Задачи советской драматургии и театральная критика им знаменем в режиссуре антиарояные, питалистине­Конст, ские постановки Мейерхольда. Стоит только вспомнить, как в 1945 году эти кри­тики-космополиты, ведя за собой на по­воду некоторых весьма уважаемых, по, видимо, недостаточно идейно зрелых дея­телей пашего театра, рьяно пропагандиро­мало выступали и много и многозначительно молчали. Но за них выступали дру­гие - их подголоски и по­следователи, умело варьируя «приемы» охалвания советских илиТакова была напримертатья критика Гельфанда котороначала сто разгромлены действительно обладав­космополитиз-не «Совореногодом, «Сотворение мира» и Симонова «Поя каш­танами Праги», а в заключение было за­явлено, что эти никуда негодные, по мне­нию Гельфанда, пьесы «помогают полити­ческому просвешению парода» и являют. сядвумяважпейшимидраматургиче-Алексанло скими произведениями минувшего года. разные СИМОНОВ пьес. Была, например, такая форма охалва­ния, когда вначале пред являлись тургам весьма высокие требования, потом, с точки зрения этия требований, «разде­лывались» в пух и прах несколько пьес, а в заключение именно эти пьесы об яв­лялись лучшими пьесями года. По наивности это можно принять за ре­ненавистьков, деле, независимо от оценки обеих этих самих по себе, это откровенный раз­пьес пром всей советской драматургии, пбо ес­ли эти никуда негодные пьесы - важ­нейшие драматургические произведения го­да, то что же, дескать, сказать обо всем остальном. Таков один из приемов враж­дебной советской драматургии кратики. Другой прием заключается в искусствен­ном шуме вокруг, уже во всяком случае,а второстепенной, а в большинстве случаев, ошибочной, ложной пьесы. Путем «подни­мания» этой одной пьесы, производилось автоматическое «опускание» пелого рида других произведений, заслуживших любовь зрителя и удостоенных Сталинской пре­Такая именно шумиха была поднята вокруг фальшивой по самой главной своей идее пьесы «Мужество» талантливого писателя Березко. Пьесу «Мужество» критик Ворщаговский об являд «самым пронетоний, Отечественной войны», и «прекраеным памятником», только для того, чтобы тем самым критик Варшавский получил воз­можность об явить «Фронт» Корпейчука каким-то «чертежом», в котором нет художественных образов. Третий прием состоял в том, чтобы, формально как будто поддерживая полу­чившие обшее признание пьесы, на деле начисто оторвать их воспитательное зна­чение от художественного значения, таким образом, по существу, отрицая и то и дру­гое. Именно этот прием, сводящийся к по­пытке дискредитировать произведения со­ветской драматургии, выводя их за преде­лы искусства, был продемонстрипован критиком Боршаговским в докладе «Спек­такли и пьесы 1947 года», в котором он утверждал, что «полезность такого рода пьес, как «Мера за меру» и «Хлеб наш насущный», совершенно очевидна дяго каждого из нас, и только этим можео об яснить, как эти пьесы поддерживаются нашей печатью». Критик Малюгин на происходившей недавно творческой конференции заявлял: «Возьмем лучшие пьесы прошлого го­да: «Великая сила», «Хлеб наш насуш­ный», «В одном городе». Разве эти произ­ведения при всех их достоинствах стоят на одном литературном уровне с такими произведениями прозы, получившими Сталинскую премию, как «Счастье», «Звезда», «Бружилиха»? Они ниже, и по­этому они не имеют большого резонанса»- первый взгляд это выглядит невин­ным разговором о сравпительных достоиное ствах, на самом же деле­это злобпая по­пытка, при помощи получивших Сталин­скую премию «Счастья», «Звезды» и та-а по тожо по пучившим Сталипскую премию пъесам Су-инаес паш насущный» одном городе» тех случаях, когда обсуждение како­го-нибудь спектакля было более келейным, эстетствующие космополиты не этказыва­ли себе в удовольствии поиздеваться без всяких фиговых листков. Тот же Малюгин в году в ВТО на одном из обсужде­откровенно хихикал: «Я недавно смотрел спектакль «За тех, кто в море!»… потому что одпа акт­риса попросила мепи посмотреть ее в этом спектакле. Я давно не люблю эту пьесу, но я пошел на спектакль, и хо­тя я вообще человек довольно выпосли­вый, я пе смог просидеть на этом спек­такле дальше первого акта. Я пришел после первого акга к этой актрисе и сказал ей - простите меня, я удираю, не могу выносить дальше, потому что все это неправда», Трудно сказать, чего в этом, если так можно выразиться, «высказывании» боль­ше мелкой злобы или самодовольной наглости. Пожалуй, и того и другего по­ровну. Развязные попытки, при всяком удоб­ном случае, поиздеваться нал теми или ипыми произведениями советской драма­тургии иногда протаскивали и в печать. Характерна для этого типа вылазок статья в «Комсомольской правдс» (1946 г.) Городинского и Варшавскогопьесе Леонида Леонова «Ленушка» с издеватель­ским заголовком «Черная магня», статья. в которой они, цинично глумясь над Леоно­вым, сравниваяегоЗошенко,такров издевались над патриотическим замыслом пьесы, над ее образами, что «Правде» еще тогда пришлось по этому поводу вы­ступить со специальной статьей о враж­дебных методах критики. Все полупохвальные по форме статьи и репензии спепиально строились так, чтобы из них как можно отчетливее был виден вынужденный характер похвал. Все они были написаны рыбьим языком, с более или менее ясным подтекстом, гово­ряшим, что наша советская современная драматургия это якобы драматургия второго сорта, может быть, и полезная, но уж никак не интересная. Наша непрерывно развивающаяся со­ветская драматургая является важнейшей и неот емлемой частью самой передовой в мире советокой литературы. Наша драма­тургия продолжает и развивает лучшие традиции самой идейной, самой демократи­ческой драматургии XIX века - русской классической драматургии, и опирается на классическое наследство первого пролетар­ского драматурга - A. М. Горького. За тридцать лет советские драматурги создали выдающиеся произведения, став-

Валентин КАТАЕВ

СИЛА НАШЕГО ГОСУДАРСТВА Александр ПРОКОФЬЕВ стров СССР и ЦЕ ВЕП(б) о новом сни­жении с 1 марта 1949 года государствен­ных розничных цен. Этот обширный список говорит о том, что все мы с первого марта стали жить лучше, чем пакануне. Нет во всей огромной нашей стране пи одной семьи, которая не оценила бы сталин­ской заботы советской Родины о каждом своем сыне, выраженной в Постановлении о снижении цен. И это естественно в стране, которая каждым сыном своим любима, ках мать, и к каждому из них относится по-материп­Ски. … Дело не только в том, что каждый отныне сможет потреблять больше масла или булок, или мяса, или рыбы. И даже пе в том, что при новых, более низких пенах на предметы массового потребления, у советских людей будет больше возмож­купить много новых книг или ча­ше посешать театр. Все это, конечно, важно, но этим не исчерпывается значе­ние того, что провозглашено в Постановле­нии партии и правительства, Не менер сколь-оценку единственной в мире валюты, которая ни когда не падает и все время повышается в пепе. Вспоним, чего только не дела­ли с франком, чтобы удержать его от па­дения в бездну. Для этого «блокировали» и цены и заработную плату, увеличивали налоги и, наконеп, пошли на поклон к доллару. И каждый раз на каждым этим действием один результат следовал не­изменно: новые тяготы для трудящих­ся, новые страдания для французского на­рода, новое обнищание страны, новые мил­лиарды на банковских счетах капитали­стов. И разве не точно то же происхо­дит с долларом или фунтом стерлингов? Но не то происходит с нашиы совет­ским рублем. Пусть же попробуют потя­гаться с ним, этим крепнущим молодцом, все старые традиционные валюты капи­талистических стран, все эти «платежные единицы» мировой биржи, с каждым днем теряющие свой фальшивый блеск. На­прасно стали бы мы искать в этих ва­лютах их давно уже облезший золотой паритет. Не золотом, а горем и нищетой пародов кобдечет дельги. Этот лежащий на них тлжелый груз и тянет их вниз, он-то и лишает их силы. А наш советский рубль растет и креп­пет во славу могучей социалистической державы. Недавно в одной французской газете бы­ла напечатана диаграмма, которую можно назвать «биографией» франка. Художник графически представил в ней падение по­купательной способности франпузской ва­люты. В начале диаграммы, отпосящемся к очень далеким временам, против изобра­жения монеты достоинством в один франк был изображен солидный кусок бифштек­са. В конце ее, датированном 1948 го­дом, - кусочек мяса размером с ноготь. Остроумный автор пририсовал к нему лу­пу: только с ее помощью и можно рас смотреть эту крупипу пищи… Не надо было напрягать воображение, чтобы продолжить эту диаграмму далее, за пределы прошлого и даже нынешнего года. Легко представить, как будет па­дать, с еживаться, терять последнюю по­купательную сялу франнузский франи по­павший в хищные лапы доллара. то время, о каком рассказыва вазстнностей сунок, во Франции одиновому человеку нужно было пятьсот франков в день, что­бы как-нибуль просуществовать. Я не знаю. сколько их нужно сейчас. и ко нужно будет через полгода или год. Будет это шестьсот, восемьсот или тыся­ча франков? Но я знаю, что миллионы французов не получают даже этих пятисот франков. Я подумал о миллионах изможденных от голода людей, о жилишах, в которых хо­лод и сырость депь за днем подтачивают силы живуших, о домах, в которых лю­и не олышат детского смеха, дети здесь давно разучились смеяться. И тогда звериный лик капитализма выглянул из-за газетного рисунка, а круг­лая монета достоинотном в один франк представилась мне символом голода, ни­щеты и страданий миллионов людей. Это был франк. А доллар? Что с того, что покупательная способность доллара падает медленнее, чем франка. Но она падает, снижая и без того отчаянно низ­кий жизненный уровень трудяшихся. И где взять этот доллар тому, кто лишился работы и не имеет надежды получить ее вновь: ведь в США с кажлым днем уве­личивается многомиллионная армия без­работных. нет, доллар не менее, чем франк, символизирует болезни, голод и отчаяние парода. И вот я читаю перечень товаров, вклю­ченный в Постановление Совета Мини-



драма-Антипатриотическая группа критиков стремилась всеми мерами подорвать в глазах зрителя авторитет советской драма­тургии. Их подрывная деятельность имела также целью воздействовать на самих драматургов. Они подшибали ноги пере­довым советским драматургам, окружали начихатмосферой недоброжелательства. «Полезно, но пе талантливо», «нужно, но талантливо» бубнили он год за накладывая этим иногдапочти тягостный отпечаток на биографии дра­Эта теорийка подчеркивалась тем, что рядом с подобными рецензиями появлялись захлебывающиеся от восторга статьи этих же самых критиков, посвященные какой­нибудь первой попавшей в наш рспертуар буржуазной западной пьесе, вроде вредной статьи Боршаговского миллеровских «Всех моих сыновьях». матургов. Мы знаем драматургов, которые под­дались на это, таких, как, например, Крон, который после хорошик пьес «Глубокая разведка» и «Офицер флота», пойдя на поводу у этих критп­создал по их вкусу мелкую, мещан­скую пьесу «Второе дыхание». Критики-антипатриоты упорно и плано­мерно старались мешать работе передовых советских драматургов, при каждом удоб­ном случае противопоставляя им сляпан­ные по дешевым западным образпам мни­мо советские пьесы, вроде пресловутой «Новогодней ночи» А. Гладкова, выкраден­ной им из английского буржуазного рома­на и перелицованной на якобы советский Критики-антипатриоты стремились рас­холодить энтузиазм театров к вастоящей, передовой советской пьесе, пытались на­садить в нашей драматургии циничную халтуру и низкопоклонство. Эстетские взгляды этой группы вызвали к жизни драматургию самого низкого по­шиба. Яркий пример тому пьеса «Совесть» драматурга В. Соловьева. Пьеса, построен­ная по холодно обдуманным и цинично примененным бурокулэным калонам пояхо­бизунн создают тягостное впечатление общей лживости всего, что происходит в пьесе. Гут есть все и интрига с самоубий­вом, и враг народа с колебаниями и раз­двоением души, и пошлые сусальные рас­суждения о булущем, и бизнесмен-амери­канеп, который, видите ли, впротововес злодею-немпу готов не за страх, а за со­весть помогять стропть социализм. Пьеса эта отличается пиничным извращением нашей действительности и об ективно зву­ч антисоветека, являясь драматургиче­ским выражением теоретических и эстети­ческих взглядов критиков-антипатриотов, Антипатриотическая группа критиков была именно группой, они поддерживали друг друга в своей враждебной деятельно­сти, хвалили, выдвигали друг друга. Педаром Алътман, па той самой режис­серекой конференции, на которой Анков­ский говорил о необходимости «гамбургско­счета», в своей речи выделял как самых талантливых критиков Юзовского, Гурви­ча, Варшавского. Недаром Боршаговский на страницах «Нового мира» писал, что «книгу Юзов­ского закрываешь с чувством дружеского расположения к автору». А подпевавший теоретическим положе­ниям этой группы Мапкин заявлял, что «статьи Юзовского о Горьком - это луч­шее что написано за последнее время Горьком». Пытаясь создать себе совместными уси­лиями хоть какой-нибудь авторитет, ан­типатриоты стремились занять места в раз­личных журналах и издательствах, по свое­му положению обеспечивающие им извест­влияние. Бояджиев в Боршаговский в разное время были заведующими литера­турной частью Тчатра Красной Армин, Бор­щаговский одновременно был члепом ред­коллегии журнала «Повый мир». Альтман в свое время был редактором журнала «Театр» и активным сотрудником журнала «Знамя», Варшавский был заведующим от­делом газеты «Советское искусство», Ма­люгин был членом редколлегии этой газе­ты и работником аппарата Соза советских писателей. Юзовский фактически был ру­ководителем издательства ВТО. Холодов заведывал отдело искусств в «Литера­турной газете». Только разгромив до конца эту антипа­триотическую группу критиков, мы смо­жем вплотную заняться проблемами наше­го роста, движения вперед, преодолепием всех тех недостатков, которые реально су­шествуют в советской праматургии. Мы займемся этим по-хозяйски, твердо зная, какая именно самокритика нам нуж­на. «Нам нужна не всякая самокритика, писал товарищ Сталин. - Нам нужна такая самокритика, которая подымает культурность рабочего класса, развивает его боевой дух, укрепляет его веру в по­беду, умножает его силы и помогает ему стать подлинным хозяином страны». Образпом такой критики, насаждающей партийность в советском искусстве, укреп­ляющей наши кадры, вооружаюшей наш идеологический фронт, являются историче­ские постановления ПК партии по вопро­сам литературы и пскусства, являются конкретные указания партия по поводу ряда фильмов, спектаклей, прозаических произведений. Вспомпим историю с кинофильмом «На­химов» Партия резко критиковала авто­фильма, Они по-большевистски ответи­ли на эту критику и исправили свою ошибку, Вспомним историю с кинофиль­мом «Молодая гвардия». Партия резко критиковала авторов фильма. Они по-боль­шевистски исправили свою ошибку. В этом и смысл партийной, хозяйской критики; опа укрепляет веру людей в их возможности, развивает их боевой дух, Мы будем критиковать свое искусство с позиний зашитников атого искусства, с позиций борьбы за это искусство, за его рост, за его совершенсгвование. (Окончание в следующем номере)

шие не только этапами в развитии самой ничиваться разбором его вредоносной дея­созданииПропаганда буржуазного ма выгодна сейчас прежде всего амери­выгодна сейчас преледе веегоамери канским монополиям. Коомополитизм в по­литике это стремление ослабить суверени­тет возаожно большего количества стран, ослабить патриотическое чувство независи­мости в этих странах, обессилить, связать науки. Нужно прежде всего рассмотреть, тельности только в сфере искусства что такое космополитизм политически. этих стран и выдать с головой американским монополистам Не удивительна звериная Космополитизм в искусстве--это стрем­ление помешать прогрессивному, идейно­му воспитанию парода, стремление подо­рвать напиональные корни, национальную гордость, потому что людей с подрезанны­ми корнями легче сдвинуть с места, дег­че продать в рабство американскому им­периализму. Космополитизм в искусстве­это стремление поставить на место Горь­кого-Сартра, на место Толетогопорно­буржуазных проповедников космополитиа­ма к великой стране социализма, борю­щейся за суверенитет всех больших и малых стран и, как скала, противостоя­шей всем потугам империалистов. графа Миллера, на место облагораживаю­щего человека классического прогрессив­пого искусства его страны-отупляющую голливудскую стандартную стряпню. В свете всего этого ясно, как преступ­на деятельность тех, кто сознательно пы­тался проповедывать этот буржуазный восмополитизи в нашей критике и какова мер нереборивсти полвтической ба­этим басам, баритонам и тенорам космо­политизма. Представители антипатриотической груп­пы театральных критиков пропагандирова­ли буржуазный космополитизм сознатель­но и последовательно. Вот критик Юзовский пачинает рас­суждать о классической русской драма­тургии, и сразу все выворочено наизнан­ку, оболгано, изуродовано. Сразу же рус­ская драматургия из передовой драматур­гии мира становится какой-то копилкой чужих сюжетов. Космополит не уважает ни своего на­рода, ни народов других стран. Ему доро­га прежде всего буржуазная пена, на­кипь. Он любит Дюма-сыпа, он любит Ля­Сомерсета Могэма, он их биша, он любит рекламирует, их выдвигает на первый план, ими щеголяет. Космополит лакейски гнет спину перед Запалом, и не просто перед Запа­дом, а прежде всего перед космополита­ми в трусами, бегавшими во время вой­ны с фашизмом оттуда, где они родились,, в Америку, за океан. Он гнет коленки перед главным пристанищем, меккой кос­мополитизма -ливудом. A так как советское пскусство, на­пиональное по форме и социалистичеекое по содержанию, противостоит всем этим грязным волнам космополитизма, то как не оклонтаь вго при служе и по всякому поводу? Недаром в книге Болджиева «Театраль­ность и правда» с такой злобной тша­тельностью делается попытка доказать,На что советские режиссеры росли и разви­вались не на постановках советских слек­таклей, а якобы на спенических интер­претациях западноевропейского репертуа. ра. Достаточно вспомнить биографии ких мастеров советского театра, как Ке­дров, Попов, Зубов, Охлопков, Захава, даков, Петров, да и мнорих других, что-«В бы понять, сколько холодно рассчитаннойВ клеветы в этой космополитической «коп­цепции». дея-ний Пожалуй, наиболее ярким примером то­го, как на протяжении многих лет буржу. азные космополиты шельмовали всю о ветскую драматургию, может служить тельность «критика» Гурвича. в своей «критической деятель­пости» посвятил пемало внимапия твор­честву Николая Погодина На первый взгляд, пока вы не вошли в камеру критических пыток, которую устроил для драматургов Гурвич, вы на вывеске можете прочесть слова о любви и заиптересованности. Но войдите внутрь, и вы увидите, что все--паоборот: пе любит Гурвич Погодина, не интересен он ему, так же, как не любит он всю советскую драматургию, как не интересна ему она. Симулируя иптерес в советской драма­тургии, Гурвич злобно разделываетсясо всем, что написано у Погодина о России, о русском характере, о русских тралипиях. «У Погодича сегодняшняя Россия - стра­на с душой, но без илеала».-заявляет Гур­вич: - «Она довольна собой, эта страна. Она не омрачает своего привычного суше­ствования переопениваннем пенностей. словом, живет, как бог на душу положит». Что это, если не гнусная откровенная клевета на Россию! Противно питировать его клеветниче­ские типады, гле под легеим гримом яко­бы коитики недостатков Погодина совер­шенно ясно и отчетлива видна злобная насмешка над русским народом. Гурвич пытаетоя прикрыть клевету тем. что он якобы ратует не за русский, а за советский патриотизм и якобы печалится, что у Погодина люди больше показаны в их русской самобытности, чем в их новых советских качествах. По все стоаховочные фразы, в каждую из которых Гурвич по­старался втиснуть слово «социалистиче­ский», пужны ему только для прикрытия издевательства над русским народом, нал русским человеком, пад русскичи пацио­нальными традитиями. В последнее время Гурвич и Юзовский драматургии и всей советской литерату­ры, но и важнейшими вехами в развитип советского театрального искусства, кото­рое прежде всего воспитывалось, разви­валось и укреплялось именно на лучших советских спектаклей.ма Мы, советские драматурги, имеем такое же право, как поэты и прозавки, о гордо­стью отнести к себе ту положительную всей советской литературы, кото­рую дал в своем докладе товариш Молотив 6 ноября 1948одпароды Но в последнее время особенно ясно обнаружилось, что существует еще и дру­гая, глубоко враждебная нам точка зре­ния на советскую драматургию. Это точ­ка зрения подвизавшейся до последнего времени в нашей театральной критике антипатриотической группы буржуазных космополитов с их сознательными подго­досками и бессознательно подпевавшими им, шедшими за ними либералами и ду­рачками. Они клеветали на революционную дра­матургию Горького, они на всех перекрест­ках пытались оболгать историю советского театра и советской драматургии, изобра­жая ее, как драматургию «второго сорта» по сравнению с современной декадентской, разлагающейся западной драматургией, и иезуитски пытались протащить враждеб­ную мысль о том, что расцвет советского театра якобы не зависел от развития советской драматургии. Безродные космополиты под прикрытием вымовых завес иа общих слов и страхо­репертуаре драматических театров, заявляя, что требования партии, постав­ленные перед пашей драматургией и теат­рами, якобы гибельны и не дают возмож­ности создавать высокохудожественные произведения. Наиболее активными «тегретиками» ан­были Гурвич, Юзовский. Малюгип, Боршаговский. Боя­джиев, Варшавский. Альтман. Холодов и некоторые другие. Преступная работа этих людей, находяшихся вне пределов совет­ского искусства, разоблачена партией и партийпой печатью. Наша задачадо конца разгромить всю враждебную нам систему взглядов, мето­дов и приемов антипатрпотической груп­пы. Нужно разобраться в том, как они нам мешали в прошлом, и пе позволить им мешать нам в будушем, обезопасить наше искусство от возможности каких бы то ни было рецидивов антипатриотической критики. В 1928 году в издательстве писателей в Ленинград вышла книга В. Шкловского под названием «Гамбургский счет». В предисловии к этой абсолютно бур­жуазной, враждебной всему советокому искусству книге ее автор пытался за­черкнуть все советское искусство, поста­вить под сомнение его художественные ценности. бкала воннствуюшая буржуазная ре­акпионная программа, по которой совер. шенно отвергалась подлинная советская высокоидейная литература, а «чемпионом» об являлся Хлебников, самый оголтелый представитель буржуазного декаданса, до­шелшего в его лице до полного распада личности. Свою теорию «гамбургского счета» кри­тики-антипатриоты противопоставили на­стояшему, единственно сушествующему в нашей стране партийному, пародному счегу, который пред являют к литературе и искусству партия, народ, социалистиче­ское государство. Быть может, сейчас Шкловский, с пре­зрением к самому себе - тогдашнему Шкловскому, вспомнит эти написанные им слова. Быть может, он найлет в себе мужество и сам до конца разоблачит свой прежние взгляды и взгляды всей возглав­лявшейся им буржуазно-формалистическойГурвич ,школы «Опояз», взгляды, глубоко враж­дебные советскому искусству. Но главный вопрос тут, конечно, не в Шкловоком, а в том, что с его легкой ру­ки реакционная теория «гамбургского счета» стала на долгие годы знаменем всех эстетствующих космополитов, всех «критиков», боровшихся на разных эта­пах разными методами с советским ис­кусством. Не случайно через двенадиать лет после появления этой книги на Все­союзной режиссерской конференции кос­мополит М. Янковский, имя которого сей­час фигурирует в числе людей, активно выступавших в Ленинграле против луч­ших пьео советского репертуара, заяв­лял: «Шкловский в своей книге говорит, что среди борцов сушествует такой обычай: раз в год они собираются за закрытыми дверями и устраивают настоящее соревно­вание. За закрытыми дверями, без публи­ки, определяется поллинный класо бор­па-дерутся по-пастоящему. Это называет­ся «гамбургским счетом». Пам нехватает этого «гамбургсвого счета», пехватает соревнования, нехватает того, что помогло бы пам сделать переопенку некоторых офиниальных пенностей». Что такое, спрашивается, эти «пекото­рые официальные ценности»? Это та оцен­ка, которую дает паптия, дает парод про­изведениям советской драматургии и со­петского театрального искусства. Свой буржуазный второй счет враги пашего пскусства пред являли в советской драма­тургии и театру, пользуясь всякими дву­рушническими приемами. Но если бы им дали волю, они охотно сбросили бы маски и открыто об явили бы своим знаменем в драматургии гнилые пьесы Сартра, а сво-

Сталинская

забота

Я читаю Постановление Совета Минп­стров СССР и ПК ВКП(б). С 1 марта вновь снижены цены на товары массового пот­ребления. Какое это красноречивое сви­детельство все возрастаюшей моши нашей Родины! Какое это яркое проявление не­усыпной сталинской заботы о благе на­рода! Я читаю чеканные строки Постановле­ния, и гордость наполняет мое сердце - патриотическая гордость советского чело­века. Только на нашей земле, только пол нашим солипем последовательно и не­уклонно повышается жизненный уровень народных масс. Мы, советские люди, твердо знаем: ва­бота о благе народа - непреложный за­кон пашего государства. Это мы чувствуем каждодневно, каждочасно. Чувствуем во всем! Мы тверхо знаем также, что там, в ка­питалистических странах, непреложный закон - это систематическое, неуклон­ное успление нишеты и голода трудящих­ся. Вспоминаются горькие фактыные, прошлый год во Франнии пены на хлеб возросли почти в полтора раза, а па ра­стительное масло более чем влвое, и еше - из-за непрерывного роста пен в последние три года средняя покупательная способность американского рабочего снизи­лась на сорок процентов… А у нас чистый выпгрыш населения от

нового спижения пен составит за год око­ло 71 миллиарда рублей. Это значит, что вновь значительно поднимется покупатель­ная способность рубля, вновь серьезно по­высится реальная заработная плата рабо­чих и иптеллигенции, вновь значительно снизятся расходы колхозников по закупке промышленных товаров. - Пет в мире страны крепче и устой­чивее, чем наша! - от души сказал на заводском митинге ленинградский мастер Воропип. Воистину эти слова выражают чувства всех ленинградцев, преисполнен­ных горячей благодарностью партии, пра­вительству, великому Сталину. Как же ответить на это повое выра­жение сталинской заботы о народе? Новыми достижениями в труде! этому готовы миллионы рабочих. колхозников, интеллигентов советской страны. К этому готовы и мы, советскието писатели. Разоблачая и выкорчевывая враждеб­антипатриотические тенденции в критике, в литературе и в искусстве, бу­дем создавать новые произведения. до­стойные нашего народа, постойные ста­линской эпохи. Расскажем всему миру о труловых подвигах советских людей, иду­ших под водительством Сталина к повым и новым победам. ЛЕНИНГРАД

Остап ВИШНЯ

Какая хорошая весна! ны. Как дрожал. селянин в предвесенние дни, выгребая последние зерна. Советский Союз весной пены снижает на хлеб, на продовольствие, на промыш­Идет и в литературе наша новая весна, еще более яркая и пветистая! ленные товары! Постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) о новом снижении цен на товары массового потребления радует всех нас и окрыляет на новые успехи. Мы, писатели Советской Украины, в эти весен­ние дни собрались па свой 2-й пленум: выкорчевываем презренных космополитов, пытавшихся остановить победное развитие нашей украинской советской литературы. Выкорчуем! Хорошая будет весна! Во всех отношениях хорошая! Весна идет. У нас на . Украине уже пригревает солние, уже на полях появляются черные нятна: тают снега… Хорошая у нас будет весна! Знаем мы это, верим в это и бурно готовимся к веспе. И с езды коммунистической партии Ленинского комсомола Украины, и респуб­ликанскпе совешания передовиков сель­ского хозяйства, все они - предвесенние Эти совешания, подытожив большие дости­жения прошлых весен и зим, напелены на важнейшие дела: досрочное выполнение пятилетки, сбор богатого сталинского урожая. Во всеоружии встречает весну Совст­Помню я старые, дореволюционные вес­ҚИЕВ.

Собрание творческих работников кинематографии тиков» и «теоретиков» долгое время ору­повали в области кино. В заключение И. Большаков рассказал о плане Министерства кинематографии на 1949 год и призвал работников советского кино трудаться с еше большей настойчи­востью и упорством, создавать глубоко­идейные и высокохудожественные произве­дения. После доклада развернулись оживленные прения, в когорых приняли участие веду­щие мастера советской кинематографии. Заключительное слово сделал тов И. Большаков. Актив принял резолюшаю, в которой решительно осуждает враждеб­ную деятельность космополитов в областа кино. С большим под емом собрание послало приветствие говарищу И В. Сталину. Подробный отчет о собрании будет дан в следующем номере «Литературной га­зеты».

Вчера закончилось собрание актива твор­ческих работников советской кинематогра­фии, которое в течение пяти дней прохо­дило в московском Доме кино. С докладом «Советское киноискусство в 1948 году и ближайшие задачи советской кинематографии» выступил министр кине матографии СССР тов. И. Большаков. Охарактеризовав 1948 год, как год под е­ма советского киноискусства, докладчик подробно остановился на лучших фильмах, созданных за этот период. Значительная часть доклада была по­Знанительнарп­пы космополитов, которые под видом «кри-

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА 2 № 18