К новым

пролетарли всех стран, соединянтесь)

литературной критике (Субоцкий, Ф. Левин, Дайреджлев, Яковлев (Хольцман), Данин), яв­лялись врагами социа­листической культуры, упорно проводившими свою антинародную дея­тельность. Безродные космополи­ты и эстетствующие снобы активно поддер-



сегодня в номере: 1 стр. А. Фадеев. О советской литератуа



рe.

2 стр. В. Қатаев. Сила нашего государ­ства. A. Прокофьев. Сталинская забота. O. Вишня. Қакая хорошая весна! Қ. Си­монов. Задачи советской драматургии и театральная критика. 3 стр. Б. Ромашов. О корнях космополи­тизма и эстетства. И. Пырьев. За родное советское искусство. Н. Погодин. Их ме­тоды… 4 стр. Л. Масленникова. Великий чеш­ский композитор. Н. Соколов. Таннер про­двигается к власти. С. Маршак. За мир! (стихи). А. Елистратова. Предатели на­родов.

творческим победам! Статьи газет «Правда» и «Культура и жизнь» об антипатриотической группе театральных критиков нашли горячий от­клик в широких кругах нашей интелли­генции и всего народа. Советский народ клеймит презрением безродных космопо­литов, которые вели злобные атаки на лучшие произведения советской литерату­ры и искусства, насаждали чуждые на­шему народу влияния капиталистического Запада, вреднейшие идеи буржуазного космополитизма. B редакцию «Литературной газеты» приходит много читательских писем, ис­полненных чувства глубокой благодар­ности к партии за ее отеческую заботу о росте и процветании нашего социалисти­ческого искусства. Пишут деятели науки и искусства, инженеры, учителя, рабочие, колхозники, олужащие. И во всех этих взволнованных письмах видна горячая лююбовь к советской литературе, патриоти­ческая гордость за нее. «Я читаю все новые книги, смотрю со­временные пьесы, кинофильмы, - пишет M. Абрамова из гор. Орла, - и не могу скрыть своего восхищения перед всем тем новым, передовым, что создано нашим ис­кусством. Поэтому я не могу спокойно чи­тать о клеветнической деятельности бро­дяг-космополитов. Они оторвались от на­рода, забыв, что советский народ это самый великий, правдивый критик». «Я не работник писательского цеха, по я люблю нашу родную советскую литера­туру, - пишет читатель-москвич С. Жил­кин. - Я воспитан комсомолом и парти­ей. Когда я читал статьи о космополитах, передо мною вскрылась вся омерзитель­ность писаний отщепенцев Юзовского, Гурвича, Альтмана и других. Живя на со­ветской земле, они в пояс кланялись бур­жуазному Западу! Это ли не цинизм. Народная мудрость гласит: «Худую тра­ву-из поля вон!» Эстетствующие космополиты, эти жал­кие пигмеи, пытались принизить значение великой русской литературы, оболгать и оклеветать наше, самое передовое, искус­ство, глумились под видом «крити­- ки» литературных произведений над са­амым дорогим для нашего человека, над мчувством его советской национальной гор­дости. -эрРазумеется, злобная клевета отщепен­цев не могла остановить развитие нашей литературы и искусства. Под направляю­щим рукородством партии советская ли­тература выросла и окрепла, ее творче­скими успехами по праву гордится весь советский народ, все передовое человече­ство. Однако деятельность антипатриоти­ческой группы критиков нанесла ущерб нашей литературе и искусству. Товариш Сталин учит: «Нам нужна та­кая самокритика, которая подымает куль­турность рабочего класса, развивает его боевой дух, укрепляет его веру в победу, умножает его силы и помогает ему стать подлинным хозяином страны. …Но есть и другого рода «самокрити­ка», ведущая к оазрушению партийности, к развенчанию советской власти, к ослаб­лению нашего строительства, к разложе­нию хозяйственных кадров, к разоружению рабочего класса… Нечего и говорить, что партия не имеет ничего общего с такой «самокритикой». Нечего и говорить, что партия будет бороться против такой «само­критики» всеми силами, всеми средст­вами». Группа критиков-космополитов стреми­лась подменить большевистскую критику и самокритику антипатриотической клеве­той, направленной к подрыву советской культуры и разоружению ее кадров. Изобличенные в своей враждебности к советской культуре, лизоблюды растлен­ного искусства буржуазного запада, кри­тики-антипатриоты трусливо юлят и изви­рода. ваются, тщетно пытаясь смягчить свою вину и уйти от ответственности. Напрасны эти увертки! Сейчас уже всем ясно, что группа теат­ральных критиков-космополитов (Юзов­ский, Гурвич, Бояджиев, Альтман, Борша­говский, Холодов, Малюгин и другие), рав­но как и безродные космополиты в

СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР

живали друг друга в своей враждебной советскому искусству деятельпости, пытались создать друг другу авторитет, проникали в писательские и другие художественные организации, из­дательства, газеты, журналы, занима­ли места, обеспечивавшие им извест­ное влияние. Им удавалось протаскивать в печать свои статейки, в том числе на страницы «Литературной газеты». В письме, напечатанном в «Правде» (№ 56 от 25 февраля 1949 года), чита­тель тов. II. Лосев правильо критикует «Литературную газету» за то, что она не­достаточно самокритично отнеслась ксво­им ошибкам и не подвергла разоблачению зловредные выступления критиков-анти­патриотов на ее страницах, A, между тем, критик-космополит Холо­дов, некоторое время заведывавший отде­лом искусств «Литературной газеты». в статье «О героях критикующих и крити­куемых» под видом «теоретического» рас­суждения фактически шельмовал передо­- вых советских драматургов, выступив про­тив их патриотического стремления соз­дать образы большевиков-руководителей. Эстетствующий космополит Данин в статье «Мы хотим видеть его лицо» пы­тался изничтожить поэмы «Флаг над сель­советом» А. Недогонова и «Колхоз «Боль­шевик» Н. Грибачева. Данин клеветал на нашу поэзию, заявляя, что ей якобы свой­ственна «безликость героя или даже без­геройность»! Печатание статей безродных космополи­тов в «Литературной газете» нашесло прямой ущерб советской литературе и ис­кусству. Выродки из эстетско-космополитского болота покушались в своих подметных статейках на великое и прекрасное искус­ство нашей Родины. Идейный разгром этой антинародной групны критиков-кос­мополитов имеет глубокое принципиальное значение для всей советской культуры. Равоблачение до конца всех этих холодо­вых, даниных и иже с ними остается боевой задачей «Литературной газеты», как и всего фронта партийной критики. Благотворное влияние статей партийной печати, нанесших решительный удар по буржуазному космополитизму, действенно сказывается в жизни и работе всех отря­дов советского искусства. Идейная спло­ченность, партийный боевой дух характе­ризуют собрания в Союзе писателей, в Министерстве кинематографии, в Союзе композиторов и в других художественных организациях, где обсуждаются эти ста­тьи, Писатели, художники, артисты, ком­позиторы охвачены стремлением до конца разоблачить и разгромить грушпу антипа­триотических критиков во всех областях искусства, полностью раскрыть идеологи­ческие корни и коварные методы этой группы и нанесенный ею вред, для чтобы итти - вперед и выше! - к но­вым идейно-художественным высотам. Вы­ступления, статьи и речи видных худож­ников страны свидетельствуют об углуб­ленни и обогащении патриотического со­тогцев. знания, радуют советских людей зрелостью политических выводов, партийностью мысли. Сила нашего искусства, его гордый па­фос … в чувстве советского патриотизма. Именно благодаря этому наше искусство и является искусством, любимым миллиона­ми людей во всем мире, искусством, про­тивостоящим растленному антинародному искусству современного буржуазного За­пада. В своем выступлении перед многолюд­пой аудиторией друзей мира и прогресса в Нариже А. Фадеев ярко и убедительно показал великое значение новаторской советской литературы, как провозвестни­цы новой, высокой морали и идеалов все­го передового, прогрессивного человечества. Велико счастье и честь жить и творить в советской стране на благо родного на­Советские писатели и мастера искусств, ведомые партией Ленина-Сталина по пу­ти творческих побед и свершений, отдадут все силы для создания новых, высоко па­триотических произведений, достойно от­ражающих великие подвиги героического советокого народа, победоносно идущего вперед к коммунизму! g

№ 18 (2505)

Цена 40 коп.

Среда, 2 марта 1949 г.

СОВЕТСКОИ ЛИТЕРАТУРЕ     показать жизнь в ее развитии, умение в сегодняшнем дне жизни увидеть и пока­зать правдиво зерна будущего. B этом смысле социалистический реа­лизм снимает противоречие, которое было в старой литературе между реализмом и романтизмом. Флобер был реалист, но он не верил в возможность развития и усовершенствова­ния человеческого рода. Реализм его, без больших идеалов, был лишен полета и слишком приземлен. Виктор Гюго, преисполненный высоких моральных стремлений, слишком отры­вался от земли. Романтизм его был лишен исторической правды жизни. ЛевСоциалистический реализм, опираясь па правду жизни в ее развитии, включает в себя революционную романтику. B одной из рецензий на мой роман «Молодая гвардия» во французской газете прозвучало недовольство тем, что в изо­бражении советской молодежи я не пока­зал никаких пороков и подлостей. рецензии сквозило явное разочарова­ние в том, что советская молодежь живет по человеческим законам, а не по законам экзистенсиализма. Но я не виноват в этом и ничем не могу помочь г-ну рецензенту. Иногда говорят: возможно ли, чтобы партия и государственная власть в СССР выражали свое отношение к явлениям литературы и, так сказать, вмешивались в процесс литературного развития? Не на­рушает ли это свободу творчества? Но ведь художественная литература в совет­ской стране есть выражение нашего со­временного национального, народного духа. как и партия и государственная власть. Партия в советской стране есть лучшее и былонаивысшее, что мог выдвинуть народ за последние полвека жизни России, за 30 с лишним лет строительства социализма. У партии и у художественной литературы в нашей стране - одни цели. Ни партия, ни государственная власть в советской стране не вмешиваются в индивидуальное творчество художника, никогда не дикто­вали и не пытались ему диктовать темы и образы, а тем более художественные формы. Социалистический реализм - не догма, он предполагает богатство индивидуально­сте и большое разнообразие художествен­вых форм. Советская литература творит, исходя из своей высокой ответственности перед пародом, перед нацией, перед государст­вом, перед всем человечеством. Партия воспитывает в писателях это чувство от­ветственпости. Только при такой ответ­ственности может истинный писатель вы­разить лучшие стороны своей индивиду­альности, ипаче он - не индивидуаль­ность, а раб своих капризов, а в мире еще ничего не было создано великого, все­народного, всечеловеческого из каприза. Партия «вмешивается», в частности, в литературные дела, когда видит, что в ли­тературе возникают чуждые духу совет­ского народа явления, которые принижают общественную роль и эстетическое значе­ние советской художественной литерату­ры, как литературы новой и передовой. Тогда партия правдиво и прямо указывает на эти явления и папоминает писателям об их великом долге перед пародом и рас­крывает им от имени народа величествен­ные перспективы художественного рас­цвета. егоТолько маленький человек, привыкший барахтаться в однообразном и теспом мир­ке своих индивидуалистических пережи­ваний, может видеть в таких указаниях партии вмешательство в свободу творчест­ва. Наюборот, как все великое, правдивое и честное, порожденное интересами парода, интересами нации, такое указание партии пробуждает в душе писателя-творца его самые лучшие силы. Среди людей, кри­чащих о «свободе творчества» на страни­цах буржуазной печати, так много людей, зависящих от богатых меценатов, от пра­вительственных учреждений, от частных издательств, от хозяев газет и журналов, от меняющейся литературной моды. Какая же это свобода? Нет большей силы на свете, чем сила правды. Только правда свободна. И прежде чем решать, кто боль­ше свободен на свете, надо решить, на чьей стороне правда. Мы, советские писатели, спокойно про­ходим мимо измышлений наших нелобро­желателей. Мы знаем свое место и знаем, что во всем мире у нас больше друзей, чем нелоброжелателей. Это мое слово я обращаю к друзьям. Да, я счастлив, что пахожусь среди вас. Крепко жму ваши мужественные руки!

A. ФАДЕЕВ

Я принадлежу к тому поколению демо­кратической интеллигенции, которое было еще в поре ранней юности, когда произошла Великая Октябрьская революция в России. Обремененные не столь тяжким грузом среднего образования в старой школе, мы вступили в эпоху великих битв нового ми­ра со старым. Новый мир - это были поднявшиеся в стремлении к справедливой жизни и впер­вые одержавшие победу огромные массы ра­бочих и крестьян России. Старый мир - это был старый мир, под­держиваемый извне страны всеми силами, подобными ему. На Дальнем Востоке Рос­сии этой силой извне была, главным обра­зом, Лпония. Это время сохранилось в па­мяти народной, как время гражданской вой­ны Время это называют также «походом четырнадцати держав против Советской России». Нам нужно было выбирать, на чью сто­рону стать. Выбирать нужно было потому, что этого требовала совесть. Выбирать нуж­но было и потому, что людей, не ставших на ту или другую сторону, били и с той и с другой стороны. Нам не трудно было выбрать. Мы учи­лись на медные деньги своих родителей. Мой отец и мать, фельдшер и фельдшерица в глухой деревне, еще сами обрабатывали землю. Таковы были и мои немногочислен­ные товарищи по школе. Жизнь рабочих и крестьян была нам близка. Так, полные юношеских надежд, с томи­ками Максима Горького и Некрасова в школьном ранце, мы вступили в революцию. Мы полны были пафоса освободительно­го, потому что над Сибирью и русским Дальним Востоком утвердилась к тому вре­мени власть адмирала Колчака, более же­стокая, чем старая власть. Мы полны бы­ли пафоса патриотического, потому что род­ную землю топтали подкованные башмаки японских интервентов. Как писатель, своим рождением я обязан этому времени. Я познал лучшие стороны народа, из которого вышел. В течение трех лет вместе с ним я прошел тысячи километров дорог, спал под одной шинелью и ел из одного солдатского котелка. Я впервые познал, что за люди идут во главе народа. И я понял, что это такие же люди, как и все, но это лучшие сыновья и дочери народа. Если бы народ не нашел их в своей среде, он павсегда остался бы прозябать в нищете и бесправии. Любимый руководитель дальневосточных нартизан Сергей Лазо был схвачен япон­пами и заживо сожжен в топке паровоза. Вместе с ним был схвачен и сожжен мой старший двоюродный брат Всеволод Сибир­Это была моя «путевка в жизнь», как гласит название одного из ранних совет­ских кинофильмов. Я понял значение партии для судьбы на­рода и горжусь, что был принят в ее среду. Как начала создаваться советская лите­ратура? Она создавалась людьми, такими, как мы, Когда по окончании гражданской войны мы стали сходиться из разных концов нашей необ ятной Родины - партийные, а еще больше беспартийные молодые люди, мы поражались тому, сколь общи паши биографии при разности индивидуальных су­деб. Таков был путь Фурманова, автора кни­ги «Чапаев», по которой впоследствии был сделан кинофильм, прославившийся еще больше, чем книга. Таков был путь более молодого и, может быть, более талантливо­го среди нас Шолохова. И великим подви­гом был путь Пиколая Островского, Лишен­ный зрения и разбитый параличом вслед­ствие полученных на фронте ранений, он создал бессмертную книгу о нашем поколе­нии--«Как закалялась сталь». Люди более старших поколений, к которым мы прим­кнули, в большинстве своем вышли из той же социальной среды; они только начали свой путь раньше нас. Первым среди них громовым был маяковский. Громадный, с он бушевал и гремел с эстрад

на многолюдном собрании, созванном по инициативе общества «Франция - СССР», в зале Плейель выступил с речью о советской литературе генеральный секретарь Союза советских писателей СССР А. Фадеев. Появление A. Фадеева на трибуне было встречено овацией всего зала в честь Советского Союза. Речь, выслушанная с большим вниманием, неодно­кратно прерывалась бурными аплодисментами. Сильное впечатление на присутствующих произвел показанный после со­брания фильм «Молодая гвардия». Мы публикуем речь А. Фадеева.



ра, как своего, и любовь к нему. А всех, кто приходил после нас, все меньший от­резок лет соединял с прошлым. Наконец, стали приходить люди, целиком выросшие при новом строе, Старший среди них Константин Симонов. Теперь можно было бы назвать много имен, выдвинувшихся во время второй мировой войны и после, но вы их не читали. В этой войне, которую наш народ справедливо зовет Отечественной, из каждых трех писателей воевал одип и 150 из пих пало на поле брани, Приходили в советскую литературу не только мы -- русские писатели. С каждым годом все больше приходило писателей дру­гих народов пашей страны - украинцев, грузин с их высокой поэтической культу­рой, а потом и киргизов, народа, только после революции создавшего свою письмен­пость. Все они приносили с собою пеповто­римый аромат своих традиций и своей на­циональной формы. Например, в литературе казахского на­рода, который насчитывал в царское время только 1,5 процента грамотных, появляются сейчас замечательные романы. Один из них - роман Мухтара Ауэзова «Абай», роман о лучшем классике-поэте этого наро­да, жившем в прошлом вске. Абай ненави­дел русский царизм, но высоко чтил рус­скую культуру, Он перевел на казахский язык отрывки из поэмы Пушкина «Евге­ний Онегин». И весь народ запел письмо Татьяны к Онегину, превратив его в ка­захскую народную песню. Другой роман­«Миллионер» Мустафина, Спешу сделать необходимое примечание: в этом романе речь идет, разумеется, не о миллионерах в каниталистическом смысле. Например, г-н Андрэ Пьер в газете «Монд» даже меня ухи­трился произвести в миллионеры. Но даже пятилетний мальчик с красным галстуком знает, что миллионеров у нас нет. Речь идет в этом романе о колхозе, полном изо­билия продуктов труда. Таких колхозов у нас много, и их называют «миллионерами». Следует отметить и другой процесс переход на сторону нового мира писателей иной среды, иного воспитания. Среди них наиболее крупным был Алексей Толстой. Как известно, после Октябрьской револю­ции он ушел в эмиграциюю. Но он вернулся и отдал свое великолепное перо советскому народу. Как известно, он - граф. Но, значит, велика сила правды советского народа, если даже некоторые графы пере­ходят на его сторону! Главою советской литературы был и остался великий Горький. Выходец из глубоких социальных низов России, друг Ленина и Сталина, он был первым и луч­шим нашим художественным воспитателем. Среди нисателей моего поколения нет ии одного, кто, входя в литературу, не был бы им благословлен.  Отсюда вы можете видеть, сколь неве­жественно, если говорить мягко, и сколь недобросовестно, если говорить правду, утверждение некоторых западноевропей­ских журналистов о том, что советская литература будто бы не свободна, что создается она чуть ли не по приказу. Советская литература создана новой, совстской жизнью. Новое общество есть тот воздух, который наполняет наши лег­кие. Мы сами - создатели советской ли­тературы. С каким художественным багажом во­шли мы в литературу и что нового хотим мы сказать миру: Мы просим прощения, конечно, за то, что в наших походных сумках не было

ницу «башни из слоновой кости», а как учителя жизни и воспитателя народа. Иные говорят, будто такой взгляд на лите­ратуру принижает ее художественность. Но ведь такого взгляда на литературу придерживались Бальзак и Стендаль, Толстой и Диккенс, Золя и Чехов, Горький и Ромэн Роллан. Я думаю, что этим, глав­ным образом, и об ясняется огромная худо­жественная сила их дарования. Они прав­диво изображали жизнь, и от этого -- не­обыкновенная свобода и простота их формы. B послевоенной литературе Западной Европы и Америки немало выходит книг, которые в один голос стремятся доказать, что человек - существо антиобществен­ное, живущее по воле стихий внутри и вне себя, что человек слаб и жалок, а ес­ли силен, то волчьей силой зверя-хищни­ка. Среди современных западноевропейских и американских авторов немало имеется таких, кто главное внимание обращает на низменную, лишенную какого бы то ни духовного содержания сексуальность, даже на самые грубые физиологические прояв­ления человека. В подобных произведе­ниях есть пристрастие ко всякого рода преступлениям и извращениям. Авторы подобных книг точно сговорились в том, чтобы убедить миллионы людей, будто они лишены великих и благородных стремле­ний и надежд, лишены человеческого ра­зума и воли, не могут надеяться на спра­ведливое устройство жизни. Всякие великие явления литературы обязаны национальной, народной почве. И не может не чувствовать своей ответственности перед пацией и перед народом. Этим гуманисти­ческим содержанием своего творчества нам и близки классики-реалисты. Этого рода литературе противостоит и в Западной Европе и в Америке современная прогрессивная гуманистическая литерату­ра, которую мы у себя, в советской стра­не, хорошо знаем и высоко пеним Вот этой передовой, прогрессивной литературе Франции и других стран мира наша со­ветская литература протягивает свою братскую руку. Советская литература вслед за великим Горьким утверждает: «Человек - это зву­чит гордо». Советская литература стре­мится восстановить в своем значении все истинные человеческие ценности. Опа ут­верждает, что любовь к своему отечеству и дружба между народами - это великие человеческие чувства, что любовь мужчи­ны и женщины благородна и прекрасна, что истиная дружба бескорыстна, что имя матери священно, что жизнь дана че­ловеку для труда и творчества. Старый гуманизм, как бы он ни был ве­лик, имел два крупных недостатка. Ста­рый гуманизм не понимал, что для тор­жества добра зло должно быть уничтожено. И, кроме того, старый гуманизм утвер­ждал человека на земле независимо от деяния - за его, так сказать, божествен­ную сущность. Социалистический гуманизм только потому и может торжествовать в нашей стране, что он одержал победу над соци­альным злом. И человек с точки зрения социалистического гуманизма - даже не человек, если он не трудится, не работает, не творит. Одной из особенностей совре­менной советской художественной литера­туры является то, что она показывает обыкновенного, простого совстского челове­ка, как человека-борца, деятеля, тру­женика, новатора, преобразователя природы и общества. Именно эта черта отличает героев многих советских книг и пьес, по­священных войне и титанической мирной строительной работе советского челзвека после войны. Герои этих книг и пьес, будучи вполне реальными, живыми людьми,-по всем сво­им устремлениям уже в завтрашнем дне. В своей повседневной, такой обыкновенной и в то же время творческой деятельности они не плывут по течению, они предвос­хишают и приближают завтрашний день. Что такое социалистический реализм? Социалистический реализм - это умение

 

голосом, ра­бочих клубов и в аудиториях высших учеб­Бодлера и Верлена, тем более - Маллар­ме. В наших сумках не было бы даже Блока, крупнейшего из русских символи­стов, если бы Блок не написал поэмы «Двенадцать», в которой он по-своему восславил приход нового общества. Нашей душе всегда были ближе великие классики-реалисты прошлого века. Есте­ственно, что в первую очередь классики России: Пушкин, Некрасов, Толстой, Тур­генев, Чехов. Нашей душе близки великие классики-реалисты Франции, Англии. Мы, советские писатели, рассматриваем литературу не как изнеженную обитатель­ных заведений, вызывая наше почтитель­ное и несколько даже боязливое восхище­ние. Вместе с нашими молодыми книгами старик Серафимович, за плечами которого было уже целое собрание сочинений, на­писанных в старос время, выпустил свой «Железный поток» - эпопею гражданской войны. Мы входили в литературу волна за вол­ной, нас было много. Мы приносили свой личный опыт жизни, свою индивидуаль­ность. Нас соединяло ощущение нового ми-

Женщины-ученые

следования П. Кочиной имеют большое на­родно-хозяйственное значение, в частности, для орошения и водоснабжения. Профессор М. Нечкина - крупный спе­циалист по истории России XVIII … XIX вв.-заканчивает сейчас большую мо­нографию о движении декабристов. Доктор сельскохозяйственных наук E. Иванова руководит исследованиями в тех районах, где пройдут государствен­ные лесные защитные полосы. Е. Иванова будет участвовать в большой комплексной экспедиции по полезащитному лесоразведе­нию, организуемой Академией наук СССР. В одной из лабораторий Института гео­логических наук успешно разрабатывает методы анализа новых видов минерально­го сырья кандидат геолого-минералогиче­ских наук В. Салтыкова; в Институте об­щей и неорганической химии им. Н. С Курнакова кандидат химических наук Н. Лужная исследует природу и свойства твердых растворов солей. Среди женщин, посвятивших свою жизнь науке, - много молодых, не так давно окончивших высшие учебные заведения. В институтах и лабораториях Академии наук СССР под руководством видных ученых занимаются 684 аспирантки и докторантки. В их числе - представительницы сорока национальностей.

Тысячи советских женщин ведут научно­исследовательскую работу в академиях, высших учебных заведениях, институтах и лабораториях нашей страны. В числе женщин-ученых есть представи­тельницы самых различных специально­стей. Только среди научных сотрудников учреждений Академии наук СССР 37 процентов женщин. Половина из них имеет ученые степени докторов и кандидатов наук. 126 женщин за выдающиеся работы в об. ласти науки и изобретательства удостоены высокого звания лауреата Сталинской пре­мии. Многие женщины-ученые награждены премиями Академии наук СССР - имени C. М. Қирова, имени И. П. Павлова, имени Д. И. Менделеева и другими. Расскажем о последних работах некото­рых женщин-ученых. Член-корреспондент Академии наук СССР A. Панкратова пишег большую моногра­фию, посвященную истории рабочего клас­са СССР. Первые два тома, освещающие пернод с начала XVII века до 1861 года, уже подготовлены к печати. Важные исследования в области гидро­динамики принадлежат старшему научному сотруднику Института механики члену­корреспонденту Академии наук СССР П. Кочиной. Ныне она занята разработкой теории движения грунтовых вод; эти ис-



ПРОТИВ КОСМОПОЛИТИЗМА В ФИЛОСОФИИ Кедров допускает чудовищные извраще­ния, он искажает ленинские мысли. - Книги Кедрова ведут нас назад! - заявляет А. Максимов. - Кедров - рупор реакционных идей, идеолог и выразитель отсталых слоев в нашей советской интел­лигенции, той группы интеллигенции, ко­торая заражена еще буржуазными пред­рассудками, проникнута низкопоклонствэм перед буржуазной культурой. Выступавшие тт. Ц. Стпанян, М. Бас­кин,Ойзерман, Г. Васецкий, Чесно­ков, Ф. Константинов, В. Мальцев, ф Ге оргиев подробно охарактеризовали и поли­тически квалифицировали грубые анти­марксистекие ошибки Б. Кедрова. Некото­рые из выступавних подчеркнули либе­ральное отношение к этим вредным кон­цепциям дирекции Института философии. Б. Кедров, признав свои грубые полп­тические ошбки, все же пытался за длинными теоретическими рассуждениями скрыть свою вину и увести совещание в зал, что ошибочные взгляды Кедрова не случайны и представляют собой целую си­стему, концепцию враждебных марксизму космополитических взглядов. Отрицая значение приоритета в науке, Кедров об являл понятие национальной са­мобытности буржуазным принципом. В сво­их скороспелых «научных» трудах он про­поведывал нигилистическое отношение к национальной культуре, допускал грубые политические ошибки. Он схоластизировал диалектику, искаженно толкуя ленинское философское наследство и обедияя гениаль­ные ленинские мысли. М. Митин обратил особое внимание на отсутствие критики и самокритики в Инсти­туте философии, на забвение отдельными нашими философами ленинского принципа партийности. Основной порок Б. Кедрова в том, говорит М. Леонов, … что он не владест марксизмом, не способен вести ясную, четкую последовательную марксистско­ленинскую линию в теории,

В течение двух дней Ученый совет Ин­почвститута философии обсуждал антимарксист­ские космополитические работы проф. Б. Кедрова. С докладом «Об ошибочных взглядах тов. Кедрова в вопросах философии и естество­знания» выступил дирсктор Института фи­лософии академик Г. Александров. Он ска­зал, что в работах Кедрова содержатся крупные ошибки, идущие по линии буржу­азного космополитизма. Докладчик говорит, что Кедров непра­вильно толкует Ленина, неудачно его цити­рует, увлекается абстрактной логистикой и схематизированием. В бытность свою

дебри схоластических разглагольствований. В принятой резолюции Ученый совет Института философии отмечает, что в кни­гах п статьях Кедрова космополитизм в области философии нашел свое «теорети­ческое» обоснование и изложение. Ошибки Кедрова превратились в пороч­ную систему взглядов, враждебных марк­сизму-ленинизму и являющихся проявле­нием катедер-социализма. Ученый совет Института отметил, что ощибочные работы и статьи Кедрова, по­лучив широкое серьезный ущерб делу правильного воспи­тания нашей молодежи в духе марксизма­ленинизма.

журнала «Вопросы философии» Б. Кедров оказывал поддержку морганистам-вейсма­нистам, печатал их статьи, выступал в за­щиту идеалистов-физиков, еще имеющихся до сего времени среди наших ученых. После доклада состоялись прения, Ака­демик М. Митин в своем выступлении пока-

признал несовместимой позицию Кедрова с участием его в института и обратился к президпуму Ака­демии наук СССР с просьбой о выводе Кедрова из состава Ученого совета.