К 81-й

годовщине

со дня рождения А. М. Горького  

УОЛЛ-СТРИТ ПЕРЕД СУДОМ ВЕЛИКОГО ПИСАТЕЛЯ B 1906 г. по партийному поручению A. М. Горький выехал в Америку. Ленин придавал этой поездке Горького большое значение. После тяжелых ран, нанесенных самодержавию революционными боями 1905 г., русский царизм искал ма­териальной и моральной поддержки у ев­ропейской и американской реакции. На Горького была возложена огромной исто­рической важности задача - сорвать сго­вор российской и международной реакции, рассказать европейским и американским трудящимся правду о первой русской рево­люции. Многочисленные документы свидетель­ствуют о том, что приезд великого проле­тарского писателя в Нью-Йорк вызвал не­обычайный энтузиазм трудящихся Амери­ки. Но это же событие вызвало переполох в кругах царской дипломатии, в сферах Бе­лого Дома и его хозяев с Уолл-стрита. Хозяева Америки сначала надеялись, что капиталистическая пропаганда преслову­тых американских «свобод» и «демокра­тии» сможет ввести в заблуждение Горь­кого. Белый Дом вначале, под давлением общественного мнения, даже готовил прием Горького президентом Теодором Рузвель­том. Қогда же американские реакционеры убедились, что великого писателя не об­манула реклама буржуазной американской «культуры» и «цивилизации», что Горь­кий решительно выступил против амери­канского «правосудия», против лжециви­лизации капиталистическото строя, - по ситналу Уолл-стрита началась разнуздан­ная и позорная травля гениального худож­ника пролетариата. Против Горького было мобилизовано все: желтая пресса, подняв­шая дикий хулиганский виэг, владельцы гостиниц, отказывавшие писателю в жилье, реакционеры в рясах, проклинавшие с цер­ковных кафедр великого революционера­художника, царский посол Струве и его аппарат сыщиков, преследовавшие Горького и его спутников. На удары врага Горький отвечал серией бессмертных памфлетов об американской действительности… Горький развеял впрах легенду о пресловутой американской «ци­вилизации». Никто из писателей мира никогда не обнажал с такой убийственной беспощадностью ужас капиталистической системы, как это сделал А. М. Горький в своих гениальных памфлетах «Город Жел­того Дьявола», «Один из королей респуб­лики», «Царство скуки», «Mob», «Жрец морали».и Горькийлубонайшей любовьюотю­сился к простым людям Америки. Он ви­дел в них стремление к свету, к свободе. Горький создал чудесную новеллу об охот­нике Чарли Мэне, в котором вольнолюбие сочетается с уважением к свободе всего живого на земле. После Великой Октябрьской социалисти­ческой революции, в 20-х и 30-х годах, Горький выступил с рядом публицистиче­ских статей, в которых он подверг ууич­тожающему разоблачению американский империализм. Ниже мы приводим отрывки из публи­цистических статей и памфлетов Горького. Ночь… Совершенно непоколебимая ти­шина… Совершенство покоя и красоты внушает торжественные мысли о неисчер­паемой силе труда, создающего все чудеса в нашем мире… Думаешь о великом чудо­творце-человеке, прекраснм буду­щем, которое он готовит своим детям. В памяти встают фигуры и лица работ­пиков науки… Вспоминается, как Д. И. Прянишников рассказывал о залежах ка­лийных солей в верховьях Камы; встают перед глазами все, кого удалось видеть: великий человек И. II. Павлов; Резерфорд в его лаборатории в Монреале в 1906 г; один за другим встают десятки русских творцов науки, вспоминаются их книги, и возникает картина изумительно плодо­творной, все более активной деятельности научных работников мира… Мичурину принадлежит грандиозней­шее открытие в деле применения в плодо­водстве таких методов, при помощи кото­рых в недалеком будущем, весьма вероят­но, человек будет создавать уже не только новые сорта, но и новые виды плодовых растений, полнее соответствующих потрео­ностям его жизни и лучше приспособляю­щихся к неминуемым изменениям клима­тических условий… Тишина этой ночи, помогая разуму от­дохнуть от разнообразных, хотя и ничтож­ных огорчений рабочего дня, как бы на­шептывает сердцу торжественную музыку всемирного труда великих и маленьких людей, прекрасную песню повой истории прекрасную песнь,которую начал так смело трудовой народ моей родины. Но вдруг в чуткую тишину начинает сухо стучать какой-то идиотский молото­чек - раз, два, три, десять, двадцать ударов, и велед за ними, точно кусок гря­зи в чистейшую прозрачную воду, падает дикий визг, свист, грохот, вой, рев, треск; врываются нечеловеческие голоса, напо­миная лошадиное ржание, раздается хрю­канье медной свиньи, вопли ослов, любов­ное кваканые огромной лягушки; весь этот оскорбительный хаос бешеных звуков под­чиняется и, по­слушав эти вопли минуту, две, начинаешь невольно воображать, что это играет ор­кестр безумных… Это - радио, одно из величайших от­крытий науки, одна из тайн, вырванная ею у притворно безгласной природы. Это радио в соседпем отеле утешает мир тол­стых людей, мир хищников, сообщая им по воздуху повый фокстрот в исполнении оркестра негров. Это - музыка для тол­стых… Погибает культура! - вопят защитники власти толстых над рабочим миром.-Про­летариат грозит погубить культуру! вопят они и лгут, потому что не могут не видеть, как всемирное стадо толстых лю­дей вытаптывает культуру, не могут не понимать, что пролетариат - единствен­ная сила, способная спасти культуру и углубить и расширить се. Печеловеческий бас ревет английские слова, оглушаст какая-то дикая труба, на­поминая крики обездоленного верблюда, грохочет барабан, верещит скверненькая дудочка, раздирая уши, крякает и гнуса­во гудит саксофон. Раскачивая жирные бедра, шаркают и топают тысячи, десят­ки тысяч жирных ног. Наконец, музыка для толстых разре­шается оглушительным грохотом, как буд­то с небес на землю бросили ящик посу­ды Спова светлая тишина, и мысли воз­вращаются домой… («О музыке толстых»).

Горький и проблемы Гониальный художник слова, пламенный публицист, мудрый критик, руководитель ооветской литературы, А. М. Горький был подлинным борцом за народное счастье, за торжество коммунизма. B мощных художественных образах Горький показал жизнь и мечты на­шего парода, его борьбу, запечатлел всю красоту и силу русского национального характера. Одним из первых деятелей культуры всего мира Горький выступил, как антифашист. Всей силой своего вели­кого сердца оп ненавидел империализм. Каждая страница его творений вовет на борьбу с реакционными силами, за осво­бождение трудящихся. Этим же стремлением проникнуты и литературно-критические работы писателя. В статьях, написанных после 1905 года, Горький горячо выступал против упа­дочничества, мистицизма, против ционной теории «чистого искусства». Этим пагубным для художественной литературы течениям Горький противопоставил взгляд на искусство, как на могучее идейное оружие в руках народа, ведущего борьбу с царизмом и капитализмом. Народ, по его определению, единственный и неиссякае­мый источник ценностей духовных, В курсе лекций по русской литературе Горь­кий стремится показать развитие русской художественной литературы, как отраже­ние революционного движения народа. Процесс развития художественной лите­ратуры Горький оценивает с точки зрения общественно-исторических закономерно­стей. Горький показывает обеднение лично­сти, разрушение ее духовных основ в ус­ловиях кашиталистического строя. Причи­на этого - утрата чувства органической связи с народом. Это обстоятельство обу­словило падение и русской буржуазной литературы в годы реакции после 1905 года. Горький говорит о пагубном влиянии буржуазной западноевропейской литерату­ры на русское общество того времени; «Литература наша поле, вспаханное ве­ликими умами, еще недавно плодородное, еще недавно покрытое разнообразными и яркими цветами, ныне зарастает бурья­ном беззаботного невежества, забрасывает­ся клочками цветных бумажек - это обложки французских, английских и не­мецких книг, это обрывки идей вападного мещанства, маленьких идеек, чуждых нам». Горький противопоставляет западной бур­жуазной литературе великую русскую ли­тературу XIX века, как «самую гуманную и задушевную литературу мира». Он под­черкивает громадное воспитательное значе­ние русской литературы. Вспоминая о фак­торах, воздействовавших на него в ранней юности, Горький писал о книгах русскихУ писателей: «…я почувствовал, что такое хорошая книга, и понял ее необходимость для меня. От этих книг в душе спокойно сложилась стойкая уверенность: я не один на земле и-не пропаду!» на-C Высоко оценивал Алексей Максимович демократизм русской литературы, ее страстные поиски решения социальных вопросов, глубокий интерес к жизни на­рода. Горячие проникновенные слова ходил писатель для родного искусства. «В истории развития литературы европей­ской, - писал Горький в 1908 г.,-на­ша юная литература представляет собой феномен изумительный; я не преувеличу правды, сказав, что ни одна из литера­тур Запада не возникала к жизни с та­кой силой и быстротой, в таком мощ­ном, осленительном блеске таланта. Ник­то в Европе не создавал столь крупных, всем миром признанных книг, никто не творил столь дивных красот, при таких не­описуемо тяжких условиях. Это незыб­лемо устанавливается путем сравнения истории западных литератур с историей нашей; нигде на протяжении неполных ста дет не появлядось столь яркого здия великих имен, как в России, и нигде не было такого обилия писателей-муче­ников, как у нас». Идейная высота и художественное со­вершенство нашей литературы, выросшей в сказочно короткие сроки, - свидетель­ство исключительной одаренности русско­го народа. Наш парод создал «обширную и прекрасную литературу, - писал Горький, - яркое и неоспоримое овиде­тельство в пользу его талантливости, за­конную его гордость…» Продолжая мысли Чернышевского и других передовых деятелей России о том, что русская литература стала средоточием освободительных идей, Горький пишет: «И здесь же мы находим об яснение тому факту, что русский литератор… в своих образах и обобщениях шире и об ективнее литератора западного…» В своих высказываниях Горький вы­двигает на первый план идейность, глу­бокую прогрессивность передовых русских писателей, их роль в разнитии русской общественной мысли. «Я предпочел бы,- пишет в 1930 году Горький, - чтоб «культурный мир» об единялся не До­стоевским, а Пушкиным, ибо колоссаль­ный и универсальный талант Пушкина­талант психически здоровый и оздоров­ляющий». В пушкинском творчестве оп видит воплощение «духа народа», восхи­щается «поэзией действительности». Особенно близки были Горькому писа­тели революционно-демократического на­правления. Горький ставит Белинского во главе всей мыслящей Руси, говорит, что он «сразу занял в литературе командующий пост, певольно заставлял подчиняться си­ле его мысли и обаянию своей личности. Этот первый критик и первейший знаток литературы того времени, своим взглядом на нее, как на дело огромной, националь­ной важности, удивил, ошеломил писате­лей 40-х годов…» Герцена Горький считал «самой яркой фигурой 40-х и 50-х годов», Герцен «во­площает в себе эту эпоху, - писал Алексей Максимович, - поразительно полно, цельно, со всеми ее недостатками и со всем незабвенно хорошим». И даль­ше: «Его ум - ум исключительный по силе, как его язык исключителен по кра­сото и блеску»

русской литературы искусством стоят иные задачи, вежели перед литературой прошлого. Социалистическая литература, говорил Горький, должна способствовать рожде­нию нового человека и уничтожению того, что вредит делу революции, мешает по­литическому и интеллектуальному росту советских людей. Социалистическая лите­ратура призвана не только обличать, но изображать героическое, ставшее повсе­дневным в нашей жизни, показывать красоту творческого труда, перспективы социалистического строительства. Деятельность нашего народа, револю­ционные преобразования в Стране Советов создали те «факты социалистического Гопыта», без которых, по мнению Горь-

4 A. ЕГОЛИН Материалистическая эстетика Черны­шевского и Добролюбова оказала благо­творное влияние на воззрения Горького. Он о огромным уважением говорил о той неуклонной прямоте мысли, тех стойких чувствах, «которыми отличались гордые сознанием своей силы Добролюбовы и Чернышевские, сознательно обрекавшие себя на смерть и на каторгу ради тор­жества своих идей, люди, обладавшые изумительной трудоспособностью и жар­ким стремлением к знанию»

Капиталисты и покорнейшие слуги их: социал-демократы и фашисты, Черчилли и Каутские, полоумные от страха перед со­циальной катастрофой старички и моло­дые ловкачи, которым хочется быть круп­ными паразитами, «мошенники пера и разбойники печати», вся двуногая гниль, рожденная капиталистическим строем, все человекоподобные гады, без которых капи­тализм не может существовать, обвиняют «большевиков» Союза Советов в том, что они, «большевики», хотят «разрушить культуру». Буржуазной прессе хозяевами ее дан лозунг: «Борьба против большеви­ков, против коммунизма - борьба за культуру!» Разумеется, капиталистам есть за что бороться. Их «культура» - это ряд уч­реждений, действующих совершенно сво­бодно в целях защиты и оправдания ни­чем не ограниченной власти паразитив­ного меньшинства над трудовым большин­ством, над рабочими, крестьянами и мел­кой буржуазией, живущей дрянненькой работой на крупную. Их культура--шко­ла, где лгут, церковь, где лгут, парламент, где тоже лгут, пресса, где лгут и клеве­щут, их культура - полиция, которой предоставлено право бить и убивать рзбо­чих… …Война сытых и богатых с голодными и нищими сводится к тому, что рабочий класс, который стремится к организации всемирного и решительного боя, обесси­ливают, выхватывая из его среды, за­ключая в тюрьмы или убивая наиболее активных людей, вместе с этим пытаются залугать массу рабочих, осуждая па смерть и ни в чем неповинных людей, как это было в дело убийства Сакко и Ванцетти. Сейчас в Америке, в городе Скоттсборо, разыгрывается драма, напоминающая дело двух итальянцев, которые, будучи приго­ворены к смертной казни, семь лет силе­ли в тюрьме, ожидая, когда их сожгут на электрическом кресле… В Скоттеборо при­говорены к смерти восемь юношей-нег­ров, они тоже ни в чем неповинны, они схвачены полицией случайно, не знакомы друг с другом, но все-таки их осудили на смерть. Это сделалю для того, чтобы запу-

гать негров, это убийство «предупре­дительная мера». Это делается потому, что негритянские массы все больше и больше втягиваются в революционное движение, солидаризируясь с белыми трудящимися массами. Они принимают активное уча­стие в борьбе против американского импе­риализма. Буржуазия, испытывая страх перед распространением мятежного духа среди 30 миллионов негров - - рабочих и крестьян. прилагает все усилия к тому, чтобы задушить растущую боеспособность негритянских масе, применяя против них свое оружие - белый террор. («Террор капиталистов против негритян­ских рабочих в Америке»). Известно, что «мирное время» все более определенно принимает характер непре­рывной и ожесточенной войны хозяев про­тив рабочих. Кроме того, морально разлагаясь, бур­жуазия воспитывает все большее количе­отво воров, мошенников, балдитов. Банкир родит бандита-вот что рассказывает нам современная «книга бытия», и это неоспо­римо. Рост преступности в буржуазных госу­дарствах требует все большего увеличения штатов полиции, куда требуются именно «бесстрашные» люди, способные не только избивать и убивать рабочих, но и сра­жаться с разбойниками. В Берлине орга­низованы специальные «команды нападе­ния». Для защиты обывателей от банди­тов С. Ш. Америки страхуют обывателя от мошенничеств и грабежей. В 13-м году эти страховые общества уплатили премии ограбленным 2 миллиона долларов, в ＿ 20-м - четыре с половиной, в 27-м - около семпадцати миллионов. Чикаго, ог­ромпейший, богатый город, паходится вполне во власти бандитских организаций; о росте преступности говорил президент Гу­вер в сенате. Разумеется, не тэлько одна Америка так усердно фабринует преступ­ников против жизни, а, главное, против «священной собственности» мещан. Евро­па не отстает от нее в этом процессе». («О бесчеловечии»)

Щедрина пролетарский писатель от­мечает глубину мысли, широту знания русского общества. По его словам, Щедрин «умнейший человек 70-90 г.г.». Он утверждал, что невозможно понять исто­рию России второй половины XIX века без помощи произведений Щедрина, так как «История русской интеллигенции с 50-х до 80-х годов наиболее ярко, изобра­жена Щедриным». исключительной проникновенностью охарактеризовал Горький роль Чехова в развитии русской литературы. Он считает, что Чехов - последний великий пред­ставитель критического реализма, как бы завершающий в своем творчестве это глу­боко плодотворное направление, получив­шее в XIX веке свое наивысшее разви­тие. «Дальше вас - никто не может итти по сей стезе, - писал Горький Чехову в январе 1900 года никто не может писать так просто о таких простых ве­щах, как вы это умеете. После самого незначительного вашего рассказа - все кажется грубым написанным не пером, точо полском и кланое. вс жется не простым, т. е. не правдивым». В том же письме Горький выдвигает повое требование: «Право же - настало время пужды в героическом…» В этих словах пролетарского писателя была провозглашена пеобходимость ново­го направления, которое получило свое воплощение в творчестве самого Горько­го­родоначальника литературы социа­листического реализма. Горьковское творчество - новый исто­рический этап в дальнейшем развитии русской литературы и литературы всего мира, это новая эпоха в художественном развитии всего человечества. «По силе своего влияния на русскую литературу, - сказал В. М. Молотов, - Горький отоит за такими гигантами, как Пушкин, Гоголь, Толстой, как лучший продолжатель их великих традиций в на­ше время. Влияние художественного сло­ва Горького на судьбы нашей революции непосредственнее и сильнее, чем влияние какого-либо другого нашего писателя. Поэтому именно Горький и является под­линным родоначальником пролетарской, социалистической литературы в нашей стране и в глазах трудящихся всего ми­ра». Писатели прошлого только мечтали о счастье народа, но не ведали истинных путей к его осуществлению. Величайшая сила большевистского ми­ровоззрения вооружила Горького понима­нием верного пути к достижению прекрас­ного будущего. Он создал образ нового героя - рево­люционера, борца, подлинного представи­теля народа. Реалистический образ передо­вого революционного рабочего в творчест­ве Горького занял цептральное место. Ге­роям литературы критического реализма он противопоставил борцов за обще­народное дело Нила и Павла Власова. Горький в течение ряда лет разрабаты­вал теорию искусства. Он явился первым писателем, раскрывшим на конкретном материале художественной литературы принципы социалистического реализма. Неоднократно в своих статьях и выступ­лениях он подчеркивал, что творческий опыт художников-реалистов прошлого не может быть механически перенесен в со­ветскую литературу, что перед советским

кого, невозможна литература социалисти­ческого реализма. Он призывал советских писателей к всестороннему изучению дей­ствительности, к участию в борьбе за ос­вобождение всего трудового народа, Отмечая тесную, органическую связь советской литературы с жизнью, Горький подчеркивал, что литература «вместе со всей массой творческих сил Союза Сове­тов, живет в состоянии войны со старым миром и в напряженном строительстве мира нового». Основные принципы социалистического реализма, провозглашенные и воплощен­ные влубоюо патриотическом творчестве Горького, стали руководящими в нашей литературе. Советские писатели, продол­жая и развивая славные горьковские тра­диции, создают произведения, прослав­ляющие нашу великую Родину, Родину коммунизма.

 Александр БЕК шингтона», - у него в кармане. Разве могут в самом деле они ему помешать? Однако оп готов развить эту свою мысль и поясняет, что ему нужно отнодь не вся­кое, а лишь «хорошее, правительство». Иначе говоря, правительство, которое су­меет обеспечить «такие задачи: в стране должно быть столько народа, сколько мне нужно для того, чтобы он купил у меня все, что я хочу продать. Рабочих должно быть столько, чтобы я в них не нуждался… Правительство не должно брать высоких налогов. Все, что может дать народ - я сам возьму. Вот что я называю - хоро­щее правительство». Так говорит «один из королей респуб­лики» у А. М. Горького. И точно так го­ворят современные магнаты Уолл-стрита, владыки монополий, американские поджи­гатели войны из лагеря «60 семейств» все эти Морганы, Рокфеллеры, Дюпоны, Гарриманы и их компаньоны. Не только в Вашингтоне они распо­лагают столь послушным правитель­ством, а и во многих странах мира, на которые им удалось с помощью своей агентуры набросить долларовую петлю. Вот почему с таким огромным, от глу­бины сердца идушим удовлетворением все прогрессивное человечество констатирует, этому «всевластию богатства» проти­востоят, как грозный, непоколебимый утес, стра и народ, навсегдауничтожившие калитализм, об явившие преступными и позорными все основные устои «американ­ского образа жизни». Иэта страна уже не одна! К ней при­мыкают страны пародной демократии, иду­щие по социалистическому пути. Не по одной лишь линии государствен­ных границ и оккупационных зон, не толь­ко по географическому признаку ныне де­лится мир. Невидимая черта фронта борь­бы между прогрессом и реакцией пролегает всюду. Передовые люди всех стран, всех напий, борющиеся за счастье, свободу и головой.независимость своей родины в Париже и в Риме, в Нью-Иорке и в Мельбурне, так же как и все мы, полностью разделяют сей­час те благородные чувства ненависти к позорному гнету магнатов «денежного мешка», которыми от начала и до конца продиктованы замечательные очерки-пам­флеты А. М. Горького.  «Ничего не видно, только бьется и тре­пещет огромнюе тело «Mob», и ничего не слышно кроме ее вопля, возбужденно­крика, которым на радостно возвещает о себе, о своей силе, о том, что, наконец, и она тоже нашла свое дело… Кого-то бьет она, черцая «Mob», кого­то разрывает, кому-то мстит… Из бури ее слитных криков все чаще раздается, сверкает, точно длинный, гиб­кий нож, шипящее слово: Линч! Оно имеет магическую силу об елинять все смутные желания «Mob», оно все гуще сливает в себе ее крики: Линч!» Ведикий Горький ценавидит «Mo» как живое олицетворенше реакционной хан­жеской, мешанской, жестокой, кровожад­ной Америки дельцов, эксплоататоров, стижателей, захватчиков, Он непавидит «квадратное однообразие душ», грязь же­ланий и мыслей парство Желтого Дъяво­ла, которое одновременно является и «царством скуки», ибо владыки этого царства заведомо ставят своей целью пре­жде всего опустошить сердца миллионов людей, оскопить их духовно, чтобы было легче их поработить. - Правительство? - повторил он и задумался, потирая пальцами лоб. Потом, как бы вспомнив что-то, кивнул Ага… Это те… в Вашингтоне? Нет, опи не мешают. Это очень добрые ребята… Среди них есть кое-кто из моего клуба. Но их редко видишь… Поэтому иногда забы­ваешь о них. Нет, они не мешают, -- по­же с любопытством С беспощадностью подлинного художни­ка рисует А. М. Горький жизнь которая есть по сути дела «огромная машина»что «все люди - ее части», очень быстро приходящие в состояние негодности и вы­брасываемые на свалку. «Научив людей работать, - замечает А. М. Горький, - их не учили жить». И в этих проник­новенных словах вся сущность современ­ного капиталистического строя Америки, основная пружина господства Уолл-стрита. В беседе с «королем республики», от­уже приводили, имеются строки: «Правительство не мешает вам? - скромно спросил я. вторил он и тотчас спросил:

ка-евноиченто - Чтобы сделать еще деньги… Зачем? - повторил я. Он наклонился ко мне, упираясь лок­тями в ручки кресла, и, с оттенком неко­торого любопытства, спросил: - Вы - сумасшедший? А вы? - ответил я вопросом. Старик наклопил голову и сквозь золо­то зубов протянул: - Забавный малый… Я, может быть, первый раз вижу такого…» Так называемая деловая Америка отрав­попа «деланием делег»,пресловутым «бизнесом», пропитана грязью. «Кажется, что где-то в центре города вертится со спадострастным визгом и ужасающей быстротой большой ком золо­та, он распыливает по всем улицам мел­кие пылинки, и делый день люди жадно ловят, ищут, хватают их». желтый Дьявол - это золото, золото в руках американских королей республи­ки, миллиардеров Уолл-стрита. «Капиталисты всех страп одинаково противное и бесчеловечное племя, но ваши хуже. Они, видимо, более глупо жадны деньгам»,подчеркнул Горький в отве­те на американскую анкету. Желтый Дьявол это насилие и захватническая война, это политика пора­бощения, духовного опустошения, насиль­ственного оглупления человека. «Я впервые вижу такой чудовищный город, и никогда еще люди не казались мне так ничтожны, так порабощены. И в то же время я нигде не встречал их таки­ми трагикомически довольными собой, ка­ковы они в этом жадном и грязном желуд­ке обжоры, который впал от жадности в идиотиом и с диким ревом скота пожираст очерке, посвященном «Городу Желтого Дьявола». Прочтите, внимательно прочтите его памфлет «Mob», «Страшное животное, ко­торое носит имя «Mob» (толпа)это и есть современные ку-клукс-клановпы, , «рыцари Колумба», «легионеры» и про­чие вооруженные до зубов фашистские громилы, которые провозглашают свое «право белого человека» расправляться и с цветнокожими и с рабочим классом, со всеми, кто принадлежит к лагерю прогрес­са. Излюбленным занятием этого «страш­ного животного» является «суд Линча». В конце двадцатых годов, (тчная дата документа не установлена) Алексей Мак­симович Горький дал следующий ответ на ашкету американского журнала: «Вы спрашиваете: «Ненавидит ли ваша страна Америку и что вы думаете о цивилизации Америки?» Уже в самом факте постановки таких вопросов и в такой форме заключено не­что по-американски уродливо преувели­ченное, раздутое. Полагаю, что даже в тех странах, кровь которых ваши капиталисты превращают в доллары - на Филиппинских островах в республиках Южной Америки, в Китае и даже среди десяти миллионов цветных людей территории С.Ш.С.А., не найдется ни одного разумного человека, который присвоил бы себе права сказать вам от имени своего народа: «Да, - моя страна, мой народ непавидит Америку, весь ее на­род, рабочих так же, как и миллиардеров, цветных так же, как белых; ненавидит женщин и детей, поля, реки, леса, зверей и пгиц, прошлое и настоящее вашей стра­ны, ее науку и ученых, ее великолепную технику… всех талантливых художни­ков… и все, что есть С.Ш.С.А., и всех, кто живет в этих штатах». Надеюсь вы не ожидаете, что найдется идиот, способный ответить на ваш вопрос так безумно, с такой ненавистью к людям и культуре. Но, разумеется, то, что вы называете цивилизацией С.Ш.С.А., не возбуждает и не может возбудить у меня симпатии, Я думаю, что ваша цивилизация, это-самая уродливая цивилизация нашей планеты…» Книга Горького «В Америке» блестяще разоблачает капиталистическую цивилиза­цию, так пазываемый «американский об­с раз жизни». B икле «Мои интервью» Горький передает свою воображаемую беседу одним из миллионеров, «королей республи­ки»: «Что же вы делаете с вашими день­гами? Он ответил: Я делаю ими еще деньги… Зачем? M. Горький. Америке. Государственное издательство художественной литературы, Мо­сква. 1949.

A разве есть правительства, кото­рые мешают людям делать деньги?» «Король республики» считает, и, конеч­но, с полным основанием, что «те, из Ва-

ЛИТЕРАТУРНАЯ ГАЗЕТА № 26 3