ИНОСТРАННЫЕ ТЕАТРЫ. Въ ПарижЪ появился зам$чательный трагический актеръ Росси, который въ настоящее время даетъ свои представлен!я на Итальянскомъ театрЪ. Артистъ этотъ, родомъ итальянець, участвовалъь прежде въ трупп знаменитой Ристори..Говорятъ, что европейская артистка, лишь только замфтила опасность, которая могла ‘угрожать ей огЪ соперничества съ талантливымъ Росси, поспф шила отказать ему. Долго потомъ скитался онъ по Итали, давая представленя на провинцальныхь сценахь. Наконець, скопивъ небольшую сумму, онъ рфшилея испытать силу своего’таланта въ Париж%, этомъ привиллегированномъ городф, раздающемъ патенты на знаменитость. Появлен!е Росси въ Гамлепиь привело въ восторгъ всЪхъ парижанъ. Талантъ и искусство этого трагика ‘удивляют самыхь взыскательныхъ зрителей. Но увфренно французскихъ газетъ, Росси несравненно выше знаменитыхъь Лекена и Тальмы. Для втораго своего дебюта онъ назначилъь Отелио и выполнилъ эту трудную роль ©ъ такимъ совершенствомъ, что каждая сцена, въ которой приходилось ему участвовать, кажлый монологъ, произнесенный имъ, сопровождались восторженными и долго неумолкавшими рукоплескан1ями. Пламенная, жгучая страсть дикаго мавра съ перваго его появленя на cient была вполн понята публикою. Въ третьему актЪ, когда ‘ревность, при подстрехательствь Яго, все болЪе и болЪе вачинаетъ овладЪвать мавромъ, вниман!е зрителей ло такой степени сосредоточилось на Росси, что во всей зрительной залз воцарилась мертвая тишина.’ Въ сценф же, когда онъ, сильно раздраженный, внЪ себя отъ гифва и ревности, бросается на Яго и опрокидываеть его, ‘у многихъ зрителей невольно вырвался крикъ ужаса; до такой степени артистъ этотъ съумфль быть вфренъ Abi‘ствительности и художественной правдЪ, которой an однимъ словомъ, ни даже жестомъ не измфнилЪ до самаго конца трагедши. Особенно сильное виеyaTabuie произвело ‘на публику его отчаяне, выразившееся безсвязными, отрывочными ‹Фразами въ сцен послЪдняго акта, когда онъ, умертвивъ’ Дездемону и самъ измученный страдан!ями, бросается на трупъ и хочетъь приподнять его,’ чтобы въ нослфдНй разъ полюбоваться на прекрасныя ` черты страстно любимой имъ женщины. По окончанйи драмы, Росси былъ вызванЪ десять разъ, при всеобщих рукоплескан1яхъ и крикахъ браво, которые не ‘прекращались въ продолжен!е получаса. Théatre Francais, отказавний Росси въ дебют, предлагает ему теперь вдвое боле того, что онъ получаетъ отъ ИтальянсKaro театра, но артнотъ этоттЪ такъ добросов® стенъ, что ни за что не хочеть ИЗМВНИТЬ данному уже разъ слову, хотя We связанъ никакимь формальнымъ условемъь съ Итальянскимъ театромъ. Чтобы привлечь къ себ публику, Французеюй театръ вздумалъ устроить у себя нацтональнуй праздникъ. Съ этою цфлью онъ возобновиль «Отараго холостяка», Шэсу въ стихахъ Коллена д’Арлевиля, поэта, пользовавитагося въ свое время’ популярностью во Франци. Такъ какъ этому спек. таклю прилана была’ н$®которая торжественность, лаются знаменитостями. Посмотрите въ самомъ дЪлЪ, какъ Самаринъ играетъ Петручч!о, Бенедикта, Шумекй —Сганареля, Пароллеса, Форда, Живокини Грумю, Дмитревск — пастора Эванса, Петровъ — доктора Кайюса, Колосова — Катарину, Лизетту “(могла бы‘и должна бы играть Беатриче), Шубертъь—Квикли. Мы тутъ вазвали только, болЪе. круцныя, и. очень судавийяся онанимъ исполнителямъ POAH, роли; ‘за усифхъ которыхъ мы не усомнились бы ни на одной сцен$. И вЪдь надобно замзтить, что вс эти роли вошли въ репертуаръ/нашихъ ‘артистовъ только въ! ‘каюе’ нибудь поел ше ‘полтора тода. РазвЪ этого мало? Какой же репертуаръ составится для нихъ, если дфло водворенёя на нашей сценЪ классическихь шШэсъ пойдетъ неуклонно впередъ! А что оно пойдетъ впередъ—въ этомъ мы не сомнфваемся. Наши артисты наконецъ видят сами, на сколько поднимаются ихъ силы и таланты классическими ролями; а релертуаръ нашей сцены совершенно у нихъ въ рукахъ и никак!я тормазы не могутъ въ STOMA случа$ помфшать имъ и ослабить ихъ дЪло, если только сами они будуть въ этомъ смыелЪ дЪйствовать единодушно и устреMATCA по одному пути, а не потянуть, какъ въ баси% Лебедь, щука и ракъ, въ разныя стороны. Обращаемт, кстати, ихъ внимав!е на два поучительные примфра. Съ одной стороны изъ Петербурга upibsxaeTh kb нам г. СамойловЪ, во всеоруж!и таланта, съ квинтъэссенщшею ero двухъ-лфтней артистической дзятельности, съ нЪоколькими казовыми ролями, на которыя смотрфть не хочется: эти же самыя роли, ‘или возвращене къ беззубой старинз, въ роWh Музьжанта и ‘князини, —вотъ завидная перспектива для всякаго’ актера, который чурается отъ всего свфжаго, здороваго и истинно питательнаго. Бритва, какъ бы ни была остра она, не выполняетъ своего ‘назначеня и только безцфльно тупится, ссли ею рёжуть кость или камень. Съ другой стороны Полтавцевъ, стоя уже на краю гроба, находить Kanh Ob облегчен!е Физическимъь страдашямъ сводмь въ мысли, что наконец-то репертуаръ московской сцены ‘обновляется на самомъ дЪлЪ; надежда, ч1т0’давн!я мечты его сбываются, ‘что наконець-то й русскому актеру открывается возможность работать надъ мтровымъ; общечелов$ ческимъ матерьяломъ, что’ наконець и руссюй ‘актеръ ‘будетъ въ собтоян!и не тратить силъ и таланта даромъ, безъ толку, эта сладкая надежда служитъ ему утъшенемъ въ побльди!я предемертныя минуты. Гутъ есть надъЪ чЪмъЪ серьезно призадуматься. Теперь для’ нашихЪ артистовъ рта desideria пхъ любимаго покойнаго товарища, актера и даровитаго, и умнаго, обращается’ Накопець ‘въ дъйствительность и имъ ли остатьca равнодушными къ ней? НЪть, мы надфемся, мы почти увзрены, что артисты наши не дадугъ остаНовиться ими же пачатому съ такимъ успЪхомъ двлу; мы крЪико въримъ въ это, потому что крзико вёримъ въ их’ желан!е спосизшествовать развитйо и процвЪфтаню, а we обезсиленио и паденно русской сцены. Наши артисты не бросятъ этого прекраснаго дёла и потому уже, что на счастье и на Помощь ‘ИМЕ Отовсюду ‘протянуто He Masao py.