Серьезные ошибки издательства «Советский писатель» щенных борьбе с этими пережитками, книг, утверждающих приоритет русской науки, духовное величие советской куль­туры. Особенно мало сделано в области освещения ведущей мировой роли совет ской литературы. На пленуме правления ССП резкой и справедливой критике подвергалась работа издательства в области издания произведе­ний братских литератур. Издательство не проявляет инициативы в попсках новых, паписанных на совре­менные темы произведений, нередко издает вещи устаревшие, а иногда и идейно по­рочные. Подобная «политика» издательства дезориентирует писателей братских публик, тормозит развитие пациональных  литератур. 4. сфера страны совсем не отразилась в ро­мане «Двенадцать стульев» и очень слабо показана лишь в последних главах «Зо­лотого теленка». Авторы как бы смакова­ли пережитки старого, вместо того чтобы клеймить их грозным оружием сатиры. За годы сталинских пятилеток выросли, идейно возмужали многие наши писатели, в том числе Ильф и Петров. Никогда бы не позволили они издать сегодня без ко­ренной переработки два своих ранних произведения. Безусловню, не стоило портить «Из­бранное» Б. Лавренева (редактор Г. Со­рокин) повестью «Ветер», написанной им еще в 1924 году. В этой повести от­разились мелкобуржуазные взгляды на ре­волюцию, как на «разбушевавшуюся сти­хию», романтизировалась анархическая вольница. Не следовало бы включать по­весть «Перегной» в «Избранное» Л. Сей­Фуллиной (редактор Г. Гранак). В повести этой, написанной в 1922 году, кроме на­туралистического смакования дикости дере­венского быта, содержатся совершенно не­правильные представления о том, что бор­ды революции - лишь почва для вехо­дов будущего. Перелистывая поэтические сборники этов старшего поколения, убеждаешься, что редакторы этих сборников ухитрились по­чти в каждый из них влить по ложке дегтя, свидетельствующей о том, что в прошлом у этих поэтов были декадент­ские и формалистические увлечения. Это неуважение не только к читателю, но и к самим поэтам, сумевшим преодолеть свои идейно-творческие заблуждения и стать борцами за социалистический реализм. Все это свидетельствует о том, что из­дательство «Советский писатель» прояви­ло безответственность и неряшливость в столь важном и нужном издании, как «Библиотека избранных произведений со­ветской литературы». Оно не сумело даже организовать мало-мальски сносные при­мечания или предисловия в издаваемым произведениям, не сделало никаких попы­ток об яснить читателю достоинства и не­достатки твэрчества того или иного писа-нии теля. В конце каждой книги просто пу­бликовалась краткая биографическая справка, состоящая исключительно из ан­кетных данных и перечня произведений писателя без всякой их оценки. Бессодер­жательные справки эти нередко грешат фактическими ошибками, а в ряде слу­чаев самым недопустимым образом иска­жают идейный и творческий путь писа­теля. Странно, что такое мероприятие, как составление биографических справок вид­нейших советских писателей, не стало предметом особого внимания секретариата Союза советских писателей.  3. 1. Литературные издательства могучее средство советского государства в коммуни­стическом воспитании наших людей. За­бота партии и правительства о развитии советской литературы ясно сказалась в том внимании, которое было оказано из­дательству «Советский писатель» зани­мающемуся выпуском произведений совре­менной художественной литературы, В 1946 году ЦК ВКП(б) и Совет Министров СССР приняли специальное постановление о мерах помощи этому издательству. Бла­годаря этому издательство смогло широко развернуть свою деятельность. В 1948 го­ду оно выпустило 219 книг, тиражом в шесть млн. экз. Были переизданы лучшие произведения советских писателей, выпущены первые издания книг, отмеченных в 1947 году Сталинскими премиями, и даже новинки прошлого года, уже привлекшие внимание широких кругов наших читателей. Среди этих впервые изданных книг «Белая береза» М. Бубеннова, «Мы - советские люди» Б, Полевого, «Теплоход «Кахстия» 0. Джигурды, «Кавалер Золотой Звезды» C. Бабаевского, «Весна в Сакене» Г. лиа, «Кружилиха» В. Пановой, «Далеко от Москвы» В. Ажаева, «Разбег» А. Кара­ваевой, «Трос в серых шинелях» B. До­бровольского, «Наука изобилия» Г. Фиша и другие книги, различные по художест­венным качествам, по мастерству и глуби­не изображения характеров, но ценные своим патриотическим пафосом и внима­нием к живым проблемам современности. Вышли в свет поэтический сборник «За мир, за демократию!», книги Н. Грибаче­ва, К. Симонова. Издательство увели­чило в прошлом году выпуск произведе­ний писателей братских литератур, и рус­ский читатель получил возможность озна­комиться с такими замечательными произ­ведениями, как «Абай» казахокого пи­сателя М. Ауэзова, «Знаменосцы» ук­раинского писателя A. Гончара, «Ре­шающий шаг» туркменского писателя Б. Кербабаева, «Дорога к счастью» ады­гейского писателя Т. Керашева, «Люди наших дней» киргизского писателя Т. Сы­дыкбекова. Вышел в свет также ряд книг по литературоведению, среди которых за­служивают внимания исследовательские работы В. Кирпотина «Салтыков-Щедрин», И. Андроникова «Лермонтов», издан сбор­ник статей «Советская литература на под - еме» - о книгах, удостоенных Сталин­ской премии за 1947 год, и другие. Достижения издательства «Советский писатель» результат общего под ема нашей литературы, ее успехов под направ­ляющим руководством большевистской партии. Но достижения издательства могли бы быть гораздо значительнее и весомее, ес­ли бы оно, наряду с книгами, полезными и нужными народу, не выпускало книг серых, малохудожественных, а иногда и идеолотически вредных. 2. 

Эстетствующие клеветники   A. СУРОВ охаять наиболее общественно-значительные пьесы о первой пятилетке. A. Гурвич скидывает со счетов силы со­ветского патриотизма. «Нетронутая цели­на, издевательски пишет он, внезапно оказалась глубоко вепаханной и засеянной идеями коллективизма, дисциплины, госу­дарственности». Внезапно! Для Гурвича не существует огромной воспитательной и созидательной работы нашей партии, ко­торая и обеспечила всемирно-исторические победы социализма. Гурвич доходит до то­го, что пришисывает нашему народу не­кий «вековой горб азиатского невежества и лени». Только ярый клеветник и злопыхатель, потерявший последние остатки патриоти­ческой чести и достоинства советского че­ловека, мог так нагло охаивать наш ве­ликий русский народ, создавший самую пе­редовую в мире культуру, науку, искусство! В своем стремлении оболгать советскую драматургию этилжекритики последова­тельно занимались «уничтожением» поло­жительных героев лучших советских пьес, заявляя об их «неполноценности и художественной противоречивости». Наглым издевательством над положи­тельными образами советской драматур­гии является следующее изречение Юзов­ского: «Обычно положительный герой «спокоси», но спокойствие сго от уверен в благополучном окончании пьесы. Он «тверд», но эта твердость не имма­нентна ему, она приписана… На губах «положительного героя» всегда блуждает этакая мудрая «марксистская» улыбка, он все знает, он все видит, для него все просто, все ясно». Тщетно пытаются критики-космополиты затормозить пропесе расцвета, искусства и литературы. Им это не удастся. Юзовские, гурвичи и их последователи будут реши­тельно отброшены с нашего пути. Пусть пе путаются в ногах! Критики-эстеты всегда считали себя незаменимыми специалистами в области художественной формы. На деле же эти жалкие проповедники ложных и вредных идеек бессильны дать подлинно эстетиче­анализ жудожественных произведе­ний. Они не только не стремились сопо­ставить искусство с действительностью, показать, то прекрасное ото и сть напа жизнь, но, наоборот, пытались всеми спо­собами увести писателей от жгучих, зло­бодновных вопросое совпемонтости вые переулочки буржуазных, пизкопров­ных тем. I. Юзовский, например, выдвинул редовую теориику о том, что наша драма­тургия, дескать, слишком фотографична и ей нехватает… чего бы вы думали? Вранья! Так и написано черным по белому: «вранья», Вот до чего доводит чудовищная болтовня пивесть что возомнивших о себе лжетеоретиков. Советские драматурги всегда с уваже­нием прислушивались и прислушиваются к голосу партийной, принциниальной, де­ловой и товарищеской критики. Мы знаем, что в наших пьесах немало недостатков и слабостей. И мы уверены, что разоблаче­ние антипатриотической группы тестраль­ных критиков будет способствовать развер­тыванию подлинно партийной, патриотиче­рес-Особенно много вреда напесли советско­му искусству критики 1. Юзовский A. Гурвич. За последнее время они, как известно, предпочитали отдельваться от событий современного искусства «фигурой умолкания». Это, разумеется, тоже свое­образное выражение высокомӗрного прене­оребкения к работе драматургов, тоже сво­изда-рода «критика» хотя глупая и смеш­пал. Пзовский и Гурвич в последние годы молчали, предоставляя орудовать на стра­ницах печати А. Борщаговскому и другим своим «последователям». Но в «кулуарах» старательно инструктировали своих прихвостней и преподавали им новые фор­атак противсоветской драматургии. Однако мы помним время, когда Юзов­ский и Гурвич не прятались за подстав­ных лиц, когда они весьма нагло и ци­нично громили нашу драматургию. Статьи газет «Правда» («Об одной анти­патриотической группе театральных кри­тиков»), «Литературная газета» («До кон­ца разоблачить антипатриотическую груп­пу театральных критиков»), «Культура и жизнь» («На чуждых позициях») с глубо­ким удовлетворением встречены в кругах литературной и театральной общественно­сти. Статьи выразили то, что думают дея­тели театра и драматургип о тех, с позво­ления сказать, критиках, которым чуждо святое чувство советского патриотизма, которые не любят отечественного искус­ства, которые главной своей «специально­стью» сделали клевету на нашу молодую советскую драматургию­самую передо­вую и идейную драматургию в мире, дра­матургию социализма. Эти космополиты от театральной крити­ки пемало навредили в вопросах освоения классического наследства. Начнем с того, что великую русскую драматургию опи попросту третируют. Повторяя зады «теории» Веселовского, Ю. Юзовский бесстыдно заявляет: «Немец­кий драматург Карл Гуцков написал пьесу из жизни английской аристократии «Леди Микельсфильд». Руский драматург Ост­ровский откровенно взял у Гудкова со­жет и написал пьесу из жизни глухой русской провинции «Без вины винова­тые». Оказывается, не сама русская дей­ствительность натольнула великого драма­турга на замысел своего бессмертного про­изведения, а всего-навсего «бродячий сю­жет» был положен в основу этой пьесы! Далее Юзовский пишет, что горьковский «Егор Булычев» связан с одной сторо­ны… с «Королем Лиром», а с другой сто­роны… с «Отцом Горио». Юзовский не признает самостоятельности, самобытности нашей литературы, а всячески старается «доказать» ее якобы зависимость от ино­земных образцов. Любопытная и весьма характерная де­таль. На стр. 84 своей книжки «Вопросы социалистической драматургии» Юзовский трижды упоминает о «Белоусове» из «До­ходного места». Читатель, конечно, дога­дывается, что речь идет о чиновнике Бе­догубове. До какой степени нужно поте­рять ответственность перед читателями и укажение великому драматургу, чтобы даже не свериться с перечнем действую­ших лип пьесы! Впрочем, невежество Юзовского вообще поразительно. В книге «Образ и эпоха» он заявляет даже, будто

действие «Гамлета» происходит на… «британском острове». Ю. Юзовский «согласен» с тем, что на­ши драматурги должны осваивать класси­ческое наследие. Но как «осваивать»? В качестве примера плодотворного «освое­ния» он называет издевательские поста­новки Мейерхольда. Целую главу своей книжки оназывает «Мейерхольд-драма­тург». Самым подробным образом, с упо­снием, с почтительнейшимвосхищением повествует критик о том, как «осваивал» Мейерхольд «Свадьбу Кречинского» Сухо­во-Кобылина. иДля того, чтобы превознести до небес режиссера-декадента, выродка в искусстве Мейерхольда, Ю. Юзовский не остановился перед тем, чтобы всячески унизить Су­хово-Кобылина - крупнейшего русского драматурга, автора бессмертной трило­гии. «Свадьба Кречинокого» превращается под пером Юзовского в «офранцуженную» «ловко скроенную» пьеску. Он охотно повторяет лживую версию о том, что ко­медия Сухово-Кобылина написана по об­разцу пьес Скриба. Поистине нужно быть безродным космополитом, чтобы считать одно из лучших произведений русскности классики подражанием пустым ремеслен­ническим пьескам французского драмодела! Юзовский расхваливает режиссера-дека­дента за то, что «французская комедия (это - о «Свадьбе Кречинского»!-A. С. превратилась в психологическую драму. В прозрачных интерьерах Скриба запахло подпольем Достоевского». «Гоголь и До­стеевский, - строчит он дальше, - если выразиться старомодным (?!) термином «любили человечество». Сухово-Кобылин в лучшем случае к нему безразличен». Здеский все чудовищно: и идеализация Достоев­ского, и поклеп на Сухово-Кобылина. Антипатриотическая критика не желала признавать самого факта существования советской драматургии. Послушать их, нет у нас драматургии! «Первая коп­ная» Вс. Вишневского, как утверждает 10. Юзовский, всего лишь «робкий и смут­ный проблеск». Драматургия Н. Погоди­на-тоже, видите ли, только «первый проблеск». Процесс роста и становления молодой советской драматургии A. Гурбич выдает за «активный процесс разложсния драмы как формы искусства». Вот образчик наиболае откровенной и злостной клеветы А. Гурвича на советскую драматургию: «Всякая слабость должна либо перебороть себя, либо огородиться от возможных ударов (от ударов гурвичей и юзовских?!--А. С.). Но так как она редко оказывается способной вообще что-либо преодолеть, то почти всегда прибегает ко второму способу самозащиты. Так ленивая и хворая драматургия из инстинкта само­сохранения спешно сколачивает теорети­ческие щиты, под прикрытием которых можно было бы продолжать одерживать легкие победы». Назвать нашу советскую драматургию хворой и ленивой! Какой по­клеп! Какой цинизм!

Ошибки и надостатки в работе издатель­ол ства проистекают, в основном, от забвения государственных и народных интересов, от еше не изжитых среди работников тельств приятельских отношений, либера­лизма. Руководители издательства (дирек­тор Г. Ярцев, главный редактор А Тара­сенков) забыли, что задачи советского из­по-но-осиаони тельныетоаае деляческим органмпрабомы ту на самотеке. Издательство довольствуется по преи­муществу лишь тем, что издает те произ­ведения, которые папечатаны в журналах, пассивно регистрируя явления литературы и не прилагая никаких усилий к тому, чтобы направить внимание писателей из разработку тем нашей современности. Порочна и организация самой работы внутри издательства. Редакцаонный совет, состав которого дважды менялся в течение 1948 года, работает явно неудовлетвори­тельно Многие чаены редсовета не читают рукопасей, памсчаемых к изданию, обсуж­тонио этих рукописей посит пормальныа, клубный» характер. Особеп плохо по­ставлена работа вдепинградском отделе­«Совотского писателя». Эго опо вы­пустило книги 10 Тынянова «Омерть Ба­зпр-Мухтара», Дара «В добрый час», B. Каменского «Избранное» и другие. Судьба книги чаще всего решается ре­цензентами, читающими книгу по поруче­нию издательства. В свое время «Литера­турная газета» в статье «Дорогая цена де­шевых афоризмов» (№ 47 за 1948 год) подвергла резкой критике всю систему так называемых «внутрииздательских» рецен­зий в «Советеком писателе». Сейчас из­дательство несколько улучшило рецензи рование рукописей. Если раньше дело от­раничивалось 1-2 рецензиями, то теперь  их число увеличилось. сожалению, ка­чество их нередко остается попрежнему низким. Впрочем, иногда издательство даже не учитывает правильные замечания рецензентов. Упомянутая выше книга И. Векслера «А. Толстой» рецензирова­критиками - К. Зелинским, J. Тимофеевым, М. Юнович; К. Зелинский горячо рекомендовал рукопись к изданию, Л. Тимофеев отделался частными замеча­ниями, М. Юнович указала на ее ошибоч­пость и требовала серьезной переработки. Но ни одно из ее правильных замечаний не было осуществлено автором и редак­тором в работе над книгой. В вопросах гонорарной политики и ти­ража издательство стало на путь уравни­ловки. Дифференцированная оплата за ху­дожественные произведения в «Советском

Аполитичность и безответственность, ярко сказавшиеся в отборе произведений для «Библиотеки избранных произведений», проявляются в в работе издательства над новыми книгами. Рассказы А. Кременского «Ночная гро­за» (редактор E. Рамм) посвящены во­просам биологии, однако, им чуждо мичу­ринское отношение к природе. Излюблен­ный герой А. Кременскогожрец «чистой науки», «подвиги» которого автор описы­вает с оттенком эстетского любования. В повести Д. Дара «В добрый час» (ре­дактор А. Уманский) выдающийся русский Читатели «Литературной газеты» тт. А. Новочадов и И. Кругляков недавно прислали в редакцию письма, в которых выражают возмущение повестью Е. На­гаевой «Страда» (редактор П. Замойский), герои которой, от председателя колхоза, бывшего фронтовика, до парторга­старой учительницы, «забывают» о задолженно­сти колхоза государству по хлебопоставкам. на этой «забывчивости» строится дож­ученый Циолковский, которого товарищ Сталин назвал «знаменитым деятелем науки», изображен учеником «последова­телей» немецкого планериста Отто Лилиен­таля, в целях «занимательности» искаже­на биография изобретателя. ный, фальшивый «конфликт» этой по­вести, пытающейся оправдать антигосу­дарственные настроения ее героев. ли-рассказах Ф. Кнорре в сборнике «Твоя большая судьба» (редактор м. Тус) вместо живых людей действуют условные литературные схемы, слепленные по обра­зу и подобию «героев» низкопробной за­падной беллетристики. Ни одной черты истинной советской действительности нет в этой мертвой, эстетской книге, проник­нутой низкопоклонством перед «художест­венным методом» современной буржуаз­ной литературы. Примиренчество к формализму, эстет-

ской критики и дальнейшему расцвету советской драматургии. Смысл Гур­вича сводился к тому, чтобы с порога  на из маленьких героинь Мусатова, Ма­ша. - Чтобы наши Стожары ярче всех светили… как вот Большая Медведица или звезда Полярная. Чтобы нас издалека все видели. И кто по морю плывет, и па вой-

Издание «Библиотеки избранных произ­ведений советской литературы 1917 - 1947» - одно из основных мероприятий «Советского писателя» в минувшем году, Такое издание само по себе является ог­ромным культурным событием в жизни страны, ценнейшим вкладом в духовную жизнь народа. Однако отдельные книги серии вызвали у читателей законное недоумение, неудо­влетворенность отбором произведений. «Ли­тературная газета» получает пемало пи­сем, в которых читатели выражают свой протест прэтив включения в «Избранную библиотеку» произведений устаревших, не выдержавших проверки временем. Примером может служить переиздание романа Ю. Тынянова «Смерть Вазир-Мух­тара». Насквозь формалистическая, историче­ски ложная книга Ю. Тынянова (редактор И. Брыкин) посвящена великому русско­му драматургу А. C. Грибоедову. В 20-х годах, когда писался этот роман, его ав­тор был одним из виднейших теоретиков и практиков формализма. Вопреки истине Ю. Тынянов пытался изобразить гениально­го Грибоедова циняком и честолюбцем, шенным нравственных убеждений, и про­тивопоставить вту выдуманную фи­гуру всему декабристскому движению. Движение декабристов Ю. Тынянов оце­нивал пессимистически, как бессмыслен­пое и бесцельное. В своем стремлении все истолковать навыворот Тынянов прихо­дит, в сущности, к поклепу на русскую ли­тературу, развитие которой шло, по его мнению, по нисходящей линии, к враж­деби ім выпадам против советской литера­туры. Так, например, он пишет: «Было в двадцатых годах винное брожение--Пуш­кин. Грибоедов был уксусным брожением. А там с Лермонтова идет по слову и кро­ви гнилостное брожение, как звон гита­ры». И далее: «Вот уже в паши дни поэты забыли даже о духах и продают са­мые отбросы за благоухание». Что, кроме негодования, могут вызвать в душе совет­ского читателя подобные антипатриотиче­ские заявления кабинетного эстета и фор­малиста, каким был тогда Ю. Гынянов. И такую книгу, пропитанную барским пренебрежением к великой культуре рус­ского народа, редакторы «Советского писа­теля» включают в серию избранных про­изведений советской литературы! Не следовало, на наш взгляд, переизда­вать сатирические романы И. Ильфа и E. Петрова «Двенадцать стульев» и «Зо­лотой теленок» (ред. Е. Ковальчик). В пентре обоих произведений - образ Остапа Бендера, «великого комбинато­ра», как называют его авторы, ловкого жулика, стяжателя. Тогдашняя идейная незрелость молодых писателой сказалась в том, что они любуются этим «героем», пы­таются сделать его интеллектуально выше окружающих. С этой целью они принизи­ли, оглупили рядовых советских людей. Романы Ильфа и Петрова дают иска-

Герои будущих пятилеток H. КАЛЬМА  одной из подмосковных школ ребяга писали сочинение: «Каким я представляю про-Ученик седьмого класса Толя Свешников написал: «Тимур смелый, решительный, никого не боптся, умеет управлять мото­циклом. Если бы Тимур дожил до войны, он стал бы танкистом и героем». А Валя Воронов, из того же класса, пишет: «Я думаю, когда Тимур станет взрослым, он пойдет на войну партизаном и станет та­ким, как Шура Чекалин или Зоя Космо­демьянская или даже Олег Кошевой». Школьники правы: Гайдар сумел так показать своего Тимура, что читатель убежден - Тимур не может не стать ге­роем. В наши дни задача детского писателя особенно ответственна: он должен не только показать своему читателю, что его герой будет достойным человеком, но и то, что он будет достойным членом имен­но коммунистического обшества. В повести «Стожары» A. Мусатову во многом удалась эта задача. Это книжка о современной советской деревне. Время дей­ствия­война. Еще стоят ва улицах Сто­жар подслеповатые землянки, еще почта­льон Тимка разносит своим деревенским адресатам треугольные фронтовые письма. Но люди в Стожарах уже не только ремон­тируют имеющийся колхозный инвентарь, обзаводятся прицей и скотом, по мечтают, экспериментируют, изобретают. Они ясно видят свой завтрашний день и трудятся сообща, чтобы сделать этотдень еще краше. Главный герой повести - деревенский мальчик Саня Коншаков. Мужественный и упорный в своих желаниях, сильный ду­хом, он вожав колхозных ребят, щий герой в их глазах. Саня­нравствен­но сильный человек. Он узнает о гибели отпа на фронте и решает скрыть страш­ную весть от мачехи, никому не говорить о письме, одному пережить боль потери. глубоко втянул воздух, но тут ост­рый комок вновь подкатил к горлу. Мать была совсем близко. Чувствуя, что сейчас разревется во весь голос, Сань­ка ударил Муромца вожжами, тот рванул­ся вперед и тяжелым, подкованным копы­том наступил мальчику на ногу. Боль пронзила ступню». Мальчика отвели домой и уложили в постель. «Когда мать вышла из избы, Тимка оглянулся по сторонам и наклонился нал Санькой. - А я видел… Ты нарочно под лошадь сунулся… - Тимка! - Санька приподнялся и схватил мальчика за руку. - Ты нико­A. Мусатов. «Стожары», повесть, Детгиз, 1948, 224 стр.

себе Тимура А. Гайдара». писателе» подменена средней оплатой. До­статочно сказать, что ни по разделу зы, ни по разделу поэзии ни одной строки не было оплачено по минимальным став­кам. Безответственно и случайно опреде­ляются тиражи книг. Так, например, и ро­ман B. Ажаева «Далеко от Москвы», и повесть ЖГаузнер «Вот мы и дома» выпущены одинаковым тиражом 30.000 акземпляров. Сборники стихов, как правило, выпускаются независимо от качества тиражом в 10.000 экземпляров. Таким образом, важнейшие рычаги, помо­гающие издательствам осуществлять опре­деленную политику в организации литера­турного процесса, «Советским писателем» пспользуются неправильно. В крупных недостатках работы «Совет­ского писателя» повинен и секрета­риат Союза писателей, призванный осуше­ствлять идейное руководство своим изда­тельством. Секретариат занимается рабо­той издательства, главным образом, при подведении итогов года, когда уже ниче­го нельзя исправить. Были и такие случаи, когда секретариат предлагал издатель­ству напечатать ту или иную кни­гу без серьезного ознакомления с ней. Пло­хо помогают издательству творческие ко-

му… Слышишь!… никому про письмо пе не воюет, и в Москве живет. Как посмо­небо и скажут: трят люди на звездное скажешь! Поклянись, Тимка». В этой простой и сильной сцене Саня «Что это там так ярко горит и не гаснет?  показывает редкую даже для взрослого че­ловека выдержку и волю. Автор проводит своего героя через ошиб­ки и испытания. После смерти отца Сань­ка от горя делается нелюдимым и недо­верчивым, он на время расходится с ребя­тами и даже отказывается работать вме­сте с ними на опытном участке. Вму ка­жется все это детской затеей, а паренек мечтает о настоящих больших делах. И все же с каждой страницей этот маль­члк становится нам все ближе, и мы все ольше верим в него,эта вера оправ­дывается. Воспитанный в коллективе. Са­ня пе может существовать без него, оп возвращается к друзьям, которые помога­ют ему стать прежним, но только, прав­да, повзрослевшим Саней. В Стожары, к деду Векшину, приехал мо­лодой партизад Федя Черкашин. Еше не­давно Саня пеприязненно относился к нему, ревниво и болезненно воспринимал все растущее влияние Феди на ребят. в труде зарождается дружба обоих маль­чиков, и понимаешь, что дружба эта не на час, не на день. А когда на опытном участке деда Век­шина Сане показывают смуглые литые керна «коншаковки» … пшеницы, выве­денной еще отцом Сани, мальчик преоб­ражается. Вместе с друзьями оп горячо бе­рется за общую работу. настоя-Несложна сюжетная ткань повести. Си­ла ее в большой жизненной правде, в ошущении того нового, чем живут все лю­ди в этой книгеи ребята, и взрослые. Кем будет Саня Коншаков, когда выра­стет? На вто уже сейчас можно дать ответ. В нашей взрослой литературе последних лет есть герой, которого многое роднит с Саней Коншаковым. Наверное, именно та­ким деревенским коноводом, задирой и умельнем, как Саня Коншаков, был вдет­стве Сергей Тутаринов из романа «Кава­лер Золотой Звезды» С. Бабаевского. И во­ображая Саню и его товарищей взрослы­ми, мы найдем в них многие черты, зна­комые нам по образу Сергея Тутаринова. «Сергей всматривался в неясную даль степи, видел под покровом ночи станицы, хутора, бригадные станы. пастушьи ко­шары и всей душой тянулся к большой неизведанно-новой жизни, ожидавшей его впереди». Разве эти заключительные сло­ва первой книги «Кавалера Золотой Звез­ды» не схожи с, пусть еще паивно выра­женными, мечтами стожаровских ребят? «…Знаете, чего я хочу? говорит од­Какая такая повая звезда народилась?» А астрономы-звездочеты им ответят: «Это не новая звезда, это очень старое созвездие Стожары… так ярко разгорелось». Главное в книге - то новое отношение людей к своему труду, к жизни, друг к другу, которое так характерно для пашей колхозной деревни и которое поэтически престо и вместе с тем правдиво сумел по­казать писатель. Особенно удались Мусатову в книжке ребята: Маша, Федя, Степа по прозвищу Так-на-Так, их отчетливо видишь со все­ми их заботами, шалостями, мечтами. Это по-настоящему хорошие, новые люди, ко­торым суждено хозяйствовать на обновлен­ной нашей земле. Насколько живы и реальны дети в по­вести, - лучше всего показывает письмо Юры Синицына из четвертого класса, по­лученное в адрес Детгиза. Но«Дорогие ребята Саня, Саша, Федя, пишет Юра Синицын. - Когда я прочел книгу «Стожары», я был взволнован, что я вас не видел, и мне хочется с вами по­видаться, Саня, я лежу в больнице с но­гой. Саня, я даже плакал от радости. Ко­гда я выйду из больницы, я приеду к вам в Отожары. Саня, я рад, что Федю вы к себе приняли. Саня, пропиши, как вы жи­вете. Передавай привет всем - маме, Ма­ше в Феде. Саня, ты не огорчайся, что у тебя нет папы. У меня тоже пет, оп сго­рел в танке. Он был лейтенантом и командовал танками». Такое письмо - лучшая награда ав­тору, Грогательно и правдиво нарисована Ка­терина - мачеха Сани, ее начинаешь лю­бить уже с первых странип, a потом, узнав, как предана она колхозу, как забо­тится о детях, по-настоящему привязы­баешься к ней. Слабее получились предсе­дательница колхоза Татьяна Родионовна и икольный учитель Андрей Иванович. Как сторопний наблюдатель, ходит он по колхозу, и не очень веришь в его значи­тельность и авторитет. Но эти погрешности не могут отразиться на общем впечатлении от повести­све­жей, чистой, поэтической и глубоко прав­дивой.

ские настросния наглядно сказываются в миссии Союза писателей. В последнее время работе поэтического отдела издательства. Книга стихов В. Каменского «Избранное» (редактор Т. Грип) наполовину заполнена формалистическими, декадентекими стихами, «Прежде чем сдавать рукопись в типо­графию, - писал А. М. Горький,-редак­тор должен внимательно прочитать ее: уверяю вас, граждане редакторы, что именно в этом ваша обязанность!» сожалению, редакторы «Советского писателя» не всегда следуют этому пра­вилу. об яснить, что тратится бумага на издание серых, неряш­ливо написанных, недоработанных, не­отредактированных книг, как, например, книга А. Зонина «Свет на берту». Ощибочна монография И. Векслера «А. Толстой» (редактор Л. Субоцкий), строящаяся на порочной теории «единого потока» развития русской литературы. Во многом путаная книга И. Лежнева «М. Шолохов» (редактор Е. Усиевич) изо­билует формальными параллелями, искус­ственным сопоставлением произведений Шолохова с книгами дореволюционных пи­сателей. Борьба с космополитизмом и низкопо­клонством перед буржуазной культурой Запада - одна из первоочередных задач воспитательной работы партии. Издатель­только комиссия по теории литературы и критике провела обследование деятельно­сти «Советского писателя» и вскрыла серьезные ошибки издательства. Союз писателей должен добиться пре­вращения своего издательства в боевой, творческий организационный центр лите­ратурного дела. Забвение принципов боль­шевистской партийности в издании худо­жественной литературы, существующие в издательстве «Советский писатель» делячество, безответственность и прия­тельские отношениянеминуемо при­водят к идейным провалам и срывам. Ре­дакционный совет не может быть безответ-«Он ственным органом, не оказывающим суще­ственного влияния на работу издательства, он должен работать па правах редакцион­ной коллегии, ответственной за все на­правление работы издательства. В корне следует пересмотреть методы руководства издательством, работу редсо­вета и состав рецензентов, К отзывам на книги должны широко привлекаться, кроме постоянного состава рецензентов, крупней­шие писатели и критики, специалисты раз­личных отраслей науки, нартийные работ­ники и читательский аклив. Работники «Советскогописателя» не имеют права забыватьо своей огромной от-

женную картину жизни советского обще­ства в эпоху нэпа и в начале первой пя­тилетки, Творческая, созидательная атмо­ство «Советский писатель» слабо помогает партии в этой борьбе. Опо не сумело ор­гапизовать широкого потока книг, посвя­ветственности перед народом, который ждет новых идейных, правдивых книг о нашей великой эпохе.

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 3