ИЗ ЙНОСТРАННОЙ ПЕЧАТИ Голос борца на Гавайских островах Чарльз К. Фудзимото, молодой выдаю­гавайский ученый, магистр химиче­ских наук, был недавно избран членом местной академии наук. Но он отказался от своей научной карьеры, чтобы пеликом посвятить себя борьбе за мир и демокра­тию на посту председателя национального комитета коммунистической партии Гавай­ских островов. В своем письме ректору Гавайского уни­верситета Фудзимото заявил: «Я отказываюсь от научной деятельно­сти, чтобы посвятить все свое время ком­мунистической партии. Это - самое боль­шое, что я могу сделать для блага моих соотечественников, жителей Гавайских островов. Коммунистическая партия Соединенных Штатов, отстаивая интересы американского народа и народов всего мира, стойко и последовательно борется против заправил монополий, толкающих мир к фашизму и агрессивной войне. За это она подвер­гается непрерывным нападкам правящих кругов. …Американская реакция пыталась поста­вить компартию вне закона, провести зако Мундта-Никсона, который легально уста­новил бы фашизм в Соединенных Штатах. Так как это не удалось, они стараются сейчас засадить в тюрьму 12 руководите­лей компартии, пред явив им необоснован­ные, смехотворные обвинения. Та же самая политика проводится и на Гавайских островах. Губернатор приказал уволить по причине «неблагонадежности» нескольких школьных учителей, имеющих за плечами 20 лет беспорочной службы. Это - лишь начало широкой кампании по «очищению» государственного аппарата от всех прогрессивно мыслящих людей. Ввиду всего этого я считаю себя обя­занным активно участвовать в борьбе наро­дов за сохранение мира, который мы вы­играли столь дорогой ценой, и отдать все свои силы коммунистической партии Га­вайских островов - организации, которая ставит своей целью защищать интересы народа».

ЕФИмовА

Бор.

Риз.

дымов

Письма из Берлина

1. Гитлеровцы в англо-американских мундирах Где находятся и чем занимаются сей­час гитлеровские военные преступники? Альберт Кессельринг, фельдмаршал ге­рингсвской авиации, разбомбивший Вар­шаву и многие польские города, разбой­ничавший в норвежских, французских, со­ветских городах и воевавший с партиза­нами Италии, не так давно подвергся ко­медии британского суда. Этот суд заменил ему смертную казнь пожизненным заклю­чением, протекающим в ферме домашнего ареста; на-днях Кессельринг был стпущен из-под охраны на «честное слово», чтобы провести с женой «отпуск» на курорте Роттах. Супруга Кессельринга дала ин­тервью журналистам: она сообщила, что ее муж занят «литературной работой», пору­ченной ему американской воснной адми­нистрацией, и что писание «истории его пюходов» настолько утомило бывшего фельдмаршала, что ему потребовался от­дых. Сын кайзеровского фельдмаршала, по­четного нациста Августа фон Макензена-- генерал-полковник Эбергардт фой Макен­зен, этот генерал-палач, окровавивший Ровно, Житомир, Харьков, а в конце вой­ны командовавший западным фронтом гит­леровской армии, был «судим» англича­нами, после чего его поместили в уютную «тюрьму» (читай: виллу) в британской зоне, где и он тоже занимается «литера­турной работой»: обобщением военного опыта и разработкой новых специальных заданий. Генерал-полковник Гейнц Гудериан, тан­ки которого прошлись по Польше в пер­вые месяцы второй мировой войны, неся смерть тысячам стариков, детей и жен­щин, бандит, сжегший Гомель и Вязьму, рвавшийся к Москве и многократно битый Советской Армией, находится в американ­ской зоне и на американскей службе в качестве одного из организаторов амери­канского шпионажа в Европе. Вильтельм Риттер фон Лееб, фельдмар­шал, осуществивший захват гитлеровцами Чехселовакии и Эльзас-Лотарингии, в 1941 году огнем и мечом прошедший по Латвии и Эстонии, организатор кровавой блокады Ленинграда, виновник миллионов смертей, также предстал перед американ­ским судом в Нюрнберге. Суд, всячески стараясь реабилитировать этого палача и отклоняя все обвинения против него, не мот все же полностью не посчитаться с неопровержимыми доказательствами пре­ступлений Лесба. Но тот же «суд» оценил это вопиющее преступление про­тив человечности, как мелкую уголовщи­ну, и приговорил Лееба к трем годам тюрьмы с зачетом предварительного за­ключения в лагере «для интернирован­ных». итоге палач и организатор убийств фон Лееб вышел на свободу, что­бы новыми злодеяниями отблагодарить своих заокеанских благодетелей. Фриц Зрих фон Манштейн, фельдмаршал, палач Польши, палач Франции, палач Крыма, лично отдавший приказ о массо­вом расстреле коммунистов и «подозри­тельных», был задержан в августе 1945 года англичанами в Шлезвиг-Голштинии. После этого Манштейн отдыхал в Англии, а затем, в 1948 году, был привезен в британскую зону Германии, где ведет та­инственное существсвание, «работал» в тиши и уединении. Генерал-пюлковник Франц Гальдер, по­чти пять лет заправлявший гитлеровским генеральным штабом, в 1939 году «ин­спектировавший» финские и итальянские войска, создатель пресловутого «плана Барбаросса», организатор многих разбой­пичьих гитлеровских походов, оправдан американским судом. Мало того, он при­влечен американской разведкой в качестве срганизатора шпионажа и специалиста, номогающего формировать немецкие воен­ные отряды в помощь американской окку­пационной армии. Генерал-фельдмаршал Герд фон Рунд­штедт, гитлеровский главнокомандующий группы «Зюд», палач Польши и балкан­ских страч, разрушитель Варшавы и Ума­ни, Киева и городов Донбасса, с апреля 1942 года и до июля 1944 года коман­довавший западным фронтом, как извест­но, в мае 1945 года сдался в плен аме­риканцам. В сентябре того же года фран­цузсксе правительство потребовало его вы­дачи. Однако американцы отказали фран­цузам в их справедливом требовании и передали Рундштедта англичанам. В декаб­ре 1947 года Рундштедт на британском военном самолете летал из Англии в Ган­новер, чтобы проведать своего больного сына. «Чуткие» британскпе генштабисты и разведчики обеспечили его даже необ­ходимой рекламой: Рундштедта посетил во­енный «писатель» Лиддель-Гарт, который затем сообщил в печати, что он увидел «джентаъмена и истинного аристократа». Переведенный в британскую зону оккупа­ции Германии, гитлеровский волк унд­штедт продолжает работать по англо-аме­риканским заданиям. Такова судьба некоторых «звезд» фа­шистского генералитета. Но газеты Запад­ной Германии пестрят именами генералов и помельче, которые также возобновили свою военную и «государственную» дел­тельность по англо-американским зада­ниям. В Западной Германии процветает откро­венный культ прусской, гитлеровской военщины. С помощью господ генералов в Висбадене организован центр «Содружест­ва бывших кадровых солдат». При дея­тельной «консультации» бывшего генерал­лейтенанта Гроппе, в Бизонии разработан и принят «закон» о пенсии для бывших гитлеровских военных. Для солдат «фю­рера» и их родственников (в случае смер­ти самих иенсиенеров) установлены еже­месячные пособия. Это слелано с санкции британской и американской всенных ад­министраций. Об единение бывших воен­ных в Геттингене обнаглело настолько, что выпустило обращение к населению с при­зывом производить денежные сборы в пользу бывших генералов. И в Марбург­ский банк на имя «особоуполномоченно­го» фашистских генералов, нексего докто­ра юриспруденции Лиц-Гебеля в самем де­ле потекли денежки от реваншистски на­строенных пемецких реакционеров. В Западной Германии для военных пре­ступников созданы особые, привилегиро­ванные условия «заключения». Так, на­пример, генералам Рундштедту, Манштей­ну и Штраусу предоставлены специальные виллы, где они живут вместе со своими женами. Недаром эти генералыпослали английскому бригадиру Томесну письмо, в котором благодарят его за обращение, пол­ное «джентльменства и рыцарства». Для ста двадпати «интернированных» в Ней­штадте генералов и полковников амери­канцами стведены шестьдесят двухквар­тирных домиков с садами и огородами. В этой колонии для преступников парит по­чти идиллическая обстановка: «интерни­рованных» обслуживает прислуга, каждо­му из них положен оклад - 750 марок в месяц, их снабжают продуктами и то­варами повышенного качества. В дни рож­дества американское командование не только поздравило военных преступников, но и предоставило им «праздничные от­пуска». Среди «отпускников» - генерал Дитрих, гитлеровский «прессе-шеф», гене­рал СС Бергер, гаулейтер Боле. Весь реим, который применлется западными оккупационными властями к города)Более находящимсявберлинскойтюрьме Шпандау (английскийектор главным военным преступникам, также

ПАКт МИРА

стрит

ВОЕННЫЙ БюДжЕт США

план Боенно морских БАЗ США Агрессивных

северо-атланти лакт

Блоков

-Подписать никак не 

могу: обе руки заняты



Второй процесс ,,Леттр франсез» Александр ДОВЖЕНКО что таковыми же являются также и соот­ветствующие деятели государственного де­партамента США. А также и те французы, которые оказывали им помощь. нанесенный газетой «Леттр фран­государственному департаменту и его французским агентам, оказался жестоким. И они задумали шумную «карательную» операцию. Они решили возбудить процесе по обвинению газсты Сопротивления «Леттр франсез» в «клевете» на шпиона Крав­ченко. По мысли заокеанских организато­Не сразу осмелились организаторы этони ров этого процесса, он должен был явиться чудовищной и бесстыдной провокацией, направленной против сил прогресса и де­мократии, возглавляемых СССР. более чем рискованной провокации дать своим французским марионеткам сигнал о том, чтобы начать действовать. Однако косле ряда отсрочек, об яснявшихся «тех­ническими» причинами, они твердо пришли к выводу: откладывать дальше, чем до конца января 1949 года, нельзя. Усилен­ная подготовка Северо-атлантического пак­та настоятельно требовала для его маски­ровки ожесточенной кампании по распро­странению антисоветской и антидемократи­ческой клеветы. Вот почему режиссеры этой инсценировки решились действовать… После всех этих приготовлений 24 ян­варя и открылся второй процесс газетности «Леттр франсез». Мы не оговорились. Речь идет именно о втором процессе против это­го органа прогрессивных сил Франции, , который на этот раз удостоился чести быть избранным американскими монополистами в качестве «мишени». Первый же процесс, сфабрикованный по тем же провокацион­ным рецептам, состоялся 30 мая 1942 го­да - в дни, когда Гитлер готовилея бро­сить свои войска на Сталинград. Тогда фашисты привлекли ксуду «Леттр франсез» за то, что она защищала француз­ский народ от оскверняющего действия геббельсовской пропаганды и сообщала преступлениях, совершаемых геста­по. Жак Декур - тогдашний редактор «Леттр франсез» - был выдан оккупан­там петэновским министром внутренних дел Пюше. Как теперь выяснилось, Пюше был арент-«двойник»: он обслуживал Гиммлера и одновременно американского посла в Виши Леги, который в настоящее время является советником президента Трумэна. Новое «преступление» редакции газеты  «Леттр франсез» состоит теперь в том, что она защищает французский народ от оскверняющего действия американской ан­тисоветской пропаганды и сообщает всему миру об участии вашингтонского гестапо в одном из самых отератительных эпизодов этой пропаганды. И на этот раз в затеян­ной из-за океана провокании принимал ак­тивное участие министр внутренних дел в кабинете Кая - Жюль Мок, также являю­щийся усердным, но не слишком изобрета­тельным агентом, американских хозяев Франции. И все же, несмотря на пятнадцатиме­сячную подготовку процесса и многочис­ленные репетиции, проведенные государст­венным департаментом со всеми провокато­рами и предателями, выступающими в ка­честве «свидетелей», скандальный провал инициаторов этой провокации совершился на глазах у всего мира и притом - весь­ма быстро. Возьмем для примера вопрос о том, кто явился действительным автором так на­зываемой «книги Кравченко». К великому конфузу государственного департамента уже на первом заседании суда было уста­новлено, что весь этот «труд» состряпан в кабинетах американской разведки и что грязный наймит Кравченко не удосужился даже как следует ознакомиться с содер­жанием «книги», которую он якобы напи­четырех лет назад, когда победо­носная Советская Армия в грандиозных о Жюле Моке, министре сал. Положение оказалось настолько скан­дальным, что даже французский официоз «Монд» вынужден был, в конце концов, признать «авторство» за… американской разведкой. Но это вопрос второстепенный. А ос­новное заключается прежде всего в том, что процесс разоблачает невероятную гру­бость средств, которыми пользуется госу­дарственный департамент, и полную амо­ральность парижских лакеев Уолл-стрита. Не будем останавливаться на при­страстности, проявленной судьями, рабо­лепствующими перед негодяями, которых они должны были бы арестовать еще че­тыре года назад, на постыдном поведении официозного агентства Франс Пресе или не менее официозного парижского радно, певших дифирамбы предателю и его хо­зяевам… Эти наемники реакции за своп подлые дела получают деньги. Если бы не пресмыкались,им бы перестали платить. Но что сказать внутренних дел Франции? Французский за­кон запрещает пользоваться чужим име­нем. Было доказано, однако, что люль Мок не только дал возможность предателю Кравченко явиться во Францию под чу­жим именем, но и снабдил его «про за­пас» несколькими фальшивыми удостове­рениями личности. Министр Жюль Мок парушил француз­ский закон, чробы угодить своим амеря­канским хозяевам. Ясно, что нет возмож­счесть этот поступок случайнестью, если знаешь, что Жюль Мок был включен в клчестве «дипломатического советника» в состав экспедиционного ворпуса, кото­рый в 1940 году Даладье собирался по­слать в Финляйдию, возвавшую тогда лро­тиз Советского Союза, и что чтыре года спустя именно он, Жюль Мок, пытался помочь избегнуть наказания американске­му агенту Пюше, непосредственному вл­новнику расстрела Жака Декура, - пер­вого редактора «Леттр франсез». нак мы видим, провокапионный про­цесс против «Леттр франсез» сказался до­статочно мрачным для его организаторов. Ибо на этом втором процессе был пред яв­лен серьезнейший обвинительный актпод­жигателям войны и их пособникам. На стороне «Леттр франсез» оказались все подлинные франпузские патриоты, как и все сторонники мира, прогресса и сво­боды. И от имени этих борпов против под­жигателей войны открыто, честно, смело выступали на суде профессор Перю и де­путат Фернан Гренье, писатель Веркор и полковник Маркье, публицист Луи Мар­тен Шоффье и редактор «Юманите» Пьер Куртад. рабочий Ламп и маркиз д Аетье де ла Вижери. Они явились на процесс для того, чтобы выразить свое презрение к его организаторам, чтобы вновь подтвер­дить: французский народ не забыл Ота­линграда, и он никогда не будет воевать против Советского Союза, так как любит эту страну и восхищается ею. Эти свидетели, выступающие па про­цессе, говорят от имени миллионов про­стых людей. Вот иочему столь неожиданно для алч­ных и жаждущих крови заокеанских дель­цов раздвинулись стены суда и стало вид­но на все четыре стороны света. Не «ми­нус-Кравченко» и не редактор «Деттр франсез» сошлись на поединок перед ли­цемерным франнузским судьею. Мир стал против войны, народы встали против куч­ки провокаторов и их наемников, челове­ческое и героическое - против бесчело­вечного, ничтожного и преступного. Под сокрушительными ударами борпов за мир раскрылись крапленые американские кар­ты, обнажились до конца грязные замыс­лы заокеанских претендентов на мпровоз господство, и те, кто рассччтывал высту­пать в качестве обвинителей, сами угоди­Иначе и быть не могло. ли па скамью подсудимых.

сражениях громила гитлеровские полчища проникнут бесспорной дружественностью. Взяв твердый курс на воссоздание термапской воепной мощи, в пелях подго­товки новой войны, антло-американские власти заботливо полбирают «кадры» гит­леровских убийц и охраняют их от гнева народов. Так, например, преемник Гитлера, гросс­адмирал Дениц все время получал от фран­цузского врача обильное дополнительное питание. Забота о военных преступниках простирается и на духовную пишу: аме­риканцы завялись «культобслуживанием» Гесса, Функа, Шираха, для чего доставили во двор тюрьмы Шпандау специальную радиотрансляционную установку. и мир восхищался ее победами, когда осво­бождение Европы от фашистской чумы си­лою советского оружия определилось во всей своей непреложности и порабощенные фашизмом народы воспрянули духом, - в это самое время американская разведка тоже действовала во-всю, конечно,Удар, волновала отндь не помощь героямо-сез» ветской Армии. У американской разведки уже был сфаб­рикован сборник клеветы на Советский Союз - компиляция из бредовых разгла­гольствований Геббельса о «красном вар­варстве», приправленная бесстыдными анекдотами херстовских ловкачей и хан­жеской декламацией о «западной демокра­тии». Для этой стряпни требовался «ав­тор», и он был, наконец, обнаружен и за­вербован в ночных кабаках Вашингтона. Имя этому микрочеловеку, даже мень­ше, минус-человеку, Кравченко, - ново­пспеченный американский холуй трумэ­повекой чеканки. Не меняйте фамилии, дорогие товарищи, случайные сго однофамильцы! Он уже сам ее потерял. Он уже переменил ее из тру­сости пятнаднать раз. Он хотел бы забыть ее, стереть, смыть, как смывают преступ­ники следы крови на своей одежде. Он жи­вет инкогнито, оп надевает черную маску, его охраняют гангстеры с маузерами и пулеметами. Да и появляется такая «лич­ность» крайне редко. Как нет у на­рода границ любви к своей родине, так нет пределов уничтожающего презрения и отвращения к предающим родину изменни­кам. И ни любое количество иудиных дол­ларов, ни псевдонимы, ни чужие паспор­та, ни сотни наемных телохранителей, - ничто не спасает предателя и его прихле­бателей от позора. Может быть, и не стоило бы упоминать о существованши этого минус-человека? Пусть бы сгинул он в своем американском кабаке. Но этот негодяй поставлен сегодня в цептре одного эпизода из гнусного сце­нария американских поджигателей новой мировой войны. И потому, преоделевая от­вращение, приходится все же, говоря них, упоминать и его имя. Клеветническая антисоветская «книга», состряпанная в Вашингтоне и подписан­ная Кравченко, была выпущена в Америке вскоре после поражения гитлеровской Тер­мании. Выход в свет этого издания сопро­вождался диким шумом. Во второй полови­не 1946 года агенты отдела пропаганды государственного департамента предприня­ли особую кампанию по распространению переводов этой книги в странах Западной Европы, в первую очередь - в Западной Термании и ве Франции. Французский кабинет активно участво­вал во всем этом деле. Различные мини­стерства разослали грязный пасквиль в школьные, военные, муниципальные би­блиотеки. Правительственная пресса «ор­ганизовала» вокруг «книги» немалый бум. Достойные доверия свидетели уверяют да­же, что министерство иностранных дел пе­редавало по телеграфу время от времени в свои зарубежные представительства самые нелепые выдержки из этого «сборника», подавая их под маркой «достоверной ин­формации» о Советском Союзе… Американское посольство со своей сто­роны не пренебрегало никакими средствами для привлечения внимания бездельников к этой грязной стряпне. Темные личности подкупали биолиотекарей для того, чтобы бни казкдому читателю рассказывали о том, как «русские агенты» якобы пытались «из ять» этот насквиль, но что им, библиотекарям. удалось каким то чудом «спасти последний экземпляр». Никогда еще ни одно фармацевтическое средство или жевательная резинка не рекламирова­лись с подобным великолепием! К несчастью для организаторов этой кампании в поябре 1947 года газета «Леттр франсез» опубликовала серию уни­чтожающих статей, которые разоблачили этот гнусный блеф. «Леттр франсез» доказала не только то, что Кравченко - провокатор и мошенник самого низкого пошиба. Газета доказала,

КРОВЬ и ЦВЕТЫ жием и взрывчаткой из деголлевского скла­да, который не сегодня-завтра будет обна­ружен агентами гестапо, Повидимому, де­толлевцы, не желая рисковать, решили пожертвовать складом и отдать его нем­цам, но это не устраивает наибо­лее честного из них, знающего, в каких условиях борются коммунисты. C согласия партийного руководства грушпа Рэймона вывезла со склада оружие взрывчатку. Первоклассная взрывчатка должна быть израсходована, разумеется, на серьезное дело, Согласовав свой замысел с партий­ным руководством, Рэймон предложил то­варищам взорвать две мачты радиостанции в Сент-Ассиз, обелуживающей немецкий военный флот. Предварительная разведка установила, правда, что трудности, кото­рые их ожидали, из-за условий местности и бдительности охраны почти непреодоли­мы. Тем не менее было решено попытать счастья. В операции приняло участие пять чело­век. Под видом рыболовов они отправились на велосипедах в Сент-Ассиз и пропикли в зону радиостанции. Один остался у ве­лосинедсв, остальные, по-двое, направи­лись к заранее намеченным мачтам. Рассказ о том, как Рэймон и его спут­ник ползли к мачте, буквально на глазах у часового, полон огромного внутреннего напряжения. Рэймону с товарищем уда­лось заложить взрывчатку, а двум дру­гим - не удалось, так как старший из них струсил. Взрыв нанес немцам огромный ущерб. Вскоре гестапо арестовало всех участни­ков операции. Тот, который струсил при выполнении задания, был задержан геста­повцами и выдал остальных. Немцев инте­ресует только одно: откуда у коммунистов лондопская взрывчатка? Они знают, что деголлевцы пикогда не пускают се в дело и никогда не передают другим. Рэймона подвергают жестоким пыткам, -- это одна из самых сильных сцен в повести. Ни Рэймон, ни его товариши ничего не ска­зали своим палачам. От обвиняемых по делу о взрыве не удалось добиться признания. Их пригова­ривают, однако, к заключению в конпла­герь Маутхаузен. Предательство не помог­ло трусу, - он очутился там же. Заклю­ченные, узнав о подлой измене, избивают его и полностью от него изолируются. Двое из группы Рэймона умирают. Вообще же жизнь в латере показана довольно ску­по - видимо, Лаффит не хотел повторять того, что уже сказано в его первой книге. Зато с удивительной силой и теплотой описано возвращение заключенных в Па­риж: тут и переживания измученных лю­дей, и радость возвращения на родину, и радость встречи с родными и близкими, и сочувствие огромной толпы, окружающей их, и наглые придирки деголлевских офи­церов и чиновников. Проходит несколько лет. Деголлевский полковник заявляет, будто коммунисты «присваивают» себе честь взрыва радио­мачт. Рэймон производит настоящее рас­следование, опрашивает местных жителей, разыскивает бывшего деголлевца, снабдив­и Адрес редакции

О. САВИЧ

шего группу оружием. Тот не только под­тверждает факты, но и заявляет: «В новой борьбе я буду с вами». Расследование за­канчивается тем, что все уцелевшие участ­ники взрыва отправляются в Сент-Ассиз и там на месте устанавливают истину. Давно, еще до войны, Рэймен сбещал жене, что они будут вместе рвать цве­ты, Но было слишком много дел, обязан­нюстей, забот. И все-таки наступил этот час, они, а с пими дети и товариши, рвут большие букеты подснежников. Постоянная рубрика в газете «Леттр франсез» называется «Секреты производ­ства». Критик, написавший под этой руб­рикой статью о книге Лаффита, считает, что се «секрет» -в стремлений «быть как можно ближе к правде». Думается, что для книги, подобной пювести Лаффита, од­пой только близости к правде еще мало. Это­сама правда. Лаффит собрал докумен­ты и показания, он сам, и не однажды, участвовал в диверсионных операциях, сам был таким же, как Рэймон, начальником маленькой коммунистической группы в На­риже, как и его герой, был заключенным в Маутхаузене. Нет у Лаффита и никаких «секретов», хотя есть много достоинств и удач. Пер­вая удача - образ Рэймона. Это подлин­ный коммунист-руководитель; гестаповский офицер не верит, что Рэймон никогда раньше не был военным и не имел дела с взрывчатыми веществами; немец убежден, что разработать и выполнить такую опера­цию мог только специалист. Где бы он ни был, - в лесу, у подножья радиомачты, в лагере, - Рэймон всегда, почти незамет­но, руководит товарищами. Он внушает им веру и бодрость. Он ведет людей за собой, потому что верит в них, а они, в свою оче­редь, верят ему, потому что знают его. Другие персонажи обрисованы более бегло. Но читатель пе забудет ни спутника Рэймона, скрывшего от товарищей жесто­кий приступ болезни, чтобы его не отстра­нили от участия во взрыве, ни веселого па­рижского юношу, умирающего в Маутхау­зене. Не забудет и жены Рэймона--Мар­сели - верного товарища в борьбе, любя­щей спутницы жизни. Герои книги в 1942 году еще не знали, что представляет собой де Голль, но виде­ли дела деголлевцев. Поэтому их не удив­ляет, когда, вернувшись из лагеря, они после первой радости встречи сразу попа­дают в атмосферу продолжающейся борьбы. Они не только не отказываются от борьбы, но уходят в нее с головой. Так же, как Рэймон, они черпают веру, бодрость и си­лу во французском народе. * * В лживой заметке полковника Реми упо­минаются также заводы Крезо. Кто же на самом деле осуществил взрыв электростан­ции на этих заводах? На этот вопрос Лаф­фит ответил корреспонденту газеты «Аксьон»: «Это было действительно задума­но в Лондоне. Но люди, сброшенные для этого на парашютах, испугались и не вы­полнили задания, и тогда франтиреры и партизаны сделали это за них». 

Первого октября 1947 года в деголлев­ском журнале «Каррефур» появилась статья полковника Реми. Наемник де Голля, друг и соратник пресловутого пол­ковмика Пасси (вора и предателя, описан­ного Андре Бюрмсером в книге «Де Голль и его сообщники»), Реми писал: «Фран­тиреры и партизаны приписывают себе взрывы электростанции заводов Крезо и радиомачт в Сент-Ассиз в 1942 году. Но сбе эти операции были задуманы в Лон­доне и великолешно выполнены нашими друзьями Мари и Гужоном, сброшенными на парашютах». жан Лаффит, автор известной совет­скому читателю книги «Живые борются», коммунист и видный участник движения Сопротивления, с возмущением прочитал наглую заметку деголлевца. В 1942 году, находясь в копцлагере Маутхаузен, Лаффит встречался с теми, кто на самом деле взо­рвал радиомачты. Эти люди, коммунисты, тогда же рассказали ему псторию операции во всех подробностях, и теперь он решил разоблачить циничную ложь деголлевского полковника. Лаффит разыскал оставшихся в живых товарищей, вместе с ними отпра­вился в Сент-Ассиз, расспросил местных жителей, исследовал район взрыва. II усга­новил, что «Мари и Гужон, быть может, и посетили Сент-Ассиз, но через два года после того, как франтиреры и партизаны взервали радиомачты». Сперва Лаффит хотел ограничиться до­кументальным опровержением заявления Реми. Но в материалах о подготовке и вы­полнении взрыва, в судьбе его организато­ров было много таких подробностей, в ко­торых «жизнь соперничает с искусством». Когда с обстоятельствами дела познаго­мился Арагон, друг и литературный на­ставник Лаффита, он поссветовал ему на­писать вместо опровержения повесть. Арагон оказался прав. Повесть, постро­енная на подлинных фактах, повесть, в которой действуют не вымышленные, а подлинные герои, не только опровергает клевету деголлевцев, не только разоблачает их попытку присвоить чужую славу, но и воссоздает атмесферу сопротивления, быт заключенных в гитлеровском концлагере, картины возвращения на редину. Правда документальная стала правдой художест­венной и приобрела силу обобщения. Это уже не «частный случай». За пим во всем величии встают борющийся французский народ и его вождь -- коммунистическая партия. Книга Лаффита, озаглавленная «Мы вернемся за подснежниками», стала своего рода «повестью о пастоящем чело­веке», о коммунистическом человеке. Не­даром прогрессивные газеты «Юманите», «Се суар», «Аксьон», «Леттр франсез» приветствовали ее появление восторженны­ми стагьями. Содержание повести вкратце таково. Нариж 1942 года, весна. У франтиреров и партизан нет оружия, нет взрывчатки. Ре­вольвер для них - редкая драгоценность. Начальник небольшой групны Сопротивле­пия, целиком состоящей из рабочих-ком­мунистов, Рэймон знакомится с участни­ком деголлевской организации. Псследний предлагает Рэймону воспальзоваться ору­«Литературная газета» выходит два раза: в неделю: по средам и субботам.

Главный редактор В. ЕРМИЛОВ. Редакционная коллегия: Н. АТАРОВ, А. БАУЛИН, Б. ГОРБАТОВ, A. КОРНЕЙЧУК, О. КУРГАНОВ, Л. ЛЕОНОВ, А. МАКАРОВ, M. митин, н. погодин, А.   C-00172. отделы: литературы и искусства - Г издательство -- К 0-36-84 , Г 6-45-45

издательства: 2-й Обыденский пер, 14 (для телеграмм - Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат - Г 6-47-41 ; международной жизни - Г 6-43-62 , науки - Г 6-39-20 , информации - Г 6-44-82 , отдел писем - Г 6-38-60 , . Типография имени И. И, Скворцова-Стеланова, Москва, Пушкинская площадь, 5.