крас ны й ф ло т

13 ноября 1948 г., суббота, № 269 (3063)



Запретить атомное оружие, сократить на одну треть вооружения ницвотономед и вооруженные силы пяти великих держав 15 Речь А. Я. ВЫШИНСКОГО в Первом комитете Генеральной Ассамблеи 11 ноября 1948 г. контрольного органа. соответствует действительности. Мы помним, что некоторые делегаты, оспаривая предложения СССР, указывали на то, что в этих предложениях не пре­дусматривается обязательство пяти госу­дарств дать полные сведения о состоянии своих вооруженных сил и вооружений. Это - тоже неправильно. В предло­жениях делегации СССР на этот вопрос дается исчерпывающий ответ. Международ­ному контрольному органу, гласит этот ответ, каждой из пяти великих постоянных членов Совета безопасности должны быть представлены полные офици­альные данные о состоянии их вооружений и вооруженных сил. Гаким образом, возражения против этой части проекта советской резолюции, пред­ставленные некоторыми делегациями, и в том числе делегациями США; Великобрита­нии, Франции и цитая, лишены всякого В то во бы что своих стараниях предложения этих оспования. ни ооза зыівали стало в жизнь всеобщего стремления народов к запрещению атомного оружия и к сокращению вооружений -- нашла свое выражение в резолюции 14 декабря 1946 года, и это определяет громадное историче­ское значение указанной резолюции. Что касается сокращения вооружений, то следует напомнить пункт второй ука­занной резолюции, который рекомендует Совету безопасности незамедлительно при­ступить к выработке предложений в пелях обеспечения такого рода практических и эффективных гарантий в связи с конт­ролем над атомной энергией и общим уре­гулированием и сокращением вооруже­ний. Надо напомнить также и другие пункты этой резолюции и, в частности, пункт седьмой, которым рекомендовалось «общее прогрессивное и балансированное сокращение национальных вооруженных сил». С тех пор прошло два года. Задачи, по­ставленные перед организацией Об единен­ных напий постановлениями Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 года, оказались более сложными и более трудными, чем это предполагалось в то время. За эти два года еще резче опре­делилось напряжение в международных от­ношениях, вызванное бешеной гонкой во­оружений и пропагандой новой войны со стороны правительств Соединенных Шта­тов Америки и Великобритании, задающих тон целому ряду европейских стических государств. Руководствуясь принципами политики мира и укрепления добрососедских отно­шений со всеми соседними странами, Со­ветский Союз и внес свои предложения о запрещении атомного оружия и сокраще­нии на одну треть вооружений и воору­Пе исно ли, что Советский Союз и мимыми борцами за выполнение решений Генеральной Ассамблеи, направленных на запрещение атомного оружия и на сокращепии ние вооруженных сил, о чем мечтают, чему стремятся, за что борются миллионы и миллионы простых людей во всем мире. женных сил пяти постоянных членов Со­вета безопасности. При этом сокращение пятью великими державами всех своих наличных сухопутных, морских и воздуш­ных сил на одну треть в течение года Советский Союз рассматривает в ка­честве первого шага в деле сокращения вооружений и вооруженных сил. Это именно первый шаг, это начало, которое нужно, наконец, положить великому делу всеобщего сокращения вооружений и во­оруженных сил. На этот раз Советский Союз предлагает провести сокращение во­оружений и вооруженных сил пяти вели­ких держав, поскольку именно пять ве­ликих держав, постоянных членов Совета безопасности, обладают подавляющей мас­и сой вооруженных сил и вооружений несут главную ответственность за поддер­жание мира и всеобщей безопасности. Что же за вывод сделал отсюда г-н бельгийский представитель? об-Он сделал тот вывод, что, в сущности говоря, официальные сведения не являют­ся достоверными. В связи с этим он вы­сказал предположение,что и те сведения, которые должны будут представить пять великих держав относительно состояния своих вооруженных сил и вооружений,А точно так же будут не достоверны и что вообще к ним относиться с должным до­верием нельзя. Это замечание характерно. Из него сле­дует, во-первых, что в парламентских странах не говорят своему народу всей правды. Я прошу обратить внимание, это говорит бельгийский представитель, за­робности, как он выразился, «специфиче­ского характера относительно нашего во­енного оружия, резервов и вооружений, ко­торые только что поступают в производ­ство». Значит, в странах парламентской демократии не сообщаются подробности, касающиеся оружия, и т. д. Но если это так, -- пусть это остается при-направлению это очонь плохо, сто очонь дураой саотуст ан, оннако, на этого, чро, совыдоясь поме-вы вует парламентская демократия, надо про­тивопоставлять эти дурные обычаи совет­-ее петроотоо ые внесены советской делегацией? явивший, что сведения, которые публику­ются в парламентских странах, в странах парламентской демократии, не заслужи­вают доверия в той части, которая нас особенно интересует. Он говорит, что на­роду всей правды ни в бюджетах, ни в дер-араложение ных, касающихся состояния вооружений. Конечно, для этого нет никаких основа­ний. Вместо советских предложений бельгий­ский представитель отдает предпочтение французскому предложению, сущность ко­торого заключается в том, что прежде, чем проводить сокращение вооружений и воору­женных сил, необходимо собрать информа­цию о состоянии вооруженных сил и вооружений. Как известно, это и вошло впоследствии в качестве основного влемен­та так называемого проекта бельгийской резолюции. Бельгийский представитель ссылался при этом на то, что для проведения в жизнь советских предложений нет необхо­димого общественного доверия. Но если состояние международных отно­шений в настоящее время таково, что нет доверия для проведения в жизнь совет­ских предложений, то разве это нельзя применить также и к вопросу о проведе­нии в жизнь французского предложения? Доверие есть доверие, кав недоверие есть недоверие. И если нет доверия для того, чтобы сократить свои вооружения, так как нет уверенности в правильности и полноте представляемых для этого данных, то ка­кие основания считать, что представляе­мая предварительно информация, о кото­рой говорится в бельгийской резолюции, будет пользоваться большим доверием при таком же самом состоянии международных отношений? вНо во-порвы если вы обратитесь резолюции Генеральной Ассамблеи от 24 января или к более полной, развернутой резолюции на эту же тему от 14 декабря 1946 года, то вы убедитесь, что там нет вообще никаких предварительных условий. Следовательно, представитель Великобри­тании совершенно произвольно выдвинул новые условия, как, например, «мирное урегулирование с Германией». Ясно, что положение совершенно одина­ковое, и что если в первом случае нет ос­нований для доверия, то никаких основа­ний для доверия нет и во втором случае. Если нельзя согласиться на то, чтобы до­верять официальным данным, которые дут представлены правительством о воору­женных силах и вооружениях, чтобы на основании этих данных произвести сокра­щение, то какие же основания относиться с доверием к той информации, которую представят те же самые правительства тех же самых вооружениях и вооружен­ных силах. Ясно, что положение одинако­вое и, таким образом, аргумент, выдвину­тый бельгийским представителем, реши тельно не выдерживает никакой критики. речи о международном доверии, как предварительном условии для сокращения,Не вооружений или для запрещения атомного оружия, мы слышали и от других делега­ций. И это, в сущности говоря, является лейтмотивом всех возражений противни­ков. На это указывала и английская деле­гания. В качестве условия для установления такого международного доверия англий­ский представитель, если я не ошибаюсь г-н Фалла, указал в подкомитете на не­сколько пунктов и, среди них, на необхо­димость завершить мирное урегулирование с Германией и Японией. Мы, однако, примем этот вызов. Пусть будет так. Пусть для того, чтобы завоевать и укрепить международное доверие, дейст­вительно нужно мирно урегулировать воп­рос с Германией. Но как же здесь обстоит дело? бом-Известно, что еще в ноябре 1947 года советский министр иностранных дел В. М. Молотов внес в Совет министров иностран­ных дел в Лондоне во время Лондонской сессии предложение советской делегации о мирном урегулировании германского вопро­са, о мирном урегулировании с Германией. Можно было бы напомнить, что в советских предложениях по этому вопросу, внесен­ных в Совет министров иностранных дел в ноябре 1947 года в ондоне, говорилось: «…Руководствуясь ранее принятыми сов­местными решениями наших правительств, Совет министров иностранных дел должен признать неотложной, поскольку это ка­сается Европы, необходимость приступить к подготовке мирного договора с Германией и рассмотреть при этом как вопросы, от­носящиеся к процедуре подготовки мирного договора с Германией, так и основные воп­росы самого мирного договора». Факт это или не факт? Факт, который нельзя опровергнуть, факт, который гово­Это, повторяю, не было с пелым рядом других соглашений Вот, я говорю, что создает ту атмос­феру, которая действительно отравляет щественное доверие, ликвидирует, уничто­жает и подрывает это общественное доверие, державСоветская делегация, защищая свои пред­ложения, указывала на то, что можно же было договориться в прошлом о запрещенив употребления в войне удушающих газов и газовых бомб. Почему же нельзя догово­риться о запрещении атомных бомб? Поче­му же нельзя договориться о запрещении использования атомной энергии в военных целях? В ответ на это нам говорят, что это неудачная аналогия, Но, как известно, та­кой же точки зрения держится и англий­ская ассоциация научных работников, пуб­по берлинскому вопросу, которые все ока­зались Англией и Соединенными Штатами Америки зачеркнутыми и сданными в ар­хик, начиная от Ялты и Потедама и кон­чая согласованными решениями о Конт­рольном совете и по другим вопросам, ка­сающимся Германии. лично выразившая в сентябре этого года ука­«Мы считаем, что позиция западных жав в отношении конвенции, ставящей вне закона применение атомного оружия,на неправильной. Какой вред несло бы наше согласие с декларацией о том, что не следует использовать атомную возражаетто никоим образом не шало бы обсуждению других вопросов под­нятых Советским Союзом. свое недоумение по поводу сопротивления советским предложениямо запрещении атомного оружия. Генеральный секретарь этой ассоциации госпожа Инс по этому по­воду писала: В конце концов, подобное заявление, в этом меморандуме английских ученых, содержалось в конвенции, осу­ждающей газовую войну. Почему же нельзя было осудить применение в войне атомной И это совершенно наплась делегация, энергии? » справедливо. Однако которая считает эту

(Продолжение. Начало см. «Красный Флот» за 12 ноября). Советская делегация уже обращала вни­мание на те положения в Уставе органи­зации Об единенных наций и, в частно­сти, на статью 11 Устава, которая упол­номочивает Генеральную Ассамблею рас­сматривать общие принципы сотрудничэ­ства в деле поддержания международного мира и безопасности и, в том числе, принципы, определяющие разоружение и регулирование вооружений. Устав органи­зации Об единенных наций, предусмотрев создание военно-штабного комитета при Совете безопасности, также отнес его компетенции, как это видно из статьи 47 Устава, и вопросы регулирования воору­жений и возможного разоружения. Нельзя также забывать и о такой важной статье Устава, как статья 26, где говорится, что в целях содействия поддержанию междуна­родного мира и безопасности с наимень­шим отвлечением мировых людских сил и экономических ресурсов для дела воору­жения, Совет безопасности несет ответст­венность за формулирование планов соз­дания системы регулирования вооруже­ний. Мы видим, таким образом, что Устав организации Об единенных наций ставит вопрос о регулировании и сокращении во­оружений в широком плане военно-полити­ческих и политико-экономических меро­приятий. Устав призывает к наименьшему отвлечению мировых людских сил и эко­отвлечению мировых людских сид и эко­щению вооружений, но и возможному разоружению, ставя перед организацией Об единенных наций далеко идущие цели, осуществление которых было бы достиже­нием такого прогресса, который означал бы вступление человечества в новую эпоху своей истории. В этой связи приобретает особенное значение и резолюция Генеральной Ас­самблеи от 14 декабря 1946 года. Этой резолюцией организация Об единенных на­ций сделала громадный шаг вперед по пути практического осуществления таких аадач, как запрещение атомного оружия и сокращение вооружений и вооруженных сил. Значение резолюции 14 декабря за­ключалось именно в попытке поставить дело запрещения атомного оружия и со­кращения вооружений на рельсы практи­ческой работы. Об этом говорят те пункты этой резолюции, которые обязывали Совет безопасности ускорить рассмотрение проек тов конвенции или конвенций по запре­щению атомного и других видов оружия, которые могли бы применяться в настоя­щее время и в будущем для массового уничтожения. Эта резолюция рекомендова­ла Совету безопасности незамедлительно приступить к выработке соответствующих предложений по запрещению атомного ору­жия и по контролю над атомной энергией, Именно эта цель - практического прет­4.

рит о том, что советское правительство год тому назад вносило в Совет министров ино­странных дел в Лондоне предложение, ко­торое я сейчас огласил, по мирному урегу­лированию с Германией. В силу этого со­ветская делегация предлагала в первую очередь рассмотреть такие основные вопро­сы, относящиеся к подготовке мирного до­говора с Германией, как вопросы об обра­зовании общегерманского демократического правительства, о созыве мирной конферен­ции для рассмотрения проекта мирного до­говора с Германией и об основных дирек­тивах для выработки мирного договора с Германией. Что же получается? Мы вносим пред­о мирном урегулировании с Гер­манией; его отклоняют. Теперь, через год, нам говорят: если бы вы сделали щаг по к мирному урегулированию с обдаГерманией, то тогда международное дове­рие мы внесли соответствующий документ. А какой шаг сделали? Пошли ли вы на­встречу этому предложению? Согласились ли вы с этим предложением? Нет, вы от­клонили его. Какое же вы имеете право говорить о том, что нельзя принять со­ветское предложение о сокращении воору­какова была судьба этого советского предложения? Судьба его была такова: это предложение было отклонено по инициативе Соединенных Штатов Америки и Великобри­тании. Если представители Великобритании считают, что мирное урегулирование с Гер­манией является одним из важных условий, способных обеспечить международное дове­рие, то должно быть ясным, что удар по международному доверию нанесли именно представители трех правительств в Совете министров иностранных дел, отклонившие советские предложения о мирном договоре с Германией. жений, потому что нет международного до­верия, а международного доверия нет по­тому, что нет мирного урегулирования с Германией, и что Советский Союз должен был сделать в этом направлении какие-то шаги, тогда как Советский Союз уже год тому назад сделал эти самые шаги? Если вы считаете, что без такого усло­вия нет международного доверия, то вы должны нести ответственность за то, что нет этого международного доверия, ибо, отклонив советские предложения о мирном урегулировании с Германией, вы тем са­мым подорвали то международное доверие, о котором вы здесь лицемерно вздыхаете. Английский делегат заявил далее. что стоило бы только Советскому правитель­ству согласиться представить, хотя бы в общих чертах, сведения о своих вооружен­ных силах и вооружениях, как уже сде­лан был бы большой шаг в направлении укрепления международного доверия. Же­лая блеснуть своей проницательностью, английский представитель к этому доба­вил, что Советское правительство, конеч­но, не сделает такого шага и, конечно, отвергнет такое предложение. Увы, наш предсказатель и здесь прова­лился, так как Советское правительство совершенно ясно и определенно заявило и это заявление облекло в конкретное пред­ложение, включенное в проект советской резолюции, что международному контроль­ному органу должны быть представлены всеми пятью государствами, а следова­тельно, и Советским Союзом, полные офи­циальные сведения о вооружениях и воору­женных силах. бу-Но допустим, что прав представитель Великобритании, который говорил, что стоило бы только Советскому Союзу дать согласие на пред явление всех своих дан­ных о вооружениях и вооруженных си­лах, как был бы сделан большой шаг вперед. Мы согласны представить эти све­дения. Мы об этом не только сказали с трибуны, но мы записали это в проект нашей резолюции. Значит, отпадает пре­пятствие к тому, чтобы принять наше предложение. В таком случае, почему же вы его не принимаете? ясно ли, что это опять-таки только отговорка, предназначенная для того, чтобы прикрыть свое нежелание осущест­вить сокращение вооружений, как это предлагает советская делегация. Английский делегат не оставил без вни­мания и вопрос о «вето», повторив ста­рые, заезженные аргументы против прин­ципа единогласия, которое якобы совет­ское предложение имеет в виду применить и в работе международного контрольного органа. Трудно понять, зачем понадоби­лось Макнейлу так извращать дело, осо­бенно после всех тех раз яснений, кото­рые были уже даны советскими предста­вителями по этому вопросу. Напомним, что в третьем докладе атом­ной комиссии от 19 июня 1946 г. в том месте, где излагается позиция по этому вопросу Советского правительства, прямо говорится: «…контрольные органы и ор­ганы инспекции должны осуществлять свои контрольные и инспекторские функ­ции, действуя на основе своих собствен­ных правил, которые должны предуемат­ривать принятие в соответствующих слу­чаях решений большинством голосов». Следует также напомнить о сделанном в 1946 г. на заседании первого комитета Генеральной Ассамблеи заявлении главы советской делегации В. М. Молотова по этому же вопросу. В. М. Молотов в ответ на подобные речи противников советских предложений заявил, что «совершенно неправильно изображать дело так, что будто бы какое-нибудь государство, рас­полагающее «правом вето», будет в со­стоянии помешать осуществлению контро­ля и инспектирования», B. М. Молотов продолжал: контрольные комиссии - не Совет безопасности, и поэтому нет ника­ких оснований говорить, что, пользуясь «правом вето», какая-либо держава будет в. состоянии воспрепятствовать проведе­нию контроля. Всякая попытка, - гово­рил В. М. Молотов, - воспрепятствовать проведению контроля или инспектирования по принятым Советом безопасности реше­ниям, будет не чем иным, как нарушени­ем решения Совета безопасности (Продолжение следует).

Советского яко-

отвести противники на что то,

предложений неизвестно сил

никому

боветского

бы состояние вооруженных оза в настоящее время. Это тоже не соответствует действитель­ности. Всему миру должно быть известно О каком бланковом чеке можно говорить при наличии представления полных офи­циальных данных о состоянии вооруже­ний и вооруженных сил. Как же можнэ говорить о бланковом чеке, когда и совет. ская делегания заявляет: «Нять постоян ных членов Совета безопасности полжны предоставить полные официальные танные одноговооруженнызилавооруже ниях». состояние вооруженныхсил в СССР, по­скольку были опубликованы указы Прези­диуВерховного Совета о демобилизации капитали-вляется Советском Союзе во время войны, и что, ностоипо уповню факты говорят против техкто факты говорат против тех, кто возражает против советских предложений о запреще­атомного оружия и сокращении воору­кговорится ми державами на одну треть. Китайский делегат в подкомитете возра­жал против советских предложений, считая принятие этих предложений равносильным подписанию бланкового чека. А нам говорят: «Это требование равно­значно выдаче бланкового чека». Но ведь это же нелепо, это же не ле ет о говорится какие ворота, это же просто выдумка, которая противоречит очевидным фактам. Но нам говорят: тем хуже для фактов. Далее т. Вышинский высмеял китай­ского делегата, который пытался выдви­нуть против о клеветнические обвине­ния в посылке каких-то тридцати тысяч японских военнопленных для участия во внутренней борьбе в Китае. В подкомитете, продолжал Вышинский, выступал представитель Сальвадора. Он, со своей стороны, пытался доказывать в подкомитете, что принимать какие-либо ре­шения о сокращении вооружений или о запрещении атомного оружия не позволяет «атмосфера, существующая сегодня в ми­ре». Он при этом напомнил о ситуации в Греции, Корее, Китае, добавив к этому и берлинский вопрос, заявив по этому пос­леднему вопросу, что стоило бы только Со­ветскому Союзу снять ограничения по транспорту в Берлине, как политическая атмосфера сейчас же бы улучшилась. Представитель Сальвадора делает вид, что ему неизвестно, что Советский Союз предпринял все, что от него зависело, для достижения возможного соглашения по берлинскому вопросу, что неофициальные переговоры представителя СССР с пред­ставителями шестерки в Совете безопас­ности привели к такому соглашению, но что представители США и Англии об яви­ли это соглашение несуществующим. Ясно, что имевно на США и Англии дол­жна лежать и вся ответственность за то положение, которое сложилось в т. н. бер­линско вопросе. Вот что создает, в сущности говоря, ту атмосферу, которую отравляют правитель­ства государств, не заинтересованных в ме­ждународном сотрудничестве, не заинтере­сованных и в укреплении мира, которые не дорожат ни миром, ни безопасностью наро­дов. Они-то и сопротивляются предложениям Советского Союза о запрещении атомного оружия. Они сопротивляются предложениям Советского Союза о сокращении вооружений и восруженных сит пати великих торжав на одну треть, т. е. сопротивляются всем мероприятиям, проведение которых само по себе ужо облегчило бы напряженность положения в международных отношениях; проведение которых само по себе уже по­служило бы фактором укрепления между­народного доверия: принятие которыт сра­зу внушило бы уверенность в том, что еели можно сговориться на этих вопросах, то, значит, можно договориться и на бо­део общих и важных проблемах междуна­родного сотрудничества. Но это именно и встретило такое сопротивление. не считаю уместным говорить злесь большо того, что сказано и опубликовано, в частности, в официальном порядке по берлинскому вопросу, - но я утверждаю, , и это уже разоблачено в полном об еме и до конца, что Советский Союз сумел до­стигнуть соглашения с шестью державами по берлинскому вопросу, но оно было сор­вано английским и американским предста­вителями. Поэтому представитель Сальвадора не имел никаких оснований говорить, что стоило Советскому Союзу сделать какой-то шаг в берлинском вопросе, и сразу было бы найдено международное доверие. Да, мы сделали этот шаг. Мы договорились с шестью, но нам помешали довести это де­ло до конца, сорвали это соглашение. И таким образом, тот шаг по пути к укреп­лению международного доверия, который был сделан Советским Союзом, не был сде-

войне удушливых газов в данном случае веприменимой. По мнению бельгийского де­легата, эта аналогия неприменима потому, что конвенция о запрещении отравляющих газов имеет в виду не производство отрав­ляющих газов, а лишь их использование на войне, тогда как конвенция о запрещении атомного оружия должна запретить не только использование, но и производство атомного оружия. Здесь бельгийский деле­гат и видит существенную разницу, ис­чающую возможность проведения ана­погии между этими двумя конвенциями. Но такое рассуждение бельгийского де­легата кажется, г. Ролена - не вы­дериивает критики. Г Ролену должно быть ясно, что и в случае запрещения атомного оружия дело идет не о запре­щении производить атомную энергию, как в случае о запрещении употребления уду­шающих газов дело не идет о запрещении производства удушающих газов. Удушаю­щие газы можно производить, и их никто не собирался запретить и не запретил про­изводить, а конвенция запретила только использовать их на войне. Атомную энер­гию можно производить, и никто не соби­рается и не предлагает запретить произ­водство атомной энергии. Но мы собираем­ся запретить, по крайней мере, предлагаем и настаиваем на том, чтобы было запре­щено использование атомной энергии в военных целях, то-есть как там запреща­лись газовые бомбы, так здесь должны быть запрещены атомные бомбы. Как же можно в таком случае не сог­ласиться с такой аналогией? Аналогия полная. Иначе говоря в одном случае не допускается использование в качестве оружия удушающих газов, в другом слу­чае не допускается использование в каче­стве В одном случае разрешается производство удуша­ющих газов, но не для военных целей, в другом случае допускается производствоНо атомной энергии, но не для военных це­лей. Полная аналогия.

81

СОВЕТСКИХ ПРЕДЛОЖЕНИИ решение вопроса о сокращении вооруже­ний и вооруженных сил ставить в зависи­мость от предварительного решения таких вопросов, как учет и контроль. Учет и контроль при всем своем значении не мо­гут обусловить решение вопроса о сокра­щении вооружений и вооруженных сил. Наоборот, решение о сокращении вооруже­ний и вооруженных сил должно обусло­вить решение вопросов об учете и контро­ле, как и решения ряда других техниче­ских вопросов. К сожалению, не так ставят вопросы не­которые другие делегации. Китайская де­легация, например, возражает против пред­ложения Советского Союза по ряду совер­шенно искусственных мотивов. Она даже в самой краткости советских предложений позволяет себе усмотреть, как выразился неучтиво китайский делегат, злонамерен­ность и бесцельность. Выходит, что уже в том, что советская резолюция кратко и ясно излагает свои предложения, усматри­вается злонамеренность и бесцельность. Можно думать, что в крепких выражениях китайский делегат видит всю силу своих аргументов. Он не доволен, главным об­разом, тем, что согласно предложениям Со­ветского Союза контроль над осуществле­нием сокращения вооружений и вооружен­ных сил должен быть учрежден в рамках Совета безопасности. Этого обстоятельства для китайского делегата достаточно, что­бы притти к заключению о том, что это не контроль, a, как он выразился, «неопределенный контроль», не эффектив­ный контроль, и что поэтому нельзя при­нимать предложения Советского Союза о сокращении вооружений и вооруженных сил. Однако китайский делегат не потрудился раз яснить, в чем же он видит неэффек­тивность этого контроля. Он не потру­дился также раз яснить и то, чем об яс­няются его возражения против учреждения контрольного органа в рамках Совета безо­пасности согласно предложениям р тогда как это в точности соответствует ре­золюции Генеральной Ассамблеи от 14 де­кабря 1946 года и именно пункту 6 этой резолюции, где говорится о том, что кон­троль должен быть в рамках Совета безо­пасности. Выходит, что китайская делега­ция отказывается от того решения, которое при участии китайской делегации было принято в 1946 г. и выражено в 6-м пункте резолюции 14 декабря. Китайский делегат полностью принимает американский план международного кон­троля, в пользу которого он распинался Здесь с таким усердием, при чем китай­ский делегат утверждал, что якобы в проекте советской резолюции ничего не го­ворится о контроле. Но такое утверждение явно не соответ­ствует действительности. В проекте совет­ской резолюции, а именно в пункте 3-м его резолютивной части, говорится об уч­реждении международного контрольного органа в рамках Совета безопасности. Как же в таком случае китайский делегат позволяет себе говорить, что в советской резолюции нет указания на учреждение

ГОРЕ-КРИТИКИ

Уже общие прения в Первом комитете по советским предложениям показали, что эти предложения пришлись не по вкусу делегациям тех государств, внешняя поли­тика которых, наоборот, направлена не на сокращение, а на усиление вооружений, на гонку вооружений. Именно эти делега­ции с самого начала встретили советские предложения недоброжелательно, хотя и не имели мужества открыто об этом за­явить. Эту же линию они продолжали и по выработке резолюций. в подкомитете Они начинали с уверения в том, что они полностью согласны с предложениями, представленными Советским Союзом о за­прещении атомного оружия и о сокраще­нии пятью великими державами на одну треть своих вооружений и вооруженных сил. Но они тут же выражали всякие сом­нения в возможности принять советские предложения и заканчивали прямыми воз­ражениями против советских предложений. Французский делегат сделал, например, в подкомитете заявление в таком духе, что советские предтожения, мол, «слишком общи по форме», что они представляют собой «простое заявление» и т. н. Эти противники советских предложений придумывали всяческие возражения вроде того, что неясно, каким образом должны быть осуществлены предусмотренные в этих предложениях мероприятия; что в настоящее время неизвестно количество вооруженных сил и вооружений постоян­ленов Совета безопасности; что не указан механизм для проведения сокраще­ния вооружений; что не указаны поста­новления, которые помогли бы обеспечить по стадиям проведение учета вооруженных сил и вооружений; что нет опубликован­ных данных об этих вооруженных силах и вооружениях; наконец, указывали на то, что не обеспечено учреждение эффектив­ного контроля для наблюдения за выпол­нением всех предписанных мероприятий в отношении сокращения. Некоторые критики все дело старались свести к вопросу о контроле и, в первую очередь, к вопросу о соотношении между мероприятиями по контролю и мероприя­тиями по сокращению вооружений и во­оруженных сил. Не трудно было понять, что это был тот же вопрос, который ставился и в ра­боте атомной комиссии и который был ис­пользован для того, чтобы загнать в ту­пик работу атомной комиссии, и на этот раз противники советских предложений прибегли к тому же самому приему, пу­стив в ход ту же самую аргументацию, настаивая на тех же самых мотивах, ко­торые они широко и неоднократно исполь­зовали и используют в настоящее время, чтобы сорвать мероприятия по запреще­нию атомного оружия. Французский делегат говорил в подко­митете: «Проведение учета, опубликование данных и контроль являются тремя ос­новными мероприятиями, от которых зави­сят регулирование ограничений и сокра­сил и вооружений». щение вооруженных Нет спора, эти мероприятия имеют, дей­отвительно, большое значение. Но совер­шенно неправильно, по-нашему, было бы

Но бельгийский представитель должен отрицать эту аналогию, и он отрипает ее и он придумал такого рода соображения, подобного. И там, и здесь идет речь об использова­нии в одном случае удушающих газов в качестве оружия, в другом случае атом­ной энергии в качестве оружия. В одном случае разрешается производство удушаю­щих газов и в другом случае разрешается производство атомной энергии. Но как первом случае дело идет о мирных целях, так и во втором случае дело идет лишь о мирных целях. Вот почему мы настаиваем на этой аналогии, ибо если действительно даже такое страшное оружие, как бактериоло­гическое оружие, как удушающие газы, могло быть запрещено международной кон­венцией, то, спрашивается, какие же пре­пятствия к тому, чтобы запретить атомное оружие? Какие препятствия? Недаром же целый ряд ученых высказывается в том смысле, что бактериологическое оружие не менее страшное, не менее убийственное оружие, чем атомная энергия. Будут ли погибать миллионы людей от атомной бы или от чумы,я думаю, что для тех, которые были бы жертвами того и другого, это не имеет никакого значения. Вот почему мы, советская делегация, настаиваем на правильности этой анало­гии, больше того, мы настаиваем на том, что конвенция о запрещении применения в войне удушливых газов - это истори­ческий прецедент, который себя оправдал и ксторый нельзя не использовать и ко­торым нельзя пренебрегать, для того, что­бы на историческом опыте показать всю реальность и возможность запрещения атомного оружия - и чем раньше, тем лучше. Бельгийский делегат в своих возраже­ниях против предложений Советского Сою-

лан теми, которые с самого начала взяли в берлинском вопросе за правило не вы­полнять достигнутые соглашения, под ко­торыми стоит их подпись. Так было с со­гласованными директивами 30 августа, так за относительно сокращения вооружений и вооруженных сил указал на то, что в странах - я хочу держаться ближе к тексту его заявления парламентской демократии никогда не сообщаются под-