Насущные задачи советского литературоведения 4* ВЛИЯНИЕ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НА ЛИТЕРАТУРЫ НАРОДОВ СОВЕТСКОГО ВОСТОКА тех же выражениях, ставил «задачи» со­ветским арабистам. В его статье «Араби­читаем: «Не­В предыдуших наших статьях была до­старыйнесостоятельность в порочность общепранского литератур­ного наследства». «Теория» эта вредна прежде всего тем, что ее посители не только искажают действительную историю логих литератур Востона, по в пытаются рассмтривать их абстрактно, принижая эти литературы, исключая благотворное влияние на них передовей культуры ве­пинего русского народа. Общеизвестно, что культурные связи русского народа с народами Средней Азии, павказа и Поволжья уходят в глубокую древпость. Анализ памятников материаль­ной культуры X--XIV вв. еще раз под­тверждает это. На основании данных та­кого анализа проф. А. Смирнов, например, в новом исследовании «Русский элемент в культуре волжеких булгар» пришел к справедливому выводу, что «на сложение булгаро-татарской культуры русские кия­жества оказали значительно большес влияние, чем Византия, Кавказ и тем бо­лее Китай» («Историко-археологический сборник». Москва, 1948). С течением веков благотворное влияние соседства России с народами Востока все сильнее сказывалось на их развитии. Ос­новоположникиаучного социализма не раз отмечали этот факт. «…Россия дейст­вительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку», - писал Ф. Эп­гельс К. Марксу 23 мая 1851 года. Вопреки реакциопной политике цариз­ма, угнетавшего малые народы, русская революционно-демократическая мысль ока­зывала прогрессивное влияние на разви­тие литератур народов Азербайджана, Средней Азии, Поволжья. Она оботащала их идейно, способствовала развитию реа­листического искусства, появлению доселе неведомых этим литературам жанров­ро­мана, повести, рассказа, пьесы. Вне влияния передовой русской литера­туры невозможно понять наиболее значи­тельные явления дореволюционной лите­ратуры народов Советского Востока. Не учитывая этого влияния, нельзя понять творчество таких, например, крупнейших писателей XIX и начала XX века, как азер­байджанцы Мирза Фатали Ахундов, Каеим­бек Закир, Сеид Азим Ширвани, Сабир. дж. Мамед-Кули-задэ, Ахвердов, казяхи I. Алтынсарин, Чокан Валихавов, Абай Кунанбаев, узбеки Мукими, Форкат, тата­ры Габдулла Тукай, Галиаскар Камал п многие другие. события русской обществен­жизни находят отражение в литературе «окраин» России. Даже в ус­ловиях колониального гнета и произвола лучшие из писателей угнетенных цариз­*См. «Литературпую газету» №№ 4, 8 и 11. стика в СССР за 20 лет» сомненно,что на всем протяжении терри­тории, подвергшейся глиянию ислама, об­щий тип нивелирующей культуры был одинаков, по также несомненно, что каж­дая страна вносила свои специфические особенпости. По каждой из тагих областей надо создать труд, который существует на Балканах для выяснения роли уроженцев Боснии и Герцеговины в арабско-турецкой литературе». Предлагая «углубить и расширить» имеющийся «опыт» сведения литературы неарабских народов - по признаку язы­ка - на уровень придатка чужеземной арабской литературы, И. Крачковский об­ращает внимание арабистов на «Татарию, Вашкирию, в особенности Северный Кав­каз. При настоящем историко-литератур­ном анализе этих материалов, - продол­жает он, - мы получим новую главу об­шей истории арабскойлитературы». Мы уже показали, что подобный метод «исследования» латературы на арабском языке, созданной народами Северного Кав­каза, привел к ложному выводу, будто эта литература «провинциальная арабская». Незачем довазывать, что такой метод свя­зан и с панисламизмом, и с папарабизмом, и с прямым влиянием космополита А. Ве­селовского. B 1941 году под редакцией II. Крач­ковского была издана «Хроника Му­хаммеда Тахира ал-Карахи». В тексте введения к ней трудящимся дореволюцион­ного Дагестана навязана клевета на рус­скую культуру, исходившая от реакциоп­нейших кругов мусульманского духовен­ства. Вопреки всем историческим фактам здесь утверждается, будто бы «основные… трудящиеся массы горцев… презирали п русский язык». И это сказано о народах Дагестана, давших Сулеймана Стальского, Гамзата Цадасу и других вдохновенных певцов дружбы наших народов - талант­ливых поэтов, чье творчество отразило благотворное влияние передовой русской культуры! С русской литературой, русской револю­ционно-демократической мыслью прямо связано творчество выдаюшегося предста­вителя азербайджанской литературы Ахун­дова. Но даже и он в работе проф. В. Бер­тельса «Персидский театр» (Ленинград, 1924) выдавался за автора, произведения которого якобы возникли «на персидской почве». Пельзя не говорить и об имевших ме­сто вредных антинаучных попытках про­тавопоставления передовой русской и со­ветской литературы развитию наших во­сточных литератур. Серьезные ошибки этого рода проявились у некоторых ли­тературоведов Азербайджана. Так Г. Мехти в статье «Задачи азербайджанской крити­ки», напечатанной в сентябре прошлого года в газете «Коммунист», заявлял: «Мы не считаем Мирза Фатали (Ахундова), Мол­ла Наереддина (Дж. Мамед-Кули-задэ), Ах­вердова и Сабира учениками русской ли­тературы». Пленум правления ССП Азербайджана правильно осудил это утверждение как вредное,искажающее историческую прав­ду, «ибо передовая культура и латература великого русского народа оказывала и пказывает свое благотворное влияние на развитие культуры, литературы и искус­сгва азербайджанского народа». Пленум указал также на ошибки М. Рафили и дру­гих литературоведов. C этими ошиб­ками связано, в частности, и некритиче­ское отношение литературоведов к явле­ниям своей литературы прошлого, на­пример, к реакционно-напионалистическим мотивам в поэзии Мамеда Хади. сту-Астати, невозможно обойти и такой этот чуждый народу поэт, рекомендуется в качестве «прогрессивного мыслителя и пи­сателя» наряду с… M. Горьким, наряду с действительно прогрессявными писателя­м Азербайджана! Непостижимо порази­тельное легкомыслие гакой рекомендации! богатствамНедоопенка роли передовой русской ли­тературы приводила иселедователей и к другому срыву - переоценке влияния восточной средневековой литературы фольклора на создание прозы народов нашего Востока. В 14-й книге альманаха «Дружба народов» в репензии I. Охота например, будто проза Азер­байлжана «выросла в XIX веке» не под влиянием русской прозы, а «из устното народного сказа». парода.Недостаточная разработка проблем про­грессивного влияния передовой русской культуры па литературы пародов Совет­ского Востока сказалась в в составленной мнок «Хрестоматии по литературе народов СССР». То, что в хрестоматии не было показано «определяющее значение рус­ской литературы для литературы совет­ских народов», как верно указала газе­та «Культура и жизнь» в статье от 31 марта прошлого года, является од­ной из грубых ошибок хрестоматии. Выступая па XII пленуме правле­ния ССП СССР, A. Фадеев справедливо указал: «Прогрессивное влияние передовой русской культуры, выведшей в копечном счете, благодаря Октябрьской революции, литературы народов СССР на небывалую высоту,- уравнено в ряде мест хресто­матин с различными восточными влияния­ми… Мысль о ведущей роли передовой русской культуры в развитии демократи­ческой и современной советской литерату­ры народов Советского Востока не прони­зывает всю хрестоматию». Эти ошибки хрестоматип прямо связаны тем, что в ней не проведено четко ле­нинское учение о двух культурах в каж­дой национальной культуре. Глубокая, подлинно научная разработка вопроса о ведушей роли передовой русской культуры в развитин литератур народов  и. в частности, Советского Восто­ка, одна из насущных задач советского литературоведения. л. климович ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 14 3 мом народов, под влиянием передовой рус­свой литературы, находили в себе силы и мужество для того, чтобы осудить реак­ционеров, смело поднимали свой голос в борьбе за свободу и справедливость. Вспомним, как великий азербайджанец Ахундов, получив известие о гибели Пуш­кина, напясал свою знаменитую позму на смерть поэта. Ахундов не только правиль­но оценивает место Пушкина в истории русской и мировой литературы, но и вслед за Лермонтовым клеймит позором ве­ликосветского убийпу поэта. Передовые русские мыслители чутко улавливали и высоке оценивали прогрес­сивные явления в литературах народов Востока, в развитии их публицистики, научной кририки. B. Белинский, говоря о произведениях «российской музы», включал в них и произведения, созданные писателями угнетенных народов «окраии», Лучшие писатели народов Средней Азин и Кавказа, со своей стороны, жадно тяну­лись к передовой русской культуре, ис­кусству, языку, видя в них источник бла­готворного влияния. Так, уже в XIX веке в казахской степи изустно и в рукописях распространялись на казахском языке произведения Пушкина, Лермонтова, Тур­генева, Льва Толстого. «Изучай культуру и искусство русских. Это ключ к жизни. Если ты получил его, жизнь твоя станет легче», --писал в 1894 году выдаюший­ся казахский поэт Абай Кунанбаев, Секретарь ЦК КП(б) Азербайлжана тов. М. Д. Багиров в отчетном докладе на XVII с езде Коммунистической партии (большевиков) Азербайджана говорил: «Еще в прошлом столетии лучшие про­грессивные сыны азербайджанского наро­да высоко опенивали роль и значение рус­ского языка… Поэт-просветитель Сеид Азим Ширвани еще в прошлом столетии писал: Мой сын, с наукой русской будь знаком, И овладей ты этим языком; Нам в них нужда, без них ведь темев свет, Без знания дороги к свету нет!» «Если моя мать - старуха Селимназ, то второй своей матерью я считаю «Что делать.» Чернышевского. Это они воспи­тали и вырастили меня». Так говорил большевик Мешади-бек Азизбеков, один из дваддати шести бакинских комиссаров, образ которого нарисован азербайджанским писателем Мехти Гусейном. Отражая передовые устремления рус­передовойой мысли цемократьче­ское направление восточной литературы народов Росоип развивало гражданские мо­тивы, поднимало важные общественные те­мы и этим оказывало положительное воз­действие на литературы зарубежного Востока. Например, пьесы Мирза Фатали Ахундова, еше при жизни автора переве­денные на персидский язык, прямо способ­ствовали развитию драматургии Прана. Прогрессивные писатели восточных «окраин» России мужественно отстаивали права своих угнетенных царизмом народов и смело поднимали голос протеста против захватнических провокаций зарубежных реакционеров. В этом отношении особенно интересно творчество Габлуллы Тукая и Мажита Гафури, выступавших против пантюркистских призывов, псходивших из Турпии. Тукай писал: Нам издавна другом был русский народ, И разве конец этой дружбе придет? Да, мы родились и растем в вышину, Нанизаны словно на нитку одну. Прогрессивное, воснитательное влияние русской литературы на развитие наших восточных литератур необычайно возроело и поднялось на новую начественную в истории пародов СССР. При советском строе впервые стало возможным свободное общение писателей разных на­циональностей; культурная революция в стране создала все условия для приобще­ния широчайших масс к сокровищам пере­довой русской литературы, к литератур всех советских пародов. Творчество выдающихся писателей Со­ветского Востока - азербайджанцев М. С. Ордубады, Дж. Джабарлы. C. Вургуна, уз­беков Хамзы, Айбека, Г. Гуляма, таджиков Садреддина Айни, Мирзо Турсун-Зада, Берды ербабаева.казаховутверждалось, присущейАузова,С.Мукавова, киргизов комбаева. 1. былыкбекова и других раз­вивалось и развивается в теснейшей свя­и с культурой великого русского ато творчество изльзя ни изучать, ни вемылить вне опыта передовей русской революциснно-демократичесной ирусской советской литературы, ибо писатели Со­ветского Востока учились и учатся неиз­масимо бальше у русских классиков века и лучших писателей русской а мно­гонациональной советской литературы, чем у классиков средневекового Востока. Этот общеизвестный факт показывает, как беспочвенны, ложны и вредны взгля­ды тех востоковедов, которые пытаются об яснять явления литературы народов на­шего Востока, исхоля из истории зарубеж­ных восточных литератур. Взгляды эти смыкаются с чуждыми, враждебными, ан­тинародными интипатриотическими «теориями», направленными на отрыв на­родов нашего Востока от русского народа. Тщетно искать в работах этих востоко­ведов анализа влияния передовой русской литературы на литературы Советского Во­стока. Как мы уже говорили, авторов та­ких работ прежде всего занимал вопрос о «нивелирующей» роли ислама, о «мусуль­манской культуре», о наличии арабского, персидского, турецкого «сока» в наших восточных литературах. Акад. И. Крачковский писал в 1919 году: «Персидская литература в пекото­рых областях выросла под прямым влия­нием арабской; на подражании им обеим развилась и туренкая, и индустанская; соками ее питалась и письменность му­сульманских народностей Россиа». Исходя из такой «точки зрения», И. Брачковский в своих программных выступаениях 1937 1941 годов трижды, почти в одних и

Здравствуй, Завтра! Александр ГОНЧАР  звеньевых, электриков и каменщиков, куз­нецов. Ярко изображены встречи с предсе­дателями других колхозов, новые взаимо­отношения людей. «Ближайший наш со­сед - колхоз имени Ворошилова в селе Глыбочок. Председателем в нем опытный хозяин Иван Артемович Реме­нец. - рассказывает автор. Как-то раз иду я пе дороге и вижу, на наших полях ходит Иван Артемович, ко всему присматривается, разговаривает с людьми. Подхожу к нему, спрашиваю: Что ищешь, Иван Артемович? Украсть - украл, но тяжеловат твой опыт, н не донесу. У тебя, вижу ужо порядок на поле, дисциплина. А мне при­кое-кому и напоминатьо работе Через некоторое время Иван Артенович прибыл в «Здобуток Жовтня» с делега цией - бригадирами, звеньевыми. - Вместе, - говорит, - пришли за опытом. Вместе донесем. пораходится Опыта ищу, - отвечает он … Мо­жет быть, что-пибудь и украду у тебя. - Ну, и украл уж что-нибудь? Иван Артемович засмеялся, Так между нами началось соревнование, которое продолжается до сих пор». Новые черты советского характера дав­но перестали быть редкостью. Они прису­ши уже миллионам рядовых колхозников, выпестованных большевиетской партией, которая открыла перед ними широчайшие горизонты. Чувством великой любви к партии про­никнута эта книга украинского хлеборо­ба. С глубоким волнением читаешь стра­ницы о встречах и беседах Дубковецкого с руководителем большевиков Украины Ни­китой Сергеевичем Хрущевым, вникающим во все тонкости жизни колхозников. Книга называется «На путях к комму­низму». Это название очень верно пере­дает сущность книги, ее пафос. Мень­ше всего она напоминает спокойные мему­арные записки. В ней бурлят живые стра­сти неутомимого борпа, идушего все даль­ше и выше. Последние страницы книги как бы озарены светом будущего. «Здравотвуй, Завтра! Ты несешь нам новые творческие ра­дости, новые желания, новые планы. Эти планы начертала паша родная ком­мунистическая партия. Я читаю постановление о полезащитных лесонасаждениях, смотрю на карту нашей Родины о нанесенными на нее зелеными полосами, и мною овладевает несказанная радость… войны.стическая Только в нашей стране возможны та­кие чудесные изменения. Только в нашей стране, где великий кормчий патияетнасной показывает нам путь, за ней идут десят­коммуни-Важнейшие ки миллионов. И мы смело идем по этому пути вперед, идем к невиданному расцве­т­к коммунизму»  Автор этой необычной книги стал изве­стен народу задолго до того, как издал свое первое произведение. Федор Дубко­вецкий - председатель колхоза «Здобуток Жовтня», Тальновского района, Киевской области, один из зачинателей колхозного движения на Украине, избранный на не­давно закончившемся XVI с езде EП(б) кандидатом в члены ЦК КП(б)У. Его книга «На путях к коммунизму», вышедшая в Киеве, песомненно будет встречена чита­телем с большой радостью. Федор Дубн Дубковецкий работал над книгой в тесном содружестве с украинским писа­телем В. Минко. Радостно отметить, что это содружество увенчалось успехом. чем она, эта умная, лаконичная, ост­рая книга? Только ли в том ее значение, что она обобщает огромный опыт одного из лучших колхозов на Украине, что многне вожаки колхозной деревни будут по пей учиться сложному искусству управления социалиотическим сельскохозяйственным производством? Книга Дубковецкого далеко выходит за рамки записок мастера своего дела. Она воспринимается прежде всего, как пламенная исповедь человека, ощутив­шего на себе одухотворяющую силу вади­ких идей Ленина и Сталина, всю глубину счастья свободной жизни и созидательного труда. Книга начинается рассказом о дотстве Как оно похоже на детство многих украин­ских хлеборобов, ныне славных и уважае­мых в стране людей! Вот мы видим ма­ленького Дубковецкого в помешичьей эко­помил. «Чтобы заработать четвертак, я во вре­мя наряда становился за матерью и се­строй на камень, чтобы казаться взрос-о лым», Вот арапник господского приказчи­ка, «атамана», взвился над головой бес­правного крестьянского паренька. Куда уй­дешь от этой жизни? Но был на свете Ленин, была больше­вистская партия, указавшая великую пель трудящимся, поднявшая их на борьбу за свое освобождение. В рядах Красной Армии юноша Дубковецкий, вместе с тысячами рабочих и крестьян, бил петлюровцев и белополяков, уничтожал контрреволюцион­ные банды Махно. «Настала весна 1922 года, Мне наре­зали три гектара помешичьей земли. Те­стю - также выделили. Стали мы бога­тыми на землю, но чем было ее обрабаты­вать?» Партия слова указала выход. Дубко­вецкий повествует о том, как в начале 20-х годов усилиями деревенской бедноты создавалась первая в уезде сельскохозяй­ственная артель «Вулик та оджола» (пе-



рменованная впоследствии во ренменованная впоследствии в «Злобуток овтня»). Перед читателем раскрывается широкая картина жизни - от возникно­вения а деревне первых малков сопиализ­ма д до полного триумфа колхозного строя, То с юмором, та в горечью вепоминьст автор о первых трудных шагах артели, о временах, когда па собраниях еще всерьез предлагалось делить урожай поровну на всех едоков, не оставляя в неделимый фонд ничего. Разве может без улыбки вспоминать об этом сегодняшний Ф. Дуб­ковецкий, руководитель высокоразвитого, богатого колхоза, где почти полностью ме­ханизирован труд! Дамногое изменилось с тех воспоминание о чем-то далеком звучит глава о первом тракторе. «От станции я повел его через местеч­ко. Без преувеличения скажу, что это бы­по триумфальное шествие. Народу собра­лось, как когда-то на крестный ход… о­лые экскурсии из окружающих сел при­ходили к нам смотреть на работу тракто­ра. Крестьяне мерили глубину борозды, шупали землю и даже нюхали ее» Сейчас десятки тысяч этих самых кре­стьян и их сынов и дочерей водят трак­торы по полям колхозной Украины, учатся в мичуринских школах, строят электро­станции, пользуются радиосвязью во время полевых работ. Подробно рассказывает Ф. Дубковецкий том, как, воспитываемые большевистской партией, росли, расцветали люди колхоз­ной деревни, как раскрывалась их могу­чая творческая энергия. В начале книги мы встречаем скромную девушку-беднячку Дусю Чубань. Ей посвяшается глава «Как в сказке о Золушке», «Жила была в на­шей артели женшина», - пачинается эта глава. Женшина эта отправляется в Киев на курсы, становится бригадиром, вот она в Кремле на II Всесоюзном с езде колхоз­ников-ударников приветствует отца всех советских людей --Иосифа Виссарионовича Сталина. Простая женщина, которая в ка­питалистической стране прозябала бы на положении рабыни, в советских условиях становится хозяином своей судьбы, видным в стране человеком. Меткими, запоминающимися штрихами рпеует автор своих мпогочислепных това­ришей по тругу. энтузвастов «Здобутка Жовтня» - колхозпых бргадпрови Повесть об этой женщинеэто по­весть о Евдокии Николаевне Чубань, жене и сподвижнице Федора Дубковецкого, мате­ри двух сыновей Василия и Влатимира Дубковецких, героически погибших на фронтах Великой Отечественной

Федор Дубковецкий. «На путях к комму­низму Литературная запись Василя Минка Перевод с украниского A. Борисова. Держ­літвидав Українн. Киев, 1949 г. 124 стр. 





СУШЕСТВО БЕЗДУШНОЕ… нашу литературу прошлого, прониннутую стремлением к героическому действию, на литературу, создавшую прекрасные обра­зы глубоко цельных, самоотверженных людей, таких, как Рахметов Чернышевско­го, Елена и Пнсаров Тургенева, Мцыри Лермонтова, Хаджи-Мурат и герои «Войны и мира» Толстого и многие другие! Кому не известно, что, создавая образы людей, не способных к делу, к героиче­скому действию, передовые русские писа­ния нашей культуры - социалистическай по содержанию и национальной по форме. Субоцкого возмущает натриотический пафос литературы Великой Отечествепной войны, он упорно стремится доказать, что все произведения военных лет испорчены «национальным орнаментом», что книги советских писателей отравлены, как он выражается, «ущербным», «примитиз­ным», «квасным» патриотизмом. Великое значение литературы Отечественной ее новаторский характер нагло, кле-

заявляет, что один из любимых героев на­шей молодежи - Мересьев («Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого) являет­ся бездумным, обедненным образом. Зато он открывал черты советского человека в… клеветншческих рассказах A. Плато­нова! Так последовательно и упорно старался Субоцкий помешать развитию нашей ли­тературы. вой-«Литературная газета» (в 47 от 12/VI 1948 г.) уже vказывала на вредо­посную деятельность Субопкого в изда­тельстве «Советский писатель». Благодаря пароиеихртворческое его стараниям, была издана порочная, формалистическая книга Дм. Петровского «Святослав»: под его редакцией вышли в водил чуждые, пошлые высказывания вен­ческим знамснем» Субопкого. Он противо­поставил ее, как несравненно более «высо­ийу образен, патриотическим книгам во­снны очерков К. Симонова, Б. Полевого, Первомайского и других писателей. Превознося низкопоклоннические изделия людей, преклоняющихся перед «всем за­горячо рекомендуя к изданню Известный мастер интриг, пепрерывно занятый дрянной групповой склокой,у боцкий об единял вокруг себя таких әс­тетствующих нигилистов и космополитов в критике, как Ф. Левип, дайреджиев, Данин, Б. Дольцман и другие. Будучи секретарем правления Союза писате­лей, Субоцкий иопользовал свое поло­жение для обороны этих своих друзей­приятелей от какой бы то ни было крити­ки. Так, например, Субоцкому удалось на страницах центральной печати обрушить­ся на «Литературную газету» за «гру­бость» ее выступления против антипа­триотической статьи Дайреджнева в газе­книги, проникнутые формалистско-эстет­ским духом, вроде сборника рассказов норре «Твоя большая судьба»,Стуркмена вместе с тем со всей ему злобной энергией стремился сорвать издание талантливых произведений совет­ской литературы. На заседаниях редсове­та издательства «Советекий писатель» он всячески поносил такие книги, как «По­три года» В. Инбер, «Теплоход «Кахе­тия» 0. Джитурды а другие.

Свреобразным «лидером» антипатриоти­ческой группы литературных критиков являлся I. Субоцкий, Вокруг него об еди­нялись такие космополитические нигили­сты и эстеты, как Ф. Левин, Дайреджиев, Данин, Хольцман и другие. На закончив­шемся недавно партийном собрании Союза иисателей Субоцкий цинично отказался от всех обвинений, пред явленных ему писа­телями-коммунистами. Что же представляет собой его «крити­ческая» деятельность? Из однообразных, нудных статей Субоц­кого вырисовывается элобный облик без­родного космополита, издеваюшегося над всем, что дорого советскому человеку. В «Заметках о прозе 1947 года», опублико­ни было национальных традиций, утверж­дая, что в прошлом русскому народу вооб­ще не был свойственен патриотизм. вис­тории России, по мнению Субоцкого, реально существовал, лишь… «квасной патриотизм». И все это Субоцкий осмеливается «Патриотизм широких народных пишет он,- в прошлом был сковансоветской своей активности угнетательской полити­кой и пракликой эксплоататорских России. «Хозяева жизни» стремились при­вить народу свой - реакционный «квас­ной патриотизм»… Лишь в отдельные исторические моменних, наприме, в годы войны с Папоского пародный патриотизм был в состоянии найти свое прямое, действенное выраже­ние». рить о пароде, который, по словам Ленина, d. доказал миру, что он способен дать чело­вечеству веливие образны борьбы за ду, невиданного революционного невероятной энергии и беззаветности иска­ний! Разве в истории России не сказался ярко п последовательно подлимнный патрпотизм народных масс, - п в героп­ческой борьбе с чужеземными захватчика­ми за пезависимость родной страны, и в могучем народно-освободительном движе­нии, и в деятельности великих патриотов­Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Некрасова, Щедрина и других. Субоцкий тшится очернить, облить грязью наш народ. Накануне Великой Отечественной войны Субонкий нагло за­явил в одной из статей, что великая ли­тература критического реализма не пошла дальше изображения того, «как частно­собственнический эксплоататорский строй разлагал все области душевной жизни че­ловека, давил и коверкал человеческую жизнь». Ни одной благородной героической чер­ты не признает Субоцкий у русского наро­да все, видите ли, у него было отрав­тено, исковеркано господствующими клас­сами, все разлагалось и бесплодно гибло! Алеветник Субопкий с лицемерным, при­творно-сокрушенным видом «оплакивает» нашу великую культуру. В классической литературе он нашел лишь людей, «не снособных пи к какому конкретному делу во ичя любви» кродпне, «прекраснодушно-бездейственных, спедае­мых интеллигентской рефлексией». Можно ли придумать злее клевету на

тели всегда бичевали, разоблачали и вы­ны, ветнически зачеркиваются Субоцким. Все Субоцкий клевешет не только на прош­лое нашей родины Оннагло замахивается и на героический советский народ на са­моотверженных тружеников страны сониа­пережитки капитализма в сознании людей. щ немалтрудящихся, не освободивших­ся от коросты прошлого, не ошушающ. поэзии труда». Советский народ достиг величайших масеспехов вповаторском труде наоао не сталинских пятилеток, небывалые классоввящимися достью передовых людей всего убопкого все это не трогает! он нежелает миялиоуверить, видеть массовый трудовой геровзм нов советских патриотов и клевешетвременный Мы хорошо знаем, что все эти черты заявляя, что радость социалистиче­труда непонятна массам трудящихсяАхина в нашей стране. гаво-ооста прошното и нелюбовь в труду прежде всего характерны для всякого рода рваней, жуликов, тодырей, для иптелли­свобо-хлопиковроебокого, а героизма,бы, ского общества. Воинствующий ура-космонолит СубоцкийС прямо выступает против учения Ленина­Сталина о напиональном вопросе. Вму не­навистно все то, что связано с проблема­ми национального своеобразия, националь­ного характера. презрительной издевкой он третирует эти проблемы. «…Стало традицпонным, изрекаето он, - пристрастие к самому простому, по не самому верпому способу решения зада­чи к тому, что я назвал бы напиональ­ным орнаментом»(?.). И далее онополчает­ся на советских писателей, которые стремятся выразить «во внешности, язы­ке, в деталях характера положительного героя… черты принадлежности к той или иной национальности». Это, по мнению Субоцкого, всего лишь «ненужный орна­мент»… С его точки зрения изображение советского человека в его национальном своеобразиц является крупнейшим недо­статком нашей литературы.С издевкой и своеобразии, запечатленном советской ли­тературой, кан о проявлении ее якобы ограниченности.скоторой надо упорно бороться. Разбирая эти «конперции» Субонкого, «Литературная газета» указывала (№ 45 от 5/VI 1948 г.), что критик-космополит третирует все национальное в нашей ли­тературе, иво всех сил стараясь зачерк­путь важную часть сталинского определо­о статьи буквально заполнены мрачным бормотаньем о каких-то «древних, пскоя­ных чертах патриотического сознания», которыми будто бы пропикнуты многие клеветническими рассуждениями о «квас­по Симонову, и Л. Леонову, и другим, Су­боцкий создаст грубо извращенную карти­ну развития нашей литературы в годы Отечественной войны, «доказывает», что и нереальными «бывшими людьми», стано­боевыми старичками­героями, мира.бодрячками,со смаком вспоминающими «старую жизн он всяческиграничным», что в книгах военных лет «со­человек наряжался и загрими­Осиповатабодкий Платона Каратаева» и т. д., что советские писатели «затушевывали и смазывали раз­ницу между сознанием защитников Сталил­града и какого-нибудь Тобрука», Как же надо было злобно ненавидеть нашу родную советскую литературу,ччти потеряв и честь, и стыд, обливать се потоками грязи! той же невозмутимой наглостью,с какой Субоцкий «отказал» нашей литера­туре в советском патриотизме, он стремил­ся отнять у нее ее драгоценное, неот емле мое качество-глубокое, новаторское реше­ние темы социалистического труда, В ста­тье 1941 года он издевательски твердит мертвенных схемах, однолинейном подо­бии жизни, сереньких характерах, ходуль­ных образах, ложном пафосе, свойствеп­ных, по его мнению, довоенной литерату­ре. Такие высокие достижения советской литературы, как «Цемент» Ф Гладкова, «Как закалялась сталь» Н. Островского,

те «Труд» («Литературная газета» № 46 от 15/X 1947). Б. Дайреджиев стре­мился изничтожить пьесу. Вирты «Хлеб наш насушный», Субоцкому очень хотелось, чтобы «Литературная газета» «нежно» относилась к критикам тиита Дайреджиева. «Люди из захолустья» А. Мальшкина, «Время, вперед!» B. Катаева, «Танкер «Дербент» и «Инженер» Ю. Крымова и многие другие, Субоцкий презрительно пменует всего лишь «первыми шагами» и «частными успехами». В «Заметках о про­зе 1947 года» он утверждает, что в 1947 году у нас не было «романа или повести, в которых мы встретили бы идейно и ху­дожественно полнокровный образ больше­вика». Субоцкий сознательно игнорирует, что в 1947 году вышли такие яркие ги о коммунистах, как «Счастье» П. Пав­ленко, «В одном населенном пункте» Б. Галина, «В крымском подполье» И. Коз­лова, «Повесть настоящем человеке» Б, Полевого, «Подпольный об обком действу… ет» А. Федорова и др. Субопкий попросту травит лучших наших писателей. Так, он  Такова враждебная нашей социалисти­ческой литературе злобная ура-космопо­дитическая деятельность Субопкого. кни-повой силой звучат слова Бельнско­го; «Космонолит» есть какое-то дожное бессмысленное, странцке и непонятное яв­ление, какой-то бледный, туманный пра­зрак, существо безнравственное. бездуш ное, недостойное называться священным именем человека». 3. ПАПЕРНыйи