литература на под еме

советекая

ДРУЗЬЯМ-ПЕЧАТНИКАМ! рассказ о путевом обходчике - целый пе­чатный лист постороннего материала, за­менивший большую часть повести Бориса Полевого. Товарищи читинцы! Книга эта выпу­щена у вас! Другое письмо в редакцию «Литератур­ной газеты»… Читатель Николай Чегла­ков жалуется на плохую работу переплет­чиков. Из-заплохого, непрочного пе­реплета. пишетоеротак очень быстро изнашивяетсОонах что вышедшая в Воениздате трилогия Алексея Толетого, после тогобогата всего лишь дважды побывала в руках чи­тателя, стала расклеиваться, распадаться на отдельные листы. «Книга стоит 17 рублей, - пишет тов. Чеглаков-а пере­плет и отделка ее низкого качества». отом, И «Нам, работникам книжной торговли про­ебро-стпоову,  Пользуюсь случаем пред явить и свою претензию - и не только от себя лично, но и от имени миллионов ребят в возра­от двух до восьми лет. Это ведь тоже очень требовательные и внимательные чи-в появление ойнелоестроении. тие, подчас памятное на на всю жизнь. Де­бумажногонига должна радовать уже одним видом своим! Но она, увы, пока еще не радует их. Дети недовольны тем, что ски тусклы и не передают радостного ощущения жизни, особенно детской жизни в нашей стране. Что ответить тов. Чеглакову, тов. Пан­тину и многим другим читателям на их справедливые претензии? Сказать, что есть у нас книги, изданные внимательно, красиво, любовно? По такой ведь должна быть наждая книга! Нам остается лишь со смушением признать что книга проч­ная, красивая и притом дешевая все еще остается нашей целью. Скажем, товари­щи, еще: нашей ближайшей целью - осуществим эти слова! книж-снова ред покупателем», сказано в атом письме, где перечислен добрый десятов изданий, которым место не на полке ного магазина, а в витрине полиграфиче­ского и издательского брака. 4.

эстонская

счастье ка Семидора на Черноморье, где он хоро­шо познакомился с жизнью «старых» со­ветских колхозов. «Свет в Коорди» - талантливая и ув­лекательная повесть, отражающая новые процессы в жизни республики, в жизни эстонского крестьянства - переход от ста­рого собственнического уклада к новому коллективному строю. чтоКаждое новое событие, каждый новый энизод интересуют писателя не как ост­рый сюжетный «ход», а как важный мо­мент в духовном развитии человека. бросилсяПоэтому и увлекательность новести ос­нована не на простом читательском «лю­бопытстве» - как повернется сюжет? - а на глубоком интересе к судьбе героя. В повести Леберехта мы совсем не най­дем спокойных «нейтральных» описаний. Каждая спена, каждая фраза согрета жл­вым отншением автора. Каждое описа­ние несет на себе неизгладимую печать его симпатии или антипатии, любви или гнева. всех«Липо Кянда с круглыми крепкими ще­ками, с коротким крепким носом было округло и без впадин-поди ухвати та­кого, рука соскользнет с него, нак с ша­Вот, например, портрет кулака Кянда, выдающего себя за честного труженика. ра: не за что ухватить, зацепиться, даже веки без ресниц, белокурые волосы глад­ко зализаны к затылку плотным округ­лым чехлом». Как хорошо раскрывает этот портрет внутреннюю сущноств персонажа! Картины природы үмело вправлены ху­дожником в общую ткань произведения. За описанием страшного одурманиваю­шего Змежного болота итатель кас пох­текст, ощущает скрытую, но ясно улови­мую авторскую мысль о вековой прокля­той болотной жизни, какую вели многие поколения людей в мире собственников и угнетателей. Строгий, ясный и лаконичный стиль повествования,. скульнтурная четкость описаний говорят о серьезной работе пи­сателя над произведением. Ганса Леберехта-живое п яр­кое свилетельство значительного роста со­временной эстонской литературы. Совет­ский читатель хорошо знает и любит пьесы Августа Якобсона «Жизнь в пи­тадели», «Борьба без линии фронта», про­никнутые острым чувством современности, актуальностью и политической целеустрем­ленностью. Теперь мы видим, как литера­тура Советской Эстонии обогаща тся ко­выми именами. С произведениями А. Якоб­сона, Г. Леберехта она выходит в первые ряды братских литератур пародов нашей Родины. астом«Свет в Коорди» первое большое произведение Ганса Леберехта. Повесть написана на русском языке. Эстонский читатель знал до сих пор тебереа автора живых и содержательных очерково им жизни эстонской деревни, написанных для республиканской газеты. Работая кор­респондентом в газете «Советская Эстония», Теберехт побывал во многих эстонских селах и колхозах, перед пим прошли де­сятки человеческих судеб, самых различ­ных и в то же время глубоко сходных между собой. В живом общении с этими людьми у молодого писателя и возникла мысль - рассказать в художественном произведении о них, атих реальных това­рищах бывшего батрака Пауля Рунге, по­рвавшего со старой жизнью, и вступив­шего в теспый строй друзей, - с ни­ми он будет отныне делить и труд, и судьбу, и большое, светлое счастье, кото­рое никому и никогда не дается в оди­ночку. 

 1.

Пауль Рунге находит 3. ПАПЕРНЫЙ подсказанная всем опытом жизни совст­свого крестьянина. И крестьяне Каарел и Пауль решают итти к парторгу Мууаи за советом. Пауль и его товарищи понимают, партия - это самый верный, самый на­дежный друг трудящегося человека. кровепные мысли о колхозе Казрел и Когда загорелся дом Пауля, подожжен­ный кулаками, его друг Каарел к телефону и закричал: «Партию! Партию дайте мне!» I, конечно, не случайно, что свон со­Пауль несут парторгу. Каарел мечтает о том, чтобы вспахать все залежи и резервные земли. но пони­мает, что это возможно только в том слу­чае, если за это возьмутся все крестьяне. Жизнь подвела его к той непреложной истине, которую сформулировал товарищ Сталин: «Значение колхозного движения во его фазах, - и в первичной его фазе, и в более развитой фазе, когда оно воору­жено тракторми, - состоит в том, что крестьяне. получаюг теперь возможность пустить в ход заброшенные земли и цели­ну. В этом секрет громадного расширения посевных паощадей при переходе крестьяи на коллективный труд. В этом одна из ос­нов превосходства колховов нал индави­дуальным крестьянским хозяйством». Осенью 1 года возник первый ский колхоз, а к началу весеннего сева республика уже насчитывала 59 колкозов. с езда колхозников Эстонил Большие и славные дела происходят сейчас в Эстонии, в Латвии, во всей со­ветской Прибалтике. Шумно стало на Змеином болоте сту­чат топоры и кирки, неумолчно визжит точило, А люди, грязные, промокщие с ног до головы, не чувствуя ни ветра, ни воды, с веселой яростью пробиваются сквозь болото. И за ними покорно следует просочившаяся коричневая, пахнущая тор­фом вода. Но теперь против него выступает не жалкий и безрассудный одиночка, но спло­своемПовесть силы и судьбы, отряд, который смело идет по пути, указанному партией. Вопроо о расширении посевных площа­дей имеет особое значение для Эстонии примерао шестая часть всей территории республики завята топями и болотами. Когда парторг Муули, крестьяне Каа­рел и Пауль склоняются над картой воло­сти, они видят, что плодородные земли расположены па ней в виде подковы, в центре которой громадное зеленое пятно­Зменное болото. представляли в ноябре 1948 года 341 коллективное хозяйство. Не прошло и по­лугода, как число колхозов возросло еще на добрую сотню. Столь же стремительно развиваются колхозы в Латвии, Литве. И потому появление таких книг, как повесть Ганса Лоберехта «Свет в Коорди», роман Анны Саксе «В гору», глубоко не случайно, оно подсказано жизнью. де-как Важная отличительная черта в разви­тии колхозов на советской Прибалтике со­стоит в том, что, переходя на рельсы кол­лективизма, крестьяне используют бога­тейший опыт, накопленный русскими, ук­раинскими, белорусскими, грузинскими и другими колхозами. Недаром об единению крестьян в Коорди предшеств вала поезд­Старая болотная жизнь - так назвал товариш Сталин многовековую дореволю­ционную жизнь крестьян с ее непосиль­ным трудом от зари до зари на жалком клочке земли, с кулацкой кабалой и ра­зорением. Так жили крестьяне в царской России, жили они во всех буржуазных стра­и в старой Эстоний, стране, о кото­рой в старину говорили ее жители: «Чем Эстония? Бедными землями, кам­ними да, болотамим Один из героев повести Ганса Леберех­та «Свет в Коорди» - приболотный жи­тель, бедняк Прийду попробовал было на­чать борьбу со страшным Зменным боло­похоронившим в своей тряснне не ол­ну человеческую жизнь. Он прорыл кана­осушил небольшую полосу и начал распахивать черную мягкую землю. Но болото - чужое, холодное, враждебное­отняло свое у Прийду, и люди толь­ко головой покачали: «Захотел со Змеп­ным болотом тягаться…» Все богатутво Пауля Рунге помещается небольном заплетном мощке но вто Ему тридцать лет с небольшим, он возвращается победителем Великой Отечественной войны. В прошлом - бат­рак, затем - воин Советской Армии, Пауль, начинает свою жизнь заново. Одна за другой проходят перед нами пе­чальные судьбы тружеников-одиночек, лю­дей, которые всю свою жизнь работали, но никогда не были настоящими хозяе­вами. Я, как сосна на болоте, - гово­рит один из крестьян-бедняков, - подой­ди любой и вырви с корнями - земля не держит. иТакова была старая торькая жизнь эс­тонского крестьянина - жизнь, в которой было очень много труда и страданий, но совсем не было счастья. кра-проклятое вемли. И вот он начинает трудиться вме­сте со своей молодой женой Айно, Они не­досыпают, недоедают, восятся на участке, не разгибая спины, но неотступ­ная забота не оставляет их, ворчливо на­поминая: «Вот она - я… А вы не забы­ли, что нету плуга, что нехватает навоза, что не вырыт колодец?» И как ни бьется Пауль - не отогнать ему заботы. Пауль еще не думает о колхозе. Он еше нанвно считает, что счастье можно добыть в одпночку, надо только много рабстать. С нескрываемой завистью следит Пауль за жизнью трех крестьяп Каарела, Се­мидораи Кристьяна, об единившихся в од­непривычное в этом союзе. Бывало и раньше, что два хозяина селились вме­но их непременно овлзвваДелегаты ства. А тут совсем чужие друг другу люди. Подобная «трудовая групна» не вы­думка писателя. В эстонской прессе часто упоминаются такие товарищеские об еди­нения. «Ты думаешь, как мы собрались трое на хуторе - случайно? - говориг Каа­рел Паулю, - Жизнь нас столкнула и свела, вот что. Значит не случайно, а друт другу в помошь, А если бы нас в сять раз больше, а земли и скота в два­дцать раз больше. тракторы в помощь, и удобрений лать земле, сколько влезет… Вот я о чем думаю». Так зарождается мысль о колхозе за­таенная, еще не до конца продуманная, но Ганс Леберехт. «Свет в Коорди». Повесть. «Звезда», № 12, 1948.

Сергей МИХАЛКОВ ми. Корректоры внимательно вычитыва­ют материал. Газета должна выйти в срок! И когда мы переезжали, с нами вместе зачастую отправлялись, уже оде­тые в военные шипели, те же метранпа­жи, наборщики, корректоры, чтобы так же спокойно и бестрепетно, подчас под ог­нем, делать вместе с нами нашу фронто­вую газету. Мы видели потом этих людей стихинаборных касс походных типографий, в избах прифроптовых сел, у печатных станков, работающих от автомобильного двигателя или приспособленных к порта­тивному движку. Они выпускали очеред­ной номер давизионной газеты, или ли­стовку со свежими повостями, которую в тот же день самолеты должны были сить во вражеском тылу партизанам, жду­щим вестей с «большой земли». вправе гордиться дружбой с наши­ми братьями-полиграфистами и сейчас, в годы послевоенной сталинской пятилетки, так же, как и в годы войны. В общем труде советского народа, строящего свет­лый мир коммунизма, обогащающего на­шу страну, укрепляющего ее мощь, поли­графисты запимают одно из почетных мест,каждым днем растет и в нашей среде отряд поваторов, перекрывающих технические пормы, открывающих новые источники сбережения государственных средств. Всесоюзную известность заслужил линотипист тов. Хлусов, заставивший ра­ботать свой линотии са скоростью, дотоле неведомой. Ленинградец тов. Литовальцев, петатин роталиещого неха, приналута-сте ете в покоструции одной из перелет­ру, где он работает, сберечь 111 тысяч рублей в год. Тов. Гостев - слесарь ро­тации, изобрел автомат для остановки ро­тационного офсета при обрыве рулона, и это также дает значительную экономию. Мы гордимся всеми, кто обеспечил воз­можность превысить обязательство, данное полиграфистами товарищу Сталину, и до­биться миллионов рублей сверхплановых накоплений. Мы рады тому, что многие работники советских типографий получили право на «личное клеймо» - печать ма­стера, работа которого не нуждается в техническом контроле. Высокая это честь, и число людей, ее удостоенных, все воз­растает. Мы вправе также гордиться на­шими учеными, инженерами. поднимаю­щими полиграфическую технику нашей страны на новую ступень, опережающими достижения мировой техники. Это вель на­ши конструкторы-полиграфисты создают многие машины, над изобретением которых тщетно трудятся американцы. 3.

Богда-то я написал такие стихи: Большая сила в буквах есть, Когда мы можем их прочесть. Все дело в том лишь, где и как Поставлен в слове каждый знак. Строки эти родились в типографии, ко­гда я увидел, как быстрая рука акцидент­щика собирала буквы и как из этих букв составлялись слова. Этим словам пред­стояло - я подумал об этом тогда - выйти в широкий мир. В тот раз я при­шел в типографию, где на набиралась моя книга, чтобы прочитать свои людям, открывающим словам, мною на­писанным, широкую дорогу к миллионам читателей. Из всех аудиторий, перед ко­торыми не приходилось выступать со своими стихами, я, пожалуй, больше все­го ценю ту, которую обычно находил в цехах типографий. Здесь встречался я со слушателем принципиальным, вдумчивым, требова-ы тельным и очень начитанным. В этом моем отношении к нашим братьям по тру. ду­полиграфистам­живет давнее воспо­минание о той острой и взволнованной ра­дости, которую испытывал я, взяв в ру­ки отпечатанную первую книжку своих стихов. Я говорю об этом потому что чувство это - я уверен - знакомо всем писа­телям. Память о каждой вышедшей кни­ге незабываема. Кто из нас, увидев свою, только что отпечатанную книгу, не ис­пытал чувства глубокой благодарности к людям, вложившим свой умный и забот­ливый труд в ее каждую страницу? Мысль эта не оставляет меня и сей­наботти ишу ти строки. Сейчае, в дни союза работников полиграфического про­изводства и печати, в котором состоим мы, писатели, я адресую эти строки нашим товарищам по общей работе. То­варищам по борьбе за умную, содержа­тельную, интересную книгу, достойную на­шего замечательного читателя, за книгу, любовно и вдумчиво оформленную, краси­вую, прочную и дешевую. Хочется в этот день поговорить с товарищами по проф­союзу искренне, по душам. И, конечно, в разговоре этом будут соучастниками и журналисты - члены того же профсою­за, газетчики, как любят они себя на­зывать, люди, которым большевистская партия доверила самое острое оружие. Вы, полиграфисты, печатаете книги, любимые народом, книги, за которые на­род говорит вам «спасибо». Вот на книж­ной полке, плотным рядом, как солдаты в строю, стоят тома сочинений Ленина, Сталина. Сто семьлесят четыре миллиона акаем пляров произведений великого Лешина многомиллионные тиражи гениальных трудов товариша Сталина, семнадцатимил­лпонный тираж «Вопросов ленинизма», тридцать четыре миллиона книг «Кратко­го курса истории ВКП(б)» - все это грандиозный вклад в дело культуры. Эти книги отпечатали вы, товарищи. И всю свою страсть большевиков вложили вы в это дело. 2.

Я знаю, что не все в оформлении кни­ги зависит от одних лишь полиграфистов. Работники типографий справедливо жа­луются на то, что бумага зачастую плохо проклеена и глазпрована,aиногда на­столько жества, что сбивается очко ли­теры. Мало высших сортов бумаги, кото­рые совершенно необходимы для издания детских книг. Эти жалобы должны услы­шать министр лесной и бумажной про­ники этой отрасли индустрии. Вполне основательны и жалобы на Ми­нистерство химической промышленности,те, которое все собирается дать высококачест­венные красители, но еще не дало их. Министр тов. М. Первухин обещает ис­править положение дел, и мы ждем осу­успе-ществления его обещаний. Полиграфисты вправе пред явить многие свои требования и работникам других смежных произ­водств. Но всякие требования к смежни­кам ничего не стоят, если не подкрепить их собственной безукоризненной работой в нашем ответственнейшем деле. Не прав­да ли, товарищи? Ведь мы создаем кни­ги - предмет драгоценнейший, любимый народом, книги, каждая из которых, как писал когда-то Горький, казалась ему чу­дом. Так пусть же она и будет чудом! Чу­дом соединенного мастерства писателей и полиграфистов, искусных мастеров печат­ного дела. делегаты которых с ехались в Москву на профсоюзный с езд для того, чтоб сообща обсудить многие вопросы своей жизни. II прежде всего добиться то­го, чтобымиллионы содержательных, кра­сивых, дешевых и прочных книг сделать радостной реальностью нашей советской жизни. Творцы изданий многолистных: Брошюр, журналов, книг, газет - В одном строю: полиграфисты, Писатель, журналист, поэт. Онч идут, к боям готовы имя ленинских идей, Чтобы служить печатным словом Великим помыслам людей.

Но, конечно, участники всесоюзпото с езда профсоюза осудили бы меля, если бы я занял их внимание лишь теплыми воспоминаниями или перечислением хов. К сожалению, не одними успехами отмечается наш труд, есть у нас еще немало недостатков, досадных, нетерпи­мых. Вот письма, прибывшие в редакцию «Литературной газеты» с последней поч­той. одному из них приложена книга в мрачном сером переплете, на котором не оттиснуто ни единого слова. Автор письма капитан А. Пантин. Он жа­луется на разочарование, которое достави­ла ему книга, приложенная к письму. Отечествен-о«Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, книга, которую автор шисьма страстно стремился прочитать. hа­питан Паптин рассказывает о том радост­ном трепете, с каким он, наконец, принес эту книгу домой. «Читая вторую главу второй части, - пишет читатель, я дошел до рассказа о том, как немцы мучили несчастную фельдшерицу Женю, Я прочитал: «Женю, …будто бы долго мучили, и что уж там прои­зошло, старуха не…» Страница на этом кончалась. Перевернув ее, я продолжал: «но под нагрев головку крюка и егостер­жень…» Далее в книге, присланной читателем в газету, следует изображение паковаль­ни, очерк о кузнеце Измайлове, потом - 

Нас связывает друг с другом не только обший профсоюз. Бумажники - литерато­ры-полиграфисты­связь этого триедин­ства нерасторжима. Взятый раздельно, труд их невозможен или бесцелен. А нашу брат­скую дружбу с полиграфистами мы впра­ве назвать боевой. Она и вправду испы­тана в бою, в годы Великой ной войны, когда тысячи писателей и журналистов стали работниками фронто­вой, армейской, дивизионной печати. Мне вспоминается 1941 год Радад ция фроптовой газеты «Во славу Роди­ны»… Виннипа, Одесса, Николаев, Дон­басс, наконец, Сталинград… Тяжелый путь. Каждый номер газеты мы готовим в пути. И каждый раз, когда его надо выпустить, нам на помощь неизменно приходят работники типографий в попут­ных городах. В затемненных окнах дро­жат, а подчас и разлетаются стекла. Па­дают бомбы. Поблизости рвутся снаряды. Слышна пулеметная стрельба. Никто, од­нако, не покидает своего места. Метран­пажи спокойно склопяются над талера-

ВЧЕРА и СЕГОДНЯ Мих. ЗЕНКЕВИЧ

C эстонской поэзией русские читате­дизнакомы довольно хорошо: на русском языке уже выходили сборники стихов Ио­ганнеса Барбаруса, Иоганнеса Семпера, Мар­та Рауда, сборник стихов классика эстон­ской поэзии Лидии Койдулы и многие дру­гие. Но знакомство с эстонской прозой у нас еше только начинается, В издатель­стве «Советский писатель» недавно вышел сборник «Эстонские новеллы». В него вошли рассказы щестнадцати авторов с краткими биографическими заметками о них и небольшим предисловием Л. Тоом. Сборник открывается рассказом основа­теля современной эстонской реалистиче­ской прозы, известного романиста и драма­турга Эдуарда Вильде (1865-1933). Посвященный событиям революции 1905 года в Эстонии, небольшой, реалистически четко и правдиво написанный рассказ «Доктор Грауэнфельс» перекликается с лучшими русскими революционными рас­сказами того времени и показывает, какое благотворное влияние оказывала русская революционно-демократическая литература на развитие эстонской прозы. Содержание рассказа просто и трагично. Хирург док­тор Грауанфельс спасает от смерти ране­ного крестьянского юношу, который в ми­нуту откровенности признается доктору, что он случайно упелел при расстреле вос­ставших крестьян. К изумлению Тоомаса, доктор-немец прямо из клиники передает своего пациента в руки царской полиции. Борьба эстонских крестьян за землю во время революции 1905 года наглядно изо­бражена в рассказе другого крупного эс­тонского прозаика Фридеберта Тугласа - «Душевой надел». Освобожденные от кре­постного права без земли, эстонские кре­стьяне-батраки мечталио получении хотя бы такого же душевого надела, как в остальной парской России. Восставшие крестьяне толпой, с красныма флагами песней «Замки пылают, паны умирают, наш теперь лес и земля» идут громить усадьбу, но терпят неудачу. Писатель с горечью говорит о том, что люди, всю жизнь мечтавшие о земле, получают ее только после смерти и то в обрез. «Нет, нет, кто им так много земли даст! Троих не-мужиков зарыли в одну могилу». «Эстонские новеллы». Составил Кооль «Советский писатель», 1948, стр, 312.

верждалось новое мировоззрение у людей различных социальных слоев эстонского народа в годы воссоединения с Советским Союзом и Великой Отечественной войны. Тема послевоенного социалистического строительства затронутатолько в трех заключительных рассказах сборника,Во всех трех главный герой - демобилизо­ванный воин Советской Армии, который стремится вести свою родную деревню по новому социалистическому пути. Демоби­лизованный сержант Поор в рассказе «Весна» Эрни Крустена разбивает боль­шой совхозный сад; демобилизованный Лембит Рааг в рассказе «Мост» Пауля Вий­динга становится парторгом своей волости и убеждает крестьян коллективно постро­ить взорванный фашистами мост; демоби­лизованный Освальд Мююр в рассказе «Обыкновенный человек» Ильмара Сике­мне организует трудовые воскресники и проводит в родной деревне электричество. Эти рассказы подкупают свежестью но­вого, взятого из подлинной жизни материа­ла. Чувствуется, что эстонская проза уже подошла к новой теме социалистического строительства. ошущение связи с современностью было бы значительно более сильным, если бы издательство «Советский писатель» лучше знало творчество эстонских авторов. Еще год назад молодой писатель Освальд Тооминг опубликовал повесть о шахтерэх сланцевой промышленности. К сожалению, его произведения не вошли в сборних эстонских новелл, как не вошли в него и рассказы других молодых писателей на промышленные темы. совет-Эстония сегодня -- это страна возника­ющей и крепнущей сланпевой, топливной, энергетической и машиностроительной про­мышленности. Расширяются, реконструп­руются фабрики и заводы Эстонии. Возрождаются вновь знаменитые Крен­гольмская и Балтийская мануфактуры. про-Все этодело рук эстонских трудяших­ся, растущего и крепнушего рабочего класса молодой республики. И молодая советская эстонская литература стремится достойно отразить новые процессы в жизни родного народа.

Революционно-демократическое направ­ление эстонской литературы не смогла задушить буржуазия, пришедшая к вла­сти в Эстонии после отделения ее от Рос­сии. Хотя и приглушенно, революционно­демократические тенденции продолжали звучать в произведениях лучших передо­вых эстонских писателей вплоть до вхож­дения Эстонии в Советский Союз, когда писателям впервые была предоставлена широкая всенародная трибуна. Эти благо­родные тенденции наглядно проступают в рассказах крупного эстонского прозаика A. Таммсааре, Пээта Валлак, Рихарда Рохт. Жаль, что Август Якобсон в сборнике представлен только старым рассказом «В далекие страны» (1936). Это история юноши, убегаюшего из родного дома, что­бы тайно в трюме судна отплыть в море. Писатель сумел облечь старый морской сюжет в реалистические краски. В рас­сказе чувствуется, как и в стихах Барба-Это руса того же времени, призыв к отплы­тию из затхлой заводи буржуазной Эсто­нии. Но советскому читателю интереснее было бы познакомиться с более поздними вещами Якобсона. Во второй половине сборника даны рас­сказы эстонских писателей, написанные в советское время. Переходом к ним служит хороший морской рассказ Рудольфа Сирге «Лаг». Эстонский пароход в Балтийском море ловит по радио приказ поднять ский флаг и плыть в Таллин. Калитан нытается отвести пароход в Швецию, но, узнав о приказе, команда оставляет капи­тана в шлюпке и ведет пароход на родину. Большая часть остальных рассказов сборника посвящена Великой Отечествен­ной войне п борьбе эстонского народа тив фашистских захватчиков. Рассказы Э. Мянника, известных эстон­ских поэтов II. Семпера и М. Рауда и поэ­тесс Минни Нурме и Деборы Вааранди - психологические новеллы о том, как ут-

Во

ВСЕСОЮЗНЫЙ С ЕЗД ПРОФСОЮЗА РАБОТНИКОВ ПОЛИГРАФИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА И ПЕЧАТИ С отчетом о работе Центрального коми­тета профсоюза выступила председатель ЦК тов. Ю. Беляева. Председатель ревизионной комиссии тов. H. Долгих доложил с езду о работе комис­сии. Сегодня с езд продолжает работу. После докладов начались прения. Вы­ступили: писатель С. Михалков, председа­тель Московского областного комитета проф­союза И. Богомолов и др. Вчера в Доме культуры «Правды» от­крылся II всесоюзный с езд профессиональ­ного союза работников полиграфического производства и печати. Со всех концов Советского Союза с еха­лись на с езд около 200 делегатов. Среди них: стахановцы типографий наборши­ки, печатники, переплетчики, работники издательств, редакторы центральных газет, журналисты, писатели.

По следам выступлений «Литературной газеты» «Лрославский Державец» Так назывался фельетон, опубликован­ный в «Литературной газете» 12 января с. г. В фельетоне говорилось о поведении врача М. Державца. Занимая в Ярославле пост заведующего областным отделом здравоохранения и заведуя кафедрой об­щей хирургии Ярославского медицинского института, Державец вел себя, как распоя­савшийся хулиган-держиморда. Беззастен­чивая ругань, рукоприкладство, преследо­вание работников, впавших в немилость у Державца, сведение личных счетов с людь­ми, критиковавшими его,-таковы были методы, которые применял Державец по от­ношению к подчиненным ему медицинским работникам, вплоть до того дня, когда он «по собственному желанию» ушел с поста заведующего облздравотделом. связи с опубликованием фельетона, приказом Министерства здравоохранения СССР Державен за поведение, несовмести­мое с высоким званием научного руководи­теля и воспитателя советского студенче­ства, снят с работы в Ярославском меди­цинском институте. Редакция «Литературной газеты» долж­на сказать, что у наших читателей вызы­вает крайнее недоумение позиция руково­дителей ярославских областных органи­заций, которые до сих пор никак не вы­разили своего отношения к выступлению нашей газеты о неблаговидной деятель­ности Державца. Это тем более поразитель­но, что областные организации имели мало сигналов о порочной практике быв­шего заведующего облздравотделом и никак на них не реагировали.

СБОРНИК, ПОСВЯЩЕННЫЙ И. Е. РЕПИНУ ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Вышла всвет первая книга двухтомного репинского сбор­ника «Художественное наследство» - но­вого издания Института истории искусств Академии наук СССР. Редакторы издания академик И. Грабарь и И. Зильберштейн. Один из разделов книги посвящен раз­работке неизданного наследия великого ху­дожника. Впервые в литературе освещены известная до сих пор серия рисунков ху­дожника, относящихся к 1891 году («Виды Петербурга»). В другом разделе книги публикуется не­изданное литературное наследие Репина.В Здесь напечатаны его воспоминанияо Л. Толстом, В. Верещагине, В. Стасове, ав­тобиографические заметки. Заканчивается книга материалами: «Ре­в годы берьбы России за независимость

детские и юношеские годы Репина, прове­пин славян», «Путешествие Репина и Стасова денные им в Чугуеве, и последний, зару­бежный, период его жизни. Ряд исследова­ний посвящен описанию вновь найденных произведений Репина, из которых более 200 никогда не публиковались. Основное место в этих исследованиях занимают ра­боты: «Новонайденный и утраченный Ре­пин» и «Новые стравицы творческой био­графии Репина». Далее воспроизводится не­ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗ ЕТА 2 № 13 Второй том сборника (он должен выйти в марте 1949 года) в основном отводится неизданным воспоминаниям о великом ху­дожнике. Собраны воспоминания двадцати трех авторов. по Западной Европе в 1883 г.», «Наследие Брюллова в оценке Репина», «Музыка в жизни Репина». Общий об ем обеих репинских книг «Ху­дожественного наследства» составляет свы­ще 90 авторских листов текста; приводит­ся около 300 иллюстраций.