Сто лет ,, Калевалы 

эпоса карело-финского народа ВЕЧНО ЖИВЫЕ ЧЕРТЫ В «Калевале» перед на­ми открывается необычай­ный мир, полный свежести и силы. Мариэтта ШАГИНЯН   Вяйнямейнен в одном сти­хе говорит о шести зернах, a в следующем зерен ока­зывается уже семь, Вся «Калевала» полна таких

По следам выступленид «Литературной газеты» и их покровители» «Космополиты в кинокритике 16 февраля с. г. на страницах «Лите­ратурной газеты» был опубликован обзор журнала «Искусство кино» за 1947 1948 годы «Космополиты в кинокритике и их покровители», в котором была подверг­нута резкой критике деятельность журна­та и разоблачены космополиты и антипат­рпоты от кинокритики Н. Оттен, В. Воль­кенштейн и др. «Литературная газета» совершенно правильно указывает в своем обзоре на то, что об ективный смысл дея­тельности журнала, открывшего доступ на свои страницы лжекритикам и лжетеоре­тикам, свелся к тому, что журнал не только не помогал киноискусству, но в ряде статей неверно ориентировал творче­ских работников в вопросах теорил, допу­скал пронаганду вредных, антинатриоти­ческих, антипартийных взглядов крити­ков-космополитов, чуждых и враждебных советской культуре. Недавно Министерство кинематографии руководство редакции и обязало его решительно перестроить работу жур­нала с тем, чтобы он стал органом пар­тийной, патриотической кинокритики. В связи с этим, поистине медвежью услугу оказала журналу газета «Советское ис­кусство», опубликовавшая 12 февраля об­зор журнала, далекий от принципиально­сти, чуждый большевистской партийности. В этом «обзоре» не были­названы кон­кретные носители зла, не были указапы идейные противники большевистской кри­тики, а в качестве положительного приме­ра названа, например, посредственная, әр­динарная статейка И. Маневича, Все это, конечно, не может помочь дальнейшей ра­боте редакции журнала «Искусство кино»; и весь обзор газеты «Советское искусство» можно охарактеризовать её же заголовком: «С позиций стороннего наблюдателя», Редакция журпала«Искусство кино» намерена в дальнейшем, руководствуясь великими принципами партийности, испра­вить допущенные ею идейные ошибки, и сделает все, чтобы, очистив журнал от влияния космополитови антипатриотов; превратить его в действительно боевой, партийный орган кинотеорин и кинокри­тики. Дм. ЕРЕМИН, отв. редактор журнала «Советское кино». Гл. ГРАКОВ, отв, секретарь. В СОюзЕ СОветсКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Собрание драматургов и театральных критиков Москвы B Центральном доме литераторов про­н ходит собрание московских драматургов и театральных критиков, посвященное обсу­ждению статей газет «Правда» и «Культу­ра и жизнь» об одной антипатриотической группе театральных критиков. Сдокладом «Задачи советской драматур­гии и театральнойкритиких ваупи меститель генерального секретаря Союза советских писателей Қ. Симонов. После доклада начались прения, в кото­рых приняли участие 14 человек. Сегодня продолжение прений. Подробный отчет о собрании будет дан в следующем номере «Литературной га­зеты».

МЕЧТА О ЧУДЕСНОМ САМПО Л. ПАСЫНКОВ ченный для благосостояния народа, счита­ют несправедливым, что ведьма Лоухи сде­лала Сампо своей частной собственностью, Калевальцы отправляются в Пох елу и тре­буют Сампо, с тем чтобы половину всех производимых мельницей благ получал на­род Калевалы. Но Лоухи надменно отвер­гает их требования: Хорошо мне быть владыкой, Обладательницей Сампо, Чтобы отстоять Сампо, ведьма созывает вояк Пох елы. Но Вяйнямейнен волшебной игрой на кантеле погружает людей Пох е­лы в глубокий сон и увозит Сампо на суд­не к к себе. Приняв облик чудовищного ор­ла, Лоухи догоняет судно на море, и Сам­по во время боя скатывается в море и разбивается на куски, Лоухи вопит о сво­ей погибшей власти. Под водой мое богатство, В глубине у моря - Сампо. Вяйнямейнен собирает куски Сампо, при­битые к берегу, и благополучие калеваль­цев увеличивается, Однако Лоухи не ус­покаивается. Она строит всякие козни, посылает на калевальцев страшные болез­ни, похищает солние, месяп и огонь для того, чтобы калевальцы умерли во тьме и холоде. Но калевальцы побеждают. Однажды, когда Илмаринен кует орудия, необходи­мые Вяйнямейнену в борьбе с пох ельца­ми, перед окном кузни появляется Лоухи, принявшая облик серого ястреба. Кузнец говорит, что он кует ошейник для хозяй­ки Похелы, чтобы «приковать старуху к твердому утесу». Поухи пугается, ибо ее боевой дух уже сломлен, и улетает домой, чтобы выпустить солице и месяц из пеще­ры. На этом заканчивается борьба трудо­любивого народа Калевалы с темным цар­ством Пох елы. Своих любимых героев карельский на­род наделил силой, уменьем, талантами, Вяйнямейнеп - предводитель народа, по­беждающего черные силы Пох елы; он пахарь, охотник, рыбак; он великий пе­вец, изготовивший музыкальный инстру­мент карелов - кантеле; Илмаринен­чудесный мастер, творящий чудеса куз­нечного искусства; Лемминкяйнен­ухалой эпоса. Реакционный финский фольклорист в. Крон изо всех сил старался доказать, что «алевала»- поэзия финской аристокра­тии, зародившаяся в Финляндии и отра­жалощая идеологию и общественные отно­шения эпохи феодализма. Он не допускал мысли о том, что такое прекрасное поэти­ческос произведение, ценнейшее из того, что создано на финском языке, мот могло Ту же «теорию» отстанвали и другие сра-аолетие ва). Оп продолжали маскироватьгеник роев «Калевалы» под западно-финских морских разбойников. Все это сплошная выдумка. родиться в среде бедных неграмотных карелов. Элиас Лённрот, скромный сельский врач, сын сельского портного, глубокий знаток родного карельского фольклора, бро­дил по самым отдаленным деревням Архан­гельской Карелии, среди изб, а не двор­цов, и вооружен он был не раззолоченной шнагой, а кантеле музыкальным инструекие ментом. Лёнпрот утверждал, что именно на земле, на которой теперь цветет Карело­Финская ССР, он собрал наибольшее коли­чество рун. Он ничего нам не сказал о рыцарях и викингах, Ни буржуазные тео­рии финских ученых, уверявших, что пращуры карелов якобы не были способ­Велик вклад карело-финского народа в культуру человечества. «Калевале» M. Горький сказал: «Мощь коллективного творчества всего ярче доказывается тем, что на протяжении сотен веков индиви­дуальное творчество не создало ничего рав­ного «Илиаде» или «Калевале», Руны «Калевалы» возникли в Беломор­ской Карелии, на территорни нынешней Карело-Финской республики, во времена, о которых Ф. Энгельс говорил, что это была эпоха «железного меча, а вместе с тем же­лезного плуга и топора», т. е. на третьей ступени варварства. Каменные орудия труда в обществе «Ка­левалы» уже не применяются, их заменяют предметы, сделанные из железа. «Калевала» родилась в народе, и по со­держанию своему, по духу она глубоко н ко на­родна. Главная тема эпоса - от начала до конца - неустанное восхваление тру­долюбия, восторг перед человеком, который стремится переделать пеласковую природу, высечь из нее, как искру из кремня, счастье, счастье для коллектива. Калевальские люди - люди труда, и железо им нужно для мирных целей, для работы. Кузнец Илмаринен берет с железа клятву. Содержание клятвы трогательно. Железо не должно быть «диким, бесно­щадным»; оно не должно стать орудием братоубийства. И железо обещает славно­му кузнецу послужить «ручным орудьем» Как не удивляться тому, что при очень ограниченной, примитивной материальной культуре первобытного родового общества так высоко поднялась духовная культура карельского народа! Этот народ не только обладал чувством хозяина, работника на земле, он глубоко понимал необходимость знания, Лишь знание вещей дает могучую власть над Руны «Калевалы» воспевают борьоу сол­нечная страна Калевала, ее народ трудо­любив. Он склонен к прекрасному, он за справедливость, но Калевале противостоит мрачная, холодная страна Пох елы, насе­ленная злодеями. Во дворе Пох елы: Сто столбов там везвышалось… Сотни там голов на кольях. Здесь труд не в почете. Властная хо­зяйка Пох елы - Лоухи презирает даже такого искусного кузнеца, как Илмаринен, называя его «мокролобым». Лоухи обещает отдать свою дочь замуж за того, кто сделает для нее чудесную мельницу-самомолку, дающую богатство. И Илмаринен строит чудо-мельницу Сам­по, которая непрерывно производит мате­риальные блага: И с рассвета мелет меру, Мелет меру на потребу, А другую - для продажи, Третью меру - на пирушки. образе Сампо карельский народ еще в древности воплотил свою мечту о буду­цих достижениях производственной техни­ки, облегчаюшей труд и суляшей благо­состояние народу. В изготовление Сампо Илмаринен вло­ны создать такце вдохновенные образцы поэзии, ни германские теоретики, настаи­вавшие на скандинавском происхождений рун «Калевалы», пе могут оопорить пер­вого собирателя рун Элиаса Лёнпрота. Да что говорить об этом, если в нача­ле нынешнего века в Хельсинки вышел сборник-1027 эпических рун, собран­ных 192 певцами Беломорской карелии, из этих руп Э. Лённроту было извество около 450 вариантов. А в Петрозаводске выходит книга избранных рун Архипа Перттунена, жившего в Северной Карелии, в местечке Латва-ярви. Со слов Архипа и его сына Михаила было записано 130 рун, Буржуазные горе-ученые блуждали по морям и оксанам в стремлении найти - обязательно где-нибудь в Швеции или в Германии - историческое основание эпи­зодов, встречающихся в «Калевале», Их поиски привели только к космополитиче­ским фантазиям, лишенным какой-либо научной пенности,чего стбит утвериНо дение, что Вяйнямейнен совершал разбой­ничьи набеги на остров Готланд на Бал­тике или на шведское побережье! Эти, с позволения сказать, «теоретики» придумывали, что угодно, лишь бы не до­пустить мысли, что Самно - орудие тру­да, о котором еще в далекую пору меч­тали первобытные люди. По их мнению, Сампо-то судно, то рыба, то барабан ша­мана, то сани, то судуиеоиспользование солице, то лягушка, то полярная звезда. На самом деле, стоит вглядеться в бы­лую трудовую жизнь карельского на­рода, чтобы дать мельнице-самомолке то толкование, какое вложил в нее сам на­род, народ-пахарь, народ-кузнец. Читая великоленные руны «Калевалы», мы видим то материалистическое ние жизни, предвосхищение развития материальной и духовной культуры, бла­городное стремление к техническому про­грессу, которые были свойственны ка­рельскому народу еще в древнюсти, во времена примитивного, но коллективного труда. Вот почему «Калевала» для нас не только памятник прошлого, мы верим в то, что этот великий энос может еще дол­го служить развитию человечества, долго быть спутником прогрессивной культуры. Прошло сто лет с тех пор, как великий эпос стал достоянпем мировой литерату­ры. Ральше всех его появление было от­мечено русской передовой печатьюно (полный текст, содержащий 50 рун, был опубликован в 1849 году) писал журнал «Современник». В 1840 году «Современ­ник» опубликовал прозаический пересказ эпоса и стихотворные переводы отдельных рун. Первый перевод «Калевалы» на ино­странный (немецкий) язык был сделан в Российской Академии наук. Именно этот, созданный в России перевод позводил зна­менитому американскому поэту Лопфелло ознакомиться с «Калевалой», которая, по признанию самого Лопгфелло, влохно­вила его на создание «Песни о Гайавате», «Калевалы»-большой празд­братских народов страны социализма. В отолину Карело-Финской ССР в эти дни с езжаются представители всех республик нашей страны. В дружной семье советских народов, благодаря мудрой ленинско-ста­линской национальной политике, расцве­тает социалистическая культура Карело­Финской ССР. Певцы реопублики слагают новые руны о Сампо наших времен; мечта предков стала действительностью. Совет­люди, партия большевиков под руко­возством Ленина и Сталина создали новое Сампо. Шли на юг об этом вести, Донеслись они на север, Что родилось снова Сампо, Что пришло к народам счастье.

Шумные реки и водопа­ды, озера, полные окуней и лещей, сигов и щук, веселые острова на озерах, покрытые зелеными рощами, и, наконеп, самый лео с его непроходимыми топями и болотами, лес, где светятся гнилушки в старых пнях, где скачет искра, упавшая с неба, зажигая бушующие пожары, где росла сосна в дубраве, Елка там была на горке, Серебро - в ветвях сосновых, Золото - в ветвях у елки. Главное в пейзаже «Калевалы» - лес. Кроме лесных чащоб да болот злесь нет ни клочка земли, годного в обработку, в «Калевале» примитивное подсечное зем­леделие, когда подсекают, валят и сжига­ют лес, чтобы отвоевать у него пашню. карельский лес - отеп не одного только древнего земленашества, а и на­чатков промышленности. Во-первых, охоты, во-вторых,- использования го дерева, начиная от первобытной тни­лушки, источника огия, кончая тонким инструментом «кантеле», созданным из карельской березы. Дерево идет и на по­стройку главного средства сообще бщения в родовом обществе лодки. В третьих, железной руды. Варель­ском лесу, в болотах, кроме охоты и дре­весных богатств, человек находил еще п железную руду. «Калевала» рассказывает об одном из важнейших переворотов, пере­житых человечеством,о переходе из бронзового, точнее, из каменного века, так как в Карелии почти не знали броп­зы, в железный век. понима-усская Карелия древняя Олония, в самом имени которой для нас заложено множество волиующих исторических воспо­минаний о петровской эпохе, была бога­та железом. Каждому, кто проедет сейчас по ее лесам, могут встретиться старинные металлургические заводики, остатки кир­ничных стен и глубоких ям, Но и за ты­сячу лет до Петра, в эпоху распада родо­вого строя, население знало о железе, по­лучило власть пад ним, и певцы «Кале­валы» пели об этом. Природа восприни­мается и изображается, певпами руп сама по себе, а как место труда и работы человека, место его хозяйничанья на зем­ле. Одна из самых поэтических рун в «Калевале» -это рассказ о том, как Вий­нямейнен изготовляет себе из беревы му­зыкальный всти в только что построенную лодку, эта лодка, изделие рук человеческих, заговорила с людьми, со стихиями ветра и воды, знако­мыми для пих лесными голосами, заражая путешественников слитным, могучим чув­ством природы, которую творчески изме­няют руки мастера­человека. Аудожественные приемы, употребляемые творцами эпоса, передают с удивительной точностью шумы леса. Певцы создают аллитерации, в которых слышится пти­чий крик и одновременно шум движения лодки, удары весел, стук топора, изгото­влявшето лодку. Аллитерации, буквально пронизываю­шие все руны «Калевалы» представляют для исследователей народной поэтики большой интерес. B рунах «Калевалы» встречаются приемы, которые исследователи называют то параллелизмами, то синонимами. Эти приемы придают рупам своеобразное оча­рование. Вот Вяйнямейнен выходит в поле сеять: Старый верный Вяйнямейнен Все шесть зерен вынимает, Семь семян берет рукою, Взял из куньего мешочка, Взял из лапки белки желтой, Летней шкурки горностая. Читатель не может не обратить внима­ния на странную арифметику «Калевалы»:

параллельных мест двустиший, где в первом стихе дается одно число, а во втором - уже другое, обычно большее. Кроме цифровых «несовпадающих парал­лелей», есть параллели эпитетов, даже подлежащих, тоже несовпадающих, подчас противоречивых.

Здесь перед нами один из ярких при­меров древнейшего первобытного мышле­ния, еще не умеющего обобщить накапли­ваемый опыт в едином понятии, но в то же время стремящегося выразить свое представление о предмете. Немало места в «Калевале» отводится кревнему способу обращения к силам природы при помощи так называемых «магических заклинаний». Буржуазные фольклористы приписывали заклинаниям отвлеченный характер, они превращали их в чисто культовой, никакого содержа­ния не имеющий набор слов. само-Заклинаиялевале»белаьобновило исследователя в неправильности подобной точки зрения. Секрет заклинания, т. е. секрет власти над вещью, по древнему представлению творцов эпоса, заключается в «вещей начале».в знании истории происхож­дения вещи. И не то еще закляли, И не то остановили Три могучих наших слова - Повесть о вещей начале… История вещи - кратчайший путь к ее познанию; познание вещи -- кратчай­ший путь к власти над ней. Но история закрепляется в слове, без слов ее невоз­можно передать, слова не оторваны от де­ла, они еще теплые, живые от родившего их факта. Здесь мы встречаемся с наив­ным первоначальным материализмом в первобытном мышлении человека. Народ как бы говорит через сказку: каждая вешь делалась не сразу; узнай, как дела­лась людьми эта вещь, - и твое знание прошлого станет мостом в будущее, по­может тебе управлять этой вещью в на­стоящем. пеИзучая художественные особенности «Калевалы», исследователь ясно видит. как приемы и образы, относящиеся. как будто исключительно к области художе­ственной формы, на самом деле рождают­ся и возникают у древних творнов «Вале­валы» в прямой и теснейшей связи с пропеесом познания мира, с приемами мышления человека родового строя, с технологией его работы, с конкретной деятельностью человека на земле. Карельский парод стремился сказать правлу, доступную ему па той ступени развития. И стремясь к выражению прав­ды, оп создал бессмертное искусство. На древней земле сынов Калевы рас­нветает сейчес светлое счастье коллектив­пого труда и народного благоденствия­Весь наш великий социалистический Союз празднует дату одного из крупнейших памятников пскусства, дату папечатания эпоса карельского народа «Калевалы». Ив то время как за рубежом фашиствующая часть финских ученых под видом иссле­довлния бессмертного энлса переносит его все дальше и дальше на Запад, все более отрывает его от народа и стремится искусственно породнить c феодально­аристократической верхушкой, е эпосами скандинавским и германским, - наша советская наука плодотворно раскрывает подлинно, народное, прогрессивное содер­жание «Калевалы», П великий памятник древнего прошлого открывает перед нами своп вечно живые черты, Это возможно лишь в пашей стране, где хозяином жизни стал советский на­род народ-строитель, руководимыйпод великой партией преобразователей мира­партией большевиков.



жил, помимо великого таланта, доброту ду­ха: в первый раз он выковал у горнила лук для стрел, но лук каждый денъ просил жертвы, и кузнец сломал его и бросил в огонь, Из огня вышел челн, но он имел мрачное свойство - сам собой итти в жения, Илмаринен отверг и его, только в пятый раз создает он орулие мирного тру­дъ - мельнипу-самомолку Сампо. Илмаринен, «вековечный кователь», сделал еще н «огнеликого орла», как бы предвосхищающего машину далекого буду­щего - самолет. В образах Сампо и огнеликого орла ска­залась та дальнозоркость образного техно­логического мышления первобытных лю­дей, на которую не однажды указывал Горький. Сам кузнец тот, Илмаринен, Вековечный тот кователь, Огнеликого орла он сделал, Птицу выковал большую, Сделал пальцы из железа, Из каленой стали когти, Крылья из огромной лодки Сам на спину у той птицы, На хребте орла уселся.

Обсуждение пьесы А. Сурова «Зеленая улица» 21 февраля комиссия по драматургии председательством А. Софронова обсудила пьесу А. Сурова «Зеленая ули­ца» и ее постановку в Московском Худо­жественном академическом театре. доклада В. Залесского состоялись прения. - «Зеленая улица», - сказал Н. Пого­дин, - новаторское произведение. Не фор­малистические выкрутасы, не эстетские ухи­щрения, а новые герои, истинно жизненные конфликты, партийная страстность обусло­вили успех этого спектакля. Пьеса А. Су­рова талантливая, яркая. Характеры ге­роев написаны четко, резко, выразительно. Некоторые сцены достигают большой худо­кественной силы. «Зеленая улица» продол­жает и развивает лучшие традиции рус­ской советской драматургии. - Постановка патриотической, глубоко партийной пьесы А. Сурова, - сказала на­родная артистка СССР А. Тарасова, - яви­лась для Художественного театра доказа­тельством жизненной силы коллектива, же­лания и умения работать над современной советской пьесой. Космополиты и эстеты кликушески пророчили провал «Зеленой улицы», но народ, который решает судьбу произведения искусства, высоко оценил на­шу работу. Зрители полюбили этот спек­такль. Художественный руководитель МХАТ М. Кедров подробно рассказал о той борь­бе, которую пришлось вести автору и теат­ру с эстетствующей критикой. Пьеса Сурова-талантливое, высоко­идейное, истинно художественное произве­дение, хотя и не лишенное недостатков. Нам нельзя, сложа руки, ждать, пока поя­вится идеальная пьеса. Задача театра в напряжевной и глубокой работе совмест­но с автором создавать высокохудожест­венные произведения театрального искуе­ства, достойные великих дел великого на­дрода. В прениях выступили Вс. Вишневский, А. Файко, А. Карев, Қ. Финн, Е. Сурков и другие. A. Суров, поблагодарив участников об­суждения, с удовлетворением отметил ту свежую и творческую обстановку, в кото­рой проходило собрание праматургов после разгрома антипатриотической группы теат­ральных критиков.

  республиванской газете Карело-Фин­ской ССР «Ленинское знамя» я про­чел, что к столетию «Калевалы» в Пстро­заводске выходит книга избранных рун Архипа Перттупена. И сразу мне вопомни­лись белые июньские ночи вблизи Ухты, долгие беседы с комиссаром Перттуненом в землянке штаба партизанского отряда. Более ста лет назад Элиас Лённрот в письме поэту Рупебергу сообщал о пра­деде комиссара; «Пробыв короткое время в һиви-ярви, я пошел за милю отсюда в Латва-ярви (Ладвозеро,-Г. Ф.), где старый крестьянин Архин олавился своим искус­ством в пении рун. Ему было 80 лет от роду, но он в удивительной степени сохра­нял еще память. Целых два дня, а отчасти и в третий, я со слов его цисал руны». У сына Архипа. Михаила Пертту­нена в последующие десятилетия фолькло­ристы записали немало рун «Калевалы». И вот в июне 1942 года я сидел в лес­ной землянке у его внука-комиссара пар­тизанского отряда. Партизаны в землянке тихо пели: Шумят леса. Карельские леса. Партизаны проходят лесами. И творят чудеса. Мы верим в чудеса, которые делаем сами. Отряд «Красный партизан», где комис­саром был Перттунен, оперировал в Ка­левальском районе Карело-Финской ССР. Это был один из самых старых и заслу­женных боевых отрядов Севера. Еще в октябре и ноябре 1941 года газета «Изве­стия» напечатала письма о его боевых де­лах, Обидно было только, что имена героев обозначались тогда начальной буквой. Теперь я могу назвать фамилию Пертту­нена полностью. Перед войной он работал председателем колхова в том селе, где Лёнпрот записывал руны «Калевалы», Коренастый и красношекий. голубоглазый, чисто выбритый, он сидел передо мной и, строгая разукрашенным финским ножом какую-то палочку, медленно рассказывал подробностя двадпатого похода отряда, ко­торый я собирался описать. Когда летом 1941 года наши войска вынуждены были оставить часть терри­Геннадий ФИШ

…После болот землю на Олонецкой равнине и на­чали сеять здесь пшеницу. Эта земля за время оккупации пришла в упадок. Но уже в прошлом году звено Ольги Бобиной из колхоза «Красная Судалица» собра­ло урожай в 23 центнера с гектара! Тяжек был до советской власти труд лесоруба, и зимою жившего в ямах, при­крытых валежником. Сейчас у карельевих лесорубов благоустроенные поселки, и в

Полет этой гигантской птицы вается следующим образом: Он, крылом волну срезая, Достает другим до неба, описы­Загребает дно когтями, Клювом скалы задевает.

На земле Калевалы ских захватчиков, отвязал от дерева во­жака-оленя, повел его, и все стадо само пошло за своим вожаком. Кондратьев про­вел их через линию фропта и сдал кол­тории Карелии, в оккунированном врага­ми районе, на берегах сплавлой реки Чирка-Кемь. осталось много древесины, которую заготовили, по не успели спла­вить. Оккупанты также не могли вос­пользоваться этим лесом, потому что ре­ка, пересекая линию фронта, текла в на­шу сторону, на восток. Кемскому лесозаводу, выполнявшему важнейший заказ фронта, угрожала опас­ность остановиться, так как ему нехва­тало сырья. Узнав об этом, нартизаны, большинство из которых до войны были лесорубами, решили выручить Кемский лесозавод и совершить неожиданный рейд в тыл врага. В дни весеннего половодья, когда нем­цы не помышляли ни о партизанах, ни вообще о боевых операциях, отряд Перт­тунена совершил смелый бросок к тем ме­стам, где оставался заготовленный лес. Партизаны сплавили около тридцати тысяч кубометров древесины. Эго было очень нелегко. Сплав был замечен врагом. Немецкие самолеты пытались своим огнем помешать работе партизан. Но дело было сделано. Кемский лесозавод получил древесину. Об этом походе, достойном быть воспе­тым в еще не сложенных рунах, спокойно и тихо, как будто речь шла о самом буд­ничном, рассказывал человек из того славного рода, который сохранил челове­честву «Калевалу». Про подвиги каждого из бойцов его от­ряда можно было бы сложить героические руны. Вот, например, карел Кондратьев, Немцы нагрянули на его село, захвати­ли стадо колхозных оленей и стали уго­нять их к себе в тыл. Этого Кондратьев не мог вытерпеть. Он пошел следом за немпами, которые, кстати оказать, не зная оленьих повадок, плохо управлялись со стадом. Через два дня он догнал гитлеров-

Герои «Калевалы», видящие в мельнице­- самомолке чудесный механизм предназна-

хозникам уже около Кеми. Часть живот­чащах, удаленных порою более чем на сто километров от железной дороги, слы­ных была отправлена в подарок детям блокировашного Ленинграда. А Кондратьев стал бойцом и затем командиром взвода партизан. шится жужжание электрических пил. На многие лесопункты уже пришли трелевоч-

СТОЛЕТИЕ ВЕЛИКОГО ЭПОСА 21 февраля в зале имени советских писателей и Академия наук СССР устроили торжест­венный вечер, посвященный столетию со дня выхода в свет первого полного изда­ния «Калевалы». Открывая вечер, заместитель генерально­секретаря ССП СССР Н. Тихонов на­го звал столетие великого впоса большим праздником советской культуры. Безыменные народные певцы-сказите­ли, - сказал Н. Тихонов, - создали и сохранили, передавая из поколения в поко­ление, поэтические сокровища карело-фин­ского эпоса. Н. Тихонов закончил свою речь здравицей в честь сталинской друж­бы народов, в честь великого вождя со­ветского народа товариша И. В. Сталина. собравшиеся C интересом выслушали доклад прелседателя Президиума Верхов­ного Совета Карело-Финской ССР тов O. Куусинена об основных идеях народно­го эпоса «Калевалы». Сообщение о неко­торых художественных особенностях «Ка­левалы» сделала М. Шагинян. Прекрасные строки бессмертного эпоса на языке карело-финского народа прочитал поэт П. Пертту. Поэт С. Маршак позна­комил аулиторию с отрывком из своего перевода одной из рун «Калевалы». Поэт Я. Ругоев прочел стихи, посвященные сча­стливой жизни в стране Калевалы в на­ши дни. Вторую часть вечера занял большой кон­церт. Государственный ансамбль песни и танца Карело-Финской ССР «Кантеле», сказительница рун А. Корельская, народ­ная артистка Карело-Финской ССР Сирка Рикка, артисты М. Кубли, М. Пунь и дру­гие познакомили москвичей с лучшими образцами искусства карело-финского на­рода.



ные тракторы - великолепное новшество отечественной техники. В дни самых тяжких испытаний, в дни твердоС лимое движение нашей современности социалистическое соревновалие. Все более высокие обязательотва дают карельские лесорубы товарищу Сталину и самоотвер­женно выполняют и перевыполняют их. « Когда лесозаготовители Карело-Фин­ской ССР подписывали письмо вождю на­родов товарищу Сталину, я взял на себя социалистическое обязательство вырабо­тать за сезон 200 норм, - рассказывает возчик Кемского леопромхоза (того самого, на территории которого партизаны совер­шили знаменитый сплав) Федор Исаевич Скачков. - Б 15 января обязательство было полностью выполнено: вывезено 1000 кубометров леса», Ф. Скачков взял на себя новое обязательство - выработать до конца сезона еще 150 дневных норм. Отсюда, из далекой Карелии, лес идет на стройки Сталипграда и других городов, на шахты Донбасоа, на бумажные фабри­ки. И пусть по всему Советекому Союзу в день празднования столетия «Калевалы» знают о том, что клятва тружеников земт Калевалы товарищу Сталину будет выполнена. И среди тех, кто ее выполняет, - вну­ки сказителей, у которых Лёпирот запи­сывал руны этей бессмертной поэмы, те, которые с помошью великого русского на­рода, отстояли землю Калевалы от за­хватчиков и строят на ней новую жизнь, новое Сампо. жестоких боев карельский народ верил в свое будущее. Он знал, что чудес­ное «Сампо», эта многовековая народ­ная мечта о счастье, воплотилась ныне в советской власти. И никаким враждебным силам уже не разбить это повое «Сампо». Еще в 1944 году сказитель Минин, быв­ший в то время бойцом, сложил руну о том, как после войны, с помощью тероев «Калевалы» подыметоя из развалин освобожденная от врага Карелия. Но со­ветская наша действительность обгоняет самый быстрый полет фантазии. Каждый наступающий день приносит победы, до­стойные новых рун… Беломорско-Балтий­ский канал им. Сталина, по которому в течение более трех лет проходила линия фронта, был так разрушен, что, каза­лось, легче построить повый, чем восста­повить его. И, однако, уже летом 1946 го­да из Балтийского моря на Дальний Во­Еще нет года, как на разрушенном до­тла Кондопожском бумажном комбинате заработала первая бумажная машина,ли а сейчас уже палаживают третью! Самая передовая индустрия развивается там, где раньше были только нехоженые тропы и непуганые птицы. Карельская болотистая и каменистая земля веками считалась бесплодной, И, ол­сток по его шлюзам проследовали первые корабли! нако, большевики Карелии, по совету Ки­рова, самоотверженным трудом отвоевали у

Л И Т ЕР АТ У РН АЯ ГАЗ ЕТ А № 16 3