СЛАВА РУССКОЙ НАУКИ Э. АСРАТЯН, член-корреспондент Академин наук соср Но Павлова не могут остановить кли­кушоские закличания, как не может ос­тновать ого скрытая угроза, исходя­Для нсканий Павлова, опровергаю­щих идеалистические теории и поповские сказки, в парской России был слишком душный воздух. рутлившкеся от бещенства, фанатически вотодвижные глаза Званцева (арт. Ф. Ни­китин) бывшего ученика Павлова, кото­рый исступленно кричит учителю: «Вы стоите на краю бездны. И я не могу мол­совет-вот гремят залны Октябрьского вос Павлов още исходящих событиях. «…Что это за боль­шевики? - с тревогой спрашивает он. Россию то любят? Без Россин не мыслю себя…» Играя на временных трудностях, кото­переживал Павлов и его лабор тория, изменник Пет­ришев приводит к нему американца Хик­са, предлагающего Павлову уехать в Аме­рику. Хикс маскирует свой грязный биз­нес излюбленным доводом космополитов - прислужников империализма: «Для чело­вечества не важно, где вы будете рабо­В гпевном отвсте Павлова звучит го­рячий патриотизм большого русского уче­ного: «Наука имеет отечество, и ученый обязан его иметь. Я, сударь мой, - рус­ский. мое отечество здесь, что бы с ним не было, , знаете, не крыса, а ко­рабль-то и не потопет. Нет! Не верю!» С большой убедительностью и правди­востью показано в фильме, как Павлов постепенно приходил к пониманию исто­рического смыола событий, произошедших в стране после революции. Прекрасна сце­на встречи Павлова с Горьким. Горький (арт. H. Черкасов) говорит Павлову: «Сколько поколений мы мечтали о рево­люции… и вот она пришла… так ведь не узнали ее в лицо. А почему? Потому что не в светлых ризах пришла. А надо уви­деть чистоту и силу ее идей». Мысль эта глубоко западает в душу Павлова. А сло­ва Горького: «Ленин вас своим союзником считает. Большевиком в науке».- за­ставллют его еще раз задуматься над фи­лософоким смыслом своего материалисти­ческого учения. Великая Октябрьская революция создала все условия для научной работы Павлова. Известный декрет, подписанный Владими­ром Ильичем Лениным, свидетельствует о том, как оценила партия и молодая Совет-Из ская Россия замечательного русского уче­ного. Закономерно, что наиболее значи­тельные открытия в области изучения выс­шей первной деятельности были совершены именно в те годы, которые Павлов прожил после Октябрьской революции. И вот перед нами Павлов, такой, каким мы его привык­ким, каким его знал и запомнил народ: солой, с быстрыми движениями, пронзи­тельными, острыми глазами, смелыми пле­нительными жестами и удивительно об­разной, взрывчатой речью. Павлов-ми он молод молодостью неукро­тимого борца, неутомимого искателя. потому, что Павлов, страстный патриот родины, убедился воочию в ве­личии воздвигаемого в стране здания со­циализма, безотоворочно отказался от всех своих старых сомнений. Теперь. вновь бесстрашного в своих научных поисках ученого, Киров говорит: «Шли вы своим путем, пришли к нам». вот Павлов на трибуне всемирного конгресса физпологов в Ленинграде. Зву­чит горячая, взволнованная речь великого патриота советской науки советокой B этой речи Павлов завершает спор, который он начал за оксаном с амеракан­аксучеными, выступаитими с ра­систскими мракобеопыми теориями о неиз­впервые в истории провозгласило - ни пяди чужой земля!» менлемых наследственных свойствах чело­века и наций. Уже там Павлов - и это замечательно показано в фильме - дал сокрушительный отпор морганистам, пре­вращающим биологиюв служанку импе­злистической реакции. Здесь, с трбу­произносит речь, показывающую всему миру огромное превосходство советской наукя, науки, которая служит пароду. Так темой преемотвенности советской науки, аккордом, утверждающим ес последних кадрах фильма мы видим Павлова прикованногооляциониые лезнью. Ученый, преодолев физическую слабость, приподнявшись в постели, помо­лодевшим вдруг голосом читает к нему комсомольцам свое завещание «Письмо к молодежи». Последние строки этого письма дочитывает юноша-студент, обращаясь к огромной аудитории комео­мольцев, будущих ученых, будущих ака­демиков. смертие, завершается этот фильм. Сценарий 1. Папавы с его тщатель­но выписанными образами, прекрасным диалогом, метким и точным языком-обра­зепнастоящего высокохудожественного про­изведения киподраматургия. «Академик Иван Павлов» -- крупная победа советской кинематографии. И в то же время это новая победа нашей передо­вой кинодраматургии, ибо овоей удачей фильм в значительной степени обязан пре­восходному сценарию М. Папавы. Из бес­численных фактов биографии Павлова ав­тор сумел отобрать те, которые об ясияют смысл жизни великого ученого, раскрыва­ют его характер. Игра артиста А. Борисова в трудней­шей роли Павлова заслуживает самой высокой опенки. Дело здесь не только в удивительном внешнем сходстве, а прежде всего во внутренней достоверности образа. Павлов в жизни и в науке был темпера­ментным бойцом в самом лучшем смысле слова. Он оставил ряд блестящих образ­цов воинствующей научной полемики, правленных против зарубежных идеали­стов. многочисленных научных поездок за границу Павлов возвращался с чувством еще большей любви к своей Родине, с чув­ством презрепия к растленной культуре Запада. Все эти незабвенные черты Ивана Петровича Павлова, которого товарящ Сталин назвал в 1941 году в ряту пашх национальных героев, нашли свое вопло­рыс имели счастье знать великого учено­го, будут благодарны актеру: он позволил им еще раз увидеть живого Павлова. Но еще больше его заслуга перед миллиона­советских людей и в первую очередь перед молодежью, которая никогда не ви­дела Павлова: теперь опи булут знать его таким, каким он был в жизни. Артисты Н. Алисова, B. Честноков, B. Балашов, Н. Плотников сумели пока­зать, какая блестящая школа русских ученых сложилась вокруг Павлова, как обогащалась и росла она под его руковод­ством, следуя его вдохновляющему при­меру. Фильм рождает в душе чувство двойной гордости: гордости за замечательную со­ветскую науку, которой он посвящен, и за замечательное советское киноискусство, чудесно воссоздавшее образ одного из крупнейших советских ученых.

Мирзо ТУРСУН-ЗАДЕ

A. C. Пушкин и казахсная литвратура К 150-летию со дня рождения А. С. Пушкина Первые переводы произведений A. С. Пушкина на казакский язык были осущест­влены шестьдесят лет тому назад осново­положником казахской письменной литера­туры Абаем Кунанбаевым Он перевел от­из романа «Евгений Онегин», при­чем особенно точно и мастерски - письмо Татьяны; вместе с оригинальной абаевской мелодией оно стало излюбленным прожз­ведением в казахском народно-песенном ре­пертуаре. Воодушевленно и вдумчиво работая над переводами Пушкина, Лермонтова и Кры­лова, Абай понимал огромное социально­культурное значение этих пероводов для казахского народа. На протяженни тридцати лет пушкин­ские переводы Абая, как и некоторых ка­стае только в устной переданекахах



Против космополитизма и паниранизма На XII пленуме правления Союза совет­ских писателей тов. А. Фадеев поднял важнейший творческий вопрос, имеющий государственное значение, вопрос создании истории литератур народов Со­ветского Востока, в том числе и таджик­ского народа. лям борьбы за культурный приорптет тад­жикского народа служил вспомогательный термин «таджико-персидская литература». В этом термине мы видели тогда средство восстановить свои неоспоримые права на литературное наследство, защититься от огелтелой «иранизапии» нашей таджик­ской культуры, Теперь очевидно, что этот Тад­жикистана необычайно выросла, неизмери­мо поднялось наше патриотическое само­сознание - и теперь нам уже нет необ­ходимости прибегать к таким искусствен­ным терминам. Мы - подлинные наследники нашей пить ее по достаньству и обращать на нувиий своих великих писателей и мыс­лителей, не отказывается и от наследия родившихся в Ширазе Хафиза и Саади, чей язык столь родственен нашему тад­жикскому языку. Мне довелось быть в Индии, в Иране. видел, что буржуазная печать не только не ценит класенку, но даже открыто от­вергает, либо фальспфицирует ее. Напри­мер, в пранском журнале «Пейман» в свое время так и писалось, что Иран должен ве гордиться своей классической литерату рой, а постыддться ее и лучше всего се забыть. и Хафиз выступали против реак­ционного ислама, против мусульманского мракобесия, И вполне понятно, что ны­нешние иранские реакционеры клевещут на этих классиков, либо пытаются обо­лгать их наследие. Мы, напротив, любовно и бережно хра­ним лучшее в творениях Саади и Хафиза. Придет день - кончится пора реакции в Иране, и таджикский народ вернет персам наследие их поэтов в первоначальпом ве­на личии и блеске. Правильно говерил пленуме ССП тов, А. Фадеев: «Благодаря помощи русского народа, совершившего Октябрьскую революцию, таджики выросли в нацию с развитой, пе­редовой культурой. можно не сомне­ваться, что именно они, таджики, имеют историческое право на истолкование лите­ратурного наследства иранских языков. это они, таджики, будут впоследствии воспитывать персов на своем и персид­ском наследии, общем по языку». Тем более очевидпа ошибочная точка зрения наших востоковелов F. Бертельса и М. Дьяконова, которые считают. что из-за связносли псторических судеб наро­дов Средней Азии нельзя создать псторию каждого из этих народов и их культур в отдельности. В известной клиге Б. Гафу­рева и Н. Прохорова «Таджикский парод в борьбе за свободу и независимость своей родины» доказывается полная возможность создания истории каждого народа, в том числе и таджикского, На таджикском язы­ке имеется вторая книга Б. Гафурова «Краткая история таджикского народа», вскоре она появится в в русском переводе. древней-Прогрессивная роль русской культуры имела огромное значение и в развитии таджикской культуры. Есть много приме­ров непосредственного общения таджикских писателей с русской культурой. Так, круп­нейший таджикский просветитель XIX ве­ка Ахмади Дониш дважды посетил Петер­бург, был в Москве в посвятил Петербургу своп стихи. Поэт Аджзи написал немало превосходных стихов, пропагандирующих изучение русского языка, как языка науки, Правильно понять процесс развития литератур народов СоветскогоВостока можно только в связи с благотворным влиянием передовой культуры великого русского народа. Глуооких мыслей и замечательной образ­ности. Формированию взглядов многих таджикских писателей помогли и такие просветители, выдвинутые народами на­шего Востока, как Ахундов, Абай, Тукай, чье творчество было прямо связано с рус­ской революционно-демократической мыслью и литературой. литера-Благотворное влияние русской культуры еше более возросло после Великой Октябрь­ской социалистической революции. То, что ныне оозданы такие новые жанры нашей литературы, как современная проза и дра­матургия, что наша поэзия приобрела но­вые черты и глубокое социалистическое со­держание,-есть прямое следствие вдохнов­ляющего влияния русской и всей многона­циональной советской литературы Не так лавно у нас в Сталинабаде со­стоялось общегородское собрание писате­лей, обеужлавшее итоги XII пленума ССП СССР. Мы единодушно говорили о том, что первоочередная задача пашего литературо­ведения - глубоко раскрыть исторические связи таджикского и русского народов, ярко показать прогрессивное влияние рус­ской культуры на таджикскую культуру. Внесте с тем лнтературоветы должны праступить к созлянию полинно научной истории таджикской литературы. Наш вы­дающийся писатель, доктор филологиче­ских паук Айни уже подготовил ряд ис­следовательских работ о Фердоуси, Саадп, Бедиле. Сейчас он работает над книгой, которая разоблачит лживые утверждения космополитствующих востоковедов и пока­жет, что сама форма таджикокой поэзии вовсе не арабская, что она веками скла­дывалась в творчестве таджикского наро­да. Можно назвать также интересную рабо­ту литературоведа А. Мирзоева, исследую­щую творчество таджикских поэтов XVII века. По все это, конечно, - лишь начало большого дела. Руководствуясь марксист­ско-ленинской теорией, мы обязаны вос­создать подлинную историю литератур на­родов нашего Востока. решительно отбро­сив все пенаучное п чуждое советскому литературоведению.

На акраны страны выходит новый ху­дожественный фильм «Академик Иван Павлов». Воплотить в кино образ великого Пав­лова, ученого, память о котором дорога умам и сердцам советских людей, - труд­ная и ответственная задача. Автор сце­пария М. Папава и постановщик картины Рашаль пошли в решении этой бол Оадати по наиболев сложному пути, Оиз воссоздали важнейшие эталы научной га, показав образ Павлова в развитии. Ине не раз приходилось задумываться шад тем, где найти ключ к пониманию ученого. Думается, что наиболее полной характеристикой, наиболее точным само­раскрытием является замечательное па­триотическое письмо, с которым Павлов обратился к вотупающей в науку ской водохежи. Онписал. «Постания. наука требует от человека всей его жнз­ни. И если у вас было бы две жизни, то и их бы нехватило вам. Большого напря­жения и великой страсти требует наука от человека. Будьте страстны в вашей работе и в ваших исканиях». Эти слова звучат в конце фильма, за­вершая его. Но они могут быть поставле­ны эпиграфом ко всему этому замеча­тельному произведению советского кино­искусотва. Фильм о страстном борце за материалистическую науку, о страстном натриоте отечественной науки сам сделан с подлинной страстностью. тать». Молодым врачом предстает перед нами Павлов в начале фильма. Словно прозре­вая свой будущий путь - путь неуто­мимого искателя, говорит он брату: «…я должен торопиться, торопиться… Жизнь-то ведь одна, понимаешь? И надо прожить ее по-настоящему, по-человече­ски», Проходят годы. Павлов в лаборатории. Операция за операцией, опыт за опытом. Даже близкие, даже жена не верят, что Павлову удастся то, чего он добивается. А он ищет способ изучения пищевари­тельных желез, который не нарушал бы естественных условий существования ор­ганизма. «Никто в Европе не смог этого сде­лать,говорят ему.-Даже Гейденгайн…» Действительно, никто в Европе не смог этого сделать. Для этого потребовался павловский гений, годы упорнейшего тру­да, неукротимое стремление вперед. Глубоко знаменательна сцена чество­вания Павлова в день 25-летнего юби­лея его научной деятельности. Кос-кому из его ученых коллег кажет­ся, что навлов, открытия которого в об­ласти изучения пищеварительных желез начали новую эпоху в физиологин, Павлов, удостоенный ученых степеней многих уни­верситетов, достир всего, чего может до­стичь ученый и к чему может стремиться человек. Они--успокоившиеся раньше пего и успокопвшиеся на меньшем - от души желают Павлову покоя. Но в ответ на ла­скающие и убаюкивающие юбилейные ре­чи звучат по-павловски резкие и неповто­беспокойства!» Павлов не хочет останавливаться на за­воеванном. Его уже интересует новая об­ласть, которую никому до сих пор не уда­валось изучить экспериментально: про­цессы, происходящие в мозгу животных и человека, законы высшей нервной дея­тельности. Точный научный эксперимент до Павлова не проникал в эту сферу, и поэтому она стала прибежищем для ан­тинаучных построений идеалистической психологии, плацдармом для виталистиче­ских бредней. С большой силой показано в фильме, какое дикое противодействие реакцнонеров вызвало «посягательство» Павлова на экс­периментальное изучение законов высшей нервной деятельности. Трудно забыть ок­Художественный фильм «Академик Иван Пав­лов». Сцепарий - М. Папава, постаповка - Г. Рошаль. «Ленфильм».

Известно, что эта культура по своему Таджикский народ имеет свою многове­ковую псторию. На протяжении огромного псторического периода он самостоятельно развивал свою культуру: дучшие предста­вители народа из века в век обогащали ее своими творениями,  

отстаивали национальные традиции своих на казахском языке появилась «Капитан­предков. В ходе борьбы возникло, в част­ности, занимавшее огромную территорию гоударство саманидов. Здесь, на земле Хо­расана, таджикский народ взамен древне­го - пехлевийского языка выковал свой повый язык, который впоследствии стал и литературным языком, здесь паш народ упрочил свою культуру, литерату­ру все то, что пыне безродные коемото­литы так облыжно смешивают с культу­рой и литературой Ирана. Национальным достоянием и гордостью таджикского народа является то, что од выдвинул таких корифеев литературы мыслителей, как Фердоуси, Насир-и-Хосров,Саади Ибн-Сина (Авиценна), Джами и другие. (ни по их достоинствам любимы и в Иране; но из этого вовсе не следует, что эти писатели по плоти и по пстории своей якобы пранцы. Буржуазные литературоведы, а в осо­бенности немецкие, фальсифицировали историю и науку о нашем Востоке так, как им было выгодно. Это они создали всякие наукообразные «теории», которые во существу направлены на разграбление литературного наследства пародов нашего Востока, в том числе и таджикского, Это уржуазные литературоведы, поддерживая паниранистские устремления, создали лжи­вую «теорию» так называемого «единого литературного наследства пранских наро­дов». Достойно сожаления, что и некоторые советские литературоведы еще паходятся в плену подобных лживых «теорий», идут по пятам буржуазного востоковедения и оспорить законное право таджи­ков на литературное наследие их предков. виченые под видом исторической об - ективности, фактически стремятся отдать наследство величайших представителей на­шей культуры чужим пародам. Наша пря­мая задача - до конца разоблачить гни­лых космополитов, не понимающих или не желающих понять национальной гордо­сти таджикского народа, не способных оце­Мне кажется поэтому, что вполне свое­временны опубликованные в «Литератур­ной газете» статьи Л. Климовича «Насущ­ные задачи советского литературоведевия», в которых подробно критикуются взгляды вольных и невольных носителей «теории» «общейранского литературного наслед­ства». Люди, проповедующие эти взгляды, ссылаются на существовавшую с ших времен связь пранской культурыс нашей таджикской культурой. Этой связи отрипает. Но как же можно не В советском Казахстане работа над пе­пришедшимиранским ской литературы получила широкий госу­ская дочка», переведенная в 1903 году М. Бекимовым и изданная арабским шриф­гом в Казани. Но эти немногие дореволю­публикация Пушкина на казах­ском языке оставались, как правило, недо­ступными для народной массы. дарственный размах В 1936-1937 годах появились три тома избранных произведс­ний Пушкина на казахском языке. За со­ветские годы вышло до 15 сборников его стихов и прозы общим тиражом свыше 200 тысяч экземпляров. бес-Пушкин - гордость всех братских наро­дов нашей Родины. Казахские поэты и пи­сатели многое сделали для того, чтобы ознакомить с его твореннями читателей республики на родном языке. Но эта ра­бота еще не удовлетворяет стремигельно растущих культурных запросов казакского народа. К тому же пока далеко не все переводы из Пушкина удовлетворительны по своим художественным качествам. Поэ­тому республиканский комитет, созданный правительством Казахстана для подготовки к празднованию 150-летия со дня рожде­ния великого русского поэта, решил издать новый юбилейный однотомник избранных произведений Пушкина. Для учащихся ка­захских школ готовится отдельное издание пушкинских сказок. Юбилейный однотомник составляется на пяти разделов. В первый раздел войдет свыше сорока лирических произведений, во второй - поэмы: «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Гавриилиада», «Братья разбойники», «Бахчисарайский фон­тан», «Цыганы», «Граф Нулин», «Полта­ва», «Домик в Коломне», «Анджело», «Медный всадник», «Тазит». Их переводят казахские поэты К. Аманжолов, х. Бекхо­на-иажибас,рманонапытаются ков. Третий раздел однотомника займет роман «Евгений Онегин» в новом полном пере­воде К. Шавгитбаева. В четвертый раздел включаются драматические произведения: «Борис Годунов», «Скупой рыцарь», «Мо­царт и Сальери», «Каменный гость», «Ру­салка» в переводах A. Сарсенбаева и других. Таким образом, впервые на ка­захском языке будут представлены все поэмы и основные произведения пуш­ликого», «Повести Белкина» «Дубров­ский», «Капитанская дочка» и «Путешест­вие в Арзрум». Однотомник выйдет с об­стоятельным предисловием о жизни и твор­честве Пушкина и комментариями. Значительная часть переводов уже вы­полнена. Предполагается еще провести широкий конкурс на лучшие переводы ли­рических стихотворений Пушкина. В редактировании переводов участвуют известные деятели казахской литерату­ры: Г. Мусрепов, А. Тажибаев, С. Мука­нов, М. Ауэзов и другие. Работа по од­нотомнику завершится в ближайшке ме-



сяцы, и к юбилейным дням казахские чи­никто не видеть и не понимать процесса самостоя­тельного развития роста таджикской культуры и литературы! Оспаривать этот процесс - значит служить паниранизму. Следует сказать, что наша таджнкская общественность уже не первый год ведет сложную борьбу с подобными паниранист­скими устремлениями. На первом этапе це­татели получат новое, художественно офор­мленное издание избранных произведений Пушкина Оно послужит ценным вкладом в сокровищницу культурных пенностей на­рода, поможет более глубокому освоению пушкинского наследства, приобщит к нему широкие трудящиеся массы Казахстана. М. РИТМАН-ФЕТИСОВ

досто­Заботы партии о замечательном совет­ском ученом воплощены в спене встречи Павлова с С. М. Кировым (арт. Г. Бельни­кевич). Подводя итог огромному пути

 A. МАКАРОВ ТИХОИ B антипатриотической группе космопо­литов и эстетов одно из первых мест по «заслугам» принадлежит Федору Левину. И, однако, многие читатели, вероятно, с удивлением прочли эту почти незнакомую им фамилию. Ибо давно уже минуло то время, когда она то и дело мелькала на страницах критико-библиографических от­делов журналов и газет. Давно уже носи­тель этой фамилии осмотрительно перенес свою деятельность в недра различных ли­тературных комиссий и секций, давно уже сменил свое злопыхательское перо «крити­ка» на вкрадчивый шопот литературного «консультанта». С годами менялась тактика, но не ме­нялось существо его вредоносной деятель­ности, смысл которой всегда сводилсяской попыткам унизить русскую культуру, обо­лгать советскую литературу, дезориенти­агать коветоку антратуу мысль о снеполиоценности» лучших произ­ведений нашей литературы. В своей статье «Белинский и варод­ность», опубликованной в 1936 году, он издевательски искажает образ великого ро­волюпионера-демократа. Вытравляя из уче­ния Белинского все его революционное со­держание, Левин превращает великого ре­волюппонера-демократа в буржуазного ли­берала, якобы видевшего «подлинные ин­тересы народа… в скорейшей «европеяза­цли» Россип». Взяв ошибочное положение из самой ранней работы великого крити­ка, которое В. Г. Белинский сам опровер­гал во всей своей последующей леятель­ности, Ф. Левин пишет: «Белинский счи­тал петровские реформы привнесенным извне переворотом. Сообразно этому и рус­ская литература также была цноземным плодом, пересаженным па русскую почву, но еше не привившимся». Прослеживая всю критическую деятель­ность Ф. Левина, легко обнаружить, что он всегда использует один и тот же прием: липемерно хваля писателя за тему, пы­тается в то же время развенчать в глазах читателя самые лучшие произведения со­мире, то у нас разговора не выйдет, по­тому что мы оба это знаем»… Так от охалвания отдельных произве­дений Ф. Левин приходит к замаскирован­ным выпадам против всего советского об­раза жизни, против нашей партийно-со­ветской печати, против советской туры, правдиво отражающей действитель­ность. из этих примеров видно, что «дея­тельность» Левина, опорочивавшего одно за другим лучшие произведения последних лет, была направлена на то, чтобы обить молодых писателей с правильного партий­ного пути, ослабить патриотическое звуча­ние пашей литературы. Его антипатии до­статочно разоблачают неказистую фигуру эстетствующего злоныхателя и космополи­та. Но не менее ясно проявляется антипа­триотическая сущность этого безродного космополита и в его симпатиях. Это он на заседаним комиссич по кри­тике Союза писателей поднимает на щит гнилую повесть II. Мельникова (Мельма­на) «Редакция». На заседании секции прозы ССП он, захлебываясь от восторга, превклюеит порочную повесть Э. Еаваке­вича «Двое в степи». Это Ф. Левин, превозносивший в озной из статей 1939 года «завоевания» эстет­ствующего формалиста Б.Пастернака, значение которых «недооценено пашей поэтической молодежью», услужливо со­ставляет в 1947 году для издательства «Советский писатель» книгу «Избранного» Б. Пастернака. В беседе с молотыми критиками из об­ластей, в конце 1947 года, он возводит в образец антипатриотические писания Юзовского и Гурвича; он же ставит в при­мер эти писания студентам Литературного института. Таков подлинный «творческий» облик Ф. Левина, почитавшеговя, благодаря ма­скировке и увертливости, пекоторыми бла­годушными людьми за персону «кроткую» и «незлобивую» и даже как бы и фигуры не имеющую. Фигура имелась, и доста­точно определенная. Это­фигура прож­женного ура-космополита и эстета, тра­впвшего - сначала открыто, а потом ис­подтишка - все новое в советской лите­ратуре. САПОИ ветской литературы. за их якобы художе­ственную слабость. Одна из любимейших народом книг «Ча­паев» Дмитрия Фурманова, оказывается, далеко не удовлетворяет Ф. Левина. «Тлая то и дело цепляется ва разные мелкин шероховатости, стилистическне по­грешности, Начало повествования замед­дено. Сцена отправки на фронт иваново­вознесенских ткачей очень обыкновен­на»,--пренебрежительно отзывается «кри­тик» об одной из наиболее замечательных тлав «Чапаева», написанной с уливитель­ной художественной силой и яркостью. Еще менее удоблетворяют Ф Левина такие классические произведения совет­литературы, как роман Н. Островского «Как закалялась сталь» и «Педагогиче­ская поэма» A. Макаренко, «Обе эти книги посят слиником сильный отнечатов авто­биности, зневниковти, них степенное, книги эти, так сказать, нелоста­точно профессиональны в смысле литера­турного умения». Так Левин шельмует дорогую сердцу каждого советского человека книгу . Островского, запечатлевшую лучшие ткнические черты характера героя нового социалистического общества в незабывае­мых художественных образах! тех же гнилых антипатриотических позиций Ф. Левин оценивает замечатель­ную книгу H). Крымова «Танкер «Дер­бент», первую квигу в нашей литературе, талантливо раскрывшую патриотическую сущность сониалистического соревнования. По мнению Ф. Левина, эта повесть «лите­ратурно несовершенная», ее герой «мало думает, мало говорит, мало спорит», ему нехватает «человеческой глубины». Тусклыми, незрячими глазами космопо­лита-эстета смотрит Ф. Левин на советскую литературу, и уныло поллут яти глаза по ее страницам, цепляясь за воображаемые шероховатости и отбрасывая главшое. По­разительна развязная безапелляционность его оценок! Нередко он доходил до оскорби­отход от реалистического изображения жиз­тельности, до наклейки клеветнических ярлыков на то или иное произведение. До­статочно сказать, что повесть А. Макарен­ко «Флаги на башнях», в которой проявил­ся ишуший, пытливый, созидательный ум выдающегося советского педагога-худож­Ф. Левин оценил как… «моральное бульдожество». После исторических постановленийЛевина, ВКП(б) о литературе и искусстве, когда неизмеримо повысилась требовательность к идейному содержанию литературной кри­«Индивидуальность автора я не могу в них уловить чем. Они напканы в той общей, нивелированной, безличной ма­нере, тем унифицированным языком, кото­рый не имеет отличительных особенно­стей». тики, Ф. Левин уже не рисковал открыт» выступать против лучщих произведений советской литературы. От прямых атак и наскоков на нее в печати он перешел к работе тихой сапой. Пользуясь беспеч­ностью и приятельскими отношениями, еще не изжитыми в литературной среде, он уютно оконался в комиссии по критике Союза писателей, в редакционном совете издательства «Советский писатель», всце­нарной студии Министерства кинематогра­фии. овое положение «окромного консуль­нприм формами борьбы. Оно скрывало от гласно­сти, давало возможность затруднять вы­ход читателю новых произведений. Вот Левин строчит «закрытую рецен­зию» для издательства «Советокий писа­тель» о книге патриотических рассказов Б. Полевого «Мы - советские люди», до­посящих до нас правду незабываемых лет, подлипные были Великой Отечественной войны, и всячески пытается дискредити­ровать эту хорошую кнпгу: Вот в другой рецензии о вамечательной кните, высоко опененной народом, --- «Бе­лая береза» М. Бубеннова Ф. Левин требует коренной переработки книги, яко­бы искажающей действительность. На коп­ференнни редакторов областных альмана­хов в Союве писателей оп, липемерно тва­ля книгу за тему, однако, находит в ней  ненных героев и недостаток вкуса, и вооб­Вот он на семинаре критиков «отечески­сурово» журит молодого критика из г. Пен­зы 3. Гусеву за то, что она «увлеклась» содержанпем романа Т. Семушкина «Али­заметила его слабостей. Слабости же эти, по мнению заключаются в том, что Семуш-Уже кин продолжает в образах американцев… традицию буржуазного волониального ро­мана! Это прямая клевета на произведе­ние, которое своим идейным содержанием и всей системой художественных образов прямо противостоит лживой экзотической буржуазной литературе о «малых» наро­дах, клевета на советского писателя, ко­торый в образе Чарли Томсона и других американских контрабандистов как раз разоблачает хищническую роль американ­ских колонизаторов. ще «вещи, азбучно недопустимые». И вот, наконец, Ф. Левин полностью раскрывает себя, как противник совет­окой литературы, на обсуждении журнала «Дальний Восток» в Союзе пасателей, жио обвинля еман «Далско от Москвы» «Не видно, чтобы автор ставил себе какие-то цели, хотел выразить какое-то свое отношение к чему-то и решить какой­то жизненный вопрос… Роман на наших глазах вырождается в описательство… В романе нет этой большой идеи. Конеч­но (!?), я не могу считать всерьез, что идея романа показать, что стройка в ты­лу такого масштаба не менее важна, чем бои на фронте (!?)». Левин издевательски высмеивает патриотические стремления Алеши Ковшова, который рвется на фронт. Еотественные для советских людей раз­говоры о самом пасущном и важном в пх жизни - о производстве, войне, борьбе против фашизма безродный космо­полит считает нереальным, неестествен­ным, презрительно называя эти разговоры «цитатами из передовой статьи», и паяс­ничает перед собравшимися: «Если… я буду говоритьо том, что советская власть - хорошая власть, а он (вообра­собсседник, - A. М.) будет го­ворить, что у нас лучшая конституция в

Л И Т ЕРАТ У Р Н А Я Г АЗЕТ А № 15 3