих историче­ских произведений. Всеволодский-Геригросс ставит эту патриотическую пьесу в один ряд с клеветническими брошюрами, ут­верждавшими немецкое влияние на рус­ский старинный театр. По смыслу его статьи получается, что патриотическую пьесу А. Н.стровского отличает от ан­типатриотических утверждений безродного космополита Алексея Веселовского только что Веселовский дал «наиболее ярную, развернутую концепцию немецкого влия­ния на русскую литературу и русский соз-Только непавистью к русскому народу, только полным отсутствием национальной гордости можно об яснить упорство, с ко­старинный театр». (Подчеркнуто мною. В. М.). торым В. Всеволодский-Гернгросс проводит свои космополитические «теории» началь­ного периода истории русского театра в своих печатных трудах. На первый взгляд может показаться, что вопросы театра столь отдаленного времени, как конеп XVII в., не имеют нас актуального значения. Однако это не так. Псевдоисторические концепции Все­володского-Гернгросса тем и опасны, что они изврашают в угоду махровым космо­политам. историю русского театра с самойA. его колыбели и тем самым льют воду на Неудивительно, что эта статья увиде­ла свет на страницах журнала «Театр», являющегося прибежищем для аптипатри­отической группы театральных критиков. мельницу антипатриотической группы критиков и историков театра, раболеп­ствующих перед всем иностранным.

Уже первое наше свидание дало мне возможность почув­ствовать своеобраз­ную и яркую лич­ность этого замеча­тельного писателя. книги, я стремился повидаться с ним. Самая внешность Петровича, его пристальные, умные, чуть усталые глаза, строй речи, интонации глуховатого, тихого голоса все это переносило собеседника в мир образов «Малахитовой шкатулки». В то время Павлу Петровичу исполнилось шестьдесят пять лет. Прожитые трудные го­ды немного ссутулили его плечи. Он жало­вался на то, что здоровье его «подводит», И все-таки он показался мне гораздо моло­же многих молодых тогдашних свердлов­ских литераторов. ба педолгое свое пребы­вание в городе я встречал Павла Петровича на всевозможных собраниях и совещаниях, из которых многие, казалось, не имели ни­какого отношения к его профессии литера­тора. Невысокого роста, в синей, военного покроя блузе, грудь которой напюловину прикрывалась окладистой «бажовской» бо­родой сказочника, он сидел всегда пемного в тепи, внимательно вглядываясь и вслу­шиваясь во все, что происходит около пего. Круг его интересов был чрезвычайно пи­рок. И столь же широка была его поистине энциклопедическая осведомленность о делал его родной области. Вспоминается незабываемый вечер, ко­торый мне привелось провести с Павлом Пстровичем с глазу па глаз у пего дома. Судя по всему, Павел Петрович - не из очень словоохотливых людей. Но присут­ствие свежего человека из ипой, хотя родственной ему, среды непроизвольно уве­ло его в стихию воспоминаний о прожитом, богатом событиями и встречами с интерес­ными, своеобразными людьми. Беседа наша затяпулась почти до утра. В сущности, Птвел Петрович за эти часы рассказал мне историю своей долгой. полной радостей и горестей, жизпи. Но от врождепного такта, который обычно присущ большим и умным людям, личная его судьба все время ляшь угадывалась где-то на третьем и четвертом плане событий, о которых шла речь. Пер­вый плая занимали те, с которыми сульба сводила рассказчика на бесчисленных пере­жовским

Это - позиция последовательного без­родного космополита, злобно ненавидящего все русское. Идеалист и формалист, матерый пред­ставитель «компаративистской» школы, в прошлой своей литературной деятельности верный ученик и последователь Алексея Веселовекого и академика Перетца В. Все­володский-Гернгросс - яростный, воин­ствующий сторонник иноземного, в осо­бенности немецкого влияния на русский театр. Он злостно, на протяжении всей своей жизни, протаскивал враждебные, унижающие национяльное досгоинство русского советсного человена, «теории»; засорял головы нашей театральной моло­дежи антипатриотическими, антинаучны­ми утверждениями, являясь почти пол­ным монополистом в области изучения на­чальной истории русского театра. Основная мысль, которую В. Всеволод­окий-Гернгросс пытается «доказать» в своей статье, та, что первый светский театр в России, открывшийся в 1672 го­ду (дата, от которой ведется летоисчисле­ние русского театра) при паре Алексее Михайловиче, является «немецким теат­ром Грегори». Утверждение не новое. Этой мыслью проникнуты работы Алексея Веселовского, академика Перетца и многих других горе-исследователей, а также, ко­нечно, и старые работы самого В. Всево­лодского-Гернгросса. «Новое» заключается в том, что на этот раз он не решился открыто вы­ступить со своими антипатриотическими концепциями иноземных влияний на рус­ский театр, ему понадобилась «дымоваято, завеса» для маскировки. В качестве такой «дымовой завесы» B. Всеволодский­Тернгросс выдвигает «теорию» о том, что русский самобытный театр якобы ведет начало от Оимеона Полоцкого и данных им двух комедий: «Притчи о блудном сыне» и «Комедия о царе Навухо­доносоре». Общеизвестно, однако, что эти написанные предетавителем реакционной верхушки духовенства пьесы не только носили предельно консервативный харак­тер, но и нигде не ставились. Сам автор статьи, впрочем, как бы мимоходом, ро­няет замечание, что «однако «Театр» Симеона Полоцкого не был по существу театральной организацией», и таким обра­зом отвергает свою же, придуманную им, «теорию». Зачем же понадобилось ему ее при­думывать? А затем, чтобы иметь «право», говоря о первом светском театре в Рос­сии, открывшемся в 1672 году, об явить его раз и навсегда «немецким театром Грегори». Весь смысл враждебной нам немецкой орпентация не в том, что началом рус­5 Журнал «Театр», № 11, 1948 г., стр. 34.

Декада белорусской литературы в МосквеПавла С большим успехом проходит в столице декада белорусской литературы, Интересная встреча со слушагелями и профессорами состоялась в Военно-полити­ческой академии имени Ленина. Открыл вечер заместитель генерального секретаря Союза советских писателей СССР К. Си­монов. О развитии белорусской советской лнтературы рассказал собравшимся п. Ко­валев. П. Бровка, М. Танк, B. Витка. Э. Огнецвет, П. Пестрак, И. Шамякин другие прочитали свои произведения на белорусском языке. С переводами стихов белорусских поэтов выступили К. Симо­нов, А. Прокофьев, В. Звягинцева, В. Рож­дественский и другие. Вечер закончился большим концертом. Выступили народная артисткаССС л. Александровская, на­родные артисты БССР И. Болотин, М. Де­нисов, Р. Млодск, А. Обухович, В. Малько­ва, заслуженные артисты БССР Н. Ворву­лев, C. Толкачев, Государственный ан­самбль белорусской народной песни и танца.

ки» - этого востор­женного гимна вечно ищущему, неуспоко­енному мастерству

русского рабочего человека. Из этой же беседы мне стало ясно, по­чему волшебный фон бажовоких сказов, концентрированность сказовой манеры по­вествования пикогда не заслоняли реаль­ного, глубоко жизненного характера героев и глубоко реальной бытовой и социальной среды, в которой эти герои жили и дейст­вовали. В волшебный мир старых ураль­ски… сказок Бажов погружал живых рус­ских людей, и они своей реальной земной силой побеждали условность сказочной волшебности, как земная любовь простой русской девушки победила злую волшеб­ную силу Хозяйки Медной Горы. Сказы Бажова, в какие бы волшебные одежды ни были облечены их герои и к какой бы старине ни было отнесено их су­ществование, вызваны к жизни присущим их автору глубоко современпым, острым и молодым ощущением нашей жизни. Не слу­чайно ведь «Малахитовая шкатулка», вос­певающая беспокойпую пытливость рабо­чего человска, неиссякаемую жажду мастера ксовершенствованию мастер­ства, чудесную поэзию труда русского ра­бочего человека появилась тогда, когда в нашей действительности строящегося социа­лизма труд превратился, по выражению товарища Сталипа, в дело чести, в дело славы, в дело доблести и геройства. В го­ды Великой Отечественной войны та же сказовая форма и исторический материал не помешали Бажову создать целый цика остро-сатирических сказов, во всей реаль­ной пеприглядности рисующих врага-нем­ца. Павлу Петровичу Бажову исполнилось семьдесят лет. Павел Петрович живет мо­лодой кипучей жизнью активного государ­ственного и общественного деятеля, чутко­го и трудолюбивого воспитателя талантли­вого отряда уральских писателей. И когда (а это случается два-три раза в год) из

дательство «Советский писатель» и при­няла участие в обсуждении плана выпуска книг белорусских писателей. В связи с декадой в зале Московского товарищества художников открылась боль­шая выставка произведений белорусских художников. На выставке собрано 125 ра­бот: живопись, скульптура, графика, пла­ка Многочисленные экспонаты выставки посвящены героичесной борьбе белорусско го народа с врагом в годы Отечественной войны и героике социалистического труда в послевоенные годы. На открытии выстав­ки выступили секретарь ЦК ҚП(б) Бело­руссии М. Иовчук, зам. председателя Ко­митета по делам искусств при Совете Ми­нистров СССР Ф. Калошин, народный ху­дожник СССР А. Герасимов.  

дляВчера участники декалы встретились с читателями и сотрудниками Государствен­ной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, И. Гуторов рассказал о творческой дея­тельности писателей БССР. П. Бровка, Кулешов, A. Велюгин, П Панченко, П. Пестрак, К. Крапива, И. Мележ про­чли свои произведения. На вечере состоя­лось обсуждение пьесы К. Крапивы «С на­родом». Вчера же во Дворце культуры имени Горбунова белорусские писатели встрети­лись с рабочими, инженерами и техниками московского ордена Ленина машинострои-Глубокое тельного завода.

путьях его жизни. За эти часы я с голо­жиз­литейщиков, бес­покойных «правителей» и чувство гордости и за писателя и за чу­деспую нашу действительность,которая дает людям неиссякаемую молодость. В день семидесятилетиянашего уральского вол­пебника мне, вместе со всеми читателями его сказов, хочется пожелать Павлу Петро­вичу долгих лет жизни в добром здравин и бодрости и большой творческой работы во славу нашей литературы, во славу нашей  чудесной Родины.

    советской A. БЕГИЧЕВА (Модест), блестяше пьесе. B. Макаров в роли Сибирякова завоевал любовь москов­и заслуженное признание ских зрителей. на долю производ-Выдающийся успех выпал Б. Ливанова, созлавшего обаятельный образ передового советского ученого - Рубнова. Для пего парод­творец и жизни и науки. Щедро отдавая свои зпания молодежи, при­стально приглядываясь к ней, он сам с юношеской страстью учится у нее. Кремнев в изображении Н. Бо­голюбева ничем внешне не бросается в гла­за: тих в говоре, скуп в жесте, немного­словен, но во всем чувствуется умная во­ля, большая внутренняя сила. Сердечным Интереспо раскрывает сложный, проти­воречивый образ Софии A. Тарасова. Ве­рашь в то, что Софья Романовна больше не может и не будет жить такой пустой, бес­огнем освещен этот образ изнутри. смысленной жизнью, что она найдет свое место в трудовой семье. Главное в «Зеленой улице» изобра­жение противоборства пового со старым и раскрытие того, как стирается у нас грань между трудом умственным и физическим. Спектакль убедительно показывает, как советскаяпередовая наука, сливаясь с творчеством народа. обгоняет достижения буржуазной, антинародной науки. стахановского движения, в связи новаторских исканий рабочего клас­са и технической интеллигенции. Сибиря­ков, который добился на паровозе кон­струкции Дроздова повышенных норм вы­работки, юнцы-изобретатели, с азартной страстью усовершенствуюшие ство, покорили ученого своей бескорыст­ностью, жаждой науки, талаптливо­стью. «Будет паровоз. нет, можете счи­тать, он уже есть, русский экономичный паровоз!»-восклицает конструктор. Сурово обличает автор космополита, низкопоклонника, «жизнелюба» на. Как ни вергелся, в какие маски ни рядился Крутилин, его отсекают от совет­ской семьи. И поделом! Вдохновенное творчество! Оно впиты­вается в поры обыленнойжизни! Так нау­обновляет жизнь Та срираютсB. между трудом рабочего и трузом иние­нера. Это уже коммунизм! Да, да, пом­Так. говорит академик Рубцов, поздрав­ляя Сибирякова с победой. Пьеса Суроваволнует глубиной идеи, темы, ясностью мысли, полеми­ческой страстностью. В «Зеленой улице» театр нашел партий­ную, художественно-эмоциональную пьесу, , встретился с долгожданным оптимистиче­ским героем. В настоящем творческом со­дружестве театра савтором создано художе­ственно зрелое произведение. В создании этого спектакля-большая за­слуга постановшика М. Кедрова и режиссе­ра А. арева. Успеху спектакля содейст­вовало то, что режиссура не побоялась поручить главную роль Сибирякова моло­дому актеру В. Макарову, только два года работающему в МХАТ, и вывести на боль­шую спену вчерашних выпускников сту­нашему характеру. Время уступать нико­му нельзя. Вам, может быть, Андрей Еф­ремович, туда не к спеху, а у меня свой график есть. Я вот, машинист Сибиряков, хоту прибыть к коммунизму собственной персоной, да еще пожить в нем собираюсь. Нашему маршруту веленую улицу никому закрыть не позволим! Овациями встречают в зале этот моно­лог, потому что этими благородными стремлениями живет весь советский на­род. Рабочий коллектив, парторг, академик Рубцов встали на защиту позиций Саби­рякова, об явив борьбу с репидивами пре­дельческих настроений на транспорте, ко­торые вносит в работу Крутилин, подчи­няюший своему влиянию и начальника дороги. выра-Когда-то боевой, инициативный человек. геперал-директор Кондратьев потерял твор­ческое беспокойство, перестал заглядывать в завтрашний день, утратил перспективу, умственно обленился. Передоверившись ловкому Крутилину, по виду деловому че­ловеку, начальник дороги взял себе за правило чаше говорить «нет», чем «да». ноПоставленныеПвсеама партийному пробдемы выходит залеко Так надежнее, спокойнее. за пределы гранспорта, касаясь любой от­нимает тему правственного беспокойства людей чистой партийной совести, непри­миримых к проявлениям косности, рути­нерства, эгоизма. Поступок Сибирякова заставил многих задуматься над своим поведением. Софья, жена Кондратьева, по-новому осмыслила свое место в жизни, остро затосковала по труду, Более эрелой, крепкой становится Лена, понявшая, что в принципиальной борьбе нельзя делать скидок даже родно­му отпу. Искренне раскаялся Кондратьев в обывательшине, в которую скатился. Ошутил молодую реальную силу, входя­шую в науку, Дроздов. Тшетно бился он ыноги годы над разрешением проблемы создания экономичного паровоза и даже разуверился в своих силах, пока опыт Сибирякова не подсказал ему верного пу­семья. Приехал директор дороги Кондрать­св. От матери Сибирякова мы узнаем о прошлом ее сына. Совсем недавно лоба­стым мальчишкой бегал он в ремесленное, теперь машинист, да еще новатор, да еще студент-заочник!   По тому, как академик, члеп коллегии министеротва Рубцов угадывает главное в человеке, как он внимателен, доброжела­телен к людям, как умеет паправить их мысли и поступки, ясен его незауряд­ный ум, большое сердце. Разговор с мо­лодыми рабочими, интерес к их труду по­казывают кровную связь ученого с наро­дом. Все дороги ведут к коммуниз­му. Да не все дороги прямые… Дороги в об езд, конечно, сповойнее, только не по же мы узнаем и невесту Сибиряко­Кондра­тьева, и самого геперала-директора, и его скучающую жену Софию, и инженера Крутилина, внешне благовоспитанного, орагоистичного, беспррпцинного человекя, джеученого, носителя предельческих на­ы видим и замечательную молодежь, рабочих станции, мечтающих о коммуниз­ме и о технической революции на транс­нрав-оасекретаряостротой порте. Наконеп, мы узнаем секретаря парторганизации Кремнева, волевого, немногословного большевика. Кабинетный ученый Дроздов проглядел, вак наука, пронизывая все поры жизни, сталанас достоянием народа. не из­живший кастовости, «осторожный специа­ис он вспугалея, когда, по его жению, в священный храм науки стали массами врываться «упрощенцы», «не­всиды»вульгаризаторы»,какими оп по-старинке считает рабочих. Так зрители встречаются со своими со­временниками. Особенно дорог им Сибиря­ков, весь устремленный в завтрашний день. В нем рельефно проступают черты нового, стирание граней между физиче­ским и умственным трудом, сила повато­ра-большевика, ясность цели, преданность народу. Внутренняя гармония, душевная красота, прямота пленяют в Сибирякове. Сам Сибиряков так оценивает смысл своей борьбы:



коммунистического завтра Теме творческого труда, непримиримой борьбы нового со старым, со всем, что тор­мозит переход к коммунизму, посвишены пьесы Анатчлия Сурова «Далеко от Сталин-B града», «Большая судьба» и «Зеленая улипа», поставленная ныне Московским Художественным театром. Улавливая глав­ное в людях сегодняшнего дня, А. Суров подчеркивает прежде всего те их черты, которые, уже якляясь реальностью, при­надлежат коммунистическому завтра. Суров не п придумывает, не вымышляет спенических ситуаций. Он показывает на­шу живую жизнь, из нее он приводит на сцену своих героев. В пьесе «Зеленая улипа» Суров берет одно только событие - срыв кольпевых маршрутоа, разработанных новэтором, па­Сибир нм рекция свела всю новаторскую идею по­вых маршрутов обшественного дела большой государственной важности - к личному рекорду машиниста Сибирявова. машиниста возникает конфликт с ди­рекцией дэроги. Сибиряков возврашает ин­женеру дорога Крутилину волотые часы, подарок дирекции, демонстративно покида­организованную ему торжественную встречу. се-В начала мпогие не поняли его поступка и осудили за дерзость. Даже мать обвини­на сына в зазнайстве: «И кого ты из о, Алексей, фантазируешь? … говорит она ему. - За что людей обидел? Все по­терял разом»- «Нет, не все. Совесть не потерял», - отвечает Алексей. «Сломают они тебя, увидишь», - беспокоится ста­руха. А Сибиряков: «Был бы один-сло­мали, но пас таких много», Зал горячо реагирует на эти слова, по­тому что много, очень много в нашей стране Сибиряковых. образе Сибирякова драматург ввел на спену героя-стахановца нового типа, стахяновца послевоенной сталинской пяти­летки. Такие люди ведут ва собой массы, стремясь, чтобы их передовые методы ста­ли достоянием бригалы, пеха, завода, всей промышленности. Это новыйтип рабочего­интеллигента, мысаящего широко, по-госу. дарственному. Страна хорошо знает име­на таких рабочих, поднявших производи­тельность труда на новую, высшую сту­пень,. Российского. B. МатросоваТут Автор начинает пьесу прямо с кульми­нации, с момента паивыешего напражения вофлиятабрао с жаственной встреди ал об фликта. В процессе столкновения различ­ных точек зрения разгораются гэрячие споры, в которых обнаруживаются ственные и моральные качества героев, раскрываются их характеры. Г. Борткевича и многих других. Автор не фотографирует обычной каж додневности жизни героев, он берет не­по напряжению их внутренпего коротенькой экспозиции первого ак­та даны завязки главной и побочных ли­ний действия. обычный состояния день и вэтот короткий срок рас­крывает найболее типические для них черты. В ожидании прибытия паровоза Сиби­рякова с первого нового маршрутного про­бега, на платформу сортировочной станции сибирской дороги, в чудесную звездную ночь, собралась железнодорожная трудовая «Зеленая улица» А. Сурова на сцене МХАТ 

Следует отметить также игру талантли­выхартистов С. Блинникова (Кондратьев). Орлова (Дроздов), М. Прудкина (Крути­зи). Зусвой (мать Сибпрякова). Одна аровиттх актрис Художественного театра И. Гошева в роли Лены дает иного интереспого, по, сожалению, актриса не­сколько скована. Надо думать, что образ, созданный ею, в дальнейшем росте спек­такля заиграет всеми красками жизни. B «Зеленой улипе» Художественный театр показал, как глубоко он чувствует новое. Вопреки эстететвующим критикам, клеветнически утверждавшим, что театр отстал от современности, утерял былую славу, коллектив создал прекрасный спектакль, насыщенный подлинным пафо­сом современности. В этом принципиаль­ное значение «Зеленой улицы» - высоко­идейного и страстного, подлинно партий­пого спектакля.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 3 Чер-№ 9

ти. Жизнь убедила его в творческой силе дии-А. Покровского (Матвеич), II.