5 ноября 1948 г., пятница, № 263 (3057)

КРАСн Ы

Ф Л От

Речь А. Я. по греческому вопросу 2 (Окончание. Начало см. «Красный Флот» от 3 и 4 ноября с. г.). Наконец, нужно отметить и еще попыт­ку Пипинелиса прибегнуть для подтверж­дения своей неправильной позиции к пря­мой фальсификации. И в другом случае он старался прикрыть тот факт, что Па­рижская Мирная конференция отвергла домогательства правительства Цалдариса в отношении Северного Эпира и не стала об­суждать такие вздорные претензии в отно­шении Албании и Болгарии. Пипинелис заявил, что Мирная конфе­ренция указала, что претензии подлежат расомотрению другого международного ор­гана и, в частности, Совета министров иностранных дел, и в подтверждение этого он сослался на заявление министра иностранных дел СССР В. М. Молотова. В этом заявлении, о котором говорит Пипи­нелис, извращая его смысл, В. М. Молотов говорил о решении Потсдамской конферен­ции о создании Совета министров иност­ранных дел и, цитируя ту часть поста­новления, которая говорит о задачах Со­вета, указал на то, что на него возлагает­ся также «выработка предложений по уре­гулированию неразрешенных территори­альных вопросов, встающих в связи с окончанием войны в Европе». Но Пипинелис умолчал о другом нема­доважном обстоятельстве: этот закон в Болгарии не существует в настоящее вре­мя Или он не знал, либо он знал, но со­знательно фальсифицировал факты. Этот закон был отменен в апреле14г. в силу того, что отпали причины, вызвав­шие необходимость его издания, Бто время болгарским Народным собранием был пересмотрен болгарский уголовный кодекс таким образом, что статьи о госу­тарственной измене определялипоего высшей мерой, не смертной казнью, а заключением в тюрьму на определенные сроки. Нет необходимости тратить много време­ни для того, чтобы была ясна допушен­ная Пипинелисом передержка. В Потсдам­ских решениях говорится о том, что Совет министров ипостранных дел призван уре­гулировать нераврешенные территориаль­ные вопросы, встающие в связи с окон­чанием войны в Европе. Но разве вопрос Северном Эпире относится к таким во­просам? Разве не известно, что албано­греческая граница была установлена в 1913 году и что, таким образом, уже 35 лет тому назад был решен вопрос о Север­ном Эпире и что, следовательно, этот во­прос никак нельзя причислять к катего­рии тех, которые остались нерешенными в результате окончания войны в Европе. А что касается отношения Советского Союза, советского правительства к такого рода домогательствам правительства Цал­дариса и его агентов, тов. В. М. Молотов в августе 1946 г. в Париже на Мирной конференции сказал буквально следующее: «Албания не является бывшим сателлитом Германии, она не относится к числу быв­ших вражеских государств. Сколько бы греческая делегация ни говорила здесь о том, что Греция до сих пор находится в состоянии войны с Албанией, это останет­ся необоснованным и несолидным заявле­нием. Это придумано для того, чтобы угрожать маленькой Албании и оправды­вать захватнические планы греческих правителей… Если же мы пойдем по пути поддержки захватнических претензий се­годняшних греческих правителей, то кон­ференция тогда покатится по неправиль­ному пути». Вот что говорил советский министр иностранных дел В. М. Молотов, и вот как передернуд его слова греческий делегат Пипинелис. Отвергая агрессивный харак­тер греческих домогательств в отношении Северного Эпира, Пипинелис заявил, что эти претензии аналогичны тем, на которых основывалась Польша, расширяя свои границы до Нейсе и Эльбы, а Чехослова­кия пред явила некоторые территориаль­ные претензии к своим соседям. Но для такой аналогии нет никаких оснований. И Польша и Чехословакия пред являли свои претензии к вражеским государствам. И это тем более, что удовлетворение греческих претензий на Северный Эпир выдвигается греческим правительством как предвари­тельное условие восстановления диплома­тических отношений между Грецией и Ал­банией. Это одно обстоятельство уже ис­ключает возможность какой бы то ни бы­Греции.

Вышинского ноября в Первом комитете ло аналогии, к которой в данном случае пытается прибегнуть греческий делегат. Наконец, последний вопрос, который за­тронут здесь и о котором так широкове­ащательно распространялся Пининелис. Это - о свободе выборов в Греции. Я не считаю необходимым вступать в дискус­сию по этому вопросу, потому что это слишком ясный вопрос, но я должен, что­бы восстановить истину, напомнить пеко­торые мелкие факты. Во-первых, напом­нить два заявления, которые были сдела­ны в 1946 году в Греции. Одно заявле­ние принадлежит премьер-министру Софу­лису, другое заявление принадлежит двум заместителям - Кафандарису и Цу­де деросу. Вот заявление от сентября 1946 года, опубликованное в греческих газетах, спустя неделю после комедии с плебисци­том, когда Софулис заявил: «Только люди с нечистой совестью могут говорить о плебисците, поскольку в Греции был не плебисцит, а подготовленная заранее ма­хинация». Г-н Нипинелис, не по вашему ли адресу это сказано? И разве Кафанда­рис и Цудерос не ушли в отставку пото­му, что они не могли примириться с этой выборной вакханалией, причем Кафанда­рис заявил, что «мы быстро катимся к тому, что превращаем выборы в пародию, что создает громадную опасность». г-на Пипинелиса видно короткая па­мять. Вот почему он забыл об этих фак­тах и вопреки всем очевидным фактам, исторически увековеченным в заявлениях таких «знатоков» демократии, как г. Со­Фулис и его присные, утверждает, что выборы были самые благочестивые. Что касается демократичности нынешне­го греческого правительства и политиче­ского режима в Греции, то об этом доста­точно убедительно говорие слм Пипинелие, Он, видите ли, здесь нам представил как величайшую добродетель то, что расстре­ляно не 2.600 патриотов, а только 1.500 патриотов. Вот чем, оказывается, он счи­тает возможным похвалиться. Но до каких же пределов цинизма в таком случае можно дойти? Он говорит, нас обвиняют, что мы расстреляли 2.600 человек, это неправда, мы расстреляли только 1.500 человек. Но вы представьте себе эту цифру, и он не стесняется это говорить? Но эту цифру он преуменьшает, потому что министр инфор­мации греческого правительства заявил 14 мая 1948 г., что за время с 1945 г. был вынесен 2.961 смертный приговор, не счи­тая приговоров чрезвычайных военных су­дов, которые также вынесли 1.767 вердик­тов со смертной казнью. Это уже вы­ходит почти 5.000 смертных казней, т. е. больше той цифры, которую здесь с таким откровенным цинизмом назвал Пипинелис. Но если даже он прав, то не может быть никакого сомнения в том, что означает эта хваленая «демократия» этого софулисовско-цалдарисовского прави­тельства, которое считает сотнями головы казненных ими людей и считает, что это и есть как раз проявление демократии. И в то же время он говорит о какой-то мифи­ческой цифре 58.000 человек, убитых ре­волюционерами. Кто их считал, как их счи­тал, где и когда эти цифры были опубли­кованы? Почему до сих пор об этом не бы­ло сказано ни в одной газете, ни в одном сообщении? Хотя мы знаем немало фактов, как это было, например, с убийством аме­риканского журналиста Полка, когда потом хотели приписать это убийство левым. Мы знаем, однако, что, кроме нескольких тысяч расстрелянных патриотов, сейчас в Греции имеется свыше 50.000 заключенных в тюрьмах, на каторге, в концентрационных лагерях, которые гибнут медленной смертью, так называемой естественной смертью. Вот почему цинично звучат попытки оп­равдать террористический режим, режим, который является надругательством над всяким, даже самым отдаленным прибли­жением в демократическому режиму, на что пустился здесь Пипинелис, доказывая, что цифра расстрелянных не так уж ве­лика, хотя весь мир облетело кошмарное сообщение о том, что греческие власти не успевают расстреливать свои жертвы в установленные сроки потому, что слиш-

Речь А. Я. Вышинского на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи 4 ноября 1948 г. по докладам атомной комиссии пустышкой. Такая резолюция ничего не может дать. Она является лишь прикрытием отказа от всякого решения. Мы не можем пойти по этому пути, ибо это означает, в сущности говоря, скре­стить в бездействии на своей груди руки и отойти в сторону, предоставив ход со­бытий самому себе. Чем же вызвана такая резолюция? Я хотел бы показать те действительные при­чины, которые явились основой этой резо­люции, которые породили эту резолюцию, и те перспективы, которые могут иметь место, если эта резолюция, действительно, будет одобрена Генеральной Ассамблеей. Впрочем, мне кажется, что этот последний вопросуже предрешен тем соотношением сил, с которым мы уже не первый раз сталкиваемся в работе Генеральной Ас­самблеи, где систематически проводится метод майоризирования меньшинства ско­лоченным, спевшимся большинством, командующим в этой Ассамблее, как и в других органах организации Об единенных наций, при полном пренебрежении мнением меньшинства, при игнорировании обще­ственного мнения того громадного боль­шинства, большинства во всем мире, кото­рое стоит в действительности за меньшин­ством. Если соотношение сил, которэе имеется здесь, в организации Об единен­ных наций между делегациями, между большинством и меньшинством делегаций попытаться расшифровать, то это соотно­поне будет выглядеть совершенно иначе. Когда будет итти речь о народах, то будет ясно, что меньшинство в Генераль­ной Ассамблее - это в действительности большинство народов мира, которые под­держивают идею мира и которые разобла­требуют товть уовой пойны, воторые бы мирное существование во всем мире, и которые поднимают свои гневные голоса против всяких попыток поколебать реща­ние этой основной задачи, записанной в Уставе организации Об единенных нации, но, к сожалению, до сих пор не выполнен­ной так, как этого требует устав и созна­ние своего долга. не менее. здесь имеется и дей­ствует большинство, которое, как я уже говорил, пренебрегает мнением меньшин­ства. Тем больше на меньшинстве лежит долг изложить свое мнение так, чтобы из стен этого зала народы мира узнали прав­ду. Правда говорит о том, что большинство Первого комитета не хочет допустить возобновления работы атомной комиссии, пока советская делегация не примет безо­товорочно тот план, который пытается навязать Советскому Союзу англо-амери­канскии пагерь. В самом деле, согласно этой резолюции, возобновление работы атомной комиссии поставлено целиком и полностью в зависи­мость от усмотрения так называемых ини­циаторов резолюции от 24 января, то-есть от усмотрения большинства этих так на­зываемых инициаторов, в числе которых из шести участников пять являются ето­ронниками американского плана. Определе­ние основы для соглашения о междуна­родном контроле над атомной энергией также предоставлено этим инициаторам. Сроки и направление работы инициаторов не определены, в резолюции нет даже на это никакого намека, если только не счи­тать того, что через год они должны своих результатах консультации доложить Генеральной Ассамблее. Не ясно ли, что такая резолюция не серьезна, чтона ни к чему не обязывает, если не считать, что инициаторы через год должныпритти сюда и доложить о про­веденных консультациях. Кроме того, как это усиленно подчеркивали в Первом коми­тете представители большинства инициато­ров в лице США, Великобритании и Кана­мость от комис-Лено, что пункт 3-й резолюции Первого комитета, в основу которой положен про­ект канадской делегации, не дает и даже не намечает никакого выхода из тупика. Он, как и вся резолюция, просто отмахи­вается от этой задачи, оставляя, как я ска­зал, дальнейший ход событий на произвол судьбы. Между тем, советская делегация полагала бы, что было бы правильным, и единственно правильным, если бы Гене­ральная Ассамблея, внимательно отнесясь к весьма серьезным соображениям ряда де­легаций, находящихся в меньшинстве, по­ручила бы атомной комиссии со вниманием отнестись к этим соображениям и внушила бы большинству необходимость построить свою работу не на принципе майоризиро­вания меньшинства, не на попытках меха­нически навязать меньшинству волю боль­шинства, а поискать пути к возможному сочетанию тех или других взглядов и то­чек зрения, тех или других мероприятий, предложений, способов решения такой важ­ной и сложной задачи, как выработка кон­венции или конвенций по запрещению атомной энергии и по международному контролю. ды, разногласия по поводу основы работы атомной комиссии остаются в полной силе. Как же можно при таких условиях рассчи­тывать на успех консультации между шестью инициаторами резолюции от 24 ян­варя 1946 года? Как же возможно при та­ких условиях самое возобновление деятель­ности атомной комиссии ставить в зависи­консультации шести инициаторов? вом и меньшинством, остаются под спудом, значащей отодвигаются в сторону, об этих вопросах ничего не говорится в п. 4-м, который предлагает атомной комиссии возобновить свою работу и рассмотреть различные во­просы. Нет, в резолюции большинства ре­комендуется рассмотреть не эти, наиболее важные и животрепещущие вопросы, а лишь второстепенные вопросы. чему же, в таком случае, сводится это пожелание, эта рекомендация, выра­женная в четвертом пункте? Она сводится к голой фразе. Атомной комиссии пред­лагают заняться тем, что на парламент­ском языке называется вермишелью. Атомной комиссии предлагают устранить из своего зрения те вопросы важнейшего, принципиального порядка, по которым уже образовались серьезные разногласия, к устранениюкоторых Тенеральная Ассам­блея не принимает сейчас никаких мер. становится на путь оттягивания решений, ппедоставляя этот вопрос самотеку и не делая никаких попыток найти средства к устранению образовавшихся разногласий внутри атомной комиссии. Раз-Центральным пунктом проекта резолю­ции большинства комитета является, не­сомненно, пункт 3-й, сущность которого сводится, коротко говоря, к следующему, Шесть инициаторов резолюции Гене­ральной Ассамблеи от 24 января 1946 го­да должны решить, имеется ли базис для соглашения о международном контроле над атомной энергией, чтобы обеспечить ис­пользование ее лишь в мирных пелих? Имеется ли базис для исключения атом­ного оружия из вооружений отдельных государств? Шесть инициаторов - США, Великобритания, СССР, Франция, Китай и Канада должны проконсультироваться, нтойи вешить иавется для того, настаивает Советский Союз. На этот вопрос уже можно сейчас ответить: такого базиса нет и, в сущно­сти говоря, консультироваться не о чем, ибо все консультации уже проведены. В течение 30 месяцев шли консультации в атомной комиссии, которые показали, что этого базиса нет, ибо большинство и шинство стоят на принципиально различ­мень-Тем ных позициях в этом вопросе, Большин­ство стоит на основе американского плана т. н. международного контроля, плана, ко­торый этот контроль превращает по суще­ству, как мы уже не раз говорили, в американский контроль. Меньшинство стоит за организацию именно международ­ного контроля. Оно выступаетпротив плана большинства комиссии, потому что этот план не удовлетворяет основным тре­бованиям, которым должна соответствовать организация органа действительно между­народного контроля. Поэтому, когда предлагают поручить шести инициаторам резолюции прокон­сультироваться по поводу того, имеется ли основа для соглашения запрещении атомного оружия и организации между­народного контроля, то это означает лишь топтание на пустом месте Такая рекомен­дация не имеет никакого практического значения. Такая рекомендация может иметь лишь тот смысл, чтобы замаскиро­вать отказ от дальнейшей разработки ме­роприятий по запрещению атомного ору­жия. Далее. Инициаторы должны будут доло­жить Генеральной Ассамблее о результатах своей консультации не позже, чем на следующей сессии. Значит, год отсрочки уже налицо. Год отсрочки - для чего? Говорят: для консультации. Для какой конеультапии? - Аналогичной той, кото­рая велась в течение 30 месяцев? С какими же перспективами? - С такими самыми? А какие были перспективы? Никаких. Следовательно, вывод должен быть ясен. Шести инициаторам, о которых идет речь в резолюции Первого комитета, говорят: Можете еще год потоптаться на од­ном месте, а через год придете сюда и скажете о результатах, которые, однако, уже сегодня можно констатировать с та­ким же успехом, ибо для этого все дан­ные налицо. Но нам могут сказать: резолюция Пер­вого комитета предлагает атомной сии возобновить свои сессии и приступить к изучению тех остающихся в ее про­грамме вопросов, изучение которых ко­миссия считает практически осуществи­мым и полезным. Но какие же вопросы атомная комиссия может признать прак­тически осуществимыми и полезными? - Таких вопросов нет, если не считать малозначительных, второстепенных вопро­сов более технического, чем политического характера, которые мало кого интересуют и над решением которых едва ли есть необходимость биться,пока не будут ре­шены более важные вопросы, определяю­щие всю остальную работу и направление этой работы. Что же, я спрашиваю, дает такая резо­люция и не вправе ли мы ответить на это одним словом - ничего. Действительно, такая резолюция не дает ничего. Вот почему мы говорим, что этот проект Первого комитета является даже не паллиативом, потому что паллиатив является каким-то средством, хотя и мало эффективным, а является набором пустых фраз, набором пустых слов, ничего не 1. ПРЕДЛОЖЕНИЯ СОВЕТСҚОГО СОЮЗА - ШАГ ВПЕРЕД В БОРЬБЕ ПРОТИВ АТОМНОГО ОРУЖИЯ атомной энергией. Принятием советских предложений Генеральная Ассамблея сде­лала бы сама шаг вперед в направлении реализации своих собственных историче­ских резолюций от 24 января и 14 декаб­ря 1946 г. Она, Генеральная Ассамблея, облекла бы эти свои постановления в жи­бую плоть и наполнила бы их живой провью практической деятельности. Но именно это очень важное обстоя­тельство всячески стараются отклонить от себя сторонники резолюции, принятой большинством Первого комитета, именно в этих целях они стараются всячески пока­зать и доказать, что их резолюния буд­то бы также предусматривает запрещение исчользования атомной энергии в военных целях. Но у них нет фактов, которые могли бы помочь им справиться с этой задачей. Вот почему один из защитников этой ре­золюции, представитель США, вынужден был заявить, что в предложениях боль­шинства подразумевается идея запрещения атомного оружия. «Подразумевается». зе можно основываться на подразумева­ниях в таких важных случаях, когда дело об из ятии из национальных воору­жений атомного оружия, о запрещении ис­пользования атомной энергии в военных целях? Об этом нужно сказать ясно, точ­но, определенно, без веяких оговорок, а не говорить, что идея запрещения атомного оружия якобы сама собой «подразумевает­ся». Уже одно это об яснение является приз­нанием того, что в резолюции, которая вам предлагается от имени Первого коми­тета, нет идеи запрещения, она, оказы­ветен, лишь похразумевается. Отно это большинство не желает выразить эту идею ясно и недвусмысленно, чтобы это могло удовлетворить встревоженную, взвол­нованную совесть всех миролюбивых наро­дов. Оно вынуждено поэтому говорить хо­тя бы о том, что запрещение атомного оружия «подразумевается». котоль же неудачную попытку доказать, что резолюция, фигурирующая здесь в ка­честве резолюции большинства Первого ко­митета, содержит запрещение атомного ору­жия, сделал и представитель французской делегации. Не будучи в состоянии процити­ровать соответствующее место из этой ре­золюции, он процитировал один из параг­рафов общих выводов именно доклада атом­ной комиссии. Но французский делегат не сказал, что как общие выводы, из кото­ры он питировал параграф бтой, так рекомендации, из которых оп цитировал пекоторые абзады, налагают пишь основ­ные принципы, соблюдение которых необ­ходимо для достижения поставленной цели. то, конечно, не то же самое, что решение о практичесних мерах по реализации этих принципов. же резолюции Первого комитета, сели внимательно се изучить, это можно легно увидеть, нет никаких указаний на необходимость подготовки конвенции о за­прещении атомного оружия, и в этом за­клочается один из крупных недостатков этой резолюции и ее отличие от резолюции советской делегации, где содержится пря­мое указание на необходимость подготовки, подписания и вступления в силу конвенции по запрещению атомного оружия одновре­менно с конвенцией по организации конт­над атомной энергией. Французский делегат заявил, что разно­гласие между большинством и меньшинот вом в вопросе о запрещении атомного ору­жия сводится якобы к вопросу, должно ли атоапрешение претусмативальсттом же договоре или в той же конренции или жоно оно прематриваь втже гом договоре или в другой конвенции, ко­торые должны вступить в силу одновремен­но с договором о контроле. Это тоже невер­но ибо основное расновнасне заклюнается вовсе не в вопросе об одной или двух кон­вешиях а втом, чтобы решение о запре­шении аломного оружия было принято од­новременно с решением об учреждении меж дународного контроля и чтобы эти реше­ния одновременно вступили в силу. Таким образом, стремление сблизить со­ветский проект с проектом большинства На рассмотрение Генеральной Ассамблеи представлен проект резолюции, одобрен­ный большинством Первого комитета по докладам комиссии по атомной энергии. Советская делегация считает проект, представленный большинством Первого комитета, неудовлетворительным. Советская делегация возражала в подкомитете и в Первом комитете против этого проекта, она возражает против этого проекта и сейчас. На рассмотрение Первого комитета, как и подкомитета, был представлен также проект резолюции Советского Союза, ко­торый был, однако, большинством комите­та отклонен. Между тем. именно принятие резолюции советской делегации, содержа­щей в себе несколько ясных и практиче­ских предложений относительно дальней­шей работы атомной комиссии, позволило бы вывести атомную комиссию из тупика и добиться положительных практических результатов. Проект большинства Первого комитета, однако, не может разрешить эту задачу ввиду того, что этот проект повернут своим лицом в другую сторону, является непригодным для решения поставленной задачи. В этом не трудно убедиться из сопоставления двух проектов резолюций-- советского проекта и проекта, представ­ленного большинством Первого комитета. Обращаясь к этим проектам, нельзя не указать громадную принципиальную раз­ницу между ними, бросающуюся в глаза всякому непредубежденному человеку, вся­кому, кто действительно стремится к ус­пешному окончанию работы атомной ко­миссни в пелях выполнения историчених постановлений Генеральной Аесамблен от 24 января и 14 декабря 1946 г. Совершенно также неправильно утверж­дать, как это пробовал, например, делать французский делегат, что проект совет­ской делегации не содержит в себе яко­бы ничего нового по сравнению с реше­нием Генеральной Ассамблеи от 24 янва­ря 1946 года и с решением Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 г. Такое как заявление представителя заявление, французской делегации в подкомитете и в комитете, игнорирует такой важный факт, что проект советской резолюции яв­ляется шагем вперед по сравнению с ре­золюциями Генеральной Ассамблеи, при­нятыми 2 года тому назад. Тогда два года тому назад в этих резолюциях, о которых я сейчас говорил, Генеральная Ассамблея могла лишь наметить задачи, стоящие пе­ред комиссией по атомной энергии, могла дать лишь поручение разработать и пред­ставить Генерально Ассамблее предложе­ния относительно из ятия из национальных вооружений атомного оружия и всех дру­гих основных видов вооружений, пригод­ных для массового уничтожения людей, дать задание подготовить предложения так же и относительно обмена основной науч­ной информацией в мирных пелях и отно­сительно контроля над атомной энергией. Дальше этого Генеральная Ассамблея естественно в 1946 году пойти не могла. Это было первым шагом организации Об - единенных наций в решении большой, сложной, ответственнейшей задачи по за­прещению атомного оружия и по ус уста­новлению международного контроля. ского Союза, являющихся, я думаю в пра­ве это утверждать, дальнейшим развитием постановлений 24 января и 14 декабря. В проекте резолюции Советского Союза идет дело уже не об общем задании подготовить предложения поноятиюроля национального вооружения атомного ору­жия и т. д. Здесь, в этой резолюции, де­ло идет уже о такой конкретной задаче, как подготовка конвенций о запрещении атомного оружия и об установлении эф­фективного международного контроля над атомной энергией в целях ее использова­ния лишь для мирных нужд. Одно это уже с достаточной ясностью говорит о том громадном значении предложений Совет­Таким образом, неправильно изображать дело так, как это пробуют делать некото­рые делегации, что советский проект

ком много оказывается приговоренных к повторяет, но лишь другими словами ре­золюции Генеральной Ассамблеи 1946 го­смертной казни. И перед лицом таких возмутительных фактов греческий делегат осмеливается говорить о какой-то демокра­тии в нынешней монархо-фашистской

да. Это, конечно, не так, но тем не менее Первого комитета и представить дело так, советский проект вызывает ожесточенное сопротивление со стороны некоторых деле­гапий. Чем же это можно об яснить? Такое сопротивление можно об яснить только тем, что предложения Советского Союза выводят проблему атомного оружия, я бы сказал из тумана общих фраз и от­влеченных формул и ставят эту на почву практического решения, а этого­то больше всего и боится большинство, которое голосовало против советских пред­ложений в Первом комитете, и этого-то ово больше всего старается избежать, вы­ступая против наших предложений. Советский Союз предлагает продолжить работу атомной комиссии, чтобы добиться подготовки копвенции о запрещении атом­ного оружия и конвенции о контроле над как это пробовали сделать некоторые деле­гаты на предыдущих стадиях обсуждения этих проектов, что оба проекта говорят об одном и том же, но разными только слова­ми, лишены всякого основания и должны быть отвергнуты ввиду своей полной не­состоятельности. проблемуГлавный недостаток проекта резолюции Первого комитета заключается именно в том. что он обхолит важнейший вопрос о необходимости добиться успеха в деле под­готовки и заключения конвенции о запре­щении атомного оружия, как и заключения конвенции об организации международного контроля. Этого в резолюции нет, и тщетно было бы напрягать свои усилия для того, чтобы отыскать в ней что-либо подобное этим важнейшим положениям.

4. ВЫВЕСТИ ИЗ ГРЕЦИИ АНГЛО-АМЕРИҚАНСКИЕ ВОИСКА хотел бы остановиться еще на одном обстоятельстве, о котором говорится в пре­ниях. Отмечали, что деятельность партизан во всей Греции за последний год стала более интенсивной и распространилась еще ши­ре, чем раньше. Обращали вниманиев ча­стности это сделал опять-таки австралий­ский делегат - на связь, которая имеется между партизанской борьбой в погранич­ных северных районах и между партизан­ским движением на островах Пелопоннеса и в других районах Греции. Это уместное напоминание. Оно сигнализирует Полити­ческому комитету, что к выводам Балкан­ской комиссии необходимо относиться с тем большей осторожностью, что, как сказал здесь австралийский делегат, внимание только к одному аспекту сложного положе­ния на Балканах может привести к тому, что Об единенные нации получат непра­вильное представление о перспективах «ре­альной проблемы». Но это замечание авст­ралийского делегата подрубает тот самый бук, за который он пробует ухватиться, внося свои предложения о преобразовании Балканской комиссии в комитет по прими­рению. Эта идея образования комитета по примирению могла бы найти свое полезное применение лишь в том случае, если бы из Греции предварительно были выведены иностранные войска и если бы в Греции была создана соответствующая политиче­ская атмосфера. Вне этих условий пере­стройка Балканской комиссии и смена вы­весок никаких положительных результатов дать не могут. Никакая комиссия, как бы ее ни называли - специальный комитет, комитет по наблюдениям, комиссия по примирению или как-нибудь иначе -- не в состоянии приблизить нас к решению так называемого греческого вопроса, если в этом решении не примет непосредственное участие сам греческий народ, если Греция не будет очищена от иностранных войсе и если внутренними делами Греции не будут управлять лица, облеченные доверием гре­ческого народа. В этом смысле, в этом ду­хе и составлена и предлагается Политиче­скому комитету резолюция Советского Сою­за. Это - резолюция, в которой делается упор не на работу какой-то комиссии, ко­торая обанкротилась в прошлом году, обан­кротилась сегодня и обанкротится завтра, вроде Балканской комиссии, а на то, чтобы распустить эту комиссию, которая прино­сит больше вреда, чем пользы, делает упор на усилия самого греческого народа. Нужно же тем, кто лицемерно кричит об уважении суверенитета Греции и правах греческого народа, в конце концов, понять, что на англо-американских штыках не мо­жет зиждиться никакая свобода никакого народа, в том числе и греческого. Уведите, господа, свои войска из Гре­ции, освободите греческий народ от вашего присутствия, дайте возможность греческому народу свободно выразить свою волю, и не будет никакого сомнения, что положитель­ное решение вопроса о нормальных отноше­ниях между Грецией, с одной стороны, и Албанией, Болгарией и Югославией,-с другой, будет достигнуто в 24 часа. Вот почему мы призываем вас откло­нить резолюцию четырех, призываем при­иять резолюцию Советского Союза. Наш долг предупредить о великой ответственно­сти, которую возьмет на себя Политический комитет, принимая суровое и несправедли­вое решение против северных соседей Гре­ции, решение, основанное на той куче му­сора, которая называется докладом Балкан­ской комиссии.

2. АНГЛО-АМЕРИҚАНСКИЙ БЛОК ДОБИВАЕТСЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ РАБОТЫ АТОМНОЙ КОМИССИИ В то время как проект советской резолю­ции, как я сказал, является шагом вперед по сравнению с резолюциями Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 г., проект Первого комитета являет­ся шагом назад, так как в нем одобряется приостановка работы атомной комиссии без какой-либо перспективы на возможность ее возобновления не только в ближайшее, но и в последующее время. Конечно, expressis verbis - всеми, так сказать, словами это в резолюции Первого комитета не выражено, но не даром же говорится, что дипломатам дан язык для того, чтобы скрывать свои мысли. Здесь делает­ся попытка скрыть эту мысль, которая в действительности кричит сама о себе, вы­пирает из прэекта резолюции Первого коми­тета, т. е. мысль о том, что работе атом­ной комиссии должен быть положен конец , что на атомную комиссию должна быть на­ложена надгробная плита, и атомная ко­миссия должна мирно покоиться под этой плитой до того момента, который не извест­но когда наступит, до тех решений, кото­рые не известно когда будут приняты, д решения тех органов, кеторые не известно когда примут соответствующее решение. И, несмотря на это, г. Остин взял на себя вчера право здесь заявить, что резо­люция Первого комитета призывает якобы атомную комиссию возобновить свою рабо­ту, перейти к дальнейшему изучению раз­ных вопросов, остающихся в плане ее ра­боты, если она сочтет это целесообразным и полезным. Но если обратиться к плану работы атомной комиссии, то можно уви­деть что, в сущности говоря, эти остаю­шиеся для дальнейшего изучения нерешен­ны вопросы это вопросы второсте­пенного характера. Известно, что все воп­росырассмотренные комиссией, это воп­рос отмеченные в т. н. выводах и ре­комендациях комиссии по атомной энергии, Это наиболее важные вопросы о запреще­нии атомного оружия, о конвенции, об ус­ловиях ее подготовки, об организации международного органа контроля, об эго функциях, полномочиях, о той основе, на которой должен быть построен этот между­народный орган контроля. Эти важнейшие вопросы, по которым и образовалась пропасть между большинст-

3. ПОД ВИДОМ МЕЖДУНАРОДНОГО ОРГАНА КОНТРОЛЯ -- АМЕРИҚАНСҚИЙ СВЕРХ-ТРЕСТ Проект резолюции Первого комитетаНо предлагает одобрить общие выводы в час­ти 2 «с» и рекомендации в части 3 пер­вого доклада и конкретные предложения во второй части второго доклада комиссии, как основу для установления эффективной системы международного контроля над атомной энергией с обеспечением ее ис­пользованиятолько для мирных целей и для исключения из национальных воору­жений атомного оружия. Представитель СШа Остин здесь вчера сказал, и он в данном случае тоже допус­тил ошибку, повторив пущенную в оборот версию о том, что тупик в работе атомной комиссии образовался якобы в результате того, что СССР отказался принять харак­тер и предел участия каждого в этой об­щей для всех государств сфере деятель­ности. дело вовсе обстоит не так. Советский Союз никогда не отказывался участвовать в общей для всех государств деятельности в этой области, и утверждать так - зна­чит извращать действительное положение вещей. Дело вовсе не в том, что Советский Союз не желает участвовать в определении характера и предела участия государств в их общей деятельности, чего нет в дей­ствительности, а в том, что, по своему существу, этот характер деятельности, иначе говоря, те выводы, которые представлены в докладах Первого ко­митета по атомной комиссии, те ре­комендации, которые содержатся в докла­дах атомной комиссии, - являются не­приемлемыми. Они, эти рекомендации, не решают той задачи, которая стоит перед (Продолжение на 4 стр.).